Текст книги "Врата Су'тут. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Ярослав Вал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 30 страниц)

– Не реф. – Буркнул Артелион себе под нос. – Не обидится.

И тут же помрачнел. Рефом, или заклинателем Хладного источника ему стать не суждено. Самое обидное было то, что быть Держащим силу мог любой и каждый житель Фасгана, вот только Хладную энергию так просто всем подряд не давали. Для того, чтобы стать рефом, необходимо было заплатить огромные деньги, получить благословение жрецов Аксеи, богини снега и льда, пройти специальный ритуал, который преобразовывал ауру человека таким образом, чтобы она могла вмещать в себя Силу Аксеи, после чего снова заплатить деньги и купить символ заклинания.

Но это был не единственный подводный камень, который расстраивал Артелиона. Источник за один раз мог дать столько энергии, насколько хватит денег. Сила накапливалась в специальном медальоне, Оке Аксеи, который носили все заклинатели. Когда реф начинал произносить формулу, создавать заклинание, энергия заполняла его эфирное тело, которое в точности повторяло тело физическое. Количество энергии, требуемое для заполнения мужчины среднего телосложения и роста, называлось дэтом. Это была величина измерения силы. Подводный камень, расстраивающий Артелиона, состоял в следующем законе: чем больше ты весишь, тем больше твое энергетическое отражение в эфирном плане, тем больше дэт Хладной силы ты можешь вместить и потратить на конкретное заклинание. У толстяков заклинания были больше, массивнее, эффективнее. Толстеть парню категорически не хотелось. А без веса... кидаться сосульками казалось Артелиону смешным и недостойным уважаемого человека занятием. Лучше купить хороший арбалет.

Был и другой путь увеличения могущества. Путь просвещения. Духовно развитые и образованные люди имели такое же эфирное тело, что и обычные. Но когда дело касалось наполнением силой Аксеи, ученые мужи имели преимущество. Их эфирное тело уплотняло получаемую от источника энергию, позволяя на равных разговаривать с заклинателями-толстяками.

В результате каждый заклинатель выбирал свой путь развития. Между последователями разных путей всегда существовали разногласия. Они смотрели друг на друга с презрением, и всегда выискивали слабые стороны оппонента.

Артелион печально посмотрел на свои худые руки и отсутствующий живот. Про духовную силу даже думать смешно. Ей могут похвастаться только незаурядные личности, ученые, жрецы, те же хранители Хладного источника, талантливые музыканты или писатели, но уж не как не простой парень. Хотя и среди простонародья порой встречались духовно сильные люди. Поэтому Артелиону приходилось пока надеяться только на свою комплекцию, впрочем, как и многим помимо него. С его массой, он не мог рассчитывать на впечатляющие результаты, если вдруг отец согласиться изрядно раскошелиться на мечты сына.

Не трудно догадаться, что Сила Аксеи расходовалась очень быстро. Массовые заклинания требовали половину дэта, или даже целый дет. Мелких заклинаний, типа Ледяных стрел и копий, получалось, конечно, больше, а используя заклинание Ледяной иглы за один дэт можно было превратить человека в ежа. Единственным утешением для Держащих силу был контакт с водой. При прикосновении к воде затраты Хладной энергии снижались в четыре раза.

Использовать Силу Аксеи без воды было не только неэкономично, но и неприятно. Реф, так или иначе, вбирал в себя влагу из воздуха и из окружающих предметов, тем самым осушая вокруг себя значительную область пространства. Без этого ни одно заклинание не имело бы физического проявления. Трава и деревья стремительно увядали выжатые досуха, почва трескалась, а сам воздух становился сухим, как в пустыне. Реф мог осушить даже человека, при определённых условиях, но с такими деятелями Хранители Хладного источника имели короткий разговор.

По типу ауры все заклинатели Фасгана делились на две группы. Первая, самая многочисленная – заклинатели с открытой аурой, или, как их по-другому называли – рефы. Они благополучно устанавливали связь со своим энергетическим отражением и эффективно использовали его возможности. Вторая, реже встречающаяся, – анрефы, или заклинатели с закрытой аурой. Некоторые люди, в ходе преобразования ауры, открытия канала между телом и его энергетическим отражением, сливались со своим эфирным телом воедино, становясь ходячими сосудами энергии. Это было весьма болезненно, но результат того стоил. Они также пользовались амулетами Аксеи, но только для увеличения запасов энергии, а не постоянного хранения, как это делали рефы. Анрефы всегда ходили наполненные Хладной силой под завязку. Их боевые характеристики были весьма интересными со своими преимуществами и недостатками. Им так же, как и рефам приходилось использовать энергетические символы, преобразующие неосязаемую Хладную силу, в заклинание, но зато анреф мог по желанию, мгновенно переходить в ледяную форму, отличающуюся парадоксальными свойствами – гранитной твердостью и текучестью воды одновременно. Им не нужно было тратить времени на прочтение формул Ледяного щита и прочих защитных заклинаний.

Используя энергетические символы, анреф мог изменять не воду и воздух, как это в основном делали рефы, а свое тело и предметы, которых касается. Так, анреф мог создать формулу, позволяющую вырастить дополнительную пару рук или ног, мог отрастить себе вторую и третью голову. Стоя на земле, мог мгновенно воздвигнуть преграду, устроить небольшое землетрясение или вызвать обвал в горной местности. Для анрефа земля была, как для рефа вода и воздух. Правда, земля была все же не такой податливой стихией, поэтому похвастаться анреф мог только двукратным снижением расхода энергии при работе с ней. Помимо этого, духовная сила не прибавляла энергетическому отражению объема. Анрефы были вынуждены идти телесным путем, увеличивая свою массу. Но возможность принять неуязвимая для стали ледяную форму с легкостью перевешивала эти незначительные ущемления.

Артелион невесело усмехнулся, взглянул на букет лилий и присел на лавочку.

Сатеника еще не подошла, а значит, есть время помечтать о будущем и подумать о текущих делах. Неделю назад он позвал ее под венец, подарив красивое золотое колечко. Их отношения длились уже больше года, тянуть дальше смысла не было. По традиции Таолы, на размышления девушке давалась неделя времени, спустя которое она должна была либо вернуть кольцо, либо подарить кольцо в ответ будущему мужу. Всю неделю Артелион, как мог, старался заглушить переживания об ответе Сатеники другими делами.

Но сегодня, придя на оговоренную встречу, юноша ловил себя на мысли, что нервничает он все-таки слишком сильно. Все решится сегодня. Да или нет.

Артелион почувствовал, что от переживаний его начинает потряхивать, поэтому постарался отвлечься и обдумать последние новости. Три дня назад пришел безумный слух, что защитники Врат не сумели перебить всех отродий Тармата, и те прорвались на земли Фасгана. Такого не случалось уже тридцать шесть лет. Слухи стали расти, как грибы после дождя. Кто-то утверждал, что в королевство вторглись регулярные армии Тармата с жуткими колдунами и мертвецами. Кто-то утверждал, что защитники Врат предали короля Генеласа Первого и сами помогли армиям мертвых взять столицу. Кто-то, правда, утверждал, что все это байки пьяных идиотов, жаждущих купить дешевую выпивку за небылицу. Но все сходились во мнениях: прорыв был. Что делать теперь никто не знал, но все потрясали кулаками и говорили, мол, пусть только сунутся в Оссен, мы им покажем. Сам Артелион склонялся к мнению, что на земли нынешней Таолы прорвалось не больше пары сотен человек с Тармата. Половина из них подохнет в лесах от голода и ран, остальных переловят охотничьи отряды дворян и защитников Врат. Ничего страшного не произошло. Даже если бы прорвалось три тысячи человек, Оссену бояться нечего. Три дня пути, расстояние небольшое, но между Каньоном и городом лежит куча деревень, которые представляли более доступную и лакомую цель для тарматских выродков. Ну не в осаду же брать Оссен? К тому же рядом с Каньоном расположен На́рдол...

– О чем мечтаешь? – Прозвучал звонкий голосок Сатеники, от которого Артелион вздрогнул.

– Проклятье, зачем так пугать?!

В голове тут же все смешалось. Волной накатило упрятанное подальше волнение. Юноша тут же вскочил на ноги, и, стараясь сделать это как можно галантнее, склонился к руке девушки. Ее нежная чуть смуглая кожа пахнущая вишней, едва не заставила забыть юношу, о том, где он находится.

– Здравствуй, Сатеника. – Голос прозвучал хрипло, за что Артелион мысленно себя выругал.

– Давно ты ждешь? – Улыбнулась девушка своей чарующей улыбой и небрежным жестом откинула прядь черных волос назад.

– Да она издевается!

Одетая в обычное шелковое платье с белой блузой и темно-синим подолом, опоясанная тонким кожаным пояском, она была воплощением изящества и легкости. Черные волосы резко контрастировали с белой блузой, а карие глаза сверкали кокетливым блеском.

– Не очень. – Справился с собой Артелион и смутился. – Неделю где-то.

– Ой, а это что? – Сатеника перевела взгляд на руку юноши, где тот по-прежнему сжимал букет с цветами. – Лилии? Какие красивые! Интересно, за кем это ты решил приударить?

Ее улыбка светилась озорством, но руки уперлись в бока, а взгляд стал колючим.

– Какая она красивая!

– Ни за кем. Это тебе. – Еще сильнее смутился Артелион. Все его столь тщательно отрабатываемые аристократичные манеры полетели в сточную канаву. Сатеника при первой же встрече сумела добиться такого эффекта. В общении с ней он становился самим собой, простым добродушным парнем, который постоянно смущался. Ему очень нравилось, что общение с ней идет не по его правилам, заранее продуманным и логичным, а как-то естественно, просто.

– Всегда любила лилии. – Сатеника взяла предложенный букет и вдохнула аромат цветов. Глядя поверх них игривым блестящим взглядом, она внимательно следила за Артелионом.

– Ну! – Не выдержал он. – Говори же!

– Терпение, Тэл, терпение. – Ухмыльнулась она. – Нельзя торопить девушку в принятии столь ответственного решения.

– У тебя была неделя! – Едва не воскликнул Артелион. – Все, как диктуют традиции, которые, хочу заметить, родились не от сырости в сарае! Отвечай.

Сатеника закатила глаза, сунула руку, перехватила букет поудобнее и сняла с шеи цепочку, на которой весело золотое колечко

– Какой ты нетерпеливый, Тэл. – Укоризненно произнесла она. – Я говорю "да"!

Артелиону показалось, что с него свалился камень, размером с дом. Он даже покачнулся от облегчения, а после кинулся к Сатенике и крепко ее обнял.

– Задушишь!!! – Пискнула она, смеясь от счастья.

– Я так тебя люблю, Тэни! – Прошептал юноша, вдыхая аромат ее волос.

– Я тебя тоже, Тэл. Но ты мог бы и подыграть.

– Я старался. – Мягко произнес Артелион, немного отстраняясь. – Но эта неделя показалась мне самой длинной в жизни! Уже просто не было сил терпеть. И, между прочим, меня можно понять!

– Это еще почему? – Удивилась Сатеника.

– Я ждал ответа от самой прекрасной девушки на свете!

– Ой, как банально.

– Но это правда. – Артелион нахмурился. – Или ты думаешь, что это такой комплимент?

– А что же? – Девушка приподняла тонкую бровь.

– Просто констатация факта. – Пожал плечами Артелион. – Неужели ты думаешь, что я такой чурбан?

– Все может быть. – Сатеника хихикнула.

– Так. Давай сюда кольцо. Оно мое.

– Сначала изысканный комплимент!

Сатеника спрятала руку с цепочкой и кольцом за спину и высунула язык.

– Но учти. – Продолжила она. – Если мне не понравится, то тебе придется ждать еще неделю!

– Это не честно! – Возмутился Артелион. – Ты уже согласилась стать моей женой! Кольцо – чистая формальность!

– А как же традиции и сырость в сарае? – Сатеника расхохоталась от радости. – Или забыл?

Артелион картинно вздохнул, на мгновение задумался, а потом начал говорить, будто отвечал учителю на экзамене.

– Сатеника фас Лайя, официально заявляю, что вы являетесь самой обаятельной, умной, образованной...

– Забыл "красивой". – Перебила Сатеника.

– ... чувственной, нежной, очаровательной девушкой на свете, красоте которой позавидуют солнце и звезды! Ваша способность сводить людей с ума достигла невероятных высот!

– Уже лучше. – Хмыкнула Сатеника.

– Давай сюда кольцо.

– Держи уже свое кольцо, неугомонный!

Солнце медленно сползало за горизонт, лаская вечерними лучами жителей Оссена. Закрывались мастерские, возвращались с рынков люди, утомленные азартной торговлей. В окнах двух и трехэтажных домов загорался свет масляных фонарей. Тени медленно расползались по мощеным центральным улочкам, по утоптанным дорожкам окраинных районов. Центральный парк, казалось, собирал в себе все городские тени, но пока, они еще были не столь густыми, как ночью. Прогуливающиеся парочки все чаще спешили к выходу. Хоть ночью это место было таким же безопасным как днем, но раскидистая листва деревьев и тишина, создавали неприятную мрачную атмосферу.

Артелион, ведя за руку Сатенику, как и все прочие направлялся к выходу. Редкие фонари, горевшие у выходов и на центральных дорожках, помогали не заблудиться здесь в сумерках.

– Хорошо. – Промурлыкала Сатеника, прижимаясь к юноше поближе. – Только холодает уже. В подтверждение слов девушка слегка поежилась.

– Наденешь жилетку? – Спросил Артелион. Ему и самому было немного зябко, а желание уберечь свою спутницу от ночной прохлады, отметало здравые доводы, что жилет не самое лучшее средство от холода.

Впереди показался выход. Юноша ускорил шаги, но неожиданная вспышка далеко впереди и докатившийся раскат грома остановили его.

– Взрыв?

– Что это? – Недоуменно спросила Сатеника, напряженно вглядываясь вперед. До парочки донеслись далекие крики людей, а над погрузившимся в сумерки городом, стало разгораться зарево пожара.

– Пожар? Наверное, что-то взорвалось у алхимиков. – Пожал плечами Артелион, но память предательски напомнила о недавнем прорыве в Каньоне. Минуло где-то три дня с тех пор, как это произошло. Как раз хватит, чтобы добраться от Врат до Оссена.

– Ты сумасшедший параноик. Прекрати.

– Надеюсь, никто не пострадал. – Печально вздохнула Сатеника. – Пойдем, чего стоим? Может, кому-нибудь нужна наша помощь?

– Вряд ли мы кому-то сумеем помочь. – Скептично заметил Артелион. – Дочь кожевника и сын торговца тканями, едва взявшийся за меч.

– Но мало ли. – С неуверенно улыбкой возразила девушка.

Парочка продолжила движение, слыша, как возбужденно переговариваются по поводу пожара прохожие. Внезапно в небе что-то пролетело с шипением, и в нескольких кварталах от парка раздался новый взрыв. Грохнуло так, что многие вздрогнули. Люди потрясенно замолчали, а потом начали испуганно озираться. Теперь не только Артелиону пришло на ум, что возможно, это некто из уцелевших в Каньоне.

– Ксеты, помнится, умеют управлять огнем!

– Что происходит?! – Спросила Сатеника. В ее голосе явно угадывались панические нотки.

– Откуда я знаю. – Нервно пожал плечами Артелион. – Пойдем, я тебя скорее провожу до дома. Не нравится мне это.

– Пойдем. – Сатеника сделала пару шагов, но вдруг замерла и прислушалась. – Стой! Слышишь?

Юноша последовал примеру девушки. Сквозь крики людей на пострадавшей улице и гомон прохожих в парке, было едва слышно шипение. С каждым мигом оно становилось все отчетливее и громче. Молодые люди недоуменно переглянулись, и в этот же момент в паре десятков шагов от них раздался оглушительный взрыв. Мощной ударной волной парочку сбило с ног, а волна жара опалила лица и руки. Осколки плитки и комья земли разлетались в разные стороны, убивая и калеча людей. Охваченные паникой прохожие бросились в рассыпную, позабыв о своих родных и близких. Несколько человек пробежали совсем рядом с лежащей парочкой, но никто не обратил на них внимания. Все смешалось в мгновение ока. Паника, крики, едкий дым, огонь.

Артелион как в тумане, превозмогая ужасный гул в голове, приподнялся на руках. Саднили ладони, лицо горело огнем. Пахло паленым волосом и горелой тканью. С огромным трудом ему удалось встать на колени и оглядеться. Вокруг царил настоящий кошмар.

– О, Аксея, что происходит? Что случилось?

В паре шагов от него лежал, раскинув руки в стороны, какой-то парень. На нем горела одежда, а он почему-то не пытался ее потушить. Повсюду были видны мелькающие фигурки разбегающихся в панике людей. Горели ближайшие деревья, ровный газон был усыпан осколками тротуарной плитки. Вдалеке кто-то бегал, звал на помощь. Кто-то истошно орал, но где находится источник криков, было не понятно.

У Артелиона раскалывалась голова, боль мешала соображать. Гул, стоявший в ушах, причудливо искажал все доносящиеся звуки. Собрав волю в кулак, Артелион со стоном повернул голову, в поисках Сатеники, и обнаружил ее лежащей у себя за спиной. Девушка лежала, уткнувшись лицом в зеленый газон, как будто прилегла отдохнуть, выбрав вместо подушки мягкую травку. Юноша дотронулся до ее ноги, потрепал.

– Вставай. – Произнес он и удивился, как странно звучит его голос. – Вставай Сатеника, надо помочь остальным.

– Кому ты собрался помогать в таком виде?

– Надо уходить. – Поправился юноша через мгновение.

Кто-то грубо толкнул его в плечо. Артелион не удержался и рухнул на холодную плитку дорожки. Взглядом он проводил убегающую со всех ног фигуру человека.

– Сатеника. – Прохрипел юноша. – М-м-м, моя голова.

Попытку подняться прервала ударившая, словно молот, головная боль. Где-то вдалеке раздался еще один взрыв, но юноша не обратил на него внимания. Сейчас не до этого. Мысли постепенно собирались на место. Лежа голова болела не так сильно, поэтому способность соображать частично вернулась. Едва это произошло, Артелион вспомнил о Сатенике.

– Сатеника. – Позвал он.

Никто не отвечал.

– Сатеника. – Громче повторил юноша. В голове ярко встала картина лежащей на траве девушке.

– САТЕНИКА! – Требовательно крикнул Артелион на грани истерики. Ответом ему по-прежнему были далекие звуки ночного кошмара, лязг металла, крики.

Боль неохотно отступала, гул в ушах затихал. Артелион аккуратно приподнялся на руках и повернул голову. То, что он увидел, подкосило его, и он рухнул на землю. Юноша невидяще смотрел прямо перед собой, побелевшими от напряжения пальцами вцепившись в газон. Сердце учащенно билось, сознание отказывалось принимать случившееся. Перед глазами стояло бело-синее платье, красивые ровные ножки и копна черных волос, рассыпанная по плечам и лицу. Только теперь платье было заляпано грязью и кровью, ноги тоже запачкались, одна туфелька слетела и потерялась.

– Сатеника мертва! Мертва.

– Сатеника. – Прошептал Артелион. Он боялся вновь посмотреть на любимую, боялся окончательно убедиться в своей догадке. Юноша как заговоренный продолжал шептать имя погибшей возлюбленной, а из глаз у него текли слезы.

К реальности его вернули неожиданные звуки боя, раздавшиеся совсем рядом. Артелион мгновенно замолчал и прислушался.

– Окружай его! – Кричали из-за ближайших зарослей живой изгороди.

– Шустрый гад! Уф.

Торопливый разговор перекрыл жуткий рев невиданного зверя. Голоса смолкли. Было слышно лишь, как что-то огромное со свистом рассекает воздух, тяжелые шаги, хриплое дыхание и шорох травы.

Внезапно раздался еще один крик, явно постороннего человека:

– Сзади!

– А чтоб вас всех! – воскликнул один из ранее говоривших.

Зазвенели сталкивающиеся клинки, но едва танец мечей начался, как раздался булькающий звук и хрип. Ледяная волна страха прошлась по телу лежащего в паре десятков шагов от места схватки Артелиона.

– Что там происходит?!

– Нет! – Воскликнул второй, но его крик оборвался, и также сменился хрипом. Затем что-то с глухим звуком упало в траву.

Теперь страх сменился ужасом, приковывающим к земле, сковывающим движение.

– Беги, идиот! Вставай и беги!

Но подняться с земли было невозможно. Артелион, дрожа всем телом, лежал и ожидал, когда из кустов шагнет его смерть.

Затрещали ветки, и из живой изгороди с жутким треском вывалилась огромная фигура с гигантским двуручным топором, а за ней фигура поменьше с одним коротким клинком в руке.

– Ксет... и энай. Мне конец. – Мысли текли вяло и отстраненно. Будто это всего лишь сон, где всегда можно проснуться и вздохнуть с облегчением.

В зареве пожаров эти двое выглядели как посланники Су"тут. Многочисленные шрамы, капли крови на лицах и одежде, горящие ненавистью глаза, ищущие следующую жертву.

Ксет что-то проревел и указал ржавой секирой, с которой еще капала кровь, на замершего в оцепенении Артелиона. Его спутник кивнул и направился к парню. Походка эная была, легкой и смертоносной, какой позавидовали бы преподаватели в школе фехтования. Юноша, лежа на животе, мог только смотреть тому в глаза, с немым ужасом сознавая, что сейчас умрет. Ему бы вскочить и бежать, размахивая руками и крича о помощи, но руки и ноги не слушались, будто стали чужими.

Энаю оставалось сделать меньше десятка шагов, как вдруг он внезапно остановился и перевел настороженный взгляд куда-то за Артелиона. Ксет, что-то коротко и неуверенно рыкнул на своем языке, поудобнее перехватив секиру. Боясь оторвать взгляд от замерших врагов, Артелион медленно повернул голову и увидел на другом конце импровизированной поляны, в центре которой оказался он, толстяка, виденного днём.

На мгновение удивление пересилило страх перед враждебно настроенными выродками Тармата.

– А этот дурень, что тут делает?!

Тот стоял, слегка склонив голову на бок, внимательно и, о Аксея, с чувством явного превосходства, смотрел на грозных, вооруженных громил. На виду толстяк никакого оружия не держал.

– Анреф. – Прошептал Артелион, не веря своим глазам. Внезапная догадка пронеслась, словно прохладный ветерок знойным днем. Вспыхнула бешеная забытая надежда. Рука невольно потянулась к мечу. Юноша с радостью понял, что вновь может двигаться.

– А смысл? Я букашка, которую могут раздавить походя.

Между тем, события на поляне приобрели неожиданный для эная и ксета и ожидаемый для Артелиона оборот. Толстяк слегка засветился бледным голубоватым сиянием. На глазах его живот исчезал, мышцы на руках и ногах наливались силой, а взгляд черных, как уголь глаз, становился все более насмешливым. Он стал выше ростом на целую голову, слегка раздался в плечах. Весь накопленный жир вдруг превратился в прочную ледяную броню, равномерно распределяясь по всему телу.

Потрясенный юноша следил, как руки стремительно превращаются в две большие, с голову быка, дубины, а все тело приобретает насыщенный матово-синий цвет. Одежда повисла на нем бесформенным ворохом тряпья, но анреф не обратил на это внимания, одним плавным движением выскользнув из нее. Вокруг ощутимо похолодало.

Энай бесстрашно кинулся в бой, бешено проревев что-то на своем языке. Легкость, с которой уклонился анреф, возвышающийся теперь над противником на целую голову, от рубящего диагонального удара, казалась фантастической для такой неповоротливой с виду громадины. Левая рука-булава нанесла по провалившемуся после промаха энаю резкий таранный удар. Оглушительно хрустнули кости, и противник с жалким всхлипом отлетел в сторону. Ксет проводил взглядом товарища и осторожно двинулся в атаку. Когда до замершего в ожидании анрефа ему оставалось преодолеть чуть менее пяти шагов, он внезапно прыгнул, с размаху нанося круговой удар на уровне шеи. Анреф небрежно парировал страшный удар, подняв одну руку-булаву вверх. С противным звоном, будто ударилась о металл, секира отскочила от ледяной руки, а ксет огорченно взревел. Отдача после такого столкновения была чудовищная. Анреф пошатнулся и даже сделал два шага в сторону, но лишь для того, чтобы придать себе небольшой разбег. Теперь уже ксету пришлось защищаться. Одной булавой толстяк отбил секиру в сторону, а другой ударил противника по колену. Противный хруст и дикий вой боли резанул по ушам, ошеломленного юношу. Ксет рухнул на землю. Теперь его топор только мешал ему, чем тут же воспользовался анреф. Спустя мгновение с противным чавкающим звуком голова ксета была размозжена. Не снижая темпа, с которым убил ксета, анреф метнулся к еще шевелящемуся энаю, и добил того таким же ударом.

Борясь с тошнотой, Артелион облегченно опустил голову на плитку дорожки и судорожно выдохнул. Он не заметил, что с момента появления анрефа не дышал. Весь бой у того занял едва ли десяток ударов сердца. Вместе с облегчением вернулось и опустошающее горе. Сатеника все так же лежала рядом и гибель двоих тарматских выродков не вернет ее. Ничто не вернет ее. Сдерживая слезы, юноша приподнял голову, увидел анрефа, меняющего свой смертоносный облик на обычный и неуклюже поднялся. Сначала на колени, а потом, неуверенно встал на ноги. Те подрагивали от пережитых страхов. В сторону тела Сатеники Артелион старался не смотреть. Повсюду все еще были слышны крики, лязг оружия, а у него, по-прежнему висел на поясе меч. Вытащив его и сжав так, что побелели костяшки, Артелион требовательно посмотрел на анрефа.

– Иди домой. – Бросил толстяк, неуклюже возясь с подтяжками штанов. – Без тебя справятся. Его руки были по локоть в крови.

– Я хочу отомстить. – Тихо, но твердо прошептал Артелион. – Я не пойду домой.

Анреф нахмурился, пожевал губами, неодобрительно глядя на строптивого парня.

– Отомстить захотел? – Прищурился анреф. – Это всего лишь две неповоротливые туши. – Он махнул рукой в сторону убитых врагов. – А вас здесь было несколько десятков. Все разбежались, сосунки. Ха-ха! Брось железяку, не позорь оружие.

– О чем он?

Артелион слегка растерялся, но виду не подал. Все, чего он сейчас хотел, чтобы сумасшедший анреф прекратил болтать и отправился, наконец, убивать этих тварей. А он пойдет за ним.

– Я хочу отомстить. – Настойчиво повторил юноша. – С вами, господин анреф, или без, я это сделаю.

– Делай, что хочешь парень! Ха-ха-ха! – Рассмеялся в ответ толстяк. – Я презираю таких как ты, презираю всех этих кичливых болванов, потрясающих своими железяками перед дамами. Вот твоя дама, лежит! Посмотри на нее, не отводи глаза. Смотри же!

Артелион, разозленный и опустошенный не смог посмотреть на Сатенику. Внутри от этих слов словно сломался стержень, который держал его эти несколько мгновений. Неожиданно меч, сжимаемый в руке, показался нестерпимо горячим. Юноша уронил его на землю.

Глядя, как парень не может взглянуть на тело девушки, анреф презрительно сплюнул.

– Прости меня. – С горечью прошептал Артелион, закрыв глаза. – Я отомщу всем, кто повинен в твоей смерти. Я буду убивать этих тварей, пока могу дышать.

Взгляд, которым он посмотрел на анрефа, был исполнен горечи.

– Вы можете меня презирать, но запретить следовать за вами, нет.

– Герой. – Криво усмехнулся толстяк. – Если ты решил доказать мне свою храбрость, знай: храбрыми я считаю тех, кто совершает дела, а не тех, кто попусту сотрясает воздух.

– Я хочу совершать дела! – Воскликнул Артелион. – Я хочу убивать этих выродков! Душить голыми руками!

– Иди в Каньон. – Сказал анреф. – Там совершай дела.

С этими словами толстяк повернулся и заковылял вглубь парка. Артелион смотрел ему в след до тех пор, пока того не скрыла темнота.

Идти в Каньон было равносильно самоубийству. Многих отправляли туда служить за какие-то провинности или соблазняли высоким жалованием. Благо служба там не была делом трудным. Знай себе стреляй во все, что движется, подавай Держащим силу воду, да караулы неси. Однако каждый раз, когда Врата открывались, можно было смело утверждать, что сегодня несколько десятков человек погибнет по той или иной причине. Стрелы джелийцев были далеко не самой большой бедой. Наибольшую опасность представляли собой некроманты, заклинатели или безумные шаманы энаев, умеющие создавать молнии. Свежи были воспоминания и о недавнем прорыве. Если такое случилось в Оссене, тогда что было в Каньоне? Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Артелиона.

– Пойти в Каньон? Да отец убьет меня за одну только мысль об этом!

Невольно взгляд упал на тело Сатеники. Все страхи и неуверенность застыли под ледяным дыханием жажды мести.

– А я и спрашивать не буду.

– Надо найти кого-нибудь, кто согласится помочь отнести тело Сатеники домой. – Вслух пробормотал Артелион, чтобы разогнать подступившее вплотную одиночество.

– И как я это сделаю? На руках? Я не смогу...

Темный парк хранил молчание. Стихли шумы в городе. Зарево пожаров еще полыхало в нескольких местах, но можно быть уверенным, что вскоре оно погаснет.

– Что эти гады вообще тут забыли?! – Взвыл Артелион, отказываясь верить в произошедшее, и побрел звать на помощь. Меч так и остался лежать на земле.

На пути к выходу, Артелион заметил еще два тела, лежащих неподалеку от дорожки. Он мазнул по ним равнодушным взглядом, и сам удивился своим чувствам. В другой ситуации его охватил бы страх или, хотя бы, омерзение, но сейчас, после того, как он стал свидетелем гибели Сатеники, он чувствовал опустошение и смертельную усталость. Ноги еле передвигались по перепачканным плиткам парка, казались свинцовыми.

– Как я подниму Сатенику? – Мелькнула отстраненная мысль.

Юноша взглянул на свои руки, обнаружив, что они в грязи.

– Наверное, лицо такое же. Плевать.

Артелион вышел из парка и оглядел пустую улицу. Посреди нее лежала перевернутая телега с яблоками. Они раскатили по мостовой в разные стороны. В панике снесенные прилавки, покосились или разрушились, их содержимое, рассыпанное и растоптанное по улице, наводило на мысли о грязных нищенских кварталах. Несколько фонарей освещали беспорядок тусклым желтым светом. Артелион заметил еще чье-то тело, но подходить побоялся. Он пытался найти хоть кого-нибудь, кто помог бы ему. Улица была пустынна. Даже свет в окнах домов не горел – люди боялись обнаружить свое присутствие.

Мертвое безмолвие длилось недолго. Внезапный шум множества шагов разрушил давящую тишину. Артелион посмотрел в сторону темного переулка. Оттуда лился свет масляного фонаря. Послышались голоса:

– Тут никого.

– Надо посмотреть в парке.

– Там же темно!

– Цыц, козявка! Я сказал в парк, значит в парк.

Неосознанно юноша отступил в тень деревьев. Ему не хотелось попасться на глаза неизвестным, приближающимся к выходу на мостовую. Это могли быть стражники, а могли и мародеры. Последние вряд ли обрадуются случайному свидетелю.

Пятно света росло, пока, наконец, не показался фонарь и несущие его люди. Пятерка стражников. Впереди двое с обнаженными мечами и круглыми щитами, трое с арбалетами за ними. Они осторожно вышли из переулка и огляделись. Свет отражался на металле доспехов. Со своего места Артелион видел, как напряженно стражники смотрят по сторонам, остерегаясь любых неожиданностей.

– Там тело, господин сержант. – Тихо шепнул один из них, кивая в сторону.