Текст книги "Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Яна Каляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)

Это я все знала, хоть ни разу и не озвучивала сама. Сейчас меня интересовали не стандартные инструкции – другое.

Схема.

Я прикрыла глаза и сделала вид, что подчиняюсь. Вдох. Выдох. Эфирный резерв почти пуст… почти. Что-то уже восстановилось. А для работы с нейроинженерной схемой много не надо. Нейроинженерия – искусство, а не мерение силой.

Черный мастер развертывал подготовленную заранее схему. Ее нити входили в мой висок, скользили по эфирным каналам, подбирались к премоторной коре. Сложная структура… и охватывает двоих. Часть нитей тянулась к Игорю Лешуконскому.

Схема рабочая! Она подействует, она превратит меня в безвольную куклу – навсегда! Я ничего не смогу ей противопоставить, я же не умею делать такое, только читать и отслеживать, и то… на ученическом уровне!

Спокойно, Гая Пинегина, дочь владетеля! Ты умеешь читать и анализировать такие схемы. Это то, чего твои враги не ожидают. Да, ты не сможешь сейчас смастерить что-то хотя бы в четверть столь же сложное. Но делать схему с нуля и не нужно, она уже готова.

Ее нужно только слегка отредактировать. Самую малость.

Черный мастер закончил разворачивать схему на эфирном плане. Теперь я видела ее целиком. Торможение нейронов, отвечающих за агрессию к конкретному объекту. Стараясь дышать ровно, я следила, куда ложатся эфирные якоря. Вот они маркируют цель. Вот выстраивают рефлекторную дугу. Если дать черному нейроинженеру закончить, я действительно не смогу даже плюнуть в сторону ледяного владетеля.

Но я не сопротивлялась вторжению. Я ждала нужного момента.

И когда нейроинженер начал фиксировать последнюю связку – ту, что намертво привязывала мой блок к Лешуконскому – я аккуратно, легким движением эфира, сместила один сегмент. Всего лишь одну крошечную деталь…

…отвечающую за направление воздействия.

Плетение замкнулось. Я выдохнула.

Кажется, они не заметили. Точно – не заметили! Никто не ожидал, что простая, как поморский лапоть, девица сведуща в нейроинженерных технологиях!

– Рад, что тебе пришелся по душе мой подарок, – ровным голосом сказал Лешуконский. – Свадьба через три дня, их ты проведешь в моем доме. Там есть все, чтобы тебя подготовить. Ожидаю, что ты будешь мила и приветлива – и с гостями, и после, на брачном ложе. Игры в соблазнение мне скучны, но и прямое насилие – тоже. Так что мы пригласим на праздник твою сестру. Ее присутствие сделает тебя покладистой, как и подобает жене. Если ты будешь благоразумна, никто не пострадает.

Ледяные оковы на мне и на Рейке с тихим звоном растаяли. Убить Лешуконского сейчас? Хоть он и не ударит в ответ, это может оказаться не так просто, а я еще слаба после заклятья холода. А потом… из-за слегка модифицированной нейроинженерной схемы Лешуконский не способен причинить вред мне – но не Рейке. Нам следует остаться наедине. Удачно, кстати, что консумация брака именно это и предполагает.

Не вижу, отчего бы благородной девице не сходить ненадолго замуж, в самом-то деле. Много времени не займет!

Лешуконский повел рукой – и в воздухе открылся серебристый портал. Владетель легко, как пустой чехол от палатки, подхватил Рейку на руки, а мне бросил через плечо:

– Ты пойдешь сама, как подобает послушной невесте.

Я не стала прекословить будущему мужу и шагнула в мерцающий льдистый провал.

Глава 20
Я осваиваю игру в имитацию

– Ять, это больно! – я резко села на эргономичном ложе, вообще-то, предназначенном для лежания. – Не помню, как вы это называете, но по существу – это попросту пытки!

– Ты даже не представляешь, какие бешеные деньги женщины со всего мира за эти пытки платят, – меланхолично ответила Альда и оторвала от моей ноги еще одну полоску – как мне показалось, вместе с кожей.

Хотя кожа все-таки осталась на месте, но все до единого волоски прилипли к ленте.

– За какие грехи, что я такого сделала? – завопила я, воздев руки к потолку. – Это же просто волосы на ногах! Ради Основ, объясни, кому и чем они помешали?

– Ноги – это только начало, – Альда мрачно ухмыльнулась. – Вот дальше будет действительно немного больно…

У эльфов, даже у галадрим, обычно более сложные имена, но эта дама велела обращаться к ней так. Должно быть, скрывала настоящее имя. Обычное дело для Лешуконья, где если кто и живет, то разного рода беглецы и изгои. Однако среди них нашлись и эксперты по женской красоте, кто бы мог подумать. Вернее, по набору извращенных садистских операций, который почему-то называют наведением красоты.

– «Дальше»? – взвилась я. – Слушай, но это же… противоестественно! Я взрослая женщина, у меня выросли волосы на всех местах, где природой положено. Почему надо с этим делать что-то, не понимаю!

– Не понимаешь, потому что соплячка еще, – Альда уже замачивала в лотке новые пыточные полоски. – Была бы взрослой – знала бы, как отчаянно мужчины ищут в женщинах молодость. Или все, что им удается продать как молодость. Целая индустрия на это работает.

– Да пусть себе работает, я-то почему должна страдать…

На самом деле я знаю почему. Лешуконье стоит эпиляции!

– Потому что человек создан, чтобы страдать.

– Попрошу без расизма мне тут!

Альда ухмыльнулась и продолжила накладывать на мою кожу чертовы полоски. Интересно, сколько ей лет хотя бы приблизительно? У эльфов с возрастом все сложно. Морда лица гладкая – хоть сейчас на рекламу салона красоты, фигурка, зубы, волосы – все высший класс, а вот глаза… глаза уставшие. Кажется, на все в этом мире они уже насмотрелись.

Если б я знала, что подготовка к свадьбе – это целых три дня мучений, ни за что не решилась бы выходитьзамуж, грохнула бы Лешуконского на месте – и вся недолга. Но теперь такой возможности уже не было, потому что ни малейшего интереса к невесте владетель вечной мерзлоты не проявлял. Ушел куда-то по своим делам, только пистолеты мои забрал, а заготовку под невесту передал слугам, которые принялись таскать меня, словно куклу, между деловитым коллективом портных и вот этим импровизированным салоном красоты от Альды. Насколько я успела понять, Альда и портные, а также многочисленные повара и прислуга для свадьбы, были наняты заблаговременно – Лешуконский не сомневался, что вернется домой с добычей. Настолько вот мы, обычные люди с привязанностями, предсказуемы… хоть и не до конца.

Пришлось смиренно переносить все издевательства и утешать себя тем, что я это уже проходила – убийство владетеля не дает автоматически власти над владением. А законный статус безутешной вдовы поможет обойтись в этот раз без рискованных политических афер. Лешуконье – край богатый и при том совершенно не разработанный, будет где развернуться с программами развития Севера… на которые, правда, совершенно нет денег, но это не самая острая проблема прямо сейчас.

– Ты хоть знаешь, что должна сделать в первую брачную ночь? – спросила вдруг Альда.

У меня отвалилась челюсть, и я даже забыла дернуться и заорать, когда хитрая эльфийка оторвала от меня очередную полоску.

– В с-смысле «что должна сделать»?.. Ну, теорию знаю, тычинки-пестики, гаметы, ритмичная стимуляция рецепторов, дофамин-окситоциновый всплеск… Но разве для этого надо что-нибудь делать? Мать-природа сама не управится, не?

– Надо, – ухмыльнулась эльфийка. – Надо сделать выбор, который определит всю твою дальнейшую жизнь.

Тот выбор я уже сделала, однако едва ли мы с Альдой говорили теперь об одном и том же. Ей явно хотелось поразить наивную провинциальную невесту своим цинизмом, а мне не помешал бы какой-никакой союзник в этих ледяных стенах, так что я прилежно захлопала ресницами:

– Что же это за выбор, Альда?

– Ты будешь выбирать, – торжественно объявила эльфийка, – для кого ты имитируешь оргазм: для себя или для него.

– А в чем разница?

– В том, кому ты потом всю жизнь будешь врать: мужчинам или себе.

– Понятненько… А можно извернуться как-нибудь так, чтобы, ну, вообще не врать?

– Большинство женщин не могут позволить себе такой роскоши, – ухмыльнулась эльфийка. – И это точно не твой случай. Твой единственный шанс остаться в живых – понравиться хозяину.

И оторвала сразу две полоски, на что я даже особо не обратила внимания. Человек, скотина такая, ко всему привыкает.

– Но знаешь что? – Альда принялась втирать в мою кожу крем, от которого раздражение и зуд проходили мигом. – Со временем эта ложь перестает быть ложью. Она становится… привычкой. Второй кожей. Ты начинаешь забывать, что думаешь и чувствуешь на самом деле. А может, никакого «на самом деле» и не было. Может, мы – это то, что мы делаем, а не то, что когда-то о себе воображали.

Что ж, раз почтенная Альда так расхваливает имитацию… кое-что я, пожалуй, могу имитировать прямо сейчас.

– Это чрезвычайно глубокая философская концепция для девушки, которую шантажом и угрозами загнали под венец и обещают убить сразу после рождения первенца.

– Думаешь меня разжалобить? – хмыкнула эльфийка. – Знаешь сколько я вас таких повидала? Тех, кому на роду написано быть жертвой. Мне наплевать. Все в этом мире требует жертв!

Ну да, конечно. Те, кому действительно наплевать, никогда не станут говорить этого вслух.

– Все требует жертв, – согласилась я. – Только сами жертвы ничего не требуют.

– Слушай, как тебя там, Гая! Я не буду выводить тебя отсюда, – Альда раздраженно переставляла баночки с кремами – кажется, без всякой на то необходимости. – И оружие тоже не передам. Мне моя голова нравится там, где она есть, то есть на плечах, прикрепленная к ним посредством шеи. Так что даже не вздумай ни о чем таком просить!

Я опустила ресницы:

– Ни о чем таком я не прошу. Мне бы только… сестренку повидать. Ее ведь где-то здесь держат.

– Я не буду устраивать вам встречу, – отрезала Альда, но тут же добавила: – Разве что все получится просто по стечению обстоятельств. Твою сестру тоже готовят к свадьбе, на этом празднике все должно быть безупречно… Ты случайно задержишься здесь, а ее приведут чуть раньше времени. Десять минут, не больше!

* * *

– Как ты, Рейка?

– Цела, а ты?

– Да мне-то что сделается? Слушай…

Я схватила сестру в охапку, прижала к себе и зашептала ей в ухо:

– Караш и его парни должны были выжить, я прикинула время – Лешуконский просто не успел бы их всех добить! Значит, они чертовски злы и ищут нас. Надо, чтобы они прибыли сюда ровно в нужное время. Послезавтра, в ночь свадьбы, в полночь! Только не раньше! Позже можно, раньше – ни в коем случае!

Полночь я выбрала, потому что по древнему свадебному обычаю жених и невеста покидают гостей и запираются в спальне до полуночи. Я интересна Лешуконскому только как точка доступа к двум владениям и заодно инкубатор для нового наследника, так что едва ли он уведет меня сильно раньше; в крайнем случае как-нибудь потяну время. Убить я его могу, только оставшись с ним наедине, а до момента его смерти урукам нельзя приближаться к замку – это чудовище раскидает их парой заклятий и, скорее всего, на этот раз летальных. А вот после того, как Лешуконский отправится по стопам Мезенцева, мне понадобится поддержка. В одно лицо я не одолею всех этих слуг, да и собравшимся на свадьбу владетелям не помешает… демонстрация силы.

– У тебя есть план? – спросила Рейка.

– Да. Верь мне. Табор должен быть здесь после полуночи. Это жизненно важно, Рейка! С меня не спускают глаз, ты должна как угодно найти телефон и связаться с Карашем.

– Найду. Сделаю. Главное, Гайка, как ты… они с тобой… ничего?

– Нет-нет, что ты, не беспокойся. Я выкарабкаюсь и тебя вытащу.

– Но они тебя… кормят?

– Да, конечно, нормально кормят. Я, правда, не ем здесь ничего. Но это чепуха, всего три дня попоститься. Главное теперь – телефон, Караш, полночь.

Альда громко сказала из-за ширмы:

– Гая, за тобой пришли.

Я еще раз стиснула Рейку – как же не хотелось ее отпускать! Но следовало спешить, пока служитель не пренебрег приличиями и не прошел за ширму.

Служители Лешуконского, словно монахи, носили белые балахоны, под которыми скрывались разумные самых разных рас, возрастов и степени вооруженности, некоторые – с эфирным резервом. Наверняка каждый мог бы при желании рассказать интересную историю, Лешуконье издавна становилось приютом для тех, кому больше не были рады нигде. Но сейчас меня волновали исключительно соображения тактики. Я насчитала около дюжины ребят с огнестрелом и пяток магов-пустоцветов – и не факт, что успела увидеть всех.

В комнате меня уже ждал ужин, к которому я не притронулась, хотя желудок протестовал. Только выпила воды из-под крана. Честно говоря, не знаю, как бы я выкрутилась, если бы кто-то принялся настаивать, чтоб я поела – подозрений мне вызвать нельзя. По счастью, никому не было дела до моего самочувствия. Хочу ли я, могу ли я, цветок ли я – здесь всем просто плевать. Час спустя служитель унес поднос, не задавая вопросов.

Не то чтобы я боялась, что меня отравят – это глупо, при желании они могли бы ввести мне в организм любое вещество любым способом, у них не было никакой необходимости делать это скрытно. Причины для добровольного поста были несколько другого плана. На Севере, да и не только здесь, издавна считалось дурным тоном вкусить в чьем-то доме хлеб, а потом убивать хозяев – обычай велел действовать в обратной последовательности. Я, конечно, не так чувствительна к этикету, как Рейка, но некоторых традиций стоит по возможности придерживаться – даже если никто не узнает, что ты их нарушал.

Продукты, кстати, здесь подавали далеко не только местные – видимо, Лешуконский активно использовал в быту порталы. На прикроватном столике алел вспоротый гранат, рубиновые зерна – как капли застывшего пламени… или пролитой крови. Подумалось, что не будет беды, если я съем одно зернышко, только чтобы попробовать… Рука сама потянулась к плоду, коснулась налитых зерен – но в последний миг я ее отдернула. Еще одно плохое предчувствие – словно когда-то я слышала историю, где нечто подобное закончилось скверно.

Ты становишься суеверной, Гайка Пинегина!

Я залезла в постель не раздеваясь – хотя холодно тут не было. В который раз удивилась, что среди обшитых деревом ледяных стен воздух теплый, но при этом совершенно не душно. Прикрыла глаза и заставила себя заснуть – невесте положено быть свежей, радостной и спокойной.

* * *

Девушка в зеркале чудо как хороша. Свадебное платье легкое и струящееся, расшитое серебром и жемчугом, к нему белая же меховая накидка – и открыта только грациозная линия шеи, но все безупречно сидит по фигуре, складки мягко обрисовывают непонятно откуда взявшуюся грудь – кажется, этот эльфийский лифчик собрал ее со всего тела. Высокая прическа перевита жемчужными нитями, лицо нежное и одновременно энергичное, словно подсвеченное изнутри, сияющее робким предвкушением чуда.

Забавно: эта сногсшибательная красотка не имела никакого отношения к вечно перемазанной машинным маслом пацанке Гайке, но это именно мое отражение, я даже оглянулась по сторонам, чтоб в этом убедиться. И почти никакой магии! То есть в косметике присутствовали магкомпоненты, конечно, но грубого эфирного воздействия не было. Это я во плоти, а не наведенная иллюзия.

– Пора, – бесстрастно произнес один из служителей.

Я без препирательств – поздно! – последовала за ним. Славно, что умница Альда смогла убедить костюмера, что за три дня деревенскую гопницу никак не выучить грациозно ходить на шпильках, и мне подобрали высокие белые ботинки на небольшом каблучке. В них относительно удобно идти навстречу утомительной неизбежности. По идее, после трех дней без еды я должна ослабнуть, но кипящий в крови адреналин с лихвой это компенсировал.

По пути я с любопытством оглядывалась по сторонам. Прежде меня держали в непарадной, служебной части дворца, и она в основном напоминала обычное жилье – хотя если поднести ладонь к деревянным панелям, за ними чувствовался холод вечной мерзлоты. А так даже сантехника была вполне нормальной, хотя все работало на чистом эфире, никакого тебе плебейского электричества.

Парадные помещения производили совершенно другое впечатление. Мы шли по ледяной галерее. Ее стены – застывший водопад, в котором видны слои тысячелетних напластований. Ламп или факелов здесь не было, свет исходил из самого льда, он переливался, как полярное сияние.

Зал Приемов огромен – своды уходили вверх на высоту семиэтажного дома. По периметру колонны, выточенные из цельных кристаллов реликтового льда, они мерцали изнутри, как гигантские свечи. Между ними вместо гобеленов висели морозные картины: на тончайших ледяных пластинах запечатлены сцены из истории рода. За окнами, которых нет – мы глубоко под землей – бушевала метель, которой тоже нет – на дворе август месяц.

Все это, чего здесь нет, такое завораживающее, что я не сразу заметила то, что здесь все-таки есть: в глубине зала были накрыты столы, за которыми сидели десятка три разодетых в пух и прах гостей. А эта возвышающаяся над всеми фигура в черном, должно быть, счастливый жених. Какой он молодец, что надел траурное – вот прям как чувствовал.

Навстречу мне шла Рейка в темно-синем платье. Как ей разрешили? А, ну да, по обычаю невесту к алтарю должен вести кто-то из родни, а у меня больше никого нет.

Надо спросить, удалось ли ей найти телефон… Нет, слишком опасно – у магов бывает невероятно мощное восприятие. Я просто встретила ее взгляд и одними глазами задала вопрос. Рейка едва заметно кивнула. По ее лицу я поняла, что все получилось.

Сестренка сделала, что должна была, теперь мой ход. Но сперва придется выйти замуж. Интересно, каким будет обряд? В наши дни больше принято венчаться в христианской церкви, но вообще-то, в каждом из древних владений есть собственные ритуалы, причем жрец или священник для них не требовался – владетель сам выступал в этой роли.

Телефон мой остался на столе в Мезени, но, по счастью, владетели Лешуконья почтительно относились к времени, и огромные ледяные часы с римскими цифрами показывали ровно шесть. До полуночи мне предстоит изображать покорную и смирившуюся невесту, далее жену.

Игорь Лешуконский ждал терпеливо, с выражением вежливой скуки на точеном лице. Теперь я смогла рассмотреть его лучше, чем в усадьбе, на отходняке от холодового заклятья. Понятно, откуда у бедняги Эрика взялась эта утонченная, слегка болезненная красота – у Лешуконского-старшего она в куда более зрелом и властном варианте. Длинные, до середины спины черные волосы теперь распущены. Одежда старинная, хоть и совершенно новая, но скорее в европейском, чем в русском стиле, и немыслимо элегантная. Наверное, одни только черные кружева на манжетах рубашки стоят дороже, чем я со всеми потрохами.

Когда я подошла, жених глянул на меня без особого интереса, развернулся и провалился сквозь землю… да-да, все они только об этом и мечтают во время свадьбы… нет, он все-таки стал спускаться по лестнице, ведущей в подземелья. Только сейчас я заметила зияющий в полу квадратный проем.

– Ты должна идти с ним, – громко прошептала Рейка. Наверное, все успела выяснить про ритуал.

Вроде бы по обычаю жениху и невесте не положено оставаться наедине, но я не в том положении, чтобы спорить. Пожала плечами – как скажете, мол – и проследовала за Лешуконским вниз.

Мы долго спускались, пока не уперлись в дверь из черного обсидиана. Она открылась без звука.

Зал тянулся далеко во все стороны, но его размеры сложно было оценить из-за холодного мерцающего света, у которого не было явного источника. Внутри стоящих рядами ледяных глыб застыли тени, и я не сразу поняла, что это силуэты людей… нет – тела. Вросшие в лед великие волшебники, когда-либо владевшие этим местом. Теперь оно владело ими.

В первом ряду – древние. У одного из груди торчало копье, лед вокруг пошел бурыми прожилками. Другой был покрепче, в массивной кольчуге. Третий застыл с воздетым над головой мечом, четвертый сжимал боевой артефакт и смотрел перед собой стеклянными глазами. В предпоследней колонне – отец Игоря, копия нынешнего владетеля с выражением брезгливого утомления на бледном лице. Рядом – пустая глыба льда, отполированная до блеска.

Я обошла зал, вглядываясь в лица мертвых Лешуконских. Что за тайны хранит этот древний, могущественный, но словно бы проклятый род, обреченный на изоляцию, захватывающий пространство вокруг себя через черные браки и превращающий его в зону отчуждения? Жених, погруженный в свои мысли, обращал на меня ничуть не больше внимания, чем покойники. Наконец он молвил, обращаясь к предкам, а не ко мне:

– Я, Игорь Лешуконский, беру в жены вот эту девицу и с ней – владения Мезень и Пинега. Вы гордились бы мной, если б могли.

Хах, кажется, он забыл или вовсе не выяснял, как меня зовут. Это хорошо, так мне будет проще.

– А Эрик оказался недостоин места в этом зале, – сообщил предкам Игорь. – Я представлю вам нового наследника, когда придет время.

Сказав это, жених, по-прежнему не глядя на меня, пошел назад, к лестнице. Он вроде не торопился, но мне пришлось ускорить шаг, чтоб держаться с ним рядом. Я не выдержала и спросила:

– Это все? Предки остались довольны твоим выбором?

– Ты могла бы и сама заметить, что мои предки мертвы, – вежливо ответил Игорь. – Им совершенно безразлично, кого я выбрал и что присоединил. Как и все остальное, что колыхает Твердь.

– А зачем тогда было их информировать?

– Потому что брачный ритуал требует произнесения слов перед предками. Каких именно – не имеет значения. Кстати, теперь мы стали мужем и женой.

У меня упала челюсть. Так быстро? Я ожидала, что будут какие-то ритуальные действия, особые фразы, обмен символическими подарками, ну там, венцы, поцелуй, такое что-то. Атрибуты и жесты, которые должны создать у новобрачных ощущение, что этот день меняет их жизнь навсегда. Моргот подери, хотя бы для галочки спросили, согласна ли я!

Впрочем, никто из нас в это во все не верил, так что… к чему эти нелепые телодвижения? Не очень-то и хотелось!

Жених… теперь уже муж снова прервал молчание уже в самом конце подъема:

– Ты должна быть мила и приветлива с гостями. На тебе теперь обязанности хозяйки этого дома.

– Да, супруг мой, я готова их исполнять.

Ты даже представить себе не можешь, дорогой супруг, до какой степени я к этому готова.