Текст книги "Феникс (СИ)"

Автор книги: Владимир Колышкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 31 страниц)

   В общей сложности земляне собрали мощную группировку в 1791 вымпел. Флагманом идет контр-адмирал Георгий Шатов. Он поднял свой флаг на ракетном космическом крейсере «Аквилон».

   Истребители «МРАК-296-е» облетывали предполагаемый район сражения в поисках вражеских разведчиков и передовых частей неприятельского флота. А к нам прибывали все новые подкрепления. Подошла объединенная флотилия кораблей джентри и гуманоидов с ближайших от Земли звезд: Проксимы, Альфа и Беты Центавра, 21185 Лаланды, с Гаммы Большого Пса, Тау Кита, пояса Ориона и 61-й Лебедя; с Альфы Орла, с Ипсилона Индейца и других, потревоженных кочевниками областей Галактики, главным образом обитавших в спиральном рукаве Орион-Лебедь, где, как известно, расположена и наша Солнечная система.

   Флоты из туманности Быстроного Ахилла запаздывали. С Дельты Дракона прислали наблюдателей, которые извинились, сообщив, что в галактической битве принять участия не могут, ввиду того, что у них как раз сейчас проходит всемирная Дракониада – ежегодные соревнования по спортивному проглатыванию квантдебуберов. И нельзя ли отложить генеральное сражение на две декады?

   Им пожелали приятного аппетита. Они ответили, что к еде это отношение не имеет...

   Между тем прибыли главные силы союзнической антизмиивой коалиции – странствующие воины от колоний со звезд Возничего, Лиры, Волопаса. Войско Странников состояло из семидесяти двух миллионов девятисот девяноста шести тысяч восьмисот пятидесяти четырех особей. Каждый из них мог пустить в ход несколько автономных боевых органопроекций. Основные тела Странников, как правило, в бою не участвуют. Они вышли на орбиту Сатурна, образовав вокруг планеты еще одно кольцо. Неплохая маскировка.

   Здесь же, в кольцах Сатурна расположился засадный полк крегов с планет Полярной звезды. Креги были еще одной (вместе со Странниками) негуманоидной расой, решившей принять участие в Сражении на нашей стороне. На Странников они вовсе не походили, вспомогательных тел не имели, потому их берегли на всякий критический случай. В бою один крег стоит отряда Странников. За глаза земляне называют их берсёрками. Креги не любят, когда их сравнивают с сумасшедшими воинами-дикарями. И это правда. Они культурны. В бою – холодно расчетливы, ярость, а стало быть и ослепление, им неведомы. Крег отличный воин, но не самоубийца, и так же хочет жить, как и все. Земляне, как и креги, могли умереть только раз. Но прятаться им было негоже. Битва все-таки была за Землю. Хотя, конечно, успех или неуспех Сражения определял дальнейший ход истории в Галактике.

   2

   – Это мой подарок тебе, – Андрей бросил на стол книжечку в красном переплете (когда он смущен, всегда ведет себя грубовато). Под лучами солнца золотые буквы ярко вспыхнули. (Все-таки художественный вкус у Андрея довольно примитивен. На уровне обывателя. Любит все яркое, пестрое.) «Андрей Колосов. Стихи разных лет», прочел я название, сидя в плетеном кресле напротив брата. Мы отдыхали в моем виртуальном мире, на веранде летнего домика. За спиной шумели сосны, а перед глазами раскинулась бирюзовая ширь условного моря.

   Не перестаю удивляться насколько совершенно киберпространство (личное и общественное) странников. Можно сказать, оно реальнее, чем сама реальность. Здесь возможно испытать и пережить все мыслимые и немыслимые приключения духа и тела. Со всем комплексом ощущений.

   Я беру виртуальную книгу, над которой мой брат работал между делами, листаю белые хрустящие страницы. Тонкая рисовая бумага превосходного качества, шрифт легко читается (а вот иллюстрации никуда не годятся, надо будет ему в этом помочь). Книга даже пахнет типографской краской, хотя на самом деле это просто файл. При желании, книгу тут же можно размножить хоть в миллионах, хоть в миллиардах экземплярах. А также, опять же при желании, можно исправить, переработать и дополнить.

   Вот оно, неоспоримое преимущество виртуального мира перед миром реальным.

   – У тебя стиль стал много лучше, – осторожно хвалю я братца. – И этот твой юмористический оттенок мне нравится. Поздравляю. Вообще... скажу, что Поэзия – достойное занятие для Странника.

   Братец мой польщен, смущен и чувствует себя неуютно.

   Не часто я его хвалил... ох, дурак такой, не часто!.. Я был успешным художником – персональные выставки, богемные тусовки, похвалы ценителей искусства, интерес со стороны СМИ. А у него тупая работа. Жалкие попытки сочинять стихи...

   Может быть, моя похвала в трудную минуту жизни удержала бы его от рокового шага.

   Андрей работал в государственном банке инкассатором. Однажды его так допекли обстоятельства, что он решил застрелиться прямо в машине. У него отобрали оружие, надавали по шеям. Но он все-таки успел выстрелить. Пуля пробила мешок с деньгами.

   Был поздний час, все клерки разошлись по домам. Андрей сходил в ближайший гастроном, купил бутылку коньяка. Заперся в туалете банка, сделал петлю из пояса от пальто. Пил коньяк с удавкой на шее и никак не мог решиться. Выпив всю бутылку, он отключился. И все решилось само собой.

   На горле его была ужасная рана от пряжки ремня. Кое-как её закрыли воротничком рубашки и узлом галстука.

   Мать плакала, не переставая, много дней, чуть не ослепла. Несчастная наша мама... Так до конца жизни она не могла простить жену Андрея. Это из-за нее он покончил с собой в 28 лет, говорила она, бедный, бедный мой дурачок...

   Чтобы спрятаться от моего взгляда виртуальный мой брат надевает на глаза черные зеркальные очки. Я тоже отворачиваюсь. Солнце, отраженное в море, слепит мне глаза. Прищурившись, я смотрю, как очередная волна зарождается под водной поверхностью, быстро бежит к берегу, делаясь все более высокой, и вот она уже взлетает гребнем, который переламывается и обрушивается на берег, гонит перед собой пену, шуршит галькой, лениво откатываясь назад. Чайки о чем-то кричат, летая над водой, ходят по берегу, роясь в бурых сплетениях водорослей, выброшенных на берег вчерашнем штормом. (Вчера я, увидев военные приготовления, немного переволновался, вот оно и заштормило.) На горизонте, подернутом дымкой, белым облачком едва виднеется клипер с туго надутыми парусами. Откуда он взялся, куда идет – я не ведаю. Наверное, подсознание его родило.

   Вообще-то, в моем мире жить нестрашно. Здесь много покоя и даже лени. Ленивая созерцательность мне помогает думать. И работать. Буквально – творить. Я давно уже не пишу картин, разве что иногда делаю какие-нибудь графические наброски. Мне смешны сейчас мои потуги над жалкими двумерками. Теперь я творю целые миры, причем не застывшие, а в динамике. Я люблю свою вселенную и не очень часто хожу к кому-нибудь в гости. Такие посещения меня выбивают из привычной колеи.

   Когда я бываю у брата, у него вечно везде бегают какие-то дети, плачут, дерутся, гвалт устраивают. И почти всегда звучит тяжелый рок, еще первого призыва: «Степные волки» и прочая гадость. На этой музыке вырос мой брат, сформировался и окаменел его вкус. Я этой музыки не понимаю. Он не понимает моей. Однако обоим нравится Лунная соната Бетховена. Хоть в чем-то сходимся.

   Об общественном киберпространстве и говорить не приходится. Мир Странников мне совершенно чужд. Нет, там по небу не ездят мотоциклисты, не бегают разные типы с огнестрельным и холодным оружием, но механическая суетня каких-то блестящих лент мне абсолютно непонятна и чужда, шокирует она меня и пугает. Андрей тоже говорит, что почти не посещает общественный виртуальный мир Странников. Только ради какой-нибудь информации я ползком пробираюсь в их глобальную сеть. Завел там знакомство с одной особой по имени Астра, которая мне помогает разобраться в информационных потоках, и тем я доволен.

   3

   – Ну, рассказывай, – говорю я, – где был, что делал?

   – Сопровождал группу переселенцев на Терпсихору. Эта планета была открыта земляками еще с десяток лет назад. Весьма перспективный мир. Чуть ли не рай. Расселяемся понемножку. Кстати, среди переселенцев есть потомки из нашего колена. Джордж и Анна Колосовы с сыном Андреем. Этот мой тезка – интересный малый, небесталанный: рисует, сочиняет музыку. Да не простую, а духовную, медитативную. Странно это... Уж кого-кого, а музыкантов в нашем роду, кажется, не было.

   – Ничего странного в этом нет, – говорю я. – Да будет тебе известно, что наш с тобой далекий прадед, Михаил, сын казачьего атамана Макара Колосова, служил священником. Так вот он сочинял церковные гимны. В основном это были псалмы: сам писал текст и мелодию к ним. Да такую странно-притягательную, что к нему приходили люди из чужих приходов, чтобы послушать чудные песнопения. Обиженные попы настучали на него в Епархию. Михаила разжаловали в дьячки и сослали в глухую деревню. И только перед революцией восстановили в сане священника... Его, возможно, и не разжаловали бы, но когда прибывший к нему легат Синода стал читать мораль, то пращур наш молча взял его за шиворот и пинком под зад спустил со ступенек крыльца.

   Михаил, запил с горя. Ездил жалиться к Иоанну Кронштадтскому. Почему-то они были большие приятели, несмотря на разницу в чинах. Михаил неоднократно ездил к будущему русскому святому и каждый раз привозил от него кучу денег. Возможно, предка нашего он и восстановил в сане... Интересно, что Иоанн Кронштадтский собственноручно денег не давал, а говорил: «Возьми, сколько тебе надо». И пальцем указывал на библиотеку. Между страниц книг лежали ассигнации и золотые монеты...

   – Интересные сведения, запомним... – улыбается Андрей, но постепенно улыбка его обращается в озабоченную гримасу.

   – Вчера наша разведка обнаружила передовой край противника, – сообщает Андрей (у меня екают все мои четыре сердца). – Радары засекли крупный астрообъект, размером с Луну, движущийся в направлении Земли со стороны созвездия Знаменосец. Это естественное небесное тело, превращенное в военный механизм, – самодвижущаяся крепость. Миллионы кибермехов – кибер-механических воинов – его сопровождают. По-видимому, – основное войско Змия.

   Заслышав имя супостата, Гектор, лежавший, подремывая, у моих ног, поднимает голову и глухо рычит и, не удержавшись, гавкает два раза. Я глажу его по голове, он преданно смотрит мне в глаза, пытаясь лизнуть меня в нос. Ладонью я пригибаю его голову.

   – Ляг, Гек... Лежать. Все спокойно.

   Пес бревнышком укладывается у моих ног и, выдохнув воздух, кладет голову на лапы, но уже не дремлет, поглядывает исподлобья то на меня, то на брата моего.

   – У тебя устаревшая версия сыщика-антивируса, – говорит Андрей, имея в виду моего пса Гектора. Хочешь, я дам тебе совершенно свежую.

   – Спасибо, не надо. Я привык к нему. Хватит с меня и тех чудовищных джиннов, которых ты поставил стеречь мой вход в Сеть. Я даже сам их боюсь... А если уж случится нечто неординарное, открою «Ящик Пандоры».

   – Это крайнее средство. Можешь потерять всю накопленную информацию... Кстати о Сети, – хмурится мой гость. – В ближайшее время туда ни ногой. Я уйду, и ты наглухо закрой Вход и наложи заклятье на замок, обязательно многослойное. И не забудь его. А то ломай потом Дверь... Также объявлен до особого распоряжения полный запрет на ментальную связь. Только обычная теле– и радиосвязь.

   Я смотрю, как Гектор чешет себе ухо задней ногой, облизывает яички, а то, отчаянно вгрызаясь в шерсть, начинает ловить заблудшую блоху – одичавший осколок какой-то программы.

   – Мы мало что знаем о них, – отвечает Андрей на мой вопрос о противнике. – Известно, что некогда это была мощная кибернетическая цивилизация. Технологически чрезвычайно высоко развитая. Вокруг своего солнца они создали систему колец, по типу раковины Покровского. Надеюсь, тебе понятен этот термин, – говорит брат, и, видя мою физиономию, снисходительно улыбающуюся, продолжает:

   – Размеры такого астроинженерного сооружения равняются порядка трем астрономическим единицам. Словно гигантский моллюск, движется в пространстве этот космический дом, имея внутри раковины солнце, которое питает энергией его жителей и дает им все необходимое. Там же, внутри раковины, находится супермозг колонии. Собственно говоря, он и является главным жителем Раковины, а миллиарды кибернетических особей – лишь его ощущающие и рабочие органы, различной степени специализации. Эти механизмы выполняют его волю.

   – Откуда он взялся, как вообще могла возникнуть подобная цивилизация машин? Ведь механизм не может возникнуть естественным путем. Например, странники. По сути, странник – это киборг. Симбиоз живой материи с машинными и компьютерными придатками. Результат генно-инженерных экспериментов над собственным видом некой амфибийной расы. Перенаселение заставило их искать выход в космосе. Но рождается и проводит детство молодой странник в землеподобном океане, накапливая массу на всю оставшуюся жизнь.

   Именно поэтому странники и не хотят отдать Змею такой благодатный бассейн, как Земля.

   – Разумеется, их прародителями, как и у странников, была раса разумных существ биологического типа, – поясняет Андрей. – Супермозг, ими созданный для общественной пользы, узурпировал власть и устранил своих хозяев как излишнюю контролирующую инстанцию. Он назвал себя Судьей, он присвоил себе право судить и карать всех, кто ни встретится на его пути. Он возвел в принцип доктрину о первородном грехе. Под таковым этот монстр понимает наличие у кого бы то ни было свободы воли. Все – и механизмы, и живые существа – должны подчиняться только его приказам. Тот, кто имеет свои побудительные мотивы – преступник. Свободное поведение карается смертью. Он дал себе клятву очистить Вселенную от хаоса и установить в ней железный порядок. Такой, каким он его понимает.

   – Да он просто сумасшедший! – восклицаю я в негодовании.

   – Нет, – отвергает Андрей, – он просто логичен. Как всякий механический разум, он идет до конца рассматриваемой проблемы. Все, что мыслит и действует самостоятельно, представляет для него опасность... Ну и самое главное, ему нужна ЦЕЛЬ для существования. В принципе, целью может стать все, что угодно, но раз уж он начал с убийства своих создателей, то эта программа стала доминирующей. Он даже выработал свою философию. Типа: «Жизнь – корень смерти. Смерть – корень жизни. Милосердие рождается во зле. Зло рождается в милосердии».

   И, наконец, Судья вывел фундаментальный закон жизни: «Если нечто сильно, то оно упорядочивает сущее, если же слабо, то оно само упорядочивается сущим. Третьего не дано!»

   4

   По словам Андрея, первоначальной программой монстра было весьма сложное задание – не допускать хаоса в обществе. У этой несчастной исчезнувшей расы, кажется, возникли большие проблемы с правопорядком. Тогда они создали Супермозг и возложили на него функции главного полицейского и судьи на планете. Честного, беспристрастного, неподкупного блюстителя Закона. Что и требовалось. В его распоряжении были кибернетические механизмы: исполнительные судебные приставы, неподкупные стражники, некоррумпированные киберкопы... А когда Супермозг создал личную кибергвардию, судьба людишек была предрешена. С чисто машинной логикой он вывел, что борется не с причиной, а со следствием и что всему виной свобода воли, присущая всем живым существам. Эта пресловутая свобода воли и делает их несчастными, неуправляемыми а, главное, неисправимыми. И он нашел радикальное средство для сохранения правопорядка. Как говорится, радикальное средство от перхоти, это гильотина.

   Андрей попытался мне объяснить еще кое-какие неясные вопросы. Например, почему Его зовут то Змием, то Моллюском. Ну, Моллюск – потому что раковина, это понятно. Но правильнее было бы назвать их звездный дом Ульем. Но сам Супермозг, у которого нет конкретного обличья, чаще всего позиционирует себя в виде огромного змея с зеркальной чешуей. Впрочем, используя математические модели личностей различных существ, он имеет возможность предстать в любом облике.

   – Открой это, – сказал Андрей, выкладывая на стол радужный диск.

   Я взмахнул рукой, и диск открылся. Казалось, половина моего мира исчезла, там зияло черное пространство, заполненное до краев россыпью звезд.

   – Сейчас ты увидишь документальные кадры нападения на одну из колоний Странников, заснятые в реальном и кибернетическом пространствах... Это звезда Теора... О Змие мы тогда почти ничего не знали. Он скрытно приблизился к колонии и атаковал. Сначала – с помощью вируса, затем вход пошли атомные торпеды...

   Андрей комментировал, а я смотрел, как в киберпространстве Теоры, неизвестной мне колонии Странников, появился маленький, на вид даже какой-то жалкий, червячок, сверкавший как капля ртути. Тело удивительно быстро росло, набухало, словно разворачивалась тугая спираль. (Холодок страха прошелся у меня по макушке.) И вдруг распустился из червячка, как из семечка, необычайной красоты цветок. Он медленно вращался, лепестки его шевелились, как нечто живое, как язык, а там, где должны быть тычинки, извивались черные змеи. Все это действо, этот фантастический танец цветка сопровождала удивительная, нечеловеческая музыка. Зрелище было завораживающее.

   В первые мгновения обитатели колонии подумали, что таким образом заявляет о себе некая новая цивилизация, пытаясь вступить в контакт. Потому что сигнал был не местный, а шел из глубин космоса. Однако на всякий случай к инородному телу уже спешили разведчики антивирусы, защитники Сети. Цветок, продолжая свой удивительной красоты танец, стал выпускать из своего центра белесые усики. Усики росли, удлинялись. Коснувшись приближающегося защитника, они приклеивались к нему. Защитники почти мгновенно превращались в копию цветка. И вот уж целый хоровод цветов, играя всеми оттенками красок, совершал пируэты под гипнотическую музыку.

   Прошла уже минута, а никто так и не понял, что началось вторжение. Между тем цветы стали складываться в некую спиралеобразную фигуру. Она утратила первоначальное богатство красок, стала словно стеклянной, затем покрылась серебристой чешуей. К пришельцу устремилась – и уже более решительно – вторая волна антивирусов.

   Пришлое тело вдруг вытянулось во всю гигантскую свою длину и начало обрастать шерстью. Вернее, иглами – большими, острыми, ослепительно сверкавшими. Иглы срывались с места и уносились с сумасшедшей скоростью в пространство. На их месте тут же начинали вырастать новые.

   Иглы атаковали летящие им навстречу антивирусы, уничтожили первичную заградительную систему защиты и прорвались к информационным узлам колонии. Так начался это внезапный бой в киберпространстве.

   Колония защищала свою Сеть отчаянно. Но вирус делился почкованием, размножался в геометрической прогрессии, увеличивался численно по экспоненте. Мало того, вирусы продолжали захватывать в плен защитников, чтобы перепрограммировать их на разрушение. Сияющие монбланы информации, накопленной сообществом за тысячи и тысячи лет, взрывались, разбрасывая мириады сверкающих осколков.

   Те, кто не успел выйти из Сети, были парализованы, обездвижены. Я видел (это были кадры уже обычного пространства), как дергались в конвульсии зеленые тела Странников, безвольно замирали, впадая в оцепенение. Остальные, те, кто не был в Сети, или успел выскочить из нее и еще сохранял контроль над собственным телом, срывались с орбиты и на предельной скорости покидали систему. Словно могучий ветер обдувал космический одуванчик, и облетали пушинки-странники и уносились в вечную ночь...

   Я, кажется, вскрикнул, когда в систему вторглась волна снарядов. В самую гущу оцепеневших тел ударили они и взорвались ослепительными солнцами. Это начался второй этап вторжения – атака ядерными торпедами.

   Глава тридцать девятая

   ВРАГ. СОЮЗНИКИ. ГАДЫ

   1

   Я молчу, потрясенный увиденным. Потом спрашиваю:

   – Нас ожидает то же самое?

   – Не думаю, – успокаивает меня Андрей. – Подготовлен и хорошо продуман единый план отражения агрессии. Часть земляков, из гражданского населения, рассредоточена, часть эвакуирована: на Терпсихору, еще кое-куда... Войска уже заняли позиции. В общем, встретим! Да и Судья уже не в той силе, что прежде. Его основательно потрепали в предыдущих сражениях. Раковину его раскололи в нескольких местах... Однако обольщаться не стоит, он еще силен... Видишь ли, он отступил от своих правил и обзавелся союзником. Временным, разумеется, насколько мы узнали его психологию.

   – Что за союзники?

   – Некие змееподобные существа. До пояса они антропоморфны, а ниже пояса – пресмыкающиеся. Мы называем их гадами.

   Я улыбаюсь. Говоря «мы», мой братец наверняка подразумевает себя. В детстве он был скор на выдумки разных кличек. Это у него от нашего деда, который любил всем давать обидные прозвища.

   – Поразительный гибрид, – удивляюсь я, разглядывая объемное изображение змееподобного существа, странную, противоественную помесь человека с питоном.

   – Да, раса прелюбопытная. На каком-то этапе эволюционной цепочки: земноводные – пресмыкающиеся – млекопитающие произошла задержка в развитии тела, вызванная скудостью питания. Физически гады как бы застряли на полпути, так и не став по-настоящему, до конца, млекопитающими, по-прежнему пресмыкались. Эта половинчатость в развитии сказалась и на их психологии мышления. Они нередко делают все наполовину. И часто идут на попятный. На эту своеобразную особенность их менталитета Странники больше всего и рассчитывают в надежде договориться с гадами и перетянуть их на нашу сторону.

   – Подходящих он союзников себе подобрал, сам – Змей, они – гады. Гадюшник какой-то получается, – шучу я.

   – Подобное тянется к подобному...

   – Эмануэль Сведенборг, «о небесных обществах»...

   – Эрудит.

   – Слушай, – говорю я, – давай посетим с визитом вежливости флагман «Аквилон»? Любопытно мне взглянуть на этого контр-адмирала Георгия Шатова. Кажется, мой правнук Максим-второй учился с ним в Космической Академии.

   Брат мой младший, который никогда не имел сыновей, оставивший на Земле лишь дочь, хмурится, снимает очки, трет глаза. Потом преображается: только что был в одних плавках – и вот уж на нем уланский мундир с золотыми эполетами и всякими разными висюльками и золочеными шнурами. Костюмы он выдумывает сам. Вообще, еще на Земле, в прошлой жизни, были у него склонности к портняжному делу. И еще он почти до самого своего «ухода» играл в солдатики: строил пластилиновые замки и лепил солдат, обряжал их в доспехи, вырезанные из жести. Всячески их украшал перьями и прочей мишурой. Эта его страсть мне тоже была чужда. Подозреваю, что она во многом предопределила его трагическую судьбу. Инфантилизм – неизлечимая болезнь.

   – Можешь навестить, но без меня, – говорит Андрей, натягивая белые перчатки и надевая высокий головной убор: с пером, лаковым козырьком и тяжелым, как слиток золота, ремешком над ним. – А мне пора в полк.

   – Надеюсь, в бою мы будем в паре? – говорю я. Ох, не нравится мне его настроение. Опять хандра на него навалилась.

   – По-прежнему собираешься вытирать мне сопли?

   – Все равно работаем двойками. Так уж лучше с тобой, чем с неизвестным...

   – Хорошо, там видно будет.

   Отключив связь, он исчез. Словно и не было его со мной.

   2

   Переключившись на внешний мир, я иду на сближение с флагманом флота землян. Маневрирую. Меня интенсивно облетывают «Степы» – палубные истребители (конструкции Степенова). Проходят на предельно близком расстоянии, едва не задевая мою черепушку. Выстроившись в боевой порядок, совсем рядом дрейфует полк ракетоносцев. Вот они и забеспокоились. Запрашивают: «Кто такой?» Отвечаю: «Странник. С визитом. Хочу встретиться с контр-адмиралом». Слушаю, как они переговариваются по скремблированной спецсвязи, которая у них считается не прослушиваемой. Контр-адмирал нехотя дает согласие. Я его понимаю, у него сейчас дел по горло. Но поскольку мы все-таки союзники, отказать не может.

   Стыкуюсь со шлюзом, Основное тело мое останется снаружи. Выпускаю облако эктоплазмы в шлюзовую камеру, формирую из него органопроекцию в виде человека – каким был в прошлой жизни и каким привык себя представлять: мужчина, лет сорока. Лицо мое прежнее, Георгия.

   Меня сопровождают высокие чины военно-космического флота. Мы идем по коридорам крейсера, металлопластиковые стены пестрят приборами. Приборы с виду солидные, кажутся надежными, умными, но я знаю, как все это в одно мгновение может превратиться даже не в пыль, а в световое излучение фотонов. И ни черта не останется от крейсера и от людей, его населяющих, в случае... нет, скажем мягче: при несчастливом стечении обстоятельств.

   Хозяева проявляют гостеприимство, пригласив в кают-компанию. Там нас щедро угощают энергетическими коктейлями. Обстановка в помещении располагает к отдыху. Одну из стен украшает картина кисти Ван Гога «Звездная ночь». Разумеется, это была копия, но очень хорошая. Поразительно, но все эти его галактические вихри и спирали звездного неба были нарисованы великим художником еще до открытия спиральных галактик. Интуиция гения!

   Трагический образ Ван Гога невольно всплывает в моей памяти. Я будто вижу его – заросший рыжей щетиной, затравленный безумный взгляд, в нелепой какой-то шапке, с забинтованной головой (через макушку и подбородок) с кровавым пятном на месте отрезанного уха.

   Но вот приходит вестовой и докладывает, что командующий готов принять высокого гостя.

   Меня приводят на мостик. Во вращающемся кресле с высокой спинкой сидит человек, одетый в черно-желтую форму ВКС (Военно-Космические Силы), разворачивается в мою сторону. Пока он встает и подходит ко мне, Я успеваю внимательно разглядеть его.

   Контр-адмиралу Георгию Владимировичу Шатову уже за сорок лет, выглядит он прекрасно. Ни капли жира, подтянут, мускулист, выше среднего роста.

   Контр-адмирал, он же командующий флотом землян, показал мне свой флагманский корабль «Аквилон»; рассказал о его боевой мощи, численности экипажа, кстати, не слишком большой: все предельно автоматизировано. Кое-чем похвастался. Есть такая черточка в русском характере.

   В продолжение всей встречи он как-то странно поглядывал на меня, то хмурил брови, то полуулыбка пробегала по его жестким губам. Все эти гримасы я посчитал следствием озабоченности адмирала перед ответственным сражения. И действительно это было так, но, как оказалась, его мучил еще один вопрос. Когда мы закончили осмотр корабля и зашли ненадолго в личную каюту контр-адмирала, он вдруг сказал:

   – Прошу прощения, любезный Странник, но меня беспокоит ваш вид... Хорошо ли вы себя чувствуете?

   – Вполне, – отвечаю я удивленно, невольно любуясь идеально заправленной койкой командующего с белоснежным крахмальным бельем, – почему вы спрашиваете?

   Землянин берет меня под локоток и подводит к умывальной нише с чистейшей раковиной и указывает на овальное зеркало.

   Я вижу то, что отражается в зеркале и вздрагиваю: на меня смотрит безумными глазами рыжебородый человек с перебинтованной головой, с кровавым пятном на месте отрезанного уха. Словом, Ван Гог, собственной персоной.

   – Ох, простите! – смущенно говорю я и срочно принимаю подобающий вид.

   – Поразительно! – удивляется землянин, – слыхал я о способностях странников менять облик, но вижу это впервые... Чрезвычайно впечатляет! Значит, вы способны превратиться в кого угодно?

   – В принципе, да... Даже в этот умывальник.

   Контр-адмирал ошарашен. И вдруг я замечаю на его лице серьезную тревогу, впрочем, тщательно подавляемую. Я легко читаю его мысли.

   «Черт побери! – думает он, – а если этот монстр – вражеский лазутчик? А Я ЕМУ, КАК ДУРАК, ВСЕ ВЫЛОЖИЛ! Хорошо, что преувеличил нашу боевую мощь. Молодец! Пусть думает, что на крейсерах у нас по 30 плазменных пушек с каждого борта. Ни за что не скажу, что у нас их только по десятку на борт. И про резерв атомных торпедоносцев ему незачем знать, кстати, надо бы связаться с...черт побери опять изжога ведь давал зарок не пить этот сок зачем они добавляют туда лимонной кислоты идиоты...»

   Прощаясь, я сказал:

   – А вам известно, почему Мировой Сенат утвердил именно вас Командором военно-космического флота землян в предстоящей компании, даже вопреки мнению Адмиралтейства? У них была своя кандидатура... Не догадываетесь?

   – Понятия не имею, – искренне теряется контр-адмирал. – Я вообще не люблю эти интриги... назначили и назначили, спасибо. Им, из Форума, виднее.

   – Я не хочу умалять ваших заслуг, – говорю как можно мягче. – Но назначением вы обязаны вашему имени. Святой Георгий – победитель мифического Дракона. Сенат подстраховался: из двух практически равных кандидатур отдал предпочтение вам.

   – Случайное совпадение, – смеется контр-адмирал. – Не верю я в мистику и тем более в магию имени. Я человек военный. Привык иметь дело с реальностью.

   – Хотите совет на правах существа более древнего? В этом мире НИЧЕГО НЕ ПРОИСХОДИТ СЛУЧАЙНО!

   Я жму руку контр-адмиралу Георгию Шатову, желаю ему победы в Сражении, желаю остаться в живых...

   Я ухожу, Шатов глядит мне во след. Таким он мне и запомнится.

   3

   Когда я утром быстрой акулой плавал в виртуальном море, мне позвонил Андрей. Я вылез на ближайший остров, обернувшись человеком. Это была дань застарелой привычке, чем необходимость – отождествлять себя с человеком. Я отозвался, и Андрей предстал предо мной. Он был одет в какой-то вицмундир из своей коллекции и выглядел весьма импозантно. Сняв с головы шелковый цилиндр, он поискал глазами, на чем бы присесть. В моем мире он ничего не мог сотворить без моего ведома. Я быстренько предоставил его виртуальному представителю табурет, твердость сиденья и отсутствие спинки намекали, что меня ждет работа и долго болтать я не намерен. У меня родилась идея одной трехмерной динамической картины, и мне побыстрее хотелось сделать несколько ее набросков.

   Андрей намек понял и без обиняков высказывает цель своего визита.

   – От имени Командования Альянса делаю тебе предложение съездить в гадюшник. Короче, нет ли у тебя желания сыграть роль посла на переговорах с союзником Судьи. Отправимся вдвоем, я буду твоим помощником. А ты будешь за главного, как опытный переговорщик с чуждым разумом, – тонкие губы Андрея слегка искривляются в усмешке, впрочем, усмешка добродушная.

   Это был намек на мои переговоры с Хуметом в стародавние времена и переговоры с Царицей супермуравьев, когда мы спасали наших ребят, пропавших в муравьином городе.

   Пока я перевариваю это неожиданное предложение, Андрей усаживается на табурет, положа цилиндр на землю и бросив в него перчатки.