Текст книги "Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Яна Каляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц)

Глава 21
Я обнаруживаю в себе бездны женской меркантильности

– Разумеется, объединение крупнейших владений Севера под рукой сильного хозяина может оказаться чрезвычайно благоприятным в существующих условиях, – протянул король-рыбак Олег Канинский. – Однако произошло оно довольно поспешно… и неожиданным образом.

– Ваша правда, Олег Евграфович, – я сияюще улыбнулась. – Господин Лешуконский действовал… стремительно. Но согласитесь, разрешилось все как нельзя лучше. Богатства Лешуконья – то, что способно выручить губернию в эти тяжелые времена. Те самые рабочие места, который сейчас так нужны региону.

Общее застолье, во время которого мне оставалось только кукольно улыбаться, перетекло в фуршетную фазу. Как подобает порядочной невесте, я стояла с бокалом белого вина в руке и любезно беседовала с гостями, уделяя каждому ровно столько времени, сколько полагалось по его статусу. Мой новоиспеченный супруг в этой социальной игре участия не принимал, просто сидел в стороне и бесстрастно наблюдал, однако мне не препятствовал.

– Рабочие места – это дивно и прелестно, – водянистые глаза Канинского смотрели на меня сквозь толстые линзы очков с выражением, которого я никак не могла уловить. – Но освоение природных богатств требует вложения средств.

– Я разыщу средства, – пообещала я с улыбкой. – Вы же меня знаете. Была бы достойная цель, а средства найдутся.

– И, надо полагать, цель их немедленно оправдает, – Канинский не стал подхватывать мой шутливый тон. – Отчего вы совершенно ничего не едите, дорогая?

– Ах, вы знаете, девичий мандраж, слезы-грезы… – я махнула рукой, едва не выплеснув из бокала вино, к которому, разумеется, не притрагивалась. – Я ценю ваше участие, Олег Евграфович. Но обо мне не тревожьтесь. Почему и каким образом менялись границы владений – не то, что будет интересовать Государя. Его будет волновать экономическая стабильность региона, ее мы и обязаны обеспечить.

– Вы можете беспокоиться об этом… сейчас?

– Сейчас – более, чем когда-либо еще. Однако довольно портить скучными разговорами о делах этот чудесный праздник! – я вежливо улыбнулась, давая понять, что наша маленькая светская беседа окончена. – Наслаждайтесь лешуконским гостеприимством.

Праздник в самом деле был организован с размахом. Я старалась не смотреть в сторону богато накрытых столов, чтобы не провоцировать желудок на не соответствующее торжественному моменту бурчание. Решила поститься – надо уж выдержать, благо осталось по-любому недолго. Все разрешится в первую брачную ночь так или иначе – и как же хочется, чтоб вышло так, а не иначе! Вдруг мой новоиспеченный супруг уже понял, что нейроинженерная схема была взломана и инвертирована? Для этого ему надо всего лишь попытаться причинить мне вред, причем попытку сделать это физически я бы заметила, а вот если он воздействовал магией… Я вроде повода не давала, но как знать, что варится в этой породистой длинноволосой башке?

Следующей поздравить счастливую невесту подошла Арина Чижгорина. По случаю свадьбы она явилась не в резиновых сапогах и телогрейке, а во вполне пристойном шерстяном платье, и это ей чрезвычайно шло. Я светски улыбнулась:

– Как вам нравится наш праздник?

– Восхитительно, – скривилась Арина. – Из тебя вышла такая сладкая невеста! Хорошенькая, точно куколка. И не скажешь, что неделю назад держала два владения, одно из них взятое с боя, а теперь стала бесплатным приложением к приданому.

Хах, если мне подфартит, к утру я буду держать уже три владения! Но говорить этого вслух сейчас нельзя. Я опустила густо накрашенные ресницы:

– Фортуна переменчива, Арина Егоровна. Кто-то теряет, кто-то находит. Самое худшее, что можно потерять – это голову, не правда ли?

– А ты чего не жрешь ни хрена? – сменила тему Чижгорина. – Напугать меня хочешь до усрачки?

Я доверительно улыбнулась:

– У меня же пять слоев штукатурки на морде. Одно неосторожное движение – и макияж размажется в кашу. Девушке следует быть чрезвычайно осмотрительной в наши дни. Не беспокойтесь ни о чем, Арина Егоровна, наслаждайтесь праздником. Вот увидите, мы еще взорвем этот танцпол – да так, что чертям в аду тошно станет.

Пожалуй, даже таких намеков делать не стоило… Со следующими поздравляющими я держала восторженно-нейтральный тон, тем более что почти никого из них и не знала, однако это не мешало беседовать с ними как с лучшими друзьями. Заказывали хозяйку – получайте хозяйку, хрюли.

Краем глаза заметила, что Леха Соянский приехал на праздник с опозданием – все прочие прибыли вовремя, не решились гневить Лешуконского… А Леха даже не приоделся, так и явился в мотоциклетной куртке. Прошел прямо ко мне, чуть не растолкав дожидающихся своей очереди гостей.

– Гайка, ты должна выйти из этого зала, – тихо сказал он вместо «здрасьте». – Можешь же ты отлучиться, там я не знаю, по нужде? Я привез «Рысь», она спрятана рядом с воротами. Аккумуляторы заряжены, в левом кофре – два пистолета. Дорогу к выходу запомнил, проведу. «Муромец» там же, уходить будем вместе.

Глаза у Лехи покрасневшие – ночей не спал, видимо, планировал, как будет меня спасать. А у паренька есть яйца – выкрасть невесту с Лешуконской свадьбы! Красивый план, хоть и обреченный – от такого колдуна, как мой супруг, не сбежать даже на «Рыси».

Но как бы Леха не подставился со своим внезапно проснувшимся рыцарством…

Я улыбнулась так холодно, как только могла:

– Должно быть, ты утомился с дороги, юный Соянский, вот и говоришь… странные вещи. Удачно, впрочем, что я ничего этого не расслышала. Сердечно благодарю за твои теплые пожелания и приглашаю славно повеселиться на нашем празднике!

– Но, Гайка…

– Все. Идет. Хорошо, – прочеканила я, глядя Лехе прямо в глаза. – Просто превосходно! Не делай резких движений! Давай-давай, иди…

Леха сник и отошел, а я натянула на лицо любезную улыбку для следующей партии гостей. Моргот, как же надоело излучать счастье, словно раскаленный ядерный реактор – нейтроны! Хорошо, что собственная свадьба случается только раз в жизни…

И тут молодой муж, о котором я за всей этой суетой совершенно позабыла, оторвал свою древнюю задницу от кресла и уверенно подошел ко мне.

– Дорогие гости, вам придется продолжить пиршество без нас, – Лешуконский сказал это неторжественно, негромко даже, но все мигом стихли, вслушиваясь в каждое слово. – Пусть огонь в кубках не гаснет, а хлеб на столах не черствеет. И не тревожьтесь ни о чем, древняя магия этого места никак вам не навредит за сутки праздника. Мы с женой уходим исполнить долг перед родом, вы остаетесь хранить веселье.

Пока он толкал речугу, я бросила панический взгляд на часы. Твою ж Галадриэль, всего девять! Я не предусмотрела, что общество гостей окажется для Лешуконского еще более тягостным, чем супружеский долг! Еще три часа до штурма замка… Значит, придется все-таки раздвинуть коленки? От этого, конечно, никто еще не умер, но как-то… как-то оно… хотелось бы избежать.

Была не была, попробую потянуть время!

Супруг торжественно подал мне руку, и я коснулась его – впервые за все время. Ничего особо инфернального – на ощупь человек как человек.

Под напряженными взглядами гостей мы покинули зал приемов, и тяжелые двери сомкнулись за нашими спинами.

* * *

Едва выйдя из зала, мы, не сговариваясь, разомкнули руки и отстранились друг от друга, благо ширина галереи более чем позволяла. Похоже, супруга мое общество волновало и радовало ничуть не больше, чем меня – его общество. Ну хоть в чем-то мы достигли гармонии!

А, не важно, кто чего хочет. Всего-то и надо остаться с ним за закрытой дверью и как-нибудь протянуть три часа.

Мы натянуто молчали минут десять, спускаясь вниз по наклонным галереям. В одной из них Лешуконский открыл неприметную дверь и вошел, я проследовала за ним и замерла у порога. Это было что угодно, но только не спальня. Скорее библиотека… или хранилище. Казалось, что ряды стеллажей, подсвеченные голубоватым мерцанием льда, тянулись в бесконечность. На полках стояли книги и сундучки, лежали какие-то удивительные вещи россыпью…

Я поежилась – здесь, в отличие от других помещений, было по-настоящему холодно. А потом увидела такое, от чего мигом позабыла и про холод, и про готовящийся штурм замка, и про предстоящее мужеубийство.

Один из стеллажей, уходящих в мерцающий полумрак, был уставлен скучного вида холщовыми мешками, на каждом – сургучная печать Банка Государства Российского. Я видела такие совсем недавно, когда мы с Рейкой забирали из банка деньги. В них хранились золотые слитки, которые мы на месте обменяли на деньги. Наследство владетельницы Пинеги составляло два с половиной таких мешочка – этого с лихвой хватило, чтоб вооружить армию урук-хай. А здесь дюжины мешочков… нет, сотни! И это только то, что я вижу сейчас!

Это дороги и энергия, школы и больницы, жилье и транспорт, заводы и предприятия, восстановление заброшенного и строительство нового – расцвет Архангельской губернии! И все это богатство просто… лежит здесь мертвым грузом. Ждет, когда им распорядится владетель… ну или владетельница.

Кажется, Лешуконская свадьбы была не такой уж плохой идеей в конечном итоге. А я-то не верила мужчинам, которые обожают жаловаться на женскую меркантильность!

– Мы здесь ненадолго, – сказал Игорь, не удостоив свои сокровища даже беглого взгляда. – Ты достойно держалась на свадьбе и заслужила поощрение. Я решил преподнести тебе дар. Выберешь сама.

Я нечеловеческим усилием оторвала взгляд от мешков с золотом и посмотрела на Игоря, который снял с полки один из богато украшенных ларцов

Это что, он меня дрессирует, как животное? Однако украшения, которые он доставал из ларца и выкладывал на массивный дубовый стол, и впрямь были хороши! На что я не разбиралась в побрякушках, но эти работы впечатлили даже меня. Что выбрать – ожерелье из черного жемчуга с застежкой в виде волчьего клыка? Диадему из платины и голубоватых бриллиантов, сплетенную столь искусно, словно кружево? Браслет черненого серебра с боевой сценой, где у всадника вместо лица череп?

Так, стоп-стоп-стоп. Ничего не надо выбирать!

– Ты весьма щедр, супруг мой. Однако, если честно, не вижу особого смысла принимать эти подарки. Ведь все мое – твое. Так получилось с моими владениями, да? Не вижу, почему с драгоценностями будет по-другому.

– Ты, разумеется, права. Тогда какой подарок ты хочешь? Назови свою награду сама.

Я быстренько подавила порыв гордо отказаться от его подачек. Странно, но, кажется, супруг пытался слегка расположить меня к себе – не хотел, наверно, делить ложе с рыдающей или оцепеневшей от ужаса девицей. Надо это использовать, чтобы потянуть время до полуночи… Вообще-то, я не особенно умна или обаятельна, и уж никак не являюсь тонким знатоком человеческих душ. Но есть одна очень простая штука, на которую покупаются все разумные, от могущественного лорда до последнего забулдыги-снага, не расстающегося с бырлом – это искренний интерес к себе. Никто не способен устоять перед соблазном излить душу собеседнику, который действительно готов его выслушать. Все мы одиноки и никому не нужны, разумным плевать друг на друга, и каждый ищет возможность хоть на короткое время поверить, будто это не так. Если – или когда? – меня поведут на казнь, я просто дружелюбно спрошу палача, как он чувствует себя со своей работой, да и вообще по жизни, как семья, как здоровьечко – и урву пару лишних часов возможности дышать. Уверена, в такой ситуации даже штраф за срыв производственного графика казней палача не остановит.

– Я хотела бы получше узнать тебя, супруг мой.

– В каком смысле? – Лешуконский слегка приподнял тонкую бровь.

– Мы все же женаты, пусть на год или около того – но это тоже срок! За кражу ливерной колбасы из лавки меньше дают. Я хочу знать, чем ты живешь, что делаешь, что для тебя важно. Это… так много?

– Это тебе не особенно интересно.

– Отчего же? Мне все про тебя интересно.

Лешуконский слегка поморщился, но все же ответил:

– Тайны тут особенной нет. Если желаешь знать – я гляциолог. Это значит, я изучаю лед. Температурные режимы ледников, скорость их движения, химический состав глубинных слоев, колебания эфира…

Я подобрала отвисшую челюсть. Многого ожидала, но только не того, что у владетеля Лешуконья обнаружится профессия, да еще на удивление нормальная.

– И что, ты сейчас… продолжаешь исследования?

– Разумеется. Каждую неделю беру пробы льда в разных точках владения. Слежу за динамикой. Составляю графики. Отправляю статьи в журналы по криологии. Иногда даже выбираюсь на конференции…

Я часто моргала, пытаясь совместить две картины: кровавый владетель из легенд и ученый, склонившийся над графиками. Они не складывались. Или складывались в то, чего я пока не понимала.

– Может, у тебя и ученая степень есть?

– Да, докторская, в университете Мальме защищался. Слушай, зачем мы тут мерзнем? Раз сокровища тебя не заинтересовали, не хочешь ли посмотреть одну из моих лабораторий? Там, кстати, и потеплее.

– Хочу, конечно!

Я ожидала, что мы снова пойдем по длинным коридорам, но Лешуконский просто взмахнул рукой и открыл портал:

– Прошу!

Впервые я увидела, как он улыбается.

Мы оказались в огромном гроте. Здесь в самом деле было куда теплее, чем в сокровищнице. Я размяла замерзшие пальцы.

– Моя небольшая коллекция, – объявил Игорь. – Шестьдесят лет собирал.

Я огляделась. Экспонаты были вморожены в стены – прозрачный лед, подсвеченный снизу, служил отличной витриной. На меня таращились древние рыбы с хитиновыми панцирями. Одна, с ладонь величиной, замерла с открытым ртом, внутри виднелся окаменевший язык.

– Девонский период, – прокомментировал Игорь. – Отличная сохранность.

Дальше – скелет ихтиозавра, изогнутый в предсмертной судороге. Череп вытянутый, с мелкими зубами. Я присмотрелась и поняла: пропорции странные, голова слишком велика для тела.

– Детеныш?

– Детеныш, – кивнул Игорь. – Застрял в иле и утонул.

Мы двинулись дальше. В следующей нише – летающий ящер с распахнутыми перепончатыми крыльями. Кожа сохранилась – темно-коричневая, с сосудистым рисунком. Когтистая кисть тревожно напоминала человеческую.

– Птеродактиль. Упал в озеро с вулканическим пеплом – оттого такая сохранность. Не местный, из Сибири привезен по особому заказу.

– Красавец! Хотя ночью такой приснится – трусами не отмахаешься…

В центре грота стояла ледяная капсула, подсвеченная янтарным светом. Внутри помещался покрытый шерстью монстр. Целиком – с шерстью, кожей и огромным черным рогом.

– Шерстистый носорог, – тихо сказал Игорь. – Ему двадцать тысяч лет. Дитя плейстоцена. Тогда в этих краях вовсю колосились травы, которыми он и питался. Эта мумия – одна из крупнейших в мире, весит больше сотни пудов… почти две тонны.

Я протянула руку к капсуле и коснулась льда напротив печальных карих глаз мертвого чудовища.

– Это… невероятно красиво, – выдохнула я.

– Здесь только малая часть собрания, – похвастался Игорь. – Раз тебе интересно, после я покажу лабораторию с образцами льда со всего мира, из древних эпох, с невообразимыми формами жизни внутри…

– А дикие ледовые пещеры можно будет посмотреть?

– Конечно! Их здесь сотни. Только потребуется совершенно другая одежда и снаряжение… Но это все будет не сегодня, Гая. Сегодня нам нужно консумировать брак, если ты вдруг забыла.

Надо же, он помнил мое имя все это время!

Лешуконский посмотрел прямо на меня:

– И прежде, чем мы к этому приступим, ты должна кое-что узнать. Гая, я не приказывал убить твоего отца. Никогда бы не приказал, я уважал его… он был настоящий мастер. Я не предусмотрел, что Мезенцев окажется настолько жаден и захочет присоединить Пинегу к своим владениям. Так что в некотором роде и это моя вина. Но я этого не хотел.

Глава 22
Я из белой невесты превращаюсь в красную

Я вскинулась:

– Так Мезенцев подминал под себя соседей с твоего ведома?

– А ты только теперь поняла? Разумеется. Это вот разве что тебе хватило окаянства захватывать чужие земли, не согласовав это с самым могущественным владетелем в области. – Ой, ну надо же, мы и в иронию умеем. – Ты смогла меня удивить, когда выскочила из ниоткуда с табором вооруженных уруков. Это было… по-своему очень мило. Ты опередила меня – я сам планировал перебить Мезенцевых, но после того, как они выполнят за меня грязную работу. Однако так или иначе я принял Север под свою руку, как и собирался изначально. Ты сегодня здорово помогла мне до всех это донести.

Я глянула на часы, в лаборатории они были повсюду. До полуночи оставалось полтора часа, и теперь уже не казалось, что это безумно много. Игорь Лешуконский… не такой, как я представляла. Да, он круто взял меня в оборот – но ведь я действительно убила его сына. Вдруг… все еще обернется не так, как я планировала? Я ведь на самом-то деле не получала особого удовольствия, убивая направо и налево!

Я собралась с духом и заговорила о том, что волновало меня по-настоящему:

– Игорь, ты ведь знаешь, что в губернии чертова прорва проблем? Не хватает энергии, производственных мощностей, рабочих мест, транспорта, денег, порядка… Что ты намерен делать с этим всем?

Лешуконский вздохнул и сел в глубокое кожаное кресло, стоящее посреди галереи, а мне кивнул на соседнее. Теперь нас разделял изящный столик из цельного древесного среза.

– Не совсем то, чем хочется заниматься в первую брачную ночь… Но лучше будет в самом деле все тебе объяснить. Ты умная девочка, просто совсем еще молодая, я и сам когда-то был таким. Разумеется, я в курсе проблем, которые ты перечислила. И многих других, о которых ты даже не подозреваешь. И намерен с этим делать вот что: ничего.

– Как… «ничего»? Почему?

– А почему я должен?

Может, Игорь уже понял, что нейросхема сломана, и за колоннами притаились его люди, сейчас они выскочат и порежут меня на меха? Но есть и плюсы: тогда не придется ложиться с ним в койку… Так, мы беседуем, надо сосредоточиться.

– Потому что… – я потерла виски. – Потому что Государь с нас за это спросит… Но это даже не главная причина. Потому что страдают цивильные, вот почему. Долг сильных – заботиться о слабых!

– Почему ты в это веришь, Гая?

– Потому что… отец меня так воспитал.

Я честно не смогла найти другой причины.

– Твой отец был достойным человеком, – Игорь устало усмехнулся. – Но разве жизнь не показала тебе, что он оказался прав не во всем? Быдло с промытыми Грозными мозгами, ради которого ты рвешь жилы – думаешь, оно это когда-нибудь оценит?

Он уже не был таким скучающим и невозмутимым, как во время свадьбы. Говорил быстро, на нервном подъеме, с искренним негодованием, словно… не обо мне. Так сильно люди переживают только за самих себя.

– Да это быдло ненавидит тебя, оно будет счастливо, когда тебя будут казнить! Прилипнет к своим телевизорам и станет смаковать каждый твой крик. А именно этим все и закончится… закончилось бы. Знаешь почему я выбрал в жены именно тебя?

– П-почему?

– Не тот ответ, который девушка хочет услышать, наверное… – Он отвернулся к стене, где застыл в прозрачном льду древний ящер. – Но ты уже все равно что мертва, Гая. Грозные стремятся уничтожить всех, кто хоть немного возвышается над толпой, они ненавидят тех, кто способен действовать и мыслить независимо, кто достаточно силен, чтобы однажды бросить им вызов! А ты еще и вооружила урук-хай, то есть сама подписала себе приговор.

Он резко повернулся ко мне, глаза цвета кипящей ртути блеснули.

– Думаешь, царевич Дмитрий за тебя вступится из-за ваших политических шашней? Как ты можешь быть такой наивной? Выиграет этот солдафон гонку за трон или проиграет, в любом случае когда ты перестанешь быть ему нужна, он и пальцем не пошевелит, чтобы тебе помочь. А здесь я смогу тебя защитить, даже Грозным со всей их опричниной не так-то просто будет одолеть Лешуконского на его земле.

Я отвела взгляд. В горле пересохло.

– Я думала… думала, ты не простишь мне смерти Эрика.

– Гая, смерть Эрика – не твоя вина. Да, его убила ты, но с таким же успехом это могла быть любая хтоническая тварь или шаровая молния, или грузовик, или что угодно. Смерть Эрика – моя вина, Гая. Это я вырастил его не способным ко второй инициации. Когда он уезжал в Мезень, я простился с ним.

– Но почему? Разве он не мог спокойно жить пустоцветом?

Игорь вздохнул:

– Для Лешуконских это невозможно. Родовое могущество слишком велико, резерв пустоцвета его не вмещает. И отказаться тоже нельзя, древние силы не принимают отказа. Это… очень неприятная смерть. Мой сын предпочел погибнуть в бою, и ты дала ему такую возможность. А я не смог спасти ни Эрика, ни его мать…

– Его мать? А почему… она умерла?

Игорь несколько секунд молчал, глядя перед собой, потом сказал тихо, почти без интонации:

– Аглая оказалась слишком слабой. Лешуконье поглотило ее за несколько лет. Я надеялся, что этого не произойдет, такое случается не всегда, некоторые женщины способны… стать своими в этом месте. Слуг я меняю каждый полгода, но Аглая… Я много раз просил ее уехать, но она отказалась покинуть Эрика. А Лешуконские… мы способны жить только здесь.

Так вот почему до этой лаборатории он не обращался ко мне по имени, вот почему смотрел будто бы сквозь меня – боялся привязаться, зная, что меня ждет.

– Ты, быть может, окажешься сильнее Аглаи, – не глядя на меня, сказал Лешуконский. – Как оказалась сильнее Эрика. Я долго изучал магию льдов и сделаю все, чтобы ты осталась в живых. И этой ночью тоже буду бережен к тебе, так что не бойся ничего. Идем.

И открыл очередной портал.

В спальне было по-настоящему тепло. Свет приглушен, но ярко горел камин – я уже устала удивляться, как такое возможно в ледяной пещере, магия Лешуконских поистине выходила далеко за пределы того, что обычно считалось возможным. По центру, как полагается, возвышалось ложе, покрытое шкурами снежных барсов – пошловато, но брак, видимо, вообще штука довольно пошлая. И главное – по стенам были развешаны причудливо изогнутые клинки, на вид словно бы выточенные изо льда. Вряд ли это бутафория, дешевок в этом месте не держали.

А я как раз ломала голову, где бы здесь достать оружие. В своей способности до смерти забить величайшего мага севера обломком мебели я не была уверена. Да и мебель здесь добротная, пойди еще разломай голыми руками.

– Выпьем немного вина? – предложил Игорь.

– Да, давай…

Пить я, конечно, не буду – мигом развезет с голодухи. Просто предлог еще немного потянуть время.

На часах – без четверти полночь, и я уже не уверена, что пятнадцать минут – это долго! За это время надо принять решение.

Вряд ли в спальне устроена засада, комедия – определенно не жанр этого места. Значит, Игорь до сих пор не понял, что не способен причинить мне вред. Потому что… ни разу не попытался.

Я знала, знала, что захватить сильнейшее владение Севера не будет просто! Уверена была – возникнет серьезное препятствие. Но не догадалась, что им станет… жалость. Жалость к этому одинокому и несчастному, по сути, человеку, заложнику могущества собственного рода.

А еще он невозможно красив, красивее всего, о чем я только могла мечтать… И его слова отзывались во мне, словно в глубине души я давно знала, что это правда.

Может, если б Игорь сделал что-то грубое, велел мне раздеться, напомнил бы, что жизнь Рейки зависит от того, насколько я буду послушна – было бы проще решиться на удар. Но он просто ждал, пока я отогреюсь, даже взглядом на меня не давил – любовался отблесками пламени в рубиновом вине.

Я сбросила меховую накидку – в самом деле стало тепло. Спросила, кивнув на развешанное по стенам оружие:

– Можно посмотреть?

– Можно не спрашивать, – улыбнулся Игорь. – Гая, ты – моя жена, и это теперь твой дом. Все, что здесь есть, принадлежит тебе так же, как и мне.

Ну да, свежо предание…

– Вот здесь, слева – артефактное оружие, клинок – модифицированный лед, – кажется, Игорь пытался меня заинтересовать и развлечь, словно запоздало ощутил вину за обстоятельства этого брака. – Вынести из замка не получится, его подпитывает магия места. Но здесь, на этой территории, возможны чудеса.

Вообще, я не сильна в обращении с холодным оружием, но этот изогнутый меч сам идеально лег в неопытные руки, я сразу поймала баланс и поняла, что лезвие невероятно острое.

Без трех минут полночь.

– Почему ты ничего не ешь? – спросил вдруг Игорь.

Я опустила клинок, держа перед собой, и прошептала:

– Нервничаю. Мне… страшно.

Лучшая ложь – всегда отчасти правда. Ничего не происходило – а я дышала часто и тяжело, словно после километрового забега.

«Ну, давай!» – мысленно прокричала я Игорю. – Давай, скажи, что не хочешь вот так, скажи, что отпускаешь меня и Рейку! Тогда я остановлю штурм, тогда я не стану тебя убивать, тогда… может, тогда я даже останусь. Сама. Я останусь, и вместе мы найдем способ снять проклятье с твоего рода. Только не принуждай меня силой, которой у тебя на самом деле даже и нет!'

Но он произнес другое:

– Я понимаю. Ты боишься, это естественно. Но я наблюдал за тобой, анализировал, как Лешуконье на тебя реагирует. В тебе течет северная кровь – кровь владетелей и кровь народа, который издавна жил в этих местах. И ты сильна как телом, так и духом. Быть может, бояться нечего, это место примет тебя, ты сделаешься его частью. Иди ко мне.

Я быстро вдыхаю и медленно выдыхаю, сжимая рукоять меча потными ладонями.

Что бы я ни думала – этот человек угрожал моей сестре.

Что бы я ни чувствовала – он силой вынудил меня вступить в брак, который может меня убить.

А главное – это я проговорила про себя очень четко, тщательно фиксируя в памяти – он возводил поклеп на династию Грозных, а значит, он враг Престола и Государства!

Поэтому я убью его.

– Знаешь, Гая, – тихо сказал Игорь. – Ты напомнила мне, каким я когда-то был… Не бойся. Это совсем не обязательно будет черный брак.

Я подошла, держа клинок в опущенной руке, и посмотрела ему прямо в глаза:

– Обязательно.

– Что? – не понял Игорь.

– Это обязательно будет черный брак.

Клинок взмыл вверх, описав дугу к его горлу. Недостаточно быстро! Игорь успел вскинуть руку, и между нами выросла стена прозрачного льда. Лезвие уперлось в щит, высекая сноп искр, но лишь оставило трещину.

– Зачем? – Игорь непонимающе хмурится. – Гая, ты же не…

Не слушая, я отступила на шаг, перехватила клинок и ударила снова. Теперь в стену – в основание, где лед тоньше, и трещина от первого удара еще светится. Клинок вошел в щит, я навалилась всем телом…

Лед затрещал, но выдержал.

– Очень глупо, ты могла бы еще пожить, – холодно сказал Игорь и снова вскинул руку, формируя ледяную стрелу, которая полетела мне в грудь…

Нет, осколками осыпалась к моим ногам.

Игорь согнулся пополам, схватился за сведенное судорогой горло. Нейросхема работала! Я бросилась на щит, ударила ледяную стену всем телом – и она обрушилась. Не прерывая движения, я перекатилась через обломки, вскочила – и вонзила клинок Игорю в грудь. В середину, прямо в сердце.

Хлынула кровь, заливая мне лицо, руки, белое платье.

Игорь рухнул на колени, посмотрел прямо на меня и отчетливо произнес:

– Аглая.

Ртуть в глазах остыла и замерла, тело обмякло и осело на пол.

Однако даже в таких обстоятельствах немного обидно, когда твой муж умирает с именем другой женщины на устах!

Но да сейчас не до уязвленной девичьей гордости. Ведь я убила не просто погрязшего в семейных проблемах гляциолога. Я пресекла древнейший и самый могущественный род Севера, сотни лет обрекавший женщин на смерть, детей на увечья, а мужчин на одиночество.

Зато родители земского пацана Гришки будут получать жалованье, и ему не придется лазить по чужим сумкам.

Интересно, этот подземный дворец не рухнет сейчас мне на голову? Я нервно огляделась – но стены стояли смирно. А, ну да, ведь кое-кто из Лешуконских жив и здравствует, и это, собственно говоря, я.

Однако, как я уже усвоила, чтобы получить владение, убить владетеля необходимо, но недостаточно. Де-юре проблем в этот раз не должно возникнуть – я вдова и законная наследница. Но примут ли это другие владетели, признают ли мой статус? Все они знали, что прибыли на черную свадьбу, но едва ли многие готовы к тому, что… ну так себе из меня жертва.

Табор Караша уже штурмует замок, без магии Лешуконского любые преграды им – на один зуб. Гости еще пируют, обычай не велит им расходиться раньше утра. Я должна сделать что-то такое, что они с гарантией запомнят и никогда не смогут игнорировать.

Если мой поступок не укладывается в старые северные легенды, значит, надо создать новую. Есть время для планов развития и инвестиционных проектов – и время для создания леденящих душу историй, которые многие поколения будут пересказывать со смесью восторга и ужаса. Чтоб каждый запомнил, что случается с теми, кто поднимает руку на Пинегиных!

Клинок, который я все еще сжимала в руке, сам подсказал мне решение – больно уж он легкий и острый, позволяет творить чудеса даже дилетанту. Вообще-то чисто, одним ударом отрубить человеку голову – задачка не для новичка, воины и палачи тренируются годами. Но это артефактное оружие сделает все, считай, само.

Я наклонилась к телу несостоявшегося мужа, намотала на кулак его роскошные длинные волосы, рванула вверх, сказала в спокойное мертвое лицо:

– Извини, что… отказалась побыть героиней второго плана в трагическом спектакле твоей жизни. Надеюсь, все это никогда больше не повторится. Одного рода, обреченного на сотни лет одиночества, для Тверди более чем достаточно.

Одним движением я рассекла шею и отрезала голову. Теперь мне есть с чем выйти к дорогим гостям.

Игорь ведь сам сказал, что мертвым все уже безразлично.

Запоздало забеспокоилась, что потеряюсь в ледяных лабиринтах, но опасение оказалось напрасным: едва выйдя из спальни, я узнала парадную галерею. Видимо, дверь была звукоизолирующей, потому что галерею наполняло эхо выстрелов и криков. Я улыбнулась – надеюсь, ребята сейчас развлекаются не хуже, чем я. Все правильно, свадьба должна быть веселым и радостным праздником для всех!

По пути я наткнулась на тела двух служителей: одно с раной от карда, другое – прошитое автоматной очередью. Подол платья испачкался кровью, но на этом этапе такие мелочи мой светлый облик уже нисколечко не портили.

В этот раз двери зала приемов сами передо мной не распахнулись – пришлось пнуть ногой. Получилось шумно, взоры пирующих обратились на меня. Как и давеча днем, я прошествовала к праздничному столу неспешно. На ходу я раскручивала голову Игоря, как пращу. Все-таки длинные волосы у мужчины – это не только красиво, но и удобно, хоть и не для него самого, конечно.

Первым делом я нашла глазами Рейку – прямую, невозмутимую… невредимую, вот что главное. Потом окинула взглядом остальных. Одни гости повыскакивали из-за стола, громыхая тяжелыми стульями, другие остались на месте и смотрели на меня. С разными выражениями. Однако общее внимание мне было обеспечено. Кровь Игоря еще не успела потемнеть, алое очень эффектно смотрелось на белом платье.