Текст книги "Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Яна Каляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 30 страниц)

Глава 12
Я возвращаю должок

– … так мне удалось пробраться в узел связи и отправить сообщение, – закончила я доклад. – Потом кое‑как продержалась… Все было довольно сумбурно, и ваш Буран меня чуть не пристрелил. Ну да это вы сами видели.

– Буран у нас… не обезображен интеллектом, – вздохнул Тургенев. – Но боевик высшего класса. Увы, инициация второго порядка выбирает… не по интеллектуальному уровню.

Бледное лицо куратора скривилось в гримасе сожаления. Наверняка за этим стоит какая‑то история, но сейчас явно не время в нее вникать.

Опричные медики свое дело знали крепко – прошла какая‑то пара часов, а я чувствовала себя лучше, чем до попадания на базу Мачоси. Сломанное ребро было срощено, от гематом остались едва заметные красные пятна, даже резерв маны наполнился под завязку. Кажется, добрые доктора даже слегка перестарались: меня распирало от энергии и жажды деятельности, а от обезболивающего накрыло легкой эйфорией. Влезать обратно в окровавленный форменный комбинезон я категорически отказалась – одного попадания под дружественный огонь мне более чем хватило – потому врачи выделили медицинский халатик.

Мы сидели в палатке импровизированного штаба спасательной операции. К моему облегчению, ее разбили прямо во дворе, спускаться под землю не понадобилось – там сейчас полным ходом шли спасательные работы и зачистка оставшихся работорговцев.

– Что с похищенными девушками? – спросила я. – Всех удалось спасти? Сколько их?

– Процесс освобождения еще идет, – ответил Тургенев. – Нейтрализовать десятки ошейников – не минутное дело. Многим пострадавшим нужна помощь врачей и парапсихологов. Так что мы пробудем здесь трое суток. Но твоя работа выполнена. Дождись завершения операции – и можешь уезжать. Я доставил сюда твой мотоцикл. И пистолеты, вот возьми.

Тургенев подал мне две кобуры.

– Вот спасибочки! Но я должна… найти кое‑кого среди жертв. Убедиться, что с теми, кого я знаю, все в порядке. Ведь Государство позаботится обо всех, не только о своих подданных?

– Ну естественно, среди пустыни мы никого не бросим. Не для того спасали. Ты можешь подождать, если хочешь.

Из‑за постэффектов лечения сидеть на месте не хотелось. Я поднялась с ящика – во временном штабе они заменяли стулья.

– Нет, я не хочу ждать. У меня осталось… незавершенное дело. До Лисанги пять часов езды… на "Рыси' – от силы три. Я обернусь сегодня до темноты.

Я немного радовалась, что Соло не попала сегодня в число тех, кого Буран поставил к стенке. И все‑таки… это не значит, что я ей позволю просто жить припеваючи в своем шикарном доме после всего, что она делала!

– Что ты задумала? – нахмурился Тургенев.

– Так, кое‑что. Надо расставить точки над i, а заодно над другими произвольными буквами.

– Экая ты неугомонная, право слово…

– Да, у меня шило в заднице! Как будто не по этой причине вы меня и взяли на службу!

– Я не могу позволить тебе кататься по этим краям в одиночестве! Это небезопасно.

Вот жеж… Не сказать, что до этого момента моя безопасность была хоть каким‑нибудь приоритетом. У Тургенева явно есть свои резоны. Не хочет, наверное, чтобы я во что‑то влезала, пока идет операция.

Я прищурилась:

– Я вольный стрелок, и мои обязательства перед вашей службой выполнены! С какого рожна вы вообще можете что‑то мне позволять или не позволять?

Повисла неловкая пауза. Ее перебило негромкое покашливание снаружи палатки:

– Это, наверное, ужасно секретно, то, о чем вы говорите. Но слышно вас на половину территории. Я войду?

– Да заходи уже, Илья… – Тургенев устало махнул рукой. – Что с вами со всеми будешь делать…

Раскольников вошел, и от его улыбки под пологом словно бы стало светлее.

– Я тут послушал вас и подумал – давай я съезжу с девушкой куда ей там надо? Все равно зачистка закончена, работы по моему профилю здесь больше нет. Могу, конечно, поторчать в карауле… Но сильно сомневаюсь, что местные бандюки достаточно безумны, чтобы атаковать базу, занятую опричниками. Я этих ребят знаю, они вполне могут отличить сокола от цапли.

Я скептически приподняла бровь:

– Илюха, ну как ты со мной поедешь? У тебя же мотоцикла нет. Или тебе тоже персональный транспорт через портал доставили?

– Не‑а, я‑то не агент особой важности, так, рядовой наемник со знанием местности… Но я видел мотоциклы здесь, на парковке. Их хозяев наш добряк Буран поставил к стенке, значит, вряд ли они станут выдвигать претензии. А быстро реквизированное считается трофейным!

Тургенев страдальчески закатил глаза:

– Я не должен поощрять эту мутную самодеятельность! Но вы же все равно не угомонитесь, авантюристы хреновы… Два сапога пара, только встретились и сразу спелись! Катитесь на свой страх и риск, а если подохнете, можете не возвращаться… Илья, заодно расскажешь Гае, что почем у вас на Арене. Вашу породу туда так и тянет, словно медом намазано.

Илья подмигнул мне:

– Сваливаем, пока господин почтеннейший начальник в добром настроении!

Пока Илья подбирал мотоцикл, я добралась до "Рыси' и с радостью переоделась в свою одежду, хваля себя за то, что догадалась оставить в кофре запасной комплект. Белая майка, пастушья рубашка в красную клетку, джинсы с разрезами и высокие тяжелые ботинки. Забавно, никогда не придавала особого значения шмоткам, но сейчас почувствовала себя так, будто влезла наконец в собственную кожу после долгого пребывания в чужой. Ну и пистолеты на поясе, конечно – то, что всегда делало меня мной.

Включила телефон, но сигнал связи не загорелся. Это нормально, на этих землях сеть есть разве что в городах, и то не во всех. Ну хоть навигация работала, а карты я догадалась скачать на устройство еще в Шу‑Каиме.

Илья выбрал матово‑зеленый «Бизон» с усиленной рамой и кронштейнами для пулемета на багажнике – на таких местные полевые командиры выезжают на разборки с соседями. Толстые шины с глубоким протектором подходили как для бездорожья, так и для местных дорог, тем более что разница между ними часто оказывалась символической.

Навязанный сопровождающий меня слегка раздражал, потому что "Бизон', конечно же, не имел шансов угнаться за "Рысью', и мне постоянно приходилось сбрасывать скорость ниже комфортной. Вдобавок умеренный темп езды оставлял больше времени для не таких уж веселых размышлений.

Не то чтобы я ожидала, что Тайный приказ станет носиться с приговоренной к изгнанию преступницей, как с писаной торбой. Но все‑таки насколько невысоко те, кто отдавал мне приказы, ценили мою жизнь, оказалось неприятным сюрпризом. Если бы все пошло по изначальному плану и меня доставили на Мачоси в качестве товара, я бы сейчас могла действительно отправиться к покупателю – провалившая задание, тщательно упакованная… сломанная, с ненулевыми шансами. А потом меня едва не пристрелили свои… ну, насколько там они все мне вообще теперь свои. Не представляла, что стала настолько мелкой разменной картой в чужой игре!

Может, и ну их к Морготу, эти игры в Йамеса Вондиона? Лечение Ахада Тайный приказ все равно уже оплатил, а поступление во "Врата моря'… оно ведь тоже устроено, чтобы я могла стать более значимой фигурой на этой доске. То есть вроде как нужно – вот только не мне. Меня же формально к изгнанию приговорили, а не к службе на Тайный приказ…

Правда, если я от нее откажусь – никогда не смогу вернуться домой.

В общем, ладно, по‑любому надо вытащить своих девчонок, а потом уже принимать тяжелые решения.

Для начала – разобраться с женщиной, которая, пусть и недолгое время, была моей хозяйкой. Владела мной. Такое нельзя спускать на тормозах.

Илья, про которого я почти забыла, махнул мне рукой и съехал на обочину. Я тоже притормозила:

– Чего стряслось? До Лисанги уже рукой подать! Твой «Бизон» на ходу на запчасти разваливается? Нахрена ты взял эту рухлядь?

– Да нормально все с "Бизоном', – миролюбиво ответил Илюха. – А здесь можно зарядить аккумуляторы. Ты что, настолько торопишься, что не хочешь тратить время на подзарядку? Это обычно заканчивается так себе… Сейчас к нам выйдет хозяйка.

Я оглядела цинковый сарайчик – такой же, как сотни тех, мимо которых мы уже проехали, и не приметила никаких маркеров зарядной станции. Наверное, здесь просто места знать надо… Может, не так уж плохо, что эта отсиявшая свое звезда Арены за мной увязалась.

Пока гладиатор договаривался с полной дамой в ярком платье и помогал ей извлекать из сарайчика зарядное устройство, я любовалась его пластикой. Прежде такие плавные, упругие и точные движения я видела только у урук‑хай, а Илья был стопроцентным человеком. Магом‑пустоцветом, кстати, а вот профиль какой‑то экзотический, я не смогла его определить по ауре – поняла только, что Илюхины способности завязаны на телесность. Целитель? Не самая типичная специализация для гладиатора…

Адаптер был маломощный, и зарядка шла медленно. Кажется, есть время немного поболтать. Я спросила:

– Илюха, а как так вышло, что звезда Арены Касабланки работает на опричников? Ты же чемпион, вы там с золота едите и срете обратно на золото!

– Фу, пошлость какая – срать на золото! Настоящий чемпион, детка, никогда не согласится срать меньше чем на платину! Но есть, как говорится, нюанс: чемпионы меняются каждый сезон, публика все время желает новой крови. Арена забирает у тебя все, поглощает тебя целиком, пережевывает – и выплевывает.

– Эй, откуда такая обреченность? Тургенев тебя подрядил отговорить меня от поступления во "Врата моря' что ли? Пытается казенные средства сэкономить?

– Конечно, – Илюха подмигнул. – Хотя я ему сразу сказал, что это бесполезно. Если уж кто заболел Ареной, значит, обречен пройти весь этот крестный путь до конца… который немного предсказуем. И хуже того – жить после Арены. Хорошая новость в том, что некоторым везет, удается на песке и подохнуть – особенно тем, кто пробивается на Ночную Арену. А неудачники, которые уходят с Арены живыми… им приходится перебиваться случайными заработками, вроде разового участия в боевых операциях бывших соотечественников.

Я подумала, что куда интереснее, как вдребезги русского парня Илью Ермолова вообще занесло в Африку. Тоже изгнанник вроде меня? Или тут более сложная история? Спросить бы, но мы пока… недостаточно близко знакомы. Да и аккумуляторы зарядились наконец. Пора в путь.

Лисанга была все та же – нищета старого города и блеск Виллы‑Нувель. Я остановила "Рысь' возле калитки дома Соло.

– Мне пойти с тобой? – спросил Илья.

– Не надо, это… мое дело. Вот, за байком лучше присмотри.

Навязываться бывший гладиатор не стал.

Замок калитки все еще открывался сетчаткой моего глаза – Соло настроила его так после того, как я осталась без ошейника и получила право выходить в город. Я почему‑то ожидала, что так оно и будет – хотя вполне была готова перемахнуть через забор.

Странно оказалось заходить в дом, в котором я провела столько времени в качестве вещи. Хотя я много раз пылесосила здесь каждый угол, теперь вся обстановка казалась немыслимо, невероятно чужой – словно другая галактика.

Я медленно поднялась на второй этаж, куда мне вообще‑то запрещалось входить, машинально проверяя пистолеты на поясе.

Соло была у себя – она сидела на диване в шелковом халате цвета индиго и смотрела какой‑то старый фильм. Оружия при ней не было. Но может же она не знать, что произошло на Мачоси? Такие вести должны мигом разлетаться по округе!

Красивый актер на экране сказал:

– Of all the gin joints in all the towns in all the world, she walks into mine.

(«Из всех забегаловок во всех городах целого мира она приходит в мою»)

– Как вышло, что ты не пошла на дно вместе с Мачоси? – спокойно спросила Соло, не отрываясь от экрана.

– Так, что это я отправила на дно Мачоси.

– Значит, ты была крысой? – в голосе Соло не прорезалось каких‑то особых эмоций. – С самого начала?

Я хотела было возмутиться такой формулировкой, но тут же передумала. Собственно, зачем? Да, для работорговцев я именно что крыса. Работа агента вообще не в том, чтобы быть всеобщим милым другом.

– Ага, с самого начала, – сказала я и плюхнулась в кресло.

Мы немного посмотрели кино.

– Ты пришла, чтобы меня убить? – безразлично спросила Соло.

Хороший вопрос! Соло, конечно, заслуживает смерти. Но мало ли кто чего заслуживает…

– Неа, – ответила я. – Хотя, конечно, стоило бы. Но живые люди ценятся выше, чем трупы. Уж кому, как не тебе, знать. You’re quite a survivor. Can be of use.

Только теперь я поняла, насколько мне хотелось вернуть ей эту фразу!

Соло приподняла бровь:

– Почему ты полагаешь, будто можешь назначать мне цену?

Я оторвалась от экрана и посмотрела на нее. Эта женщина когда‑то любила так сильно, что пожертвовала ради любви большим, чем жизнь. Но оправдывает ли это все, что она делала потом?

А что я вообще могу в этом понимать? Я ведь никого так сильно не любила – и едва ли смогу. Нет, я люблю Рейку, конечно, но это моя сестра, моя кровь – не то, что возможно выбрать. А вот так же безоглядно отдать себя постороннему человеку, по собственной воле отказаться от собственной сути? Каково это? Какое рабство может с этим сравниться?

И что, черт возьми, мне делать? У меня не было никакого плана, когда я сюда ехала. Я просто знала, что это необходимо каким‑то образом завершить.

– Here’s looking at you, kid, – сказал актер на экране.

Я встала и выключила телевизор.

– Я назначаю тебе цену, потому что знаю, кто ты и чем занимаешься. И знаю твой адрес. Больше того, все это знают те, кто прямо сейчас, пока мы говорим, уничтожает Мачоси. Придут ли они за тобой – зависит от того, что я им скажу. Это все понятно?

Соло медленно кивнула.

Я приняла решение.

– Послушай, пока ты владела мной, ты не пыталась меня унизить, не куражилась надо мной. Я отплачу той же монетой. Теперь наш стол перевернут, и твоя жизнь принадлежит мне. Ты передала меня Мачоси. Я так же передаю тебя Государству Российскому, Приказу Тайных дел. Теперь ты принадлежишь ему. Работаешь на него. Выполняешь все, что тебе скажут. Остаешься в системе, которая придет на смену Мачоси, и докладываешь обо всем, что будет в ней происходить. Тогда за тобой оставят этот дом и все вещи, которые ты так любишь. Ты поняла?

– Да, я поняла, – медленно ответила Соло.

– Молодец, – отозвалась я.

Соло… нет, Кирстен печально улыбнулась и сказала:

– Here’s looking at you, kid.

Я развернулась и ушла, не прощаясь. Господи, пожалуйста, пусть лучше я никогда никого не полюблю, чем… вот так.

Илюха, пока меня ждал, добыл где‑то пару кокосов со срезанным верхом и гигантский сэндвич с жареной картошкой и острыми соусами.

– Разве здешнюю уличную еду можно есть? – насторожилась я.

– Можно, если разбираешься в ней, – усмехнулся Илюха. – Вот это, например, называется гэтсби. Если хочешь, научу тебя, как в этих краях не умереть ни от голода, ни от отравления. Пройти, так сказать, по ниточке над пропастью.

Гэтсби оказался замечательно вкусным бутербродом. И реально очень большим, я от своего смогла одолеть чуть больше трети.

Я выбрала в навигаторе точку, и мы отправились в Мачоси – благо теперь ее местоположение секретом не было.

Глава 13
Я кое‑что понимаю про благодарность

По пути я пыталась придумать, как поставить Тургенева перед фактом, что у него теперь есть агент в местной работорговой сети. Так‑то он не просил меня никого вербовать, и вообще операция по взятию Мачоси была разовая… Но я и в целом не понимала, как мне дальше строить отношения с Приказом Тайных дел.

На середине пути до Мачоси мы снова остановились на зарядной станции – тяжелый "Бизон' жрал электричество как не в себя. Я поймала себя на том, что залюбовалась движениями Ильи, пока он подсоединял зарядочный пистолет. Все‑таки у урук‑хай какая‑то другая пластика, я чувствовала разницу, хотя четко определить ее не могла. Жаль, что Илюха одет – посмотреть бы на его мышечный рельеф, а лучше потрогать… Как назло, во время боя я валялась избитая и не смогла как следует оценить нашего гладиатора в действии. Упустила бесплатное представление…

Кстати, о его действиях! Твою ж Галадриэль, Илья, наверное, считает меня неблагодарной чушкой!

– Я забыла тебе кое‑что сказать, Илюха. Ну, эта, собственно… Спасибо, что спас мне жизнь. То есть два раза спасибо, в смысле за оба раза. Это для меня… непривычный опыт.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулся Илюха. – Ты ведь спасла множество жизней… Наверное, к нашему возвращению их наконец подсчитают. Если и твою жизнь кто‑нибудь спасет – это равновесно. Ты не обижайся на Морозова, в смысле на Бурана. Он не со зла, просто всегда был такой… решительный, но несколько недалекий.

– А их всех знаешь, да? Тургенев и Буран, они давно знакомы? Там как будто какая‑то история…

– Конечно, есть история! Государева опричнина – большая деревня, все всех знают как облупленных, все всем по сто раз успели в компот наплевать. А Тургенев с Бураном учились вместе, сначала в Можайском военмаге, а потом на одной базе на Сахалине. Это все вроде того что государственная тайна, так что я тебе как бы ничего не рассказывал…

– Конечно, не рассказывал! А чего именно не рассказывал?

– А, это такой секрет Полишинеля. Сто двадцать шестая база под Поронайском – она из особенных, для перспективных юных пустоцветов или просто чьих надо сынков. Там с виду все как везде, но на самом деле курсантов всячески прессуют и ставят в стрессовые ситуации…

– Чтобы спровоцировать инициацию второго порядка?

Я передернулась. Против воли в памяти всплыл наш гараж в Пинеге, "серая немочь', намертво приковавшая к полу, "старик и две девки – как было заказано'… Я бы все могущество всех магов Тверди отдала за то, чтобы этого никогда не случилось. Жутко думать, что кто‑то кого‑то проводит через подобное специально, ради обретения сраной этой магии второй ступени…

– Ага, – ответил Илюха. – Так вот, у них там в сто двадцать шестой жесть творилась даже по меркам таких особенных баз. Вроде того, что курсантов загнали в какой‑то подвал и подожгли его. Двое инициировались – только не наш Ромка Тургенев. А он как раз считал, что ему больше всех надо. Ну там, честь рода, карьера, такое все. Потом в Поронайске еще много всякого было, но Ромку никак не накрывало. Особенно его выбесило, что даже Бурану повезло – там какой‑то ссыльный маг съехал с катушек и поперся убивать большую шишку. Его пытались остановить – так он всех разметал. И Буран инициировался вторым порядком, причем уже под шапочный разбор – когда тот псих замочил кого хотел и телепортировался. Ну, Морозов, он… до него медленно доходит, как ты уже могла заметить. А Ромка, он от большого ума каждый раз понимал, что нет настоящей опасности. Вот и остался пустоцветом. Теперь пытается… умом выделяться. Но, сама понимаешь, на государевой службе это не главное (*).

– Да уж, понимаемо…

Аккумуляторы обоих байков зарядились – если честно, уже давно, хотя мы оба старательно не смотрели на индикаторы. Хотелось, конечно, еще посплетничать… нет, не так уж сильно меня интересовали эти опричные дела давно минувших дней, скорее славно было болтать с Илюхой. Этот парень каким‑то образом оказался одновременно своим в доску и непонятным, загадочным… жаль, что после возвращения в Мачоси наши пути разойдутся, и я не узнаю, как его занесло в гладиаторы, ну и вообще. Но глупо же топтаться на пыльной обочине! Я решительно уселась на "Рысь' и завела мотор.

Когда мы с Ильей подкатили к воротам Мачоси, мне сперва показалось, что навигатор наврал и мы где‑то не там – настолько изменилась база. Вместо горстки темных приземистых зданий здесь раскинулся военный лагерь с четкими периметрами и деловито снующими туда‑сюда фигурами в форме. Тела работорговцев куда‑то исчезли, остались только следы от пуль в кирпичной стене и темные пятна на песке.

Медицинские палатки стояли ровными рядами. Возле них клубились женщины в серых больничных халатах. Некоторые держались за руки, другие сидели на корточках, привалившись к стене. Они кутались в серые казенные пледы и сжимали в руках картонные стаканчики с чаем. Ошейники исчезли, только на шеях остались красные полосы.

Илюха убежал докладываться начальству. Я проводила его взглядом, с трудом выкинув из головы мысли о том, как бы он выглядел без одежды… это был, конечно, сугубо антропологический интерес, будущему нейроинженеру полезно понимать, какие бывают типы конституции у людей! А мне сейчас нужно убедиться, что с моими знакомыми девушками все в порядке. Я далека от того, чтобы стремиться освободить вообще всех рабов Африки, но это же естественно – переживать за тех, с кем тебя свела судьба, пусть даже и не по твоему выбору.

Стройную фигуру полуэльфийки я высмотрела в толпе быстро. Леанне стояла между медицинскими палатками, подняв лицо вверх. Острые уши торчали из спутанных пепельных волос, а в янтарных глазах отражалось небо. Она была не в больничном халате, а в чужой, явно мужской куртке, которая висела на ней мешком, и в джинсах, подвернутых несколько раз. Кто‑то из опричников, видимо, поделился с экзотической красоткой своей запасной одеждой.

Я быстрым шагом подошла к девушке.

– Рада, что тебя не успели увезти. Они тебе ничего не сделали?

– Нет, просто держали взаперти… Так ты действительно не одна из них?

– Как видишь.

– Значит, я верно угадала, что хоть ты и врешь, тебе следует верить.

– К‑как ты это угадала?

Леанне слегка улыбнулась:

– Хоть и я полукровка, но умею слышать старшую кровь. Gwaith Edhil, народ эльфов… мы живем сердцем. Вы, люди, называете это "интуиция'. Так это правда, что ты освободила здесь всех?

Я пожала плечами:

– Примерно так же можно сказать, что всех здесь освободила ты. Ты стала моим билетом на Мачоси… а остальное уже, по большому счету, вопрос техники.

Леанне протянула руку, и я пожала ее. Ладонь была холодной, но пожатие крепким.

– Спасибо, что доверилась мне, – сказала я.

– Спасибо, что не обманула доверие, – ответила она. – Я чувствую, что у тебя впереди еще много испытаний, и пройдя через них, ты сможешь… произвести импакт.

Я выдохнула и пошла искать других знакомых, заранее готовясь смущенно принимать благодарности, краснеть и отнекиваться. Однако все оказалось отнюдь не так радужно.

Этель выпрыгнула из‑за палатки и буквально набросилась на меня:

– Эти люди не отпускают нас! Они не имеют никакого права нас здесь удерживать!

Вид у авалонки был взбудораженный. Я подумала, что она еще не пришла в себя после полученного травматического опыта, и постаралась говорить как можно мягче:

– Этель, бояться больше нечего. Все плохое осталось позади. Теперь ты свободна. Думаю, стоит обратиться к медикам за помощью, тебе надо… успокоиться.

– Эти люди, oprichniks, незаконно нас здесь удерживают!

– Нет, нет, Этель! Ты через многое прошла, вот у тебя все и путается в голове… Все хорошо, вас спасли, вы свободны. Опричники обязательно всем помогут…

– God damn it! Ты слышишь вообще, что я говорю? Нас вывели из подземелья, переодели, дали поесть – и теперь держат среди этих палаток уже третий час! Льют у уши про какие‑то реабилитационные процедуры. А мне не нужны ваши сраные процедуры! Я домой хочу! В Ливерпуль! У меня там работа, подруги, собака! Я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока какой‑то опричник решит, куда и когда меня отправлять!

Я коротко потрясла головой. Как‑то я… иначе себе представляла реакцию на спасение от ужасов рабства. И в целом ожидала, что надо только перебить плохих парней, а там уже остальные проблемы как‑нибудь решатся сами собой. Хотя казалось бы, на Севере я уже проходила, что так это не работает…

– Этель, ты только не волнуйся. Уверена, ты что‑то неверно поняла. Я переговорю с начальством и все выясню. Ты видела здесь Долорес или Айше?

– Нет. Их могли уже увезти и продать. Ваша так называемая помощь явилась слишком поздно!

Я мысленно пообещала себе, что в другой раз как следует подумаю, прежде чем еще кого‑нибудь спасать. Сейчас проще всего было развернуться и уйти, тем более что Этель явно не горела желанием продолжать общение. Но я ведь так и не знаю, от чего я этих женщин спасла… и чего едва избежала сама. Комфортнее, наверное, так и остаться в неведении… но простой путь – не мой выбор. Я зажмурилась и спросила:

– Что они с вами делали?

– Приучали к покорности, – хмуро ответила Этель. – В ошейники установили модуль, который бьет током с разной интенсивностью. И заставляли выполнять приказы, обычно бессмысленные. Сначала ты сопротивляешься, потом притворяешься, что утратила волю к сопротивлению, чтобы избежать боли… А потом уже не притворяешься.

Я крепко обняла Этель, а потом развернулась и пошла к штабной палатке. Там уже был выставлен караул. Мне пришлось дожидаться на солнцепеке около часа, пока меня не позвали внутрь.

– Ну как, закончила свои дела? – устало спросил Тургенев.

Я лучезарно улыбнулась:

– На самом деле это ваши дела. Я завербовала для вас агента.

– Нам тут не нужны никакие агенты!

– Задел на будущее! Уверена, вы устроите так, что присутствие Государства в этом регионе будет нарастать. Здесь алмазы, уран и редкие металлы. Такой умный человек, как вы, найдет способ убедить толстожопых столичных чиновников, что все это – наша сфера интересов.

Тургенев непроизвольно приосанился. Забавно, как мужчины элементарно покупаются на лесть, причем умные в этом смысле мало отличаются от дураков.

– А главное, – я торжественно воздела палец вверх, – этот агент ничего не будет стоить казне. А когда Государство возьмется за системную борьбу с работорговлей, окажется бесценен. Это мой небольшой подарок.

– Ладно, оставишь координаты моему ассистенту. Может, однажды мы спасем тут всех. А пока бы нам с уже имеющимися спасенными разобраться…

– Что будет с этими девушками?

– Их разместят в реабилитационном центре в Смоленской губернии.

– Хотят они того или нет?

Тургенев скривился:

– Гая, ну что ты как маленькая, ей‑богу. Кто знает, что тут происходит, кому вообще интересна Африка? А эта спасательная операция должна получить широкий резонанс во всем мире! Именно Государство Российское позаботилось о гражданах Авалона, Арагона, Галлии и Османской порты. Эти девушки нужны нам в качестве подтверждения!

Я усмехнулась:

– То есть тоже как своего рода товар.

– А ты как думала? Ты хоть понимаешь, что не на благотворительное общество работаешь? Но тебе грех жаловаться, ты в накладе не осталась, тебе прилично заплатили. Кроме того, заявка на оплату вступительных экзаменов во "Врата моря' одобрена – если ты не передумала. Государству не помешает свой человек среди гладиаторов, перед ними открываются любые двери. Раньше твой приятель Илья Ермолов исполнял эту роль… Раскольников, стыдно так обращаться с великой русской литературой… но звезды Арены горят только один сезон.

– Поняла. Как я получу деньги для оплаты экзамена?

– Их переведет одна из местных организаций. От тебя требуется только явиться на испытание и пройти его. У тебя месяц на подготовку. Уж постарайся меня не подвести, я умаялся финансирование выбивать! Кстати, забери у моего секретаря конверт, в нем новые документы и небольшая премия. У тебя все? На случай, если ты не заметила – я тут немного занят. Спасательной операцией руковожу, знаешь ли.

– Не все. Я должна найти девушек, вместе с которыми меня везли сюда. Двоих из них нет среди спасенных.

Тургенев посмотрел на меня укоризненно:

– Гая, мы что, в романе? Сколько тебе повторять – Государство не может спасти всех!

– Я не требую, чтоб этим занималось Государство. Сама не пальцем деланная! Мне нужна только информация, куда девушек отсюда увезли. Вы допрашивали местное руководство, значит, узнали это!

Тургенев аж приподнялся в кресле:

– Гая, ты представляешь себе, что это за места? Сунешься туда – тебя просто убьют… и повезет еще, если быстро и незатейливо. Ты не знаешь местную специфику. А ведь под твое внедрение во "Врата моря' уже выделено финансирование… Я не могу позволить тебе так глупо рисковать.

– Вы вообще не можете позволить или не позволить мне что бы то ни было! Если не сообщите, куда увезли девушек – я найду способы это выяснить! Которые вам не понравятся.

Тургенев помолчал несколько секунд, потом вздохнул:

– Когда я запрашивал агента, склонного к риску и авантюрам, наивно представлял себе, что это будет только разумный риск и только нужные для дела авантюры… И почему это так не работает, а? Одна ты не поедешь. – Тургенев включил рацию: – Вызовите сюда Ермолова.

– Илья… – я растерялась. – Полагаете, он согласится?

Тургенев закатил глаза:

– Он первым делом вломился сюда и спросил, нет ли у нас задач, связанных с твоим сопровождением.

* * *

Уже начинало темнеть, и мы решили заночевать на базе, а выезжать на рассвете. Илюха ушел выяснять у аналитиков координаты, по которым увезли моих подруг, и собирать вещи. А я отправилась приставать к связистам, и они быстро поняли, что проще дать мне доступ к спутниковому каналу, чем объяснить, почему нельзя.

Я набрала номер Рейки. Ответил – чудные дела! – секретарь, но увидев на экране мою чумазую мордашку, тут же вытащил сестренку – кажется, из ванной. Надо отдать Рейке должное – на ахи, охи и "почему ты не звонила, я так волновалась' ушло не больше пары минут. Я в очередной раз убедилась, что состоять на секретной службе очень удобно – на все расспросы можно просто строить многозначительное лицо, и не надо расстраивать близких подробностями своих похождений.

– Как прошла свадьба? – спросила я, приготовившись к вороху ненужной мне информации – кто что подарил, какие были наряды…

Но Рейка опять удивила:

– Свадьба прошла по плану. Царевич Дмитрий Иоаннович недавно вернулся в Слободу.

– Э‑э‑э… – Это было внезапно, где царевич и где наши перди. – Он… приезжал на свадьбу?

– И свадьбу он тоже посетил, раз уж оказался здесь, – кажется, через разделяющие нас тысячи километров Рейка пыталась передать мне что‑то, не произнося этого вслух, хотя мы, разумеется, не были менталистами. – Так что все прошло на самом высшем уровне.

Сидящий напротив связист состроил страдальческое лицо, намекая, что мне пора освободить канал. Да и в любом случае мы с сестрой не могли говорить о том, что по‑настоящему важно… Обменялись еще парой дежурных реплик, а потом Рейка сказала:

– Кстати, Алексей Соянский объявил о помолвке. С дочкой Арины Чижгориной.

– О, совет да любовь! – я постаралась придать голосу веселость. – Ну все, меня тут гонят от аппарата… Не волнуйся, у нас все штатно, все под контролем, со мной нормально все. Вот разве что солнце донимает, но от него средства есть. Давай, я позвоню как только смогу…

Поблагодарив связистов, я отправилась на склад за сухпайком. На жратве опричники не экономили, сублимированные блюда после разведения кипятком мало отличались от свежеприготовленных. Прихлебывая наваристую куриную лапшу, я пыталась угадать, какие новости сообщила мне Рейка на самом деле.