Текст книги "Безоружные (СИ)"
Автор книги: Явь Мари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 31 страниц)
Глава 25
Когда мы добрались до ремонтной мастерской, её уже закрывала хозяйка.
– Приходи завтра, – пробормотала она, но я ответила, что завтра будет уже слишком поздно, потому что Адские врата, закрывшись в игре, откроются прямо здесь.
Посмотрев на меня, потом на Мура, она спросила:
– Вы родственники?
– Не… нет. А что?
– А то, что любая проблема женщины – вина мужика! Доводят нас до алкоголизма, наркомании, психушки и даже до вот этого! – выдала она, хватая из моих рук приставку и швыряя её в помойку. Вместо того чтобы её починить, она превратила её в окончательный мусор. – Тут не консоль нужно чинить, а его член, раз ты предпочитаешь видеоигры качественному сексу. Но с этим не ко мне. Ни с тем, ни с другим, если честно. Я увольняюсь и ухожу в монастырь!
Похоже, она недавно с кем-то порвала.
Я посмотрела на Мура, который мрачно глядел женщине вслед, явно задетый несправедливым упрёком.
– Тебе не нужно ничего чинить… – постаралась я его утешить. – У тебя там всё отлично.
– Да?
– Лучше не бывает. – Я вспомнила то, что читала в пособии: – Всё, что говорит хозяин – неоспоримая правда, так ведь?
– Ты не должна ничего говорить, Кэс, потому что лучшие доказательства – вовсе не слова. – Он наклонился, чтобы тихо сказать, какие именно доказательства ему нужны.
Слушая его, я оттянула пальцем горловину его футболки. На груди все ещё алел след от кнута. Бионик никогда не станет уклоняться от ударов хозяина и залечивать раны от них, даже если не чувствует за собой никакой вины.
– Больно?
– Да, – выдохнул Мур, – у меня колом стоит.
– Я не о твоём…
– Разве? Только что говорила о нём.
– Не смотри на меня так. Мы пришли сюда консоль чинить.
– Теперь её уже не починишь.
– Похоже на то. – Я отыскала взглядом часы. – Но до девяти ещё есть время, можем что-нибудь придумать…
– Я уже придумал.
Ну да, конечно.
Немного жаль, что я его вдохновляю только на преступления и разврат. Как и сказал Виктор Фарго: по бионику видно, кому он принадлежит. Этот конкретный становился маньяком всё больше, потому что его хозяин – первый в рейтинге самых опасных рецидивистов. К тому же этот хозяин поощряет такое его асоциальное поведение. Всеми возможными способами.
– Идём сюда.
Тесный, тёмный закоулок, в который он меня притащил, был идеальным местом для бандитизма или изнасилования.
– А знаешь, что мне это напоминает? – Он опять читал мысли. – Место, где мы с тобой впервые встретились. Там тоже было тесно, темно, шумно, небезопасно…
Лифт смертников на Дне? Действительно, романтично.
– Ты спас меня, – прошептала я.
– Нет, всё было наоборот. Это ты спасла меня. – Он прижался ко мне, шепча на ухо: – Ты первая увидела меня и решила забрать, потому что знала, что мне будет с тобой очень хорошо. Мне с тобой так хорошо… даже когда ты просто смотришь на меня, я чувствую, что живу не зря. Ты хоть представляешь, каково это – находиться к тебе настолько близко? Когда ты кончаешь только от того, что я готовлю тебя для себя, всего лишь трогаю… В такие моменты я чувствую себя спасённым в большей степени, чем ты. Ты – весь мой мир, который мне не пришлось покорять, потому что ты сама захотела стать моей. И я никогда не смогу ответить тебе тем же, потому что стоит только отвести от тебя взгляд и осмотреться, и я понимаю, что здесь нет ничего равноценного тебе.
Мужчина опустился на колени, и я сжала в пальцах его волосы, смотря сверху на то, как он справляется с застёжкой на моих штанах.
Волшебный момент.
Но всё испортили чужие голоса.
– …бросить всё и уйти ни с чем? Прикалываетесь что ли? Да тут бабло само в руки просится, а вам лень его взять.
– У меня рёбра болят, чувак. Наверняка перелом.
– Хватит ныть! Вон, глядите, какой-то мажорик. Что я говорил?
– А я его видел. Точно, он прикатил сюда на такой внятной тачке.
– Гуляет в одиночку по закоулкам с крутым телефоном. Просто напрашивается, чтобы его грабанули и отпинали хорошенько.
Мур стягивал с меня штаны, целуя бёдра.
– П-подожди, – задыхаясь, попросила я.
– Чего именно?
– Там… что-то происходит…
– Здесь тоже.
– Там… что-то противозаконное…
– Здесь тоже, – настойчиво повторил солдат. – Всё ещё недостаточно для тебя?
Конечно, я же такая криминальная личность!
– Я так не могу, когда рядом кого-то избивают.
– Если ты сейчас уйдёшь, избиением они не отделаются.
Ну, вот теперь он окончательно сбил весь настрой.
– Прости, я не могу сосредоточиться. – Дрожащими руками я застегнула штаны. – Хотя бы сексом мы можем заниматься не как преступники? Никаких больше экспериментов, договорились?
Подхватив рюкзак, я пошла на голоса. Муру же потребовалась пара минут, чтобы привести себя в порядок.
В общем, он пропустил самое интересное.
Маршала окружила банда.Это оказались те самые парни, которые не так давно вымаливали у меня прощения. Чтобы хоть как-то залечить раненую гордость и пополнить баланс, они решили продолжить охоту и снизили планку, выбирая себе в жертвы теперь не просто задротов, а несовершеннолетних задротов.
И как назло, Маршал был без охраны. Может, у биоников седьмого поколения это норма поведения? Бросать хозяина в самые неподходящие моменты?
Он говорил по телефону, кажется, не понимая в какой опасной ситуации оказался. Похоже, раньше его ещё никто не поколачивал, даже не смел косо глянуть в его сторону. Пусть он и был отлично развит для своих лет, в одиночку с этими здоровяками ему точно никогда в жизни не справиться.
– Чё, оглох?! Я сказал, гони сюда мобилу!
– Хочешь с моей мамой поболтать?
– Да я твою маму…
Он не успел договорить. Маршал, не отстраняя телефон от уха, впечатал ему кулак в лицо. Через секунду врезал локтем тому, кто бросился на него следом. Третьего ударил ногой с разворота, так что он влетел лицом в стену. Пока он был занят четвёртым, пятый накинулся на него сзади с канцелярским ножом.
– Берегись! – крикнула я, но совершенно напрасно. Похоже, у парня всё было под контролем.
– Да хера ли все задроты такие сильные?! –проскулил его противник, держась за пострадавшие причиндалы.
Кто бы мог подумать, что у Маршала есть способности не только к виртуальным дракам. Невероятно ловкий и быстрый для подростка, и это без стимуляторов. Справился с отморозками одной левой, разговаривая (между прочим) с мамой.
Он решил, что беседу пора сворачивать, только когда повернулся ко мне. И это настораживало, честно.
– Я тебе потом перезвоню. Ничего не случилось. Успокойся, ладно? Хорошо, я приеду. Да сегодня. Да. Пока.
– Ты в порядке? – спросила я, и он оттянул рубашку на груди.
– Испачкался немного.
Вот беда.
– Лихо ты с ними. Сейчас такому в школе учат?
– В моей – да. – Он рассмеялся. – Я тебя видел. Девушка с биоником.
– А ты парень с биоником.
– Седьмое поколение. Модель настолько новая, что я был уверен: ни у кого кроме меня такого ещё нет. А их, оказывается, раздают всем подряд.
Я открыла рот. Хотя, что уж там, по сравнению с ним любой попадал в категорию «все подряд».
– Просто шучу. – Он улыбнулся, переступая через тела. – Ты явно не просто бродяга, которой он свалился на голову. – Вообще-то, всё так и было. – Как тебя зовут?
– Кассандра Шелл, – сказала я, вспоминая Арчи.
– Шелл? – Он хмыкнул. – Не припомню кого-то из главных семей с такой фамилией.
А он знает их всех?! Да этот подросток ещё более странный, чем показался вначале.
– Был один Шелл… Но вряд ли ты с ним как-то связана.
– Да мало ли их.
– С биониками седьмого поколения? – Онпожал плечами. – Забудь. Если честно, то мне всё равно, откуда он у тебя. Я здесь не для этого. Ты ведь тоже? Во что играешь?
– Я? Нет, я не и этих... – Я нервничала, гадая, как теперь попрощаться, не вызывая ещё больше подозрений. И желательно до того, как появится его телохранитель. – Теперь это уже неважно, я разбила консоль.
– Что за консоль? – Когда я ответила, он ухмыльнулся, словно не понимал, о чём тут может жалеть тот, кому по карману искусственный солдат. – Мне сегодня подарили такую.
– Круто.
– Ага, я её даже не распаковывал. Хочешь отдам?
– Нет. С чего бы? Спасибо, но это слишком для незнакомца.
– Так же «слишком» как и вступиться за незнакомца? – Маршал улыбнулся. – Это так благородно. Ты просто образец для подражания, такое поведение нужно вознаграждать.
Издевается он, что ли?
– Да, кстати, почему ты один? – спросила я.
– А ты?
– Он всегда где-то поблизости, – не стала вдаваться в подробности я.
– Вот именно. К тому же, знаешь… иногда чужой надзор так надоедает. Я же приехал сюда отдохнуть, расслабиться.
– Ну и как? Получается? – Я посмотрела на парней, которые к «сувенирам» Мура добавили себе новые – синяки, выбитые зубы, переломы. Они, наверняка, узнали нас и теперь предпочитали просто изображать мёртвых.
– Да. Всё отлично. Сейчас бы только поесть… Ты уже ужинала?
Я качнула головой, потому что ещё и не обедала, да и как-то аппетит у меня пропал.
– В отеле, где я остановился, есть ресторан. – Он что-то начал быстро набирать на телефоне. – Вид там потрясающий, а еда ещё лучше. Давай продолжим разговор в более приятной обстановке?
– Без обид, но нам некогда.
– Брось. Это тебе некогда?! – Маршал показал на телефон. – Я отменил кучу встреч и даже не принимаю входящие сегодня. Вообще. Хотя на него никогда не звонят по пустякам. Многие вещи, которые по нему обсуждаются – вопросы жизни и смерти.
Он явно не шутил. Но чтобы такая ответственность лежала на ребёнке?..
– А что насчёт тебя? – спросил он. – Что за срочное дело? Я пойму, если объяснишь. Только не говори, что просто не хочешь. От моих приглашений не отказываются.
Ну вот теперь это похоже не на приглашение, а на угрозу.
– Тем более, когда я плачу, – добавил он, и мой желудок свело.
– Тебе не обязательно… – сказала я. – В смысле, это же не потому, что я вмешалась. Для тебя это вообще ничего не значит.
– Значит. За меня никогда не вступался тот, кто слабее меня. Тем более девушка.
Тем более преступница в розыске.
Маршал задумчиво продолжил:
– С биониками всё понятно – это смысл их жизни, а вот что заставляет человека рисковать ради незнакомца…
– Не бери в голову. – Я махнула рукой, собираясь уйти. – Найди себе более подходящую компанию, ладно?
– Хозяин, я виноват, – раздался низкий, угрожающий голос, и я испуганно замерла. Бионик Маршала вышел из темноты, словно просто ждал подходящего момента. Он прошёл мимо своего хозяина, направляясь ко мне. – Эту работу вы сделали за меня. Пожалели недоумков, потому что знали, что я просто убью их. Но с ней позвольте разобраться мне. Ведь отказ такого отброса – ещё большее неуважение, чем нападение.
Он серьёзно так думал?! И именно поэтому появился только сейчас? Мол, всё, что происходило до этого, было вполне приемлемым, он уже к подобному привык и знал, когда надо вмешиваться, а когда – расслабиться и позволить господину развлекаться. Но отказывали Маршалу впервые, и это оскорбило телохранителя даже сильнее, чем хозяина.
Прежде чем я успела вымолвить хоть слово, из-за моей спины вышел Мур.
– Твой пёс что-то разлаялся, мальчик. Не можешь его контролировать, угомоню его за тебя, не обижайся потом.
– Как ты смеешь обращаться к моему хозяину напрямую?
– Как ты смеешь оскорблять моего хозяина?
– Марс! – крикнул Маршал.
– Мур! – одёрнула я одновременно с ним.
Мужчины замерли на расстоянии удара, две равные по силе катастрофы.
– Тебя назвали в честь бога войны? – Мур хмыкнул. – Значит, придётся победить тебя, чтобы забрать этот титул?
– Всё не так, – рассмеялся внезапно его хозяин. – Я назвал его в честь своего любимого шоколада, – обойдя их Марша, подошёл ко мне. – Ну вот, теперь мне ещё сильнее хочется есть. Идём?
И я согласилась.
– Идём. Всё равно куда. Главное, чтобы они там друг друга не поубивали.
Глава 26
Когда мы сели в машину, я онемела на несколько минут.
– Выглядишь так, будто никогда не каталась на таких тачках, – отметил Маршал, хвастливо добавляя: – У меня и круче есть, а это так.
Любопытно взглянуть на этот ресторан с «прекрасным видом, и ещё лучшей едой», если он про эту машину говорит с таким пренебрежением.
– У тебя? Или всё же твоего отца? – спросила я, опять больше оскорбив такой дерзостью его телохранителя. Марс косился на меня через зеркало заднего вида. Мур следил за ним, сидя в соседнем кресле.
– Он мёртв, – заявил Маршал, и я прикусила язык.
– Соболезную.
– Ерунда, мы с ним никогда не ладили. – Похоже, так оно и есть, потому что он говорил о нём без особого сожаления. – Если тебе так интересно, то это был заговор. Кое-что случилось, и он повредился рассудком, начал болтать всякое. Понимаешь? Он должен был оберегать семью, а вместо этого подставлял нас под удар.
Я отвернулась к окну, не в состоянии поверить, что он вот так запросто выложил это незнакомцу. Похоже, он до сих пор ненавидит отца и хочет досадить ему даже таким образом.
– Ты сейчас повторяешь его ошибку, разве не так? Болтаешь о том, о чём никому нельзя рассказывать.
– Ха-ха, похоже на то.
– Кто-то из нас теперь должен умереть?
– Я же сказал, что здесь не для этого.
Что-то это совсем не успокаивало. Он не для этого, ладно, но вот его слуга…
– Хватит на неё пялиться, – проговорил Мур. – За дорогой следи.
– Если только твоя госпожа будет следить за своим языком, – ответил Марс.
– Даже думать о её языке не смей.
Молодой господин рассмеялся. Похоже, ничего интереснее двух биоников в неофициальной обстановке он в жизни не видел. Никогда бы не подумал, что, повстречавшись, они тут же захотят разорвать друг друга, вопреки родству. Нет, именно из-за родства. Эта самая схожесть и раздражала их больше всего. Ведь по их собственному мнению они отличались как небо и земля: один служил какому-то недомерку, другой – королю этого мира.
– Ненавидеть родственников – это так в духе главных семей, – сказал Маршал. – Забавно, что это свойственно даже искусственным членам нашей коммуны.
Через час машина остановилась перед небоскрёбом, верхушку которого невозможно было распознать на фоне ночного неба. Марс передал ключи швейцару, чтобы не оставлять господина в такой сомнительной компании ни на минуту. Но ему всё же пришлось отлучиться, потому что Маршал приказал ему отправляться в номер и паковать чемоданы.
– И принеси мне сменную рубашку и ту консоль, – сказал он, вручая бионику ключ-карту от номера.
Тот не стал оспаривать решение господина, но явно до последнего надеялся, что он передумает. Наверное, никогда прежде его хозяин не подвергался такой опасности, как когда остался с нами в одной кабине лифта. Как будто Марс мог знать, что лифт превращается в чрезвычайно опасную зону, когда дело касается нас.
Но он поразительно быстро управился. Мы едва успели разместиться за уже забронированным столиком, как Марс вернулся с нераспечатанной коробкой и рубашкой.
– Держи. – Маршал протянул мне консоль, и на этот раз я не стала отказываться.
– Спасибо. Это очень… мило с твоей стороны.
– И вполовину не так мило, как твоё рыцарство. – Взяв сменную одежду, он пошёл в уборную, тем самым давая мне время обвыкнуться в непривычной обстановке.
Непривычная обстановка? Да ладно. По всем правилам я сейчас должна в гробу лежать, а не сидеть в шикарном ресторане, любуясь ночным городом с высоты птичьего полёта.
Человеку, который вырос в бедности, провёл два года, не смея назвать своими даже трусы, а последнее время прятался в самых сомнительных убежищах, было трудно поверить, что такие места вообще существуют. Такие светлые, просторные, с запахом вкуснейшей еды и живой музыкой. Здесь нельзя было найти ни одного свободного столика и ни одного человека, который бы пришёл сюда, не проведя перед зеркалом по крайней мере час.
Ох, видел бы меня Арчи. Или глава Фарго. Он бы тоже удивился.
Мне подали меню и я, раскрыв его, поставила на стол, как ширму, загораживаясь от любопытных взглядов. От Мура в том числе: он сидел за барной стойкой вместе со своим собратом, потому что таков был этикет главных семей. Слуги никогда не ели за одним столом с господами.
Это было впервые с нами – такое вот разделение, статусное и вообще… Почему-то именно в таком роскошном месте, где он был уместен больше, чем я, он превратился из хозяина положения в раба. И если Марс был горд этой ролью, то Мура она угнетала. Этот вызывающий взгляд – вот чем они отличались. Марс никогда не посмотрит на своего господина так. Хотя вообще-то он заслуживал сидеть за этим столом как никто, потому что спасал Маршала многократно и по-настоящему, но нет, ему дали самую неподходящую компанию.
Я отвернулась, решая изучить меню.
Боже, это цены или номера телефонов?!
– Уже что-нибудь выбрала? – Маршал сел напротив, наверняка, забавляясь выражением моего лица. Похоже, он уже давно раскусил меня и теперь просто развлекался. Все эти слова про благодарность – обычная туфта. – Понимаю, это трудно, такое обилие – цифр! – блюд, которое необходимо попробовать.
– Ты же угощаешь, тебе и решать.
– Ладно, постараюсь оправдать твоё доверие.
Да можешь не стараться, мне хватит даже этого волшебного запаха. Это уже слишком вкусно для меня.
Пролистав пару страниц, Маршал поднял глаза от меню, и этого уже было достаточно, чтобы к нему подлетел управляющий.
– Определились, господин Вёрджил?
– Да. – Он назвал несколько блюд и заказал напитки, после чего добавил: – Это особенный вечер с особенной девушкой, понимаете? Кассандра сегодня спасла мне жизнь, и в качестве благодарности я привёл её сюда. Чтобы вы понимали: я свою жизнь ценю очень высоко.
Мужчина посмотрел на меня и угодливо улыбнулся. Наверное, решил, что это шутка. Или какая-нибудь модная сейчас среди богачей благотворительная акция «накорми первого встречного нищего».
– Раз Кассандра особенная для вас, нашего самого особенного гостя, то мы сами себя превзойдём, чтобы угодить ей сегодня. Вашей подруге понравится.
– Очень на это надеюсь.
– Не стоило устраивать из этого представление, – пробормотала я, когда управляющий ушёл. – Мы ведь уже не на фестивале.
– А может я серьёзно. – Он откинулся на стуле, разглядывая посетителей так, словно был хозяином среди гостей. – Я впервые приглашаю девушку на ужин, знаешь ли.
Ну… худший из починов.
– Так ты Вёрджил.
Он неопределённо промычал, после чего внезапно спросил:
– Как думаешь, это имя подходит мне?
– Отличное имя.
– Да? А меня бесит. Наверняка, меня решил так назвать отец.
– Ну… – Я неловко поёрзала. – Я от своего тоже была не в восторге раньше. Теперь уже всё равно.
– Это другое.
Да какая разница? Я не хотела ничего о нём знать, потому что поддерживать это знакомство всё равно не выйдет. Но может в этом и была причина его откровенности?
– Меня бесит всё, что меня окружает – от шмоток до людей, так что я использую любой повод, чтобы выбраться из дома.
– А кажешься таким дружелюбным. – Я следила за тем, как быстро и слажено официанты сервируют наш стол, на котором уже практически не осталось места для еды, потому что его заняли тарелки, приборы и фужеры.
– Только с женщинами. Например, я боготворю мать. На самом деле, я отличный сын.
– Вообще-то, это называется «эдипов комплекс».
– Ха-ха, откуда знаешь?
– Одно время я общалась исключительно с психологами, ни с кем кроме них. Мне уже можно учёную степень выдавать.
– Только после меня, – ответил Маршал, усмехнувшись такому совпадению. – Готов поспорить: твои психологи заслушались бы моих психологов, если бы они вздумали мериться опытом. Сложнее меня пациента никто не видел.
Это что, игра «кто более сумасшедший»? Самое то для «свидания». Но сидеть в напряжённой тишине было бы вдвойне неуютнее, чем касаться запретных тем. Хватит и того, что на меня тут пялился каждый присутствующий, словно я не смогла бы оскорбить их взгляд сильнее, даже если бы появилась здесь голой.
– Наверное, – согласилась я. – Меня выгнали из школы после одного трагического случая, который случился на моих глазах с одним из учеников.
– Чёрт возьми, на моих глазах произошло очень много трагических случаев.
И большинство из них случились по его вине, как видно.
– Но психологическая помощь тебе понадобилась не из-за этого? – догадалась я, и Вёрджил с полуулыбкой покачал головой.
– Моя основная проблема в том, что я не помню первые тринадцать лет своей жизни. Худшие тринадцать лет, потому что всё это время я был прикован к больничной койке. По мне сейчас не скажешь, но я родился с целым набором патологий и не должен был дожить до пятнадцати.
– Но тебя вылечили.
– Если не считать амнезии, да.
– Ты же сам сказал, что это худшие воспоминания. Может, это хорошо, что ты обо всём забыл.
– Кассандра, ты самый лучший психолог, который мне встречался. Думаю, мне стоит тебя нанять. – Он сам себя насмешил. – Ни с кем из врачей, оплаченных матерью, я не могу быть и вполовину таким откровенным.
Да, и тут было всего два варианта: либо он, в самом деле, тащился от этой «терапии», либо он всё-таки намеревался меня прикончить.
– Говорю же, я от мозгоправов отличаюсь только тем, что у меня нет диплома, – я старалась выглядеть непринуждённо.
– Раз так, скажи мне, разве я не прав, что ненавижу отца за то, что он начал считать меня дефектным именно после того, как я, наконец, выздоровел? – спросил он. – Ему больше нравилось, когда я был глухо-немым инвалидом, которого прятали от всего мира. Он считал меня своим позором всегда, но когда я вернулся из госпиталя домой, он просто не мог на меня смотреть, хотя это была его чёртова вина.
– Д-да?
– Уродство плода – один из побочных эффектов употребления боевых стимуляторов. Что ещё? Импотенция, бесплодие, помешательство – в зависимости от того как часто и долго ты их принимаешь. – Маршал поднял бокал. – Как видишь, Рэмира, действительно, стремится сделать всех нас сильнее.
– Но ведь никого не заставляют их принимать, и физиологическую зависимость стимуляторы не вызывают. Это дело выбора. Как и с сигаретами.
– Не вызывают зависимость? – Вёрджил расхохотался. – Нет, но при этом их принимают все, абсолютно все на этой планете. Потому что чувство безопасности, превосходства, власти – наши основные наркотики. И Рэмира их поставляет в компактной, доступной упаковке.
– Похоже, их ты тоже ненавидишь.
– Вовсе нет. Хотя бы потому, что они как никто испытали на себе побочные действия своего продукта. Старику Грегори повезло намного меньше, чем моему отцу, а его сыну повезло намного меньше, чем мне. Я могу их только пожалеть.
Я не стала выспрашивать у него подробности. По-моему, я и так узнала слишком много. Благо, принесли первые блюда, и я смогла направить весь свой интерес на еду. Но тут Маршал снова подал голос, огорошивая:
– Так что я соврал.
– В к-каком… смысле?
– Я не хожу ни в какую школу. – Он скоблил вилкой по тарелке. – Никогда не ходил. Я вообще ходить не мог. У меня были друзья, такие же слабосильные идиоты, но они все померли, а новых я заводить не тороплюсь, потому что все мои ровесники – ещё большие идиоты.
Подняв голову, я посмотрела на его телохранителя и солдата. Ими любовались женщины, завистливо косились мужчины, клиенты за барной стойкой прислушивались не к живой музыке, а к их голосам… но как только распознавали суть их разговора, старались убраться подальше.
– Давай выпьем за то, что нас объединяет, – предложил Маршал, смотря в ту же сторону. – Пусть даже оно само этому изо всех сил сопротивляется.
– То есть за наших единственных друзей.
Парень замер, не донеся бокал до рта.
– Они же искусственные.
– Нет, они самые настоящие.
Моя сентиментальность его рассмешила.
– Дружба – дело выбора. Понимаешь? Они нас не выбирали. Когда дело доходит до нас, у них вообще нет права голоса.
– И риска предательства.
– Вот именно. Разве бывает дружба без риска предательства?
Я отвернулась к окну.
Меня это так задело потому, что я сама раз сто думала о том же.
– Расслабься. Им это и не нужно. А мне – тем более. Дружба? Любовь? Привязанность? Я ещё не настолько отчаялся, чтобы человеческие отношения заводить с биониками.
Посидел бы ты два года на Дне и спаси тебя один из них от казни, по-другому бы запел. Именно ты смотрел бы на него, как на бога, а не наоборот.
В течение всего ужина я не поднимала головы, а вместо многословных комплиментов кулинарному таланту местных поваров коротко кивала.
– Теперь я убедился: ты точно дочь одной из главных семей. Тебе так трудно угодить. – Вёрджил задумчиво вертел в пальцах ключ-карту от номера. – Я всё ещё чувствую себя в долгу и переполнен энтузиазмом этот счёт закрыть, но мне пора. Я обещал вернуться домой сегодня, времени осталось не так уж и много.
– Нам тоже пора. – Я вскочила с места. – Спасибо за ужин.
– Где ты остановилась? Я подвезу.
– Ещё нигде, так что не стоит беспо…
– Тогда возьми вот это. – Он встал и вложил мне в ладонь карту, а, когда я попыталась отмежеваться, сказал: – Номер оплачен до завтра, деньги назад я требовать не стану. Просто взгляни на него. Если не захочешь оставаться – уйдёшь.
Маршал знал, что никто в здравом уме и уж тем более в моём положении от такого предложения отказываться не станет.
Я посмотрела на карту, а когда подняла глаза, Вёрджил уже выходил из зала. Он попрощался, но я не расслышала? Он же человек слова, когда дело касается женщин, а значит, если бы сказал «прощай», мы бы с ним больше не встретились.
Но что-то я не могла вспомнить…
Я подошла к барной стойке, за которой дегустировал элитный алкоголь Мур. Пусть его вечер прошёл в менее дружелюбной обстановке, выглядел он бодрее меня. Отлично отдохнул, похоже.
Любопытно, что он сказал Марсу, раз тот даже обернулся на пороге.
– Держи. – Я поставила перед ним коробку с консолью. – Адские врата уже закрылись, конечно, но, может, ты найдёшь локацию поприятнее?
– Приятные локации – не мой конёк.
– Что это значит?
– Это значит, что я родился в лифте для смертников, а рай обрёл в дешёвом мотеле.
Теперь понятно, почему тебя заводят всякие подворотни.
– А что насчёт тебя? – спросил Мур. – Тебе здесь нравится?
– Сама бы я сюда не пришла.
– Я бы тебя тоже сюда не привёл, – и это его выводило из себя, судя по голосу. То, что он был неспособен окружить безопасностью и роскошью самого важного человека, тогда как Вёрджил мог проворачивать такое с первыми встречными. – Заботиться и удовлетворять тебя хотел бы только я.
Чёрт, я знала, что речь идёт о еде, но не могла думать ни о чём приличном, когда об удовлетворении говорил он.
После разговора с Маршалом это злило. Ему всего шестнадцать, но он лучше меня понимает, что испытывать такие сильные чувства к искусственному – глупо.
«Им это и не нужно», точно. Ведь всё, что происходит между хозяином и биоником – следствие желаний первого, а не последнего. Мур никогда бы не коснулся меня, если бы я сама этого не захотела. Ему это попросту не было бы нужно.
Это не значит, что мне хотелось, чтобы он хотел, когда я не хочу или…
Ладно.
– Пошли уже отсюда, – пробормотала я.
Оказавшись в лифте, я уставилась на панель, не зная, какую кнопку нажать. Лобби? Уйти, забрать байк и сумки с охраняемой парковки, а потом долго искать место для ночлега. Пентхаус? Воспользоваться ключом, для того чтобы посмотреть, как живут сливки общества.
– Бесплатный сыр только в мышеловке, да? – проговорила я, нажимая на кнопку.
