Текст книги "Врата Су'тут. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Ярослав Вал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 30 страниц)

– Собаки?! Или...

Стараясь не делать резких движений, Хайнерни медленно обернулась, и увидела в десятке шагов оскаленную морду здоровенного граха. Тот представлял собой помесь собаки и волка Плоскогорий. Рост его достигал середины груди человека, а зубы, торчащие из оскаленной пасти, были длиной в палец. В темноте его глаза горели желтым, а цвет шкуры казался чернее самой ночи. Ксеты вывели и приручили этих тварей еще до Изгнания, сделав их них прекрасных и сторожей. Грах рассматривал Хайнерни, словно убеждаясь, что ему не мерещится. Еда сама пожаловала к нему. Из открытой пасти капала слюна. Что интересно, грах никак не пытался привлечь внимание хозяев, хотя мог завыть, так, что заложило бы уши.

Немая сцена продолжалась с десяток ударов сердца. Грах рыкнул и бросился на незваную гостью. Хайнерни от страха даже не поняла, что делает. Копье взметнулось, загудел воздух, рассекаемый острым лезвием. Совершив широкий полукруг, копье врезалось острым наконечником в бок зверя, разрубая того почти до середины туловища. Страшный боковой удар сбил его с траектории полета и отбросил в сторону. Грах упал на бок и заскулил от боли, но все равно попытался подняться. Хайнерни не позволила ему этого, вогнав кровавый наконечник в незащищенное горло с такой силой, что он на пол-ладони ушел в землю.

Постояв пару мгновение, до девушки дошло, что она сделала. Хайнерни вытаращила глаза и отскочила назад, глядя на копье, торчащее из подрагивающего в агонии тела животного. Потом перевела взгляд на кровь, черной лужей растекающуюся земле, и едва не потеряла сознание. Руки от пережитого страха дрожали, колени подкашивались. Первое желание было кинуться к бедному граху, извиниться, погладить и постараться как-то ему помочь. Слезы потекли по щекам, но убийца стороживых животных, наученная Эверстеном, не всхлипнула, помня о необходимости сохранять тишину.

Из шокового состояния ее вывели раздавшиеся у ворот крики. Двери особняка распахнулись, частично осветив сад, и в поле зрения оцепеневшей Хайнерни, показался спешащий к воротам слуга.

– Очнись, дура. – Выругалась девушка и медленно подошла к копью. Зажмурившись, она выдернула его и бросилась к стене.

У ворот особняка началась суматоха. Слышалась ругань – это стражники сетовали на то, что слуга не хочешь их пускать на территорию, грубые ответы хозяев. Речь шла на ксетском, поэтому джелийка, приготовившаяся покорять стену, ничего не понимала. Копье она решила обратно не перекидывать, иначе оно, ударившись о мостовую, может привлечь ненужное внимание. Вместо этого она прислонила его к стене, чтобы, сидя на верху, можно было до него дотянуться. Короткий разбег, толчок ногой о забор, и вот пальцы вновь цепляются за край, а ноги помогают карабкаться вверх. Хайнерни мягко спрыгнула на мостовую и вздрогнула от неожиданности. Из темноты выступил ксет со щитом, улыбаясь во весь рот.

– Попалась, красотка! – Сказал он на общем, противно скалясь.

– Вот влипла!

Собственно улыбка на его роже держалась ровно до тех пор, пока он не заметил окровавленное копье.

– Врата уже ждут тебя. – Посерьезнел он, приготовившись к схватке. – Передай привет таольцам.

Хайнерни поняла, что объяснять гиганту, что это всего лишь кровь граха, она уже не успеет – тот резво двинулся на нее, прикрывшись щитом. Расстояние между ними было небольшим, а улочка, как назло, не достаточно широкой, поэтому джелийка решила устроить стражнику такой шквал клинков, чтобы тот даже не думал о нападении. Копье выстрелило в наступающего ксета столь стремительно, что он увидел лишь серебристый росчерк. Правую ногу обожгло болью, и тут же боль раздалась в левой. Раны были неглубокими – Хайнерни боялась, что копье застрянет, – но болезненными. Столь стремительно начало поединка заставило ксета остановиться и перейти в глухую оборону. Наконечник мелькал перед глазами, а джелийка шла вперед шаг за шагом. Удары в щит, в лицо, выпады в ноги и даже по руке, держащей палицу, заставляли стражника пятиться. Вот копье летит прямо в глаз, гигант закрывается щитом, но удара не последовало. Вместо этого наконечник вгрызается в ступню, слышится болезненный вскрик. Из-за ограниченного пространства Хайнерни могла атаковать лишь спереди. Не будь здесь так тесно, она бы давно обездвижила противника и убежала. Убивать стражу – в ее планы не входило. На ее счастье, ксет-заклинатель, являвшийся главным в патруле, оставил сторожить стену самого слабого бойца. Гак"Лод приехал сюда две недели назад, и благодаря протекции отца сумел получить место в страже. Ему очень нравилась работа до этого момента. Хрупкая и верткая джелийка заставляла пятиться гиганта, на две головы превосходящего ее в росте. И не только пятиться, но и испытывать боль. Гак"Лод еще ни разу не сумел взмахнуть палицей, а его ноги уже все изрезаны.

Хайнерни продолжала наступать. До небольшого дворика, где можно было бы обойти противника, оставался еще десяток шагов. Теперь она била преимущественно в щит, опасаясь, что если стражник рухнет на колени прямо здесь, то обойти его получится, только предварительно убив. Тук-тук-тук-тук, копье ударялось в левую кромку щита, в правую, попадало в середину, и постоянно ныряло к ногам, но туда лишь для того, чтобы у противника не возникло мыслей о переходе в атаку. Будь на месте Гак"Лода более опытный воин, Хайнерни была бы смята в одно мгновение. Да, одну рану она нанести бы смогла, ну может быть две, но дальше опытный воин просто придавил бы ее к стенке, не обращая внимания на боль. Наконец спасительный дворик. Джелийка сделала резкий шаг в сторону и нанесла рубящий удар по левому боку. Ксет защитился, но вынужденно сместился вправо, чтобы не терять противника из виду. Таким образом, Хайнерни обошла его, ужалив израненные ноги бедняги еще пару раз, и бросилась к выходу. Гак"Лод недоуменно поглядел в спину убегающей джелийки, и хотел было броситься следом, но ноги отозвались такой болью, что он невольно застонал. Все штаны были исколоты, из множества ран сочилась кровь. Казалось, сапоги доверху наполнены ею. Он кое-как доковылял до выхода из переулка и постарался зажать многочисленные раны. Голова начинала кружиться, сознание мутилось. Когда подоспел патруль с соседнего участка, молодой ксет Гак"Лод потерял сознание от потери крови.

Уже на выходе из квартала ксетов, Хайнерни, наконец, была перехвачена Эверстеном. Она как раз двигалась по знакомой улице, когда сверху на нее кто-то спрыгнул.

– Тс-с-с. – Прошептал телохранитель в ухо девушке, одной рукой зажимая рот, а другой, приставляя к горлу нож.

– А...

– Это еще что за сволочь?!

Та тут же замерла, боясь пошевелиться. Очень захотелось заорать от ужаса и обиды.

– Так красиво ушла от ксета и попалась, как безмозглая курица. Дура, полная и бесповоротная дура!

– Будешь хорошей девочкой? – Шепнул он. – Кивни, только аккуратно. Не надо резких движений. Порежешься.

Хайнерни осторожно кивнула. У нее душа ушла в пятки, поэтому даже это движение далось с трудом. Страх сковывал получше холода. К тому же в такой ситуации копье было абсолютно бесполезным.

– Как тебя зовут? – Продолжал издеваться Эверстен. – Железку свою, кстати, можешь бросить.

В голове джелийки вихрем пронеслись мысли о том, чье же имя назвать. Но придумать она ничего не успевала, а пауза вот-вот станет подозрительной.

– Хай. – Шепнула она, боясь шевельнуться. Острое лезвие едва-едва касалось нежной кожи, но все могло измениться в любую секунду.

– А скажи мне, Хай, отчего же ты потеряла бдительность? – В полголоса спросил Эверстен. – Или ты уже дома?

– Н-нет.

Голос показался Хайнерни смутно знакомым. Она осторожно скосила взгляд на кинжал и чуть не поперхнулась от возмущения.

– Эверстен, ты сошел с ума?

– Вот скотина!

Спустя мгновение девушка уже была свободна и негодующе повернулась к телохранителю. По телу прокатилась волна облегчения.

– Ты что делаешь?! – Прошипела она.

– Учу тебя быть бдительной. – Пожал плечами телохранитель, убирая кинжал в ножны. – Я спеленал тебя, как ребенка. И это после четырех месяцев занятий.

– Ты напал подло! Со спины.

– Разве не этому я тебя учу? – Удивился Эверстен. – Пошли. Дома поговорим.

Он двинулся вперед, и Хайнерни не оставалось ничего иного, как последовать за ним.

Внутри у нее все клокотало от бешенства.

– Ты гад, Эверстен. – Заявила Хайнерни, когда они спускались в подвал особняка. – Как ты мог так поступить?

Гнев к этому моменту уже поутих, так что она смогла оценить шутку наставника.

– Просто. Это было очень просто.

– Да я не об этом. – Отмахнулась девушка, входя в холл. – Я же чуть с ума не сошла от страха!

– Зато, какая была послушная. – Усмехнулся Эверстен, входя следом.

Едва они вошли в дом, телохранитель распорядился:

– Приведи оружие в порядок. Рассказывай.

Хайнерни хотела было спросить, о чем именно, но заметила взгляд наставника, направленный на окровавленное копье. Пришлось, тяжело вздохнув, поведать свою историю.

– С этого дня в квартал ксетов больше не ходим. – Подвел итог Эверстен, едва ученица закончила рассказывать о ночных приключениях. Единственный прокол в действиях ученицы, он видел только в саду неизвестного особняка. Начавшаяся паника, едва ее не погубила, но все обошлось. Опыт, пусть и небольшой, приобретен, навыки закреплены и теперь многое станет понятнее. Это радовало.

26 октября 521 г. от В.И.

Словно лесной пожар по Нейтральным землям пронеслась тревожная весть – Хранитель Нейтральных земель Аланигель из дома Волшебного трилистника тяжело заболел. Все понимали, что в его возрасте любая болезнь могла стать последней, а потому готовились к переменам.

Келеано впервые за несколько месяцев ходил с улыбкой на лице. Для него Аланигель был, как ржавый железный лом в колесе кареты. В последнее время хранитель начал проявлять все больше нежелательного интереса к деятельности Келеано, что изрядно того напрягало. Келеано даже начал подумывать, что если интерес Аланигеля не угаснет, его придется убирать вовсе. Делать этого, конечно, не хотелось. Взамен него Лесной король мог назначить хранителем Нейтральных земель еще более любопытную сволочь. Болезнь подходила сюда, как нельзя кстати. Она сохраняла Аланигеля правителем, убирала его с дороги, и давала почти абсолютную власть ему, Келеано. Отличный выход из ситуации. Теперь магистр Древесной обители сможет полностью сосредоточиться на своих делах, а заодно свести старые счеты.

Известие о болезни Аланигеля оказалось для семьи тар-Деада весьма прискорбным. Ольгон ходил мрачнее тучи. Эверстен обеспокоенно хмурил брови. Ольгона, как бывшего лекаря хранителя, вызвали во дворец через два дня, чтобы тот присутствовал рядом с ним денно и нощно. Приказ поступил от Келеано Анга, получившего всю полноту власти на время болезни хранителя Нейтральных земель. Проигнорировать данный приказ – означало расписаться в собственном смертном приговоре. Настоящих целителей при дворе Аланигеля не было. Они вообще предпочитали не селиться в Нейтральных землях из-за близко расположенного Темного портала. Светлая энергия просто-напросто рассеивалась.

До прибытия целителей из Джелы, за Аланигелем должны были присматривать местные лекари. Гонца с письмом о страшной новости Келеано отправил в тот же день, но в успешности мероприятия магистр Древесной обители сильно сомневался. Почти месяц потребуется всаднику, чтобы добраться только до Джелы. Еще пара недель уйдет на путешествие до дворца Лесного короля. Столько же займет возвращение назад. А дороги в Нейтральных землях всегда были неспокойными. Это Келеано Анг знал точно. Всякое может случиться.

Но даже когда прибудет целитель, ему не удастся поднять на ноги Аланигеля здесь, рядом с Порталом. Келеано особо позаботился об этом. Хранителя придется везти в Джелу, а это еще почти три-четыре месяца. Таким образом, Келеано выигрывал достаточно времени, чтобы завершить все подготовительные дела и перейти к прямому столкновению. Конечно, времени у него было бы намного больше, если бы старик не стал совать свой нос в чужие дела, но тут уж ничего не поделаешь.

Хайнерни искренне радовалась, что ее дед настолько хороший профессионал своего дела, что на него надеются в такие трудные времена. Ольгон и Эверстен были не такими наивными. Ольгон давно ушел в отставку, а потому его имя было вычеркнуто из списка штатных лекарей. О нем забыли почти все. Даже старик Аланигель, если и вспоминал своего боевого товарища, то только в брюзжаниях о былых временах.

– Сколько у нас времени, господин? – Спросил Эверстен. Они сидели в кабинете Ольгона и обсуждали принесенный гонцом приказ.

Гонец прибыл днем и тут же ускакал обратно во дворец, ссылаясь на большую занятость. В дверях передал конверт, не сопровождая его никакими комментариями.

– До вечера. – Тяжело вздохнул старик. – Проклятый тьмой ублюдок! Не удивлюсь, если он специально все это подстроил!

Разумеется, на экстренное совещание любопытную Хайнерни не пустили. Та фыркнула и заявила, что если они хотят сделать из нее готовую к трудностям боевую единицу, то неплохо бы перестать считать ее ребенком.

– Надо признать, Келеано нас переиграл. – Угрюмо продолжил он. – Что теперь делать? Аланигель стар. Он рассыпается на ходу! Будь уверен, Эв, как только он отправится в Вечный лес, я отправлюсь во Врата, как убийца хранителя Нейтральных земель. Вот же пёс!

Эверстен нахмурился еще сильнее. Все это он прекрасно понимал. Перед ним не стоял выбор, кого защищать. Он был предан Ольгону по обету Круга Защиты, но ситуация складывалась очень неприятная. Хайнерни. Она была той ниточкой, что связывала Ольгона с жизнью. Погибнет она, и умрет наниматель. В этом случае Эверстен не отправится во Врата. Его просто повесят во дворе ордена. Нынешняя ситуация разводила нанимателя и его внучку в стороны, и телохранитель не знал, что ему делать. Он более пятнадцати лет защищал старика на полях сражений, и теперь все его старания грозят рухнуть в одночасье по воле случая, повернутого против них.

– Как вы намерены поступить, господин? – Задал вопрос Эверстен.

Ольгон бросил на друга и телохранителя обреченный взгляд и тяжело вздохнул.

– Я знаю, несмотря на нашу дружбу, ты остаешься верным обету и Кодексу Круга. – Слова давались нелегко. – Но прошу тебя, не ходи со мной во дворец.

– Это невозможно. – Покачал головой Эверстен. – В Кодексе сказано...

– Я знаю, что в нем сказано! – Повысил голос Ольгон. – Знаю! Но не забывай, что меня защищает покровительство Аланигеля. Защищает лучше, чем мог бы защитить ты.

– Покровительство пропадет, как только Аланигель канет в Вечный лес. Обет гласит. – С металлом в голосе произнес Эверстен. – Телохранитель может наносить превентивные удары в ситуациях, косвенно угрожающих жизни нанимателя.

– Ты хочешь убить Келеано?! – Взвизгнул Ольгон. – Он недосягаем для тебя по твоему же Кодексу!

– Я знаю. – Эверстен проскрежетал зубами. – Знаю.

– Мы поступим по-другому. – Успокоился старик и встал с кресла. Он подошел к книжным полкам и взял оттуда тонкую книжку в простом переплете.

– Это же...

– Да. – Ольгон серьезно кивнул. – Это ваш любимый Кодекс.

– Но откуда он у вас, господин? Он есть только у магистров Круга и некоторых телохранителей!

– В 497 году на Данском поле снял с трупа. – Пожал плечами старик. – Ты тогда еще ворчал, что обирать павших, дело презренное...

– Кхм...

– Вот и разжился вашей священной книжонкой. – Закончил Ольгон. – Значит так. – Он строго взглянул на хмурого Эверстена и открыл Кодекс. Какое-то время он его небрежно листал, а потом, найдя нужную страницу, удовлетворенно кивнул. – Глава десятая, пункт шестой. Процитируй, пожалуйста.

– Телохранитель не несет ответственности за смерть нанимателя, погибшего при совершении противозаконных действий или казненного по решению властей.

– Дословно. – Хмыкнул Ольгон. – Впрочем, я в тебе не сомневался. Улавливаешь смысл этой записи?

Эверстен медленно кивнул.

– Как только Аланигель умрет, вас обвинят в его смерти.

– Точно.

– Но это не внушает мне спокойствия.

Ольгон печально усмехнулся.

– Позаботься о Хайнерни. Все-таки она единственное, что связывает меня с жизнью.

Телохранитель потерянно опустил голову. Его согласие и не требовалось. Косвенная причина. Но он прекрасно знал, что даже не будь Кодекса, он бы не оставил Хайнерни одну.

– А вы, господин? – Спросил Эверстен, спустя некоторое время тяжелого молчания.

– Не переживай за меня. – Ответил Ольгон тар-Деада. – Я помню наш с тобой разговор четыре месяца назад. Я подготовился. Ты ведь знаешь, что у школы благословений есть и другая сторона.

– Проклятья. – Кивнул телохранитель.

– Проклятья. – Подтвердил Ольгон. – Ты ведь на них мне тогда намекал?

– Но ведь они легко снимаются представителем такой же школы, господин. – Эверстен не разделял уверенности старика.

– О да, но не все. Ты помнишь таольцев? – Внезапно спросил Ольгон.

– Помню, господин.

– Ты знаешь, что это они были непревзойденными мастерами этой школы? Истинными мастерами.

– Этого я не знал. В истории множество белых дыр.

– Всю молодость, едва вступив на этот путь, я собирал их знания по крупицам. Погляди мне за спину. – Ольгон кивнул в сторону большого шкафа с книгами.

Эверстен кинул равнодушный взгляд. Полки изобиловали множеством новеньких переплетов, яркими названиями книг, золоченым тиснением. Все выглядело так, будто старик был любителем чтения глупых современных сказок и романов.

– Возьми с третьего ряда третью книгу слева.

Телохранитель послушно поднялся со стула, обошел дубовый стол и взял указанную книгу. За дорогим кожаным корешком скрывалась стопка ветхих пожелтевших от времени листков.

– Это последние открытия таольцев в области проклятий. – Улыбнулся Ольгон. – Их я приказываю тебе сохранить, как и несколько других книг.

– Зачем? – Ровно спросил Эверстен. Он был поражен внезапным открытием, но виду не показывал. Хватит на него сегодня удивлений. Стоимость этих несчастных листков исчислялась тысячами золотых. Жизнь Ольгона, узнай о них посторонние, сильно бы обесценилась.

– Это наследство Хайнерни. По этим запискам она научится управлять энергией, научится получать Силу. Не ту, конечно, которую дают Врата, но не менее темную и смертоносную. Пусть это будет Тьма, а не Свет, мне все равно. Лишь бы жила моя внучка. Это ее оружие, это ее шанс выжить с такими врагами за спиной. Ты должен передать это ей, когда придет время. Возьми эту сумку – в ней все необходимое, для получения Силы.

– Пусть учит таольский язык. – Продолжал Ольгон. – Проследи за этим, иначе все это будет бесполезно. Когда я уйду во дворец, через день уходите отсюда. Подожгите поместье и уходите.

– От этих проклятий не существует способов защиты, так? – Уточник Эверстен.

– Да. Они не изучены нами. – Пожал плечами старик. – Надеюсь, это поможет Хайнерни не разорвать свою Нить, когда я попаду в Вечный лес.

– Разумно ли это, толкать ее на путь мести и ненависти?

– Проклятье, Эв! – Взорвался старик. – Это подло, жестоко и низко, но я не могу поступить иначе! Я отдаю это тебе потому, что знаю, ты сохранишь голову трезвой и сумеешь направить ее горе в нужное русло. Помни, она косвенная причина...

– До вашей смерти, господин. Только до твоей смерти, старый друг. – Печально подумал Эверстен.

Он понимал, что ему еще предстоит принять самое сложное решение в своей жизни.

Ольгон устало откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Телохранитель смотрел на бедного старика и, кажется, только сейчас увидел, что тот действительно уже дряхлый старик. Когда мы успели постареть, подумал Эверстен, мельком глядя на свою морщинистую руку. Ему самому уже было за пятьдесят. Еще лет пять, и сила начнет покидать верные руки и ноги. Глаз станет не таким острым, а тело не таким гибким.

– Я не простил этой мрази ни смерть Ридвена, ни моей дорогой Эри. – Заговорил Ольгон после долгого молчания. – Я не мог ничего сделать, опасаясь за жизнь Хай. Но теперь, вижу, эта змея специально вынуждает меня перейти к активным действиям. Спрячь девчонку. – Старик требовательно посмотрел в глаза телохранителю. – И если у меня ничего не получится, помоги отомстить ей. Она будет мстить, я это знаю. И если она сложит свою дурную голову, мстя за свою семью, я найду тебя в Вечном лесу и устрою теплый прием. А теперь позови Хайнерни. Скажу ей пару слов на прощание.

– У меня два вопроса, господин. – Внезапно сказал Эверстен.

– Спрашивай.

– Когда ей все это передать? – Телохранитель кивнул на сумку с ритуальными инструментами и листки с формулами и описанием проклятий.

– Когда посчитаешь, что она готова принять это знание.

– Что будете делать вы, господин?

– Попытаюсь немного вам помочь. – Губы Ольгона растянулись в мрачной улыбке.

Эверстен поклонился и вышел. Почти сразу же в кабинет вошла Хайнерни. Вид у нее был настороженный.

– Садись, Хай, разговор будет долгим. – Ольгон устало махнул внучке на стул, где только что сидел телохранитель.

Хайнерни обеспокоенно взглянула на деда и послушно села. На лице старика играла печальная улыбка. Прощальная улыбка.

– Ты знаешь, чем грозит мне этот вызов во дворец? – Спросил он.

– Грозит?

– Я думала, тебя вызывают помочь Аланигелю, как человека, следившего за его состоянием в прошлом.

– Формально да. – Кивнул Ольгон. – Но не все так просто, Хай.

– Вы с Эверстеном говорили обо мне? – В лоб спросила Хайнерни.

– Ох уж это твое любопытство. Да. – Не стал отпираться дед. – Но пока тебе это знать

не обязательно. Эверстен сам тебе все расскажет, когда придет время.

– И когда оно придет? – На всякий случай уточнила джелийка.

– Все зависит от тебя. – Туманно ответил Ольгон. – Вернемся ко дворцу. Ты знаешь, какие отношения связывают нашу семью и род Ангов.

Хайнерни кивнула.

– Еще бы я не знала!

– А теперь представь, что Аланигель внезапно умрет.

Девушка на мгновение задумалась.

– Если Аланигель умрет, умрет и его покровительство... вот дерьмо!

По телу пробежала волна холода от осознания простой истины. Хайнерни, глядя обеспокоенными глазами, в которых отражалась борьба с подступающей паникой,

на деда, медленно кивнула.

– Умрет хранитель, исчезнет Покровительство.

– Если бы только это. – Печально хмыкнул Ольгон. – Меня вызвали для того, чтобы я был рядом, когда Аланигель умрет.

– Тогда тебя можно будет обвинить в его смерти...

– Зная Анга, могу в этом поклясться на могиле твоей матери. Келеано обвинит меня.

– А Энсон Олу?

– Он месяц назад вернулся в Джелу. Он просто не успеет, приехать сюда, чтобы вершить правосудие над "убийцами" Аланигеля. Келеано не даст ему такой возможности. Меня осудят и отправят во Врата. Как и полагается, в таких случаях.

В глазах Хайнерни появились слезы. Она с трудом сдерживала их, проклиная все на свете.

– Не время реветь. – Строго сказал Ольгон, и внучка согласна кивнула, утирая выступившие слезы кулачком. – У тебя много дел.

– Каких? – Удивилась она.

– Послезавтра, этот дом должен пылать. – Ольгон с трудом нашел в себе силы быть сильным. В последний раз.

– Что?! Зачем?

– Потому что я не хочу, чтобы хоть что-то досталось этим мерзавцам Ангам. Продать его вы не успеете, а вот ценности заберите. На тебе – лаборатория. Я составлю список того, что ты должна будешь из нее забрать. Твоя детская мечта, наконец-то, сбудется. – Ольгон позволил себе улыбнуться, почти как раньше. – Заглянешь в закрытые шкафы.

Хайнерни всхлипнула и разревелась в голос. Поток слез выплеснулся из серо-голубых глаз-озер, побежал по щекам и закапал с подбородка двумя ручейками. В серых глазах Ольгона плескались боль и сочувствие, безграничная любовь, к единственному родному существу в этом мире. Но он ничего не мог поделать. Стиснув зубы, он молча ждал, пока внучка успокоится и сможет слушать дальше. Наконец, ему стало это надоедать. Видя, что Хайнерни и не думает останавливаться, он строго сказал:

– Так, Хай, хватит. У нас мало времени. Слезы будем лить потом.

Девушка согласно покивала, поднимая на деда зареванные глаза. Было видно, что она прилагает неимоверные усилия, пытаясь заставить себя быть взрослой и сильной.

– Тебе предстоит выучить таольский язык. Не смотри на меня такими глазами! – Повысил голос Ольгон. – Думаешь, твое обучение закончится? Вот лентяйка! Твоим учителем будет Эверстен. Он останется с тобой и будет следить, чтобы ты учила язык изгнанной Таолы. Слушайся его во всем. Пойми, он единственный человек, которому ты можешь доверять в этом мире. Плохого он тебе точно не посоветует.

Хайнерни согласно кивнула.

– Возьмешь с полок те книги, которые захочешь, но много не бери. Я оставлю тебе свою тетрадь с заметками по благословениям. Сохрани ее, вдруг пригодится?

Девушка насторожилась.

– Вдруг пригодится? Вдруг пригодится то, чему она училась больше года? Непонятно. Дед тем временем продолжал.

– Все, что не возьмешь, сожги. Сожги всю лабораторию, когда вынесешь оттуда все ценное, сожги все книги. Проследи, чтобы они все сгорели.

– Хорошо.

– Будь осторожна, Хайнерни тар-Деада. – Печально улыбнулся Ольгон. – Если увижу тебя в Вечном Лесу молодой и красивой, спущу с тебя шкуру. Так и знай.

– Я постараюсь, дедушка. – Серьезно ответила она. – Мы еще повоюем.

– Мы еще повоюем. – Эхом откликнулся Ольгон. – А теперь иди и начинай учить язык. А мне нужно подготовиться к походу во дворец.

* * *

Эверстен задумчиво остановился возле лестницы и замер, словно статуя. В кабинете Ольгон разговаривал с Хайнерни, кажется она ревела. Как всегда. Кодекс Круга защиты четко определял действия телохранителей в случае, если наниматель погибал в результате противозаконных действий. В течение месяца телохранителю надлежало вернуться в монастырь, предстать перед судом, так как смерть нанимателя – это все равно смерть нанимателя, а потом, если суд Круга его оправдает, брать под охрану нового человека. Если телохранитель в течение месяца не возвращался в монастырь, его объявляли дезертиром и устраивали на него охоту. Дезертиров развешивали во дворе ордена с незапамятных времен.

Эверстен напряженно думал, как ему поступить. В Кодексе Круга об этом сказано не было. Ольгон не знал, что, как только он погибнет, Эверстен должен будет бросить Хайнерни и отправиться в монастырь Круга, в Джелу, чтобы предстать перед судом. А потом он принесет клятву верности новому нанимателю. Телохранитель неслышно вздохнул. Если не следовать правилу, у него будет около двух месяцев прежде, чем по его душу явятся из монастыря – месяц на дорогу и месяц ожидания прибытия. На него ополчатся его же товарищи. При оказании сопротивления, его сможет убить любой другой телохранитель Круга защиты. В Эллине их было около двух десятков. Да и Келеано про него точно не забудет. В итоге за ним будут охотиться две, возможно самые сильные организации в мире.

До слуха Эверстена донеслись всхлипы Хайнерни. В той комнате остались два самых близких ему человека. Его семья, пусть и не по рождению. Телохранителям запрещалось жениться и заводить детей. Все это размягчало людей, привязывало к местности и заставляло задумываться о ценности жизни. После военных походов против энаев под командование Маглата, молодого перспективного Эверстена пригласили в Круг Защиты. По меркам Джелы – это была блестящая карьера и великая честь. Он, не раздумывая, согласился. Пройдя жесткое обучение, Эверстен был назначен телохранителем старой аристократки Джелы. Более спокойного времени в его жизни не было. Балы, молодые фрейлины госпожи, роскошь и достаток позволили по достоинству оценить службу в Круге защиты. Спустя десяток лет нанимательница умерла от старости, и Эверстена назначили охранять Ольгона. Пятнадцать лет пролетели, словно один год. Он привязался к тар-Деада, считал их своей семьей, а Хайнерни и вовсе была ему как дочь. Выбор? В глубине души он его давно сделал. Эверстен усмехнулся.

– Ну что ж. Два месяца у меня точно есть.

* * *

Ближе к вечеру Ольгон собрал Эверстена и Хайнерни в холле. Он оделся в свой лучший темно-синий камзол, наколов на грудь все знаки отличия и медали, полученные за годы военных походов. Его гордая осанка внушала уважение, а ястребиный взгляд давил грузом накопленных знаний.

Эверстен принес небольшой столик из кладовой и поставил рядом с Ольгоном.

– Ну, пора вас немного порадовать. – Через силу усмехнулся старик, глядя на зареванную внучку и мрачного телохранителя.

– Что вы задумали, господин?

– Использовать предмет моего почти двухлетнего изучения!

– О чем ты, дед? – Нахмурилась Хайнери.

– О великом благословении. – Ольгон искренне расплылся в улыбке, но тут же слегка сник. – Правда, до конца я его свойства так и не понял.

– То есть ты хочешь наложить на нас благословение, не зная, какой эффект оно даст? – Уточнила внучка.

– Именно!

– А может не нужно? – Осторожно поинтересовалась она.

Эверстен тихонько хмыкнул.

– Хай! – Ольгон недовольно покачал головой. – Твой острый язык когда-нибудь тебя погубит.

– Но я же...

– Молчать! – Старик был непреклонен. – Я наложу на вас Великое благословение и точка.

Молчавший доселе Эверстен спросил:

– Вы сказали, что не до конца изучили его свойства, господин, но ведь часть вам известна?

– Э-э-э, да. – Протянул Ольгон. – Но я не буду вам говорить об этом.

– Это еще почему, дед?

Хайнерни уперла руки в бока.

– Потому что, например, если я скажу, что благословение защищает тебя от стрел, то ты перестанешь их бояться. Но, поскольку, я изучил его не до конца, то, скорее всего, тебя рано или поздно подстрелят, ведь у всего есть свои ограничения.

– Это разумно. – Признал Эверстен. – Но все-таки лин Хайнерни тоже отчасти права.

– Перестаньте меня отвлекать. – Проворчал Ольгон. – Встаньте рядом, спина к спине и коснитесь друг друга затылками.

Хайнерни неохотно подчинилась, видя, что и Эверстен полон сомнений.

– Теперь заткнитесь и ждите. – Дал последние указания старик и повернулся к столику.

Долгое время он стоял неподвижно, а потом резко вдохнул. Кисти его рук ярко вспыхнули, ослепив следящих за его действиями Хайнерни и Эверстена. Когда те проморгались, Ольгон стоял со светящимися ярким зеленоватым светом руками и довольно, по-мальчишески, ухмылялся. Глядя на свечение, Хайнерни поверила, что это действительно что-то особое и, определённо, полезное. Никогда руки деда не светились так ослепляющее ярко.

– Готовы? – Спросил он.

Эверстен и Хайнерни синхронно кивнули, боясь вымолвить слово. Ольгон подошел к ним и возложил руки им на головы. Свет вспыхнул еще ярче, а потом плавно покинул руки старика. Хайнерни с ужасом смотрела, как ее тело сначала засветилось, а потом плавно угасло. Как только последние отблески благословения пропали, Эверстен и Хайнерни одновременно вскрикнули и упали на колени. Мир перед их глазами задрожал. Они почувствовали, как неведомая сила что-то меняет в них. Словно кто-то пишет на их душах большими размашистыми буквами, будто на листе пергамента. Все это длилось считанные мгновения.