Текст книги "Люболь. Книги 1-4 (СИ)"

Автор книги: Вера Авалиани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 64 страниц)

Нотариус стул поднял и усадил ее обратно нежным движением, полным сочувствия. Софья села и распрямила спину.

– Я еще не закончил свою речь, а она как раз касается Вас, – сообщил нотариус Соне откуда-то сзади.

Свекровь торжествовала, сидя за другим концом стола. Но ее нескрываемая злая радость ровно до тех пор, пока немолодой нотариус, явно «запавший» на Софью, не вернулся на свое место во главе и не сказал в конце, демонстративно хлопнув папкой по стеклянному необъятному столу:

– Завещание было составлено за три дня до свадьбы Павла Орлова с его супругой урожденной Софьей Воробьевой. Поэтому при обращении в суд вдова, безусловно, получит квартиру, где проживала с супругом, в свое пользование. Она имеет право на равную долю сбережений мужа в течении тех лет, что они состояли в браке.

Лицо «царицы Тамары» в ответ на слова нотариуса сделалось агрессивным. Но она промолчала, втайне надеясь, что невестка не станет судиться – благородная дура. Ведь не сдавала же она ее сынишку Иллариону – пожалела. И тут не станет морально пачкаться – главное, ее не злить.

Но Софья, у которой сошли уже синяки, восседавшая в обтягивающем фигуру платье, делающей ее похожей на гитару, улыбнулась нотариусу обворожительно и многообещающе: – Непременно обращусь в суд, – уверила она собравшихся родственников Павла.

И не глядя на то, как заклубился этот родовой клубок, вышла из зала, покачиваясь на шпильках. Она вся была словно вызов, агрессивная сексуальность, непобедимая власть.

За пятнадцать минут она пережила сперва горечь поражения, а потом драйв победы. Пусть и только вероятной победы, сопряженной с борьбой. Адреналин бился в крови, как молот, лицо сияло недобрым светом и горело румянцем. Песцовый палантин она взяла в руки – так ей было жарко от неожиданного триумфа.

И в этом наряде и душевном состоянии из машины, застрявшей в пробке, ее увидел режиссер Заславский. Он застыл от восторга перед этим явлением некой языческой богини. Режиссер крикнул жене, чтобы припарковалась, и буквально катапультировался со своего заднего сиденья. И перепрыгивая сбившийся у кромки дороги мусор и лужу растаявшего снега, бросился наперерез красавице, которую можно было только выдумать, а никак не увидеть живьем. И то, что волнами менялось на ее лице, не позволяло понять, что это именно она переживает. Такой глубины эмоций не на сцене, не в жизни режиссер Заславский никогда не видел.

Он мгновенно, словно охваченный лихорадкой, решил взять эту «ля фам фаталь» на роль Жиз в сценарии, написанном по подлинной истории, услышанной им от Клода в Австралии. Так и только так представлял он себе супругу неотразимого супермена. Поэтому на своих коротких толстых ножках Игорь покатился, как колобок, наперерез стремительному, летящему движению Софьи в сторону припаркованной у бортика дороги ее машины.

– Извините, сударыня, – несвойственным ему, дрожащим от робости голосом, проквакал толстый «почти карлик», – Я не типичный приставала, ей Богу. Разрешите представиться – режиссер Игорь Заславский, тот самый! – он попытался поймать руку женщины и поцеловать ее, но Дива каким-то детсадовским движением спрятала руку за спину, противясь его намерению.

– И что, я должна упасть в обморок от восторга? Думаете, я никогда не слышала, как заманивают девушек в неприятности?

Да, подумал режиссер, – она идеально похожа на образ Жиз. Великолепная фигура, стервозность и надменность в сочетании с расчетливой сексапильностью.

Ангел Режиссера мгновенно обменялся мыслями с Ангелом Софьи:

– Мы вели девушку к нему на встречу с ювелирной точностью, не дай своему подопечному отступиться. Мы выполняем Божью Волю, а не просто даем шанс получить работу оставшейся без средств девушке.

Ангел Заславского – такой же кругленький и маленький, с крыльями, сложенными на груди, как не сходящийся на пузе пиджак, только кивнул в ответ. И завис над ухом подопечного.

– Ты во всех интервью будешь рассказывать, как встретил свою звезду на улице и кинулся на ней, выскочив на ходу из машины.

Режиссер мысленно увидел себя на красной ковровой дорожке под руку с этой звездой «Плейбоя». Это помогло ему не поддаться уколу гордости. Как же, он – великий, а от него брезгливо руку прячут!

– Милочка, я не шучу. Хочу, чтобы вы пришли на кинопробы. Есть роль – жены главного героя, словно для вас написанная. Или вы уже заняты где-то?

Красавица минуту смотрела молча на мужичонку, которому с дороги гудела другая красотка за рулем, видимо, с ней он ехал.

– Прилипала или правду говорит? – крутилось в голове у Сони, – Вроде бы его жирненькая рожица мелькала на телеэкране. Может, не врет?

Работы-то у нее нет, а завещание еще надо оспаривать, тем временем придется жить на что-то.

Ангел Софьи практически упирался ей в грудь, мешая уйти от режиссера: непросто будет их свести вместе снова. Ведь, чтобы Заславский Соню увидел, Ангелам пришлось столкнуться с некоторыми проблемами. Они с трудом подгадывали маршрут от дома до киностудии так, чтобы режиссер проехал мио нотариальной конторы в тот момент, когда распаленная борьбой Соня выскочит из нее.

Вынув, наконец, руку из-за спины, она протянула ее, и Заславский к ней приложился, а потом сунул в руку «богини» визитку.

– Дайте мне Ваш телефон, – попросил он взамен, – вам позвонит мой помощник Усатов и назначит дату кинопроб.

Софья, порывшись в крошечной твердой сумке, вытащила ненужный чек из магазина, и на нем нацарапала авторучкой свой номер телефона и имя.

Ангел Софьи тяжело выдохнул. Эта красотка, как необъезженная лошадь – все время вырывается, так и хочет поступить наоборот. Все потому что первый душевный порыв считает неправильным. А ведь его-то и диктует Ангел.

Уже в машине Игорь Заславский позвонил тому самому Дон Кихоту – Усатову – и велел назначить Соне пробы на завтра. Что тот и сделал сразу, не откладывая дело в долгий ящик. Там итак болталось много визиток – эту помощник мог потом и не найти.

Ангелы всех участников процесса доставки жениха к невесте ликовали и устроили хоровод на чистой морозной тверди неба.

Глава седьмая

Бывшая свекровь Софьи – Тамара, выйдя из нотариальной конторы чуть позже невестки из-за того, что не сдержалась и закатила сцену нотариусу: сперва орала и угрожала, потом дрожащим голосом призывала его чтить юридическую солидарность – она тоже бывший адвокат, а он «сдал» свою в угоду наглой молодухе!

– Закон – есть закон, – попытался отбрехаться нотариус. И ядовито улыбнулся вслед удаляющейся монументальной фигуре в серой норке.

Но то, что «царица» выплыла, задержавшись, привело к тому, что она застала обмен телефонами между бывшей невесткой и незнакомым мужиком. Толстый коротышка лобызал руку Соньки. Так что вся кровь бросилась в лицо Тамаре, заставляя закричать. Но она не стала себя обнаруживать и быстро достала свой телефон и сфотографировала эту сцену.

– Уже склеила кого-то, – недобро прошипела она. По прикиду – крутой. Надо успеть поменять замок на двери в квартире сына, чтобы не пустить в дом саму убийцу, раз в завещании ее нет и любовников ее. И в полицию неплохо бы заяву накатать, мол, пусть расследуют убийство сыночка моего корыстной невесткой. – За долгие годы трудовой деятельности, общаясь с зэками и бандитами, Тамара думала по фене. Хотя в официальной обстановке выражалась всегда правильно.

Слегка поколебавшись – ринуться сразу в квартиру сына или же сперва зайти в полицию, она выбрала ближайшую цель. И, прочавкав сапогами по жиже из снега и песка, Тамара Орлова величественно внесла свои выбеленные и залитые лаком локоны в в попахивающий казармой и туалетом полицейский участок. Благо, находился он поблизости от конторы нотариуса. Не ехать же сюда снова, решила залакированная голова царицы Тамары. А рука в громадных дорогих перстнях величественно оперлась на подоконник окошка для посетителей в дежурной части.

– Любезнейший, – брезгливо морщась, Тамара навалилась необъятным бюстом на руку, заблокировав тем самым звук своего голоса снаружи. Поэтому ей дважды пришлось выкрикнуть вопрос, кому можно подать заявление об убийстве, прежде чем капитан за стеклом ее понял. По его простецкому лицу сразу почувствовала, что здесь не рады лишней работе. И почти любую работу считают лишней. Но когда майор внимательнее посмотрел на каменную прическу и гранитную решимость на лике заявительницы, то вздохнул обреченно.

Не примешь это заявление – будет заявление на непринятие заявления. И так далее. Когда в детстве майор читал рассказы Чехова, то именно такой представлял госпожу Мерчуткину, которая профессионально добивалась своего, даже если на самом деле оно было чужое.

Пройдите в десятый кабинет, майор показал рукой на правую часть коридора, – к капитану Сухожилину.

И разогнувшись, дама поплыла в указанном направлении, рассекая крейсером-грудью волны всяческого служивого и паршивого народца.

В дверь стучаться Тамара не сочла нужным, просто распахнула ее, выпятив нижнюю губу.

Я мать убитого Павла Орлова, пропела она в пространство. Капитан Сухожилин поднял на посетительницу ко всему привыкшие глаза и потянулся вверх руками и хрустнул позвонками. Мужчиной он оказался высоким, лысоватым, ироничным и совсем не бедным, судя по «Ролексу» на крупной руке, облагороженной также и пальцами пианиста.

– Нет у нас такого дела, не знаю ничего о таком убитом, может…

Вошедшая матрона сделала такой жест рукой, словно хотела на расстоянии зажать рот рукой наглецу.

– Нет, так будет дело. Невестка моя из корыстных целей убила мужа, влетев на машине в дерево. И теперь собирается у меня отобрать его наследство, по мирку пустить. Сама гуляла при сыночке моем, о чем у меня есть кадры видеосъемки, сделанные нанятым мною частным сыщиком. Я вам их предоставлю. Она умеет мужчин обольщать, поэтому уверена, что этой ей с рук сойдет, стоит только какому-нибудь вашему начальнику с ней переспать. Вот еще один крутой к ручке присосался.

Тамара водрузила перед глазами Сухожилина телефон с запечатленной на нем сфотографировано сцены общения режиссера с Соней. Но фото, на котором Софья была страсть как хороша, возымело не то следствие, на которое надеялась бывшая свекровь.

Слова «гуляла», «переспать» тоже обрадовали капитана, они подали идею. Конечно, он был наслышан, что в аварии погиб адвокат криминального авторитета Иллариона. И, безусловно, это был несчастный случай: отказали тормоза. И если б женщина не въехала в дерево, кто знает, сколько было бы жертв на пешеходных переходах, да и сколько столкновений транспортных средств со смертельным исходом для пассажиров.

Был и еще один аргумент в пользу невиновности Софьи Орловой: даже среди отпетых киллеров мало нашлось бы тех, кто взялся бы убить Адвоката Дьявола по имени Павел. Так что в невиновности девчонки ни у кого сомнения не было, и дело даже не открывали.

Но увидев эту самую невинную женщину, Роман Сухожилин подумал, что можно ведь дело открыть, а потом его закрыть – после нежных просьб и стонов красивейшей вдовы, которую только можно себе представить. Тем более, что ее мегера-свекровь отдаст ему видеосъемки сексуальных сцен с участием Софьи Орловой. Это якобы расследование стало бы эпизодом, как из фильмов о Джеймсе Бонде.

Потерев руки в самом прямом смысле слова – ладонью об ладонь, капитан придвинул монументальной даме лист бумаги и порылся среди обломков авторучек в стакане и вынул ту, которая пишет.

– Садитесь и пишите заявление. Разберемся с этой вашей невесткой.

Дама расспрашивала, на чье имя, писала округло, обстоятельно, высунув кончик языка.

– Да не старайтесь вы так – просто напишите что, что мне сказали. А остальное будет в протоколах допросов. А я пока повестку выпишу на имя Софии… она фамилию меняла на мужнину?

– Да. Она тоже Орлова. А была – Воробьева.

– Так корысть вашей невестки была в том, чтобы стать птицей высокого полета? – тонко пошутил (не без издевки) капитан. Тамара решила сарказм не заметить и углубилась в сочинения мрачных историй из жизни бывшей невестки.

Ангел Софии схватился за голову, заглядывая через спину заявительницы в текст, который кропала на пододвинутом ею листе бывшая свекровь.

Но Ангел Романа ткнул в бок Ангела Софьи, мол, его подопечный просто хочет и красотку получить, и защитить ее от возможно более плохого развития сценария с другим следователем.

Софья тем временем добралась домой и вразлет скинула туфли, надетые для форсу. Но эти грациозные, изумительной красоты кожаные изделия вдруг напомнили Соне о погибшей матери. Теперь, когда она пережила автокатастрофу сама, она чаще стала вспоминать родителей. Не в момент аварии, а до него. Мамину подчеркнутую элегантность. Ее красивую обувь и бюстгальтеры. Ну и, конечно, веселого и остроумного папу, старавшегося во всем угодить «его дамам». Даже его последним движением в жизни был порыв спасти жену, закрыв ее своим телом.

К своему стыду нагрянуло и осознание своей отстраненности от близких, свое желание обособиться и почитать взрослые книжки, а не больше общаться с папой и мамой, пока те были живы.

Из-за той жизни, которой жила Софья с мужем, ей было даже стыдно вспоминать о них.

Хотя ее «предки» были людьми раскованными, свободными в выражении чувств. Их не смущало бы обилие секса в жизни дочери, если б они не погибли тогда, когда она была девчонкой. Но все, что было с Софьей в этой области, воспринималось ею как грязь.

Да, она освоила приемы, научилась притворяться в коинтусах с друзьями и партнерами мужа. Предполагалось, что без особой необходимости не будет никакой огласки того, что муж и свекровь не только в курсе приключений Софьи, но и «подкладывают» ее под нужных людей. И вот теперь, Соня была в этом уверена, свекровь понесет кадры, снятые тайно ее сыном для возможности шантажа или просто ради вуаристского удовольствия, в полицию, в суд, выложит в Интернете. Зачем она не сбежала из этого дома сразу!

Тогда, после поистине «варфаломеевской» брачной ночи и убийства Виктора, она долго не могла прийти в себя. Какая-то огромная пустота с проблесками ужаса почти месяц царила у нее в голове, мешая сосредоточиться. Немало способствовало этому и введение ей успокаивающих препаратов в течении месяца после стресса.

Потом, только спустя дней сорок, Софья более или менее трезво оценила случившееся.

Она раздумывала – пойти ли в милицию, рассказать ли об убийстве прессе.

Но тут ее с мужем позвал в гости Илларион, и когда супруги явились на зов, он, даже чаю не предложив, увел их в свой кабинет и сказал тоном, не допускающим возражений:

– У нас свой суд и свои наказания. Кто в брачную ночь насилует новобрачную? Только тот, кто заслуживает смерти. Так что помалкивай, Соня, о случившемся – и будешь жить долго и счастливо. Вот тебе побрякушка за моральный ущерб. – И он, как наручник, застегнул на запястье массивный браслет.

– Это что за камни – гранаты? – уточнила Софья.

– Да, это именно гранатовый браслет. Такой, как описан у Куприна.

– И он – тоже символ безответной любви ко мне? – Соня покосилась на мужа. Тот был весь внимание.

Илларион нахмурился. Он сам любил пошутить и козырнуть знанием литературы. Но в ответ ему уже лет двадцать никто не шутил.

– Тебе сообщат, если придется на мою любовь ответить. Где, как и когда.

Софья покраснела и прикусила язык.

Илларион подумал, что в этой шутке очень маленькая доля шутки. И хоть, вроде бы, Пашка не был с его женой тогда, раз смог порвать невесте плеву, и это не ему отхватили член., но уж больно красивую деваху он захомутал. Такие даже его личному адвокату не по чину. Роскошная Нана и та по сравнению с ней померкла. Так что при случае авторитет наметил себе в планах еще раз взглянуть на ее дырку между ног.

Но при этой сцене Ангел Софьи понял одно: Иллариону нравится его хранимая Соня, а значит, у Павла нет возможности быстро сплавить куда-нибудь жену или вообще ее убить.

Оторвавшись от воспоминаний, Софья спохватилась и взялась за телефон: надо попросить кого-то срочно поменять замок. И это должен быть свой человек, который не даст один из ключей свекрови за деньги.

И вариант у нее один – Ринат. Парень, который сох по ней в детдоме. Но тогда у них не было ничего предосудительного. Мало того, парень хотел жениться на Сонечке и дать ей дом. Но она его не дождалась на остановке. А потом, после замужества, она однажды встретила его в магазине, куда он пришел устанавливать витрину. Так он и узнал, что Соня теперь бандитская жена. Но подруга детства взяла его телефон. И они встретились – один раз.

Соня рассказала Ринату все в подробностях, желая сочувствия. Но парень так возбудился тогда, что практически изнасиловал ее тут же, в подсобке магазина, куда привел ее для тайной беседы. Впрочем, Соня сама была не против И любопытство сексуальное ее мучило, и желание близости с мужчиной преследовало ее во снах.

И все между ними было так ярко, так хорошо, что они какое-то время оставались любовниками. Пока оба не поняли, что нет будущего у двух неустроенных сирот. Да и месть со стороны бандита Ринату была ни к чему. Спасти Соню ему бы не удалось, а вот обречь на гибель получилось бы.

Поэтому через полгода связи он женился на грациозной блондинке – татарке Галие – хозяйке того самого магазина, где встретились бывшие детдомовцы.

Сперва парень устроился туда грузчиком. А потом на него обратила внимание женщина, которой нужен был ребенок – ей исполнилось тридцать, а она все никак не находила, от кого родить в Москве. Сама она была из Татарстана. Но для мусульманина оттуда она была слишком самостоятельной и раскованной.

Конечно, Ринат согласился. И уже в роли жениха понял, что нашел своего человека. И Галлия не беременела до тех пор, пока Ринат не сделал предложения – в девятнадцать лет женился на тридцатилетней. Причем, по расчету и по любви одновременно. И такое бывает.

Ангелы свели тогда этих двоих, потому что по прежнему сценарию именно на Галие и должен был жениться Ринат после смерти Софьи во время родов. Женщина стала бы ему помогать с детьми. И стала бы им матерью. Так что Ринат словно перескочил один этап своего бывшего сценария.

И Софья на их свадьбе увидела, как могут подходить друг другу люди. И с тех пор связь с Ринатом у нее была лишь разговорами по телефону.

Видно по всему, что жену Ринат полюбил. Сейчас Галия была на сносях, так что ему, как верному другу, можно рассказать и об изменениях в жизни, и попросить о помощи. Софья набрала знакомым номер. К трубке подошла беременная жена Рината. Ее «алло» и то прозвучало измученно.

Привет, Галия, это Соня. Как ты, Скоро уже? Галлия помедлила с ответом.

– Ой, кажется еще неделя, и я не смогу нести такую тяжесть в себе. Я не ем, а он – все равно толстеет. Разве так бывает.

– Это ты про мужа или про… плод? – Пошутила Софья.

– Про обоих. Одного боюсь, что не выношу, другого, что не вынесу – филологическая шутка от бывшей учительницы русского языка.

– Ладно, у меня срочное дело. Ты, наверно, в курсе, что я уже неделю, как вдова. Надо срочно поменять замок, чтобы царица Тамара не выставила меня из квартиры. Мне ее еще предстоит в суде отстаивать, поскольку по завещанию, составленному до свадьбы, все имущество Паша матери оставил. Пришли ко мне быстренько Рината, пусть замок покруче купит по дороге ко мне, и вставит. Я пока баррикадирую дверь от свекрови.

– Вдова? На разборках твоего пристрелили, что ли? Ты рада?

– Софья не ответила. Но ее нетерпение сквозило даже в молчании.

Ладно, сейчас Ринатку попрошу тебе вставить что попросишь вяло, без энтузиазма, но и с легким сарказмом выдавила Галия, – Софья подумала, что ревность ее не прошла целиком. Хоть они с Ринатом всегда делали вид, что и были раньше только друзьями.

Но быть другом такой женщины, как Софья – это заведомый миф. Отсюда и пошлая шутка. Галлия на самом деле надеялась, что просто ее муж «рылом не вышел», чтобы Сонька ему дала. Но вот теперь она – вдова. И это испортило беременной настроение.

– Павел погиб в автокатастрофе. И я чуть не погибла тоже. Вся еще в синяках и шрамах, – попыталась успокоить отчасти жену друга Софья, стараясь показать, что сейчас не в ее силах соблазнить никого.

Галия, прикрыв трубку рукой, что-то сказала мужу и вернулась к разговору:

– Океюшки, рыцарь уже складывает в чемодан инструменты.

Софья просто молилась, чтобы Ринат приехал раньше свекрови. Постоянно смотрела на часы, стрелки которых будто застыли.

Жил Ринат с семьей тут недалеко, но есть ли где-то неподалеку хозяйственный магазин?

Звонок в дверь заставил по спине пройтись мурашкам. И тут же раздался звук мобильного.

– Это я, не дрейфь, – явно сквозь улыбку пробормотал Ринат, – гость не лучше и не хуже татарина, а татарин.

– Ну, ты гость званый и долгожданный, все еще в трубку, открывая дверь, сказала Софья.

– Почему долгожданный? Я прилетел мигом, у меня даже замок дома был.

– Он зашел, гибкий, тонкий, длинношеий: жираф, да и только.

Софья тоже, как и Клод, всех людей сравнивала с каким-нибудь животными. Пока об этой объединяющей их особенности знали только их Ангелы. И мечтали о том, что судьба в кои-то веки позволит встретиться и слиться в одно двум людям, которые даже мыслят одинаково. Кроме того, разумеется, оба ненавидят секс.

Соня срочно закрыла дверь и накинула цепочку. Придвинула заново кресло к двери, будто свекровь могла попытаться взять квартиру штурмом.

– Ну, здравствуй, вдова, – радостно облапил подругу Ринат. Зачем дверь закрыла – я же тут же и приступлю. Потискал он ее явно не по – дружески. – А ты, смотрю, прямо расцвела в трауре.

– Ага, расцвела синяками.

– Разденься и все покажи, они такие на тебе красивые.

Чтобы сгладить явный намек на расплату сексом, Ринат отвернулся, отодвинул кресло и раскрыл дверь, быстро вынул из сумки привезенные инструменты, и приступил к выниманию прежнего замка из бронированной снаружи двери.

– Ты хоть чуть-чуть горюешь по нему? – уже серьезно спросил друг детства.

– Мне стыдно, но я рада, что этого гада больше нет. И теперь, если удастся высудить жилье у свекрови, у меня будут дом. Только мой.

Ринат вставил на место прежнего новый замок, завинтил его как следует, после чего.

Сразу же, без паузы нетерпеливым, суетным движением закрыл дверь изнутри и протянул связку ключей подруге.

Но вместо того, чтобы, вложив ключи ладонь, отпустить руку Софьи, он притянул красавицу к себе и грубо стиснув одной рукой, другой стал суетно и рывками расстегивать замок на юбке ее делового костюма, тяжело дыша.

Софья начала отбиваться. – У тебя жена на сносях, поганец, – зашипела она, пытаясь оторвать его руку от юбки, которую Ринат бесцеремонно тащил вниз.

– Так как раз поэтому я такой голодный. Ну, разок, ну дай, – взмолился Ринат, прежде, чем закрыть все еще возражающий рот поцелуем, наступить на упавшую юбку и вынуть из нее сопротивляющуюся и лягающуюся Софью. Сам он трясся мелкой дрожью от возбужения и страха. И пот его вонял, как дикий зверь, настигнувший добычу.

– Я ее насилую, – с первобытной радостью и откровенным бесстыдством думал Ринат. – Насилую свою первую любовь, ту, которая была чистой, как дождик в лесу. А стала в полном смысле слова роковой женщиной. Глаз его косил, лицо было оскверненным похотью.

Донеся брыкающуюся Соню до ближайшего большого кресла, стоящего в огромной прихожей, Ринат развернул грубо ее задом, одной рукой вдавил ее в обивку спинки лицом, отодвинул в сторону перемычку трусов-стрингов, и засадил член в эту дикую орхидею, эффектно зияющую розовыми лепестками среди черного кружева резинок чулок. И почувствовал ее пульсацию, сжимающую, заглатывающую его мужское естество. Софья замычала, пытаясь отговаривать и ругаться, но тут… в дверь позвонили. Она затихла, прислушиваясь. Кто-то пытался открыть новый замок старым ключом.

Но Ринат делал вид, что ничего не слышит. Он просто не мог остановиться. Воспользовавшись тем, что Софья прекратила вырываться и замолчала, он с нескрываемым наслаждением продолжил начатое, оглаживая зад и стискивая его уже обеими руками в такт все ускоряющимся движениям, а также шлепая, будто лошадь по крупу, ладонью. Соня брыкнула оскорблено нахала, и тот чкуть не свалился на пол.

– Видите, она уже сменила замок, – злобно завопила за бронированной дверью свекровь.

Ее Количество Тамара, как часто обзывала за глаза ее Софья. Но с кем она разговаривает? А тут еще Ринат вот-вот завопит в экстазе.

– Откройте, полиция, – развеял сомнения пары мужской чуть насмешливый голос. Даже Ринат остановился с искаженным лицом и стал хватать ртом воздух от страха.

Наконец-то он вынул напряженный член и метнулся на цыпочках в ванную комнату – кончать в раковину. Софья поправила трусы, залезла в юбку. И, застегнув ее, подошла к двери, поправляя прическу, не вспомнив от растерянности что на лице весь маккиях размазался.

Приоткрыла ее, оставив на цепочке, – глянула на мужика – потрепанного ловеласа с услужливо поднесенным к ее глазам удостоверением.

– Капитан Сухожилин, – разрешите войти, Софья Аркадьевна, я должен допросить Вас по делу об убийстве вашего мужа.

Софья изумленно приоткрыла рот и прикрыла его рукой.

– Как об убийстве. Мы с мужем попали в аварию! – Из глаз ее хлынули слезы (на радость бывшей свекрови, протиснувшей свое злобное лицо в щель впереди лица капитана).

И полностью оттеснив Сухожилина, попыталась просунуть руку в щель и снять цепочку.

Софья захлопнула дверь, щелкнул замок.

– Капитан, я завтра приду к вам в десять утра в отделение на допрос. А сюда никого без ордера не пущу. Я вдова и сейчас оплакиваю мужа. – прокричала она через дверь.

Да мужик у нее там, сами видели, как на роже вся косметика размазана, и глаза как у кошки горят! вопила Тамара, наплевав на соседей, дружно высунувшихся на лестничную клетку.

Капитан счел за благо отступить. Обнял многотонную Тамару – как раз до плеча длины руки хватило, и подтолкнул ее к лифту.

– Сейчас на минутку заедем ко мне домой, и я отдам вам видео всех измен моей невестки. Бывшей невестки. Там она во всех видах и позах, и каждый раз с другим мужиком. Давайте, вышибем дверь, и вы сами увидите очередного трахателя, – заупрямилась у лифта Тамара, не желая уходить.

– Выбивать дверь мы не можем, и ордер нам не дадут – доказательств то пока никаких. Так что завтра я ее допрошу, а там посмотрим. Ну и видео измен может пригодиться. – Обрадовано воскликнул Сухожилин.

Капитан, как и Тамара, был уверен, что в квартире был мужчина. Видно, любовника, а не слесаря, она попросила поменять замок. И стоило ему представить, что только что делал эта пепельная блондинка за дверью, как все в нем всколыхнулось и уже не отпускало. Ночью заснуть точно не удастся, подумал капитан. Ведь если на него так подействовало лицо, то как подействует видео.

Ангелы Софьи и Рината, до того отвернувшиеся от сцены изнасилования смущенно в разные стороны, когда полицейский и свекровь пытались войти в квартиру, выдвинулись на лестничную клетку и стали вести переговоры с Ангелом капитана Сухожилина. У Тамары Ангела не было, вокруг нее змеился черный ареол еще с тех времен, когда она защищала убийц и насильников и добивалась оправдания в суде. Поэтому Ангелы всех присутствовавших в квартире вылетели наружу, догнали в лифте парочку «обвинителей» и стали убеждать Ангела капитана, чтобы тот отговорил его от секса с Софьей.

– Но ведь только сейчас эта ваша отдалась слесарю за замок!

– Она – его первая любовь. И жена у него на сносях, нельзя ей. А мужик оголодал, да и любит Соню с детства – разве такую забудешь? Но твой – то женат и счастлив, и еще две любовницы на работе. Поговори с Ангелом капитанской жены, пусть та белье, что ли купит алое, чтобы муж соблазнился ею.

Ангел капитана только рукой махнул, вспомнив упитанную тушку мадам Сухожилиной с ее вечно унылым видом.

– Боюсь, что я – пас. Жена Романа всякого белья накупила. И никакое не налазит.

Ангел Софьи сказал смущенно: – Ладно, пусть переспит с ней. Ведь это и было целью возбуждения уголовного дела. Лучший способ избавляться от желаний – это их удовлетворять. Он оскорбится отказом, особенно когда посмотрит снятое бывшим мужем Сони видео.

Ангел капитана возмутился: – Как ты можешь! Это же соблазн, ты на кого работаешь?!

– Я не хочу, чтобы мою подопечную упекли в тюрьму. И после того, что она уже пережила, этот раз ничего не добавит и не убавит. Ведь капитан – очень силен, как мужчина, а жена у него не годится уже в женщины, только в домохозяйки.

Софья, захлопнув дверь за опасными гостями дверь, вдруг горько заплакала. Из ванны к ней вышел виноватый Ринат.

– Прости, что так на тебя налетел, мне просто крышу снесло, что-то доисторическое рождаешь ты в мужчинах.

– Я понимаю, ты долго держался, пытался не пойти налево пока жена беременная. Но я решила начать новую жизнь, в которой меня больше никто использовать не будет. И тут ты, такой, казалось бы, родной, а… – Она безнадежно махнула рукой, – И оказался все же неверным мужем своей Галушечке, – Соня передразнила его манеру называть Галию. И сама улыбнулась, – а ведь зарекался, когда пьяным на свадьбе напился: «больше никогда и ни с кем, кроме нее».

Ринат улыбнулся, согнав радостно с лица виноватую вымученную гримасу. Уныние ему не было свойственно вообще, а уж тем более после того одуряющего удовольствия, которое получил от секса с Соней и оргазма в ванной.

– Так ведь я тогда просто себя заклинал, себя уговаривал. Потому что клялся-то тебе. Скажу прямо: на моем примере убедился, что любой из нас или не верный, или – не мужчина.

Соню это ненаучное открытие не обрадовало, она снова, тяжело вздохнув, сунула, Ринату в руки его пальто:

Надеюсь, ты помылся? Галия тебя обнюхает. И если что учует, то преждевременные роды совпадут с разводом. Она понимать ничего не захочет. Иди. И Ринат открыл новый замок на двери, чуть помедлил, напяливая на себя одежду и обнюхивая подмышки. Но, наконец, ушел, вопросительно клюнув Соню в щеку на прощание, мол, не сильно злишься?

– Называется, начала новую жизнь – опять секс по чужому желанию, да еще с кем, с тем кто раньше дышать на нее боялся – со своим детдомовским «брателлой». Все же перестал он меня уважать, зря я тогда после свадьбы все ему рассказала про новую жизнь.

Надо помалкивать впредь. Погиб муж – и погиб, и не надо грязь тащить из прошлого в будущее.

Но, проплакавшись, Соня решила, что, по крайней мере, никто ее не заставит впредь это делать.

Не имея возможности жить нормальной половой жизнью, Софья компенсировала недостаток ласки и восхищения «изменами по приказу», благо очень редко те бизнесмены, с которыми вел дела «адвокат мафии» были неухоженными и неспортивными. Полюбить их было нереально, а вот получить от них необходимое даже для здоровья – почему бы и нет? Так что не желать секса Соню заставляло только то, что муж после каждого раза ее избивал. И уже даже не придумывал каких-то оправданий.