Текст книги "Безоружные (СИ)"
Автор книги: Явь Мари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 31 страниц)
– Ну, это в любом случае лучше, чем быть шлюхой искусственного.
Поддавшись злости, я сбросила вызов, но тут же об этом пожалела. Это было опрометчиво, если вспомнить, как именно дошло до этого разговора. Этот телефон мне не принадлежал, и, чтобы заставить меня говорить, Арчи мог поставить на уши хоть всю прислугу или даже заявиться самолично «с аксессуарами девятого калибра».
Поэтому, когда раздался звонок, я ответила тут же.
– Не смей меня игнорировать! – прорычал взбешённо Арчи. Чтобы дойти до кипения ему хватило секунды. – Ты ничему не учишься, похоже! Или мои уроки не достаточно наглядные? Не зли меня, Кэс, я ведь могу быть намного ближе, чем кажется… а даже если я далеко, у меня есть снайперская винтовка. Помнишь? Обожаю эту штуку.
Подойдя к окну, я осмотрела окрестности. Даже если Арчи блефовал, позиций для стрельбы было сколько угодно, а в саду гуляли женщины и дети...
– Моя снайперская винтовка то есть?
Я сосредоточенно прислушивалась к белому шуму в динамике, пытаясь понять, где он находится и что делает. Он не ехал в машине, не сидел в баре, не шёл по оживлённой улице...
– Твоя, ха? С тебя разве твоего личного оружия не хватит? Кстати, как там моё личное? Я так расстроился после беседы с тобой, что оставил у тебя свой любимый пистолет.
– Тебе его почтой выслать?.. А хотя, постой, оружие ведь запрещено законом, так что ты его уже больше никогда не увидишь.
Арчи цокнул языком.
– Это ненадолго.
– Что именно?
– Запрет на хранение и использование оружия. Совсем скоро его снимут. Только это пока секрет, лады?
– Ничего у тебя не выйдет, – убеждённо ответила я, и Арчи рассмеялся.
– Так странно… Разве ты не мечтала об этом? Я, например, постоянно об этом думал, как только увидел его в действии. И знаешь что? Я такой не один. Кому ни покажи оружие сейчас, они смотрят на него с завистью. Все эти потомки святош, которые некогда объединились, чтобы положить конец войне, устали от мира. Кланы ненавидят друг друга. Они ищут способ стать влиятельнее и богаче, изменить существующий порядок. Многим ведь не нравится, что в оборонной сфере всем заправляют Рэмира и Денза. Наркотики и бионики, чтоб их. То же оружие, только в другой упаковке. Как лицемерно запрещать пистолеты, но втюхивать боевые стимуляторы, тебе не кажется?
– Стимуляторы – не орудие убийства, в отличие от пистолета.
– Это как посмотреть. Они дают кучу побочных эффектов, а при передозировке приводят к смерти, хотя производители уверяют покупателя в их абсолютной безопасности. Кроме того, они почти бесполезны, если противником обычного человека будет подготовленный боец. А бионики? Стоят баснословно, такого защитника может себе позволить далеко не каждый.
Да уж, кому как ни мне это знать.
– Другое дело огнестрел. Вот где равенство. Кому его не дай, старику или головорезу, результат будет одинаковым. Простота использования. Эффективность. А цена производства? Намного дешевле годового запаса стимуляторов, не говоря уже о биониках.
– Отличная реклама, Арчи. Ты случаем не об этом говорил на похоронах? Может даже достал труп в качестве наглядного примера?
– Зачем? Если я соберусь доказать свою правоту, я всегда найду себе подходящую мишень.
– Ну да, у тебя с этим нет проблем.
– Что такое? Тебе их жалко? – протянул он насмешливо. – Настолько, что даже лень было с кровати встать?
– Как бы там ни было, теперь я точно знаю, что поступила правильно, не поехав на церемонию.
Арчи надолго замолчал, мне даже начало казаться, что разговор уже закончен, но я всё равно не решилась отстранить телефон от уха.
– Я скучаю по тебе, – сказал парень внезапно, шокируя контрастом: только что его переполнял цинизм и ледяное презрение, а сейчас его голос звучал мягко, даже как-то беспомощно. – Знаешь, смириться с твоей смертью было проще, чем с тем, что ты жива, но не со мной.
– А… это объясняет то, что ты стрелял в меня.
– Почему бы тебе не простить меня за эту временную слабость так же, как я простил тебя за твою? – предложил он.
– А ты простил, серьёзно?
– Я много думал о том, что произошло, – признался Арчи. – Вспоминая наше детство, я удивляюсь тому, как упрямо ты игнорировала мои чувства. Сейчас говорить об этом просто, но тогда… Я сто раз пытался сказать тебе вещи куда менее откровенные… какую-нибудь банальщину, вроде того, что у тебя красивые глаза и волосы, но всё время натыкался на этот твой взгляд. Ты смотрела на меня так же, как и на идиотов-одноклассников. Никакой разницы. Тебе не нужны были друзья, и уж тем более – пара. Но если вдруг однажды... то кто, если не я? – Он хрипло рассмеялся, отвечая на свой вопрос: – Бионик, вот кто.
– Он не просто бионик.
– Мне уже всё равно. Кем бы он ни был – Божеством с Побережья или клоном моего дяди – он остаётся творением человека.
Как ловко и быстро он справился с тем, что главные ориентиры его жизни сместились на сто восемьдесят градусов. Пластичность его психики поражала.
– Поэтому, – продолжил Арчи, – я больше не сержусь на тебя. Я с самого начала не должен был воспринимать эти ваши «отношения» всерьёз. Ведь трахаться с искусственным – всё равно что заниматься мастурбацией. Я бы никогда не стал ревновать тебя к фалоимитатору… – Наступила короткая пауза, как если бы он над этим задумался. – Тебе просто стало любопытно, а под рукой оказался только он. После двух лет одиночества, вырвавшись на свободу, тебе захотелось попробовать жизнь со всех её сторон, и ты начала с тех, что раньше были под запретом… Я всё понимаю. Со мной было то же самое.
– Хорошо.
Кажется, Арчи ожидал другого ответа. Он даже дал мне время его придумать, что-то более многословное, значительное, с применением интонации, быть может. Он бы не возражал и против слёз.
– Хорошо? – повторил он через минуту.
– Я рада, что это больше не причиняет тебе боль. Оно и не должно было, ни раньше, ни уже тем более теперь, когда есть вещи, которые тебе боль причинять должны. Понимаешь? Сильную боль.
– Не переводи тему, – его голос звучал как будто скучающе. – Сильную боль? Я уже пережил все возможные виды боли. И многие из них не без твоей помощи. К тому же, думая об этих предателях, ты должна радоваться, что не разделила их участь. Не всем так везёт.
– Везёт?! – Не то чтобы это оскорбляло сильнее, чем его недавнее сравнение моей одержимой, безумной, всепоглощающей любви с мастурбацией… Но, чёрт, всему есть предел. Моему терпению в том числе. – Везение, Арчи, заключается лишь в том, что рядом со мной теперь есть человек, который из раза в раз меня спасает! От тебя и ситуаций, в которые я попадаю по твоей вине!
Произнеся это негромко, не опускаясь до ругательств и оскорблений, я, тем не менее, приготовилась к сбивающей с ног лавине ярости. Но в итоге получила самый неожиданный, но куда более пугающий ответ: Арчи бросил трубку. Буквально. И теперь, стоя посреди комнаты, я думала о том, что вполне вероятно кто-нибудь умирает в эту самую секунду. Отличная альтернатива телефонному разговору, нечего сказать.
Когда мобильный зазвонил спустя целую вечность, я знала, что это Арчи, хотя номер высветился совсем другой.
– Так вот что ты обо мне думаешь? – Он тяжело дышал, но голос звучал твёрдо. – Ты – единственный человек, которого я по-настоящему любил, и ты заявляешь, что из всей херни, которая с тобой случалась, худшей была именно моя привязанность?
– Нет, ты неправильно…
– Хочешь спастись от меня, Кэс? Ну попробуй. Добиваться тебя так будет намного интереснее, чем водить в рестораны, покупать подарки и говорить комплименты. Это в нашем духе. Я завоюю тебя. Ты будешь моим трофеем. В конце концов, как ещё я могу забрать тебя у Него, если не войной.
Боже, я напрасно решила, что Мур вот так просто излечил его безумие.
– Арчи, послушай, – торопливо выпалила я. – Чтобы ты ни задумал, и какой бы гениальной эта идея ни казалась тебе сейчас, в итоге она тебя погубит. В том или ином смысле.
– Не делай вид, будто тебя это пугает! Наслаждайся моментом, Кэс... – Кажется, он что-то пил… точно не успокоительное. – Тебе оказывается великая честь стать причиной новой войны. Хотя, в конце концов, я слышал, все войны велись из-за женщин. Поэтому, обещаю, эту я превращу в нечто совершенно особенное...
– Нет-нет-нет, подожди! Стой на месте! Остановись! – Сама же я беспокойно зашагала по комнате. – Ты… ты запутался и устал. Ты потерял слишком многое и думаешь, что сможешь всё вернуть с помощью оружия, но это не так. Война – полная противоположность того, чего ты по-настоящему хочешь. Ты хочешь мира… и понимания… хочешь свою собственную семью… хочешь любви. Но насилие не только не даст тебе желаемого, но отберёт последнее. Каждая новая смерть сводит твои шансы на счастье к нулю!
Моя пламенная проповедь его лишь рассмешила.
– Как ты можешь говорить, что я ничего не добьюсь войной? Одно упоминание о ней сделало тебя такой шёлковой. Ещё немного, и ты придёшь ко мне сама, веря, что нам суждено быть вместе, так же сильно, как сейчас в это верю я.
– Сейчас, Арчи, ты просто пьяный, осиротевший, бездомный… отступник.
Я лишь намекала на то, что в таком уязвимом состоянии можно убедить себя в чём угодно. И принять какие угодно решения, которые даже ему покажутся сущим безумием на утро.
– Теперь, когда ты сказала это, я понимаю настолько это нечестно, – проворчал он. – Почему бы тебе тоже не выпить, Кэс? Чтобы хоть немного прочувствовать, каково мне сейчас.
– Не стану.
Он вздохнул, выдержав паузу.
– Тогда придётся осиротеть.
Глава 46
Вот мы и перешли к истинной цели его звонка. Шантаж. И хотя я знала об этом с самого начала, первые секунды я не могла слова вымолвить от ужаса.
– Что ты с ними сделал?
– Ничего… – обронил Арчи, но тут же добавил: – особенного.
– Ты там? Ты у меня дома? Где они? – Я прислушалась, затаив дыхание. – Отец! Мама!
– Не сходи с ума, Кэс, – голос Арчи донёсся издали, как если бы он отстранил трубку из-за моего крика.
– Да как ты!.. Если они!.. – Паника и беспомощность душили. – Ты, конечно уже вымостил себе дорогу в ад, Арчи, но, тронув их хотя бы пальцем, ты…
– Не притворяйся! – рявкнул он. – Они хотя бы были предельно честны и не пытались убедить меня в любви к тебе! Да они и тебя не пытались, когда было время. Разве не так? Хоть раз они устроили тебе день рождения? Вы отмечали вместе праздники? Они дарили тебе игрушки? Им было интересно, где ты пропадаешь целыми днями? Грёбаные гении, для которых процесс воспитания ребёнка был слишком банален и скучен! Да даже я со своим отцом был более близок, чем ты с ними, и если уж он заслужил смерть…
Я не слушала его.
– Руки прочь от моей семьи! Не смей к ним приближаться! Даже смотреть в их сторону не смей! С меня хватит и того, что ты своих косишь направо и налево!
Вздохнув, Арчи хрипло протянул:
– Бесит. Как бы они тебя ни отталкивали, ты тянешься к ним, а когда я предлагаю тебе дом, ты мечтаешь о спасении.
– Как ты можешь сравнивать?!
– Сам не знаю, бред какой-то. Что такого особенного было в твоём прошлом, что ты так за него цепляешься? Ты скучаешь по ним? Чувствуешь себя обязанной, виноватой или что? Хочешь начать с ними всё сначала?
– Нет! Я даже не хочу, чтобы они знали о моём существовании! – честно ответила я.
– Тогда тем более какая разница, живы они или нет?
Я опустилась на пол, хотя до кровати был какой-то жалкий шаг.
– Т-ты… что… так, по-твоему, разницы никакой?
Конечно. Арчи сказал именно то, что имел в виду.
– По-моему, – рассудил он, – важность родственных уз сильно преувеличена. И наши родители доказали нам это. Я усвоил урок. И знаешь? Всё не настолько страшно, как можно подумать.
– Не надо… не надо проецировать проблемы своей семьи на мою! – Руки дрожали так, что я едва удерживала трубку. – Это у тебя большинство родственников – корыстные, изворотливые, ненавидящие друг друга монстры! И мистер Шелл совершенно не зря решил с вами породниться. Если он был поганым отцом… Мне жаль, что так получилось, но то, что он тебя терпеть не мог, не значит, что все родители такие же!
– Твои ещё хуже! Они хотели отделаться от тебя даже сильнее, чем от наёмников, прикинь?! Поэтому и сменили город и фамилию! Именно из-за тебя, а не из-за моего отца!
– Да? Дай им трубку, я хочу услышать это от них!
– Ладно. – Это было неожиданно… почти так же неожиданно, как после долгой паузы снова слышать его голос: – Ты ведь надеялась, что я скажу именно это, Кэс? Думаешь, что можешь требовать от меня хоть что-то теперь? Это я ставлю тебе условия, а не наоборот.
Я едва не взвыла от злости и обиды. Из всех опасных врагов, нажитых мной, я никогда бы не подумала, что столь жестоко издеваться надо мной будет именно Арчи.
– Продиктуй их адрес! Пришли мне фото! Скажи, какая на них одежда! Дай мне хоть что-нибудь!
В наступившем молчании Арчи наслаждался долгожданным триумфом. Это был момент абсолютной власти, мировое господство рядом не стояло. Жалеть в такой ситуации он мог лишь о том, что находится слишком далеко, чтобы увидеть всё своими глазами.
– Хоть что-нибудь? – уточнил он. – Ты стала такой непритязательной и покорной. Я даже думаю, что ты сейчас стоишь на коленях…
– Чего ты хочешь?
Он ответил не сразу. Такой внезапный поворот разговора... Похоже, Арчи не ожидал когда-нибудь услышать этот вопрос от меня.
– Я хочу… я так хочу, чтобы ты… – Он сдавленно простонал. Секундная слабость. Наваждение прошло быстро. Его голос из лихорадочного шёпота снова превратился в рычание. – Нет, чёрта с два это случится так! Я сам приду за тобой. Мне не нужно прибегать к уловкам, чтобы заполучить самое важное. Как будто в моём арсенале нет ничего круче шантажа. – Едва я успела поверить в его проснувшееся благородство, как Арчи сказал: – Но всё-таки грех упускать такую возможность.
Сердце замерло.
– Как насчёт того, чтобы доказать свою дочернюю любовь на деле, а не на словах? Раз они тебе, правда, так дороги, убей Мура до полуночи, – предложил он. – Если же твоя сексзависимость окажется сильнее чувства долга… что ж, не расстраивайся, всё-таки не всем супругам выпадает шанс умереть в один день.
Следом за его словами раздались короткие гудки. Раскалённый телефон обжигал руку, но я всё равно никак не решалась разжать пальцы. Вечность спустя я поднялась с пола. Ещё столько же потребовалось, чтобы добраться до прикроватной тумбочки. Выдвинув ящик, я достала свой мобильный и нашла номер Мура.
Он ответил не сразу, что говорило о чрезвычайной занятости: поминки превратились в дебаты, а может, и в прямое противостояние наместников. Когда фоном для его голоса стал шум, который могла создать лишь очень большая и агрессивная толпа, я в этом окончательно убедилась.
– Ты скоро вернёшься? – спросила я, стараясь интонацией не выдать слёз.
– Завтра утром, но если ты соскучилась…
– Успеешь до конца дня?
Он не ответил. Не потому, что мои причуды – не то, с чем он хотел иметь дело в той обстановке. А потому что болтовня отнимала время, которое он должен был потратить на поиски ракеты.
***
Однажды я поклялась, что никогда больше не притронусь к оружию, но когда Мур переступил порог, я сидела на краю кровати с пистолетом в руках. Давая понять всем своим видом, что это – не очередная ролевая игра.
Когда Мур сделал шаг за порог, под подошвой его ботинка хрустнули осколки разбитого телефона.
– Мне включить свет? – спросил мужчина, но я качнула головой. Не только потому что ему не стоило видеть, во что я превратила нашу трижды многострадальную комнату.
– У Арчи есть снайперская винтовка.
– И что это значит?
Я подняла пистолет, объясняя различия. Теперь отнюдь не гордясь этими знаниями, скорее даже, ненавидя их.
Ещё несколько причин сидеть в темноте? Мне хотелось облачиться в траур с ног до головы, утонуть в черноте, перевести скорбь на новый уровень. И чтобы Мур приблизившись, не видел моё заплаканное лицо… Хотя он видел, но мне было легко убедить себя в обратном.
Его одежда и волосы были в беспорядке, насколько я могла судить, когда он только открыл дверь, пуская внутрь спальной свет из коридора. И это неудивительно, если учесть, что он уложился в указанное время. До полуночи оставалось ещё минут десять, и мне предстояло каким-то немыслимым образом уместить в них последние несколько часов, а перед этим облечь трагедию в слова.
Когда первая попытка провалилась, я решила спросить:
– А ты… как всё прошло?
Как если бы мне стало легче, скажи он, что его дела куда хуже моих, хотя это вряд ли.
Мур сел на пол напротив меня.
– Несмотря на то, что тебя там не было, без жертв не обошлось. В одном месте собрались самые худшие люди мира, взаимно друг друга ненавидящие, да ещё по такому поводу... Эти похороны могли бы серьёзно затянуться, превратившись в возобновляемый процесс. Что было бы очень даже кстати, учитывая ситуацию.
– Насколько всё плохо?
– Плохо? М-м… – Он задумался, но не над самим вопросом, а над тем, с чего я решила, что это так. – Большинство подразделений готовы объединиться в борьбе против Центра. Часть из них поддерживает Арчи, но не потому что без ума от него, а потому что так велел Вёрджил Ирдэ. Хотя его волю отказываются выполнять даже подвластные ему же судьи с тех пор, как раскрылась тайна его «исцеления». Совсем скоро начнутся репрессии: Вёрджил будет всеми силами стараться удержать власть, и, надо полагать, в этом и заключается цель его союза с Арчи. У него есть аргумент, который сработает в любом споре. Он предоставит Вёрджилу образцы оружия, и они возродят технологию его производства. Конечно, для этого придётся внести кое-какие изменения в закон. После этого война станет неизбежной, а правила политической игры упростятся. Происхождение, чистота крови, древность клана – всё это перестанет играть роль. Власть получит тот, кто выживет и подчинит своей воле всех остальных. Каким образом – не имеет значения.
Теперь всё не просто плохо. Ужасно.
– Похоже, похороны членов главных семей очень отличаются от обычных похорон, – заметила я. – Самый незначительный их персонаж – сам покойник.
– Да, и на его последнем «приёме» собираются те, кого он никогда бы не пригласил, будучи жив.
– Кого, например? – уточнила я глухо. – Артура Шелла?
Раздался шорох: Мур наклонился, заглядывая мне в глаза.
– Кто тебе об этом сказал?
– Он сам, конечно! – Я закрыла лицо рукой свободной от пистолета. – Ну почему так? Неужели среди этой огромной толпы убийц не нашлось никого, кто решил бы его прикончить, едва он показался им на глаза?
Мур не нашёл, что на это ответить. Так часто и настойчиво, используя доводы разума и прибегая к хитрости, он выпрашивал у меня позволение отправить Арчи на эти похороны в гробу. И тут вдруг я недовольна, что он появился там совсем в другом качестве?
– Ты разговаривала с ним? Зачем?
– Он угрожал прислуге.
– А тебе?
– Всё оставшееся время.
– Ну и что этому ублюдку понадобилось? В смысле, все знают, что именно, но что-то изменилось за эти дни? У него появился козырь?
– Он сказал, что до полуночи я должна сделать выбор между тобой и своими родителями.
– Так он всё-таки добрался до них. – Он набрал воздуха в грудь, явно собираясь предложить мне несколько вариантов их спасения, но я его перебила:
– Это не самое страшное.
– Нет? – Мур сомневался, что существовало что-то, что могло напугать меня сильнее. – И что тогда?
– То, что он уже их убил!
– До полуночи ещё есть время.
– Это неважно! Он убил их давным-давно! – Боль ударила в грудь. Одно дело твердить это в мыслях, и совсем другое – произнести вслух. – Скорее всего, в тот момент, когда пришёл туда следом за людьми своего отца. Он решил, что причин претендовать на их жизни у него намного больше. Например, чтобы уравнять наше положение. Он всё время твердил о том, что у нас будет одна семья… другие семьи, по его мнению, нам не нужны.
– Кэс … – Мужчина осторожно отстранил влажную ладонь от моего лица.
– Он говорил о них в прошедшем времени постоянно! Он не дал мне услышать их и не отправил фотографию! Почему? Это бы сработало. Он бы обязательно сделал это, если бы мог, если бы он, правда, их спас тогда! Но он не только не спас… – Я задыхалась, лёгким и сердцу стало чертовски тесно в грудной клетке. – Как он посмел?.. Как он посмел говорить о них со мной, выставлять виновником всех их бед своего отца, пугать меня рассказами о том, каких уродов тот за ними послал?!. Он хуже их всех вместе взятых! А я благодарила его за то, что он пришёл в их дом с оружием. Жалела его. Боялась снова допустить ошибку, случайно его задеть… А сейчас я думаю только о том, как бы причинить ему равноценную боль, но я понятия не имею, какая боль равноценна этой. Агония смерти?.. – Вместо того чтобы крепче сжать оружие, которое я взяла именно за тем, чтобы настроиться на нужный лад, я выпустила пистолет из рук. – Знаешь, что самое паршивое? Я боюсь этого. Я до сих пор этого боюсь. Его смерть – самый главный мой страх. Самый большой, крепкий и глубокий страх, потому что он рос в лучших для этого условиях.
В одиночной камере, когда я считала дни до казни.
Подавшись вперёд, Мур молча предложил себя в качестве утешения, и я обняла его, притягивая к себе, когда почувствовала чужое дыхание на мокром от слёз лице. И теперь, оказавшись в колыбели его рук, я даже не думала возмущаться. Его трепетное отношение было драгоценным, учитывая его кровожадные планы касательно остального мира.
Чтобы почувствовать себя в безопасности, достаточно просто прикоснуться к нему. Сейчас он был больше щитом, чем оружием. Бронежилет, в который я могла поплакаться.
– Я не собиралась показываться им на глаза или знакомить вас… никогда… Но даже так это «никогда» не было настолько окончательным, как теперь, – прохрипела я сорванным голосом, уткнувшись в его рубашку на груди. – Теперь я понимаю, что безумно хотела, чтобы они знали обо всём, о каждой прожитой мной минуте. А о тебе – особенно.
– Расскажи мне о них, – попросил Мур, как если бы хотел скорбеть вместе со мной.
Это было важнее мести для меня… и каким-то образом стало важнее для него. Хотя в прошлом, я уверена, он захотел бы направить эти ненависть и отчаянье в иное русло, не теряя не секунды. С точки зрения его плана, такое состояние даже приветствовалось… На деле? Я почти сломалась. А он такую вероятность вообще не учитывал.
Мур понял насколько всё серьёзно даже не той ночью, а на следующий день, когда, обеспокоенный тем, что я уже час не покидаю ванную, зашёл и обнаружил меня голой перед зеркалом в полный рост.
– Странно… – пробормотала я. – Мне никогда не было так больно, но посмотри: никакой крови или синяков… как будто ничего и не случилось…
Никогда прежде над его планом не нависала угроза таких масштабов. С моим помешательством завоевание мира теряло всякий смысл, поэтому для Мура это было двойной трагедией. С тех пор он не заикался о проблемах семьи, из комнаты, которую я отказывалась покидать, исчезли все телефоны и колюще-режущие предметы, а он сам не оставлял меня одну дольше чем на час, кормил, купал, участвовал в нехитром досуге, стерёг сон…
Он выполнял все обязанности родителей, ненавязчиво доказывая, что может стать кем угодно для меня. Среди творящегося вокруг ужаса было так неожиданно и прекрасно узнать эту сторону его любви. С таким доктором выздоровление стало вопросом времени и наступило внезапно. Просто однажды, проснувшись, я поняла, что не могу больше оставаться в этой комнате.
Кое-как приведя себя в порядок, чего, конечно, было недостаточно в рамках приличия этой семьи, я отправилась на поиски Мура. Особняк казался совершенно незнакомым, как если бы я появилась здесь лишь сегодня, а не месяц назад, и я бродила по широким коридорам, заново с ним знакомясь, пока не услышала голос «Джеймса», доносящийся из переговорной. Думаю, всё то время, что я прохлаждалась, он просто курировал от этой комнаты до моей с заходом на кухню.
Подойдя к дверям, я прислушалась, понимая, что совершенно отвыкла от такого его тона – жёсткого, уверенного, чертовски убедительного. Похоже, его мнение в этом доме набирало вес, пока моё теряло всякое значение. То, что он бионик, теперь воспринималось советом как их общее преимущество в межклановом конфликте. У них была одна цель и общие враги, и это сближало куда сильнее родственных уз. Особенно в такое время, когда пригодится любая палка… что говорить об эквиваленте ядерного оружия.
– Ладно, – раздался густой бас, – мы поняли, что в отличие от нас противник лучше организован. Но у нас, по крайней мере, нет недостатка в людях. Многие кланы, а главное Денза на нашей стороне.
– Об этом и речь, – вздохнул кто-то. – Главы этих семей до сих пор спорят о том, кто кому теперь должен подчинятся. Разрозненное стадо.
– А тем временем Ирдэ подстрекает народ, – заговорила Эд. – В их власти центральные СМИ, они сеют панику и критикуют существующий порядок.
– Готовят революцию, значит.
– Надежный источник сообщил мне, что наш дорогой Артур создал новое подразделение и набирает туда крепких парней из низов. И они идут к нему охотно, считая своим благодетелем.
– Идиот думает, что сможет из этого сброда сделать хороших бойцов?
– Он учит их обращаться с оружием, – ответил Мур. – Если стимуляторы эффективны только после долгой подготовки и при идеальном здоровье, то научить сносно стрелять можно кого угодно за считанные месяцы.
– И он сможет без проблем пополнять свою армию, – поддакнули ему. – Тогда как для нас каждый человек на вес золота. Наши бойцы – элита, мы не можем отправлять их этим дикарям на убой.
– Нам нужна поддержка народа, – поднялся над шумом женский голос. – Не солдаты. Хотя бы просто единомышленники.
– Отличная идея, вот только наш кружок по интересам – вне закона. Распоряжением Ирдэ нам запрещено помогать и тем более – примыкать к нам. Единственное что мы можем сделать – купить себе союзников, но такая верность сомнительна.
– Нам нужен лидер, – согласился Густой бас. – И этот лидер должен быть человеком, без обид, Джеймс.
– Тот, кого народ знает и кому доверяет, – добавил кто-то.
– Кто-то с фамилией Фарго, да-да, мы поняли, – протянул один из мужчин. – Вот только Виктор наотрез отказывается выходить с нами на связь. Он нас не поддержит.
– Если вспомнить, как он тут отметелил Вёрджила, Ирдэ поддерживать он тоже не собирается.
– Похоже, в этом противостоянии он выбрал для себя роль арбитра.
– Вёрджил и до него доберётся рано или поздно. Неужели придурок этого не понимает?
– Он стал бы отличным символом… больше от него толку никакого.
– Ладно, – вздохнул кто-то. – С кем из нас Виктор неплохо ладил?
– С Арчи.
– Чёрт возьми.
В наступившей тишине, я толкнула двери и переступила порог. В зале оказалось намного больше людей, чем я ожидала. В совете появились новые лица: некоторые подразделения Рэмиры всё-таки примкнули к Центру. Именинница, к которой мы однажды завалились на торжество, в том числе… Не знаю, почему я была рада видеть её среди присутствующих. Похоже, Арчи она недолюбливала больше, чем нас.
И теперь все эти важные люди смотрели на меня, как на призрака. И, казалось, они уже не могли выглядеть более удивлёнными… но потом, откашлявшись, я заявила:
– Беру Виктора Фарго на себя.
