Текст книги "Люболь. Книги 1-4 (СИ)"

Автор книги: Вера Авалиани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 64 страниц)

Глава пятая

Георгий разбирался с основными обязанностями: сегодня как-никак убили единственного отпрыска их семьи. Так что найти убийц (киллеров было двое) и заказчика – именно его задача, как начальника охраны. Полиция его допросила. Он ничего не скрывал, да и нечего было.

Единственный раз в кабинете заведующего ЗАГСом, где временно располагалась комната для допросов, повисло молчание. Гия честно не знал пока ответа на вопрос, к кому же теперь перейдут права на эро-рэп и кому достанется студия.

– Вдове Влада, конечно, – сказал он твердо.

– Но ведь вы вкладывали деньги в дело. Свои?

– Свои. Но у меня другая работа, обирать вдову я не собираюсь.

– И, тем не менее, вы же организовывали проплаченные интервью. Значит, считали работу своей?

– Я начальник охраны нескольких компаний, принадлежащих одному владельцу.

– И владелец этот непростой.

– А кто сейчас простой среди владельцев компаний?

Капитан рассмеялся шутке.

– Что, думаете, новоиспеченная жена заказала мужа?

– Это нереально. Она сама должна была погибнуть, если б отец не прикрыл ее собой. Кстати, надо бы организовать ей охрану. Где она сейчас? – осведомился Гия.

– Вроде, в больнице.

– Поспешу ее оттуда увезти.

Гия уже выходил из комнаты, когда зазвонил телефон. Высветился номер Софьи.

– Да, Соня, как ты?

– Я в каком-то тумане. Стресс сказался, поэтому я только сейчас отправила Клода на Настей в больницу. Ее ведь тоже хотели убить, так что надо ее спрятать. Я сняла номер в гостинице, но ночью я уеду. И Насте с мамой лучше бы пожить тут или где-нибудь вне дома. Их с нами пока не отпускают.

– Ты умница. Я и то спохватился только сейчас. Поеду в больницу, помогу Клоду с доставкой женщин в ваш номер. И заодно расспрошу Настю, не угрожал ли им кто по телефону? А поселю их с матерью в твоей бывшей квартире. Все же этот дом под мой охраной.

– Хорошо. Тогда я постараюсь сейчас заснуть. Я выпила целый бутылек таблеток валерьянки. И еще – я велела Клоду поехать на премьеру сегодня. Это неэтично, но ведь ты столько денег вбухал в эту студию. И для Насти студия станет источником средств к существованию. Так что…

– Я тоже поеду с ним. Ведь кто-то может посчитать, что авторские права после гибели посредников вернулись к вам. Так что… И отвезу вас обоих ночью в аэропорт на своей машине.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Соня.

Отключив телефон, она задернула шторы. Упала лицом в подушку и наконец расплакалась. Опять этот кровавый ужас! Опять страх за жизнь. А ведь они думали, что если займутся чем-то таким, чем никто никогда не занимался, то им не грозят конкуренты, крыша и все такое.

Нет даже уверенности, что если бы Илларион не захотел отмывать деньги в деле сына, то кто-то достаточно быстро узнал бы о существовании нового музыкального направления.

– Все, я больше не буду писать «эро-рэп». Буду строчить женские романы, а Клод пусть сочиняет серьезную музыку, песни, что хочет – в традиционных жанрах. – Недаром же она решила подарить ему на день рождения синтезатор.

Вопрос только в том, будут ли они завтра праздновать его «днюху» – зря, что ли, он выучил это слово из сленга?

Ангел Сони недовольно поджал губы. Ведь такое произошло! Но решил, как и Софья, что все продукты закуплены, не выбрасывать же их!

А вместо свадьбы знакомые Влада и Насти проведут поминки на крыше. Жизнь продолжается и берет свое.

Настя с матерью появятся у них в скайпе, им ведь надо заняться организацией похорон. Хотя, наверное, Гия возьмет это на себя.

Не успела о нем подумать, как он постучал в дверь.

Соня села на постели и сказала, что можно войти.

Первым вошел муж. Клод был хмурым.

Георгий аж потемнел лицом.

– Мы застали парня с пистолетом с глушителем почти возле палаты Насти с ее мамой, – сказал Клод, – Георгий взял его на мушку сразу, как мы вышли из лифта.

Если б он точно знал номер палаты, то мы бы уже застали два трупа. А так он бросил пистолет и даже не пытался бежать. Гия отвез его не в полицию, а к Иллариону. Говорит, там быстрее узнают, кто заказчик.

– Это уже и так понятно. Рыжий этот – киллер группировки Седого, – Вмешался Георгий в разговор. – Настя сказала, что утром им звонил мужик и предлагал перекупить у них авторские права. Она отказалась, а перед этим проговорилась, что им не до встреч – они женятся сегодня.

Так Седой, которому, как оказалось, принадлежит студия звукозаписи, где Заславский заказал диски с музыкой для раздачи на премьере фильма, и узнал, где искать неугодных ему брачующихся.

Так что теперь Седому другие воры и авторитеты «забьют стрелку» и «сделают предъяву».

– Но ни отца, ни мужа это Насте не вернет. И только я могу представить, что она пережила, оказавшись в крови человека, с которым только что поцеловалась, – заплакала снова Соня.

– Это ты про компаньона Пашки, как его там… Виктор, кажется. Его Павел зарезал, когда застал с тобой.

– Не застал, а заставил его обольстить. И сам же убил. Но не только его кровь била мне в лицо. Я вспомнила и про мою маму – тоже. Во время автокатастрофы ей разорвало артерию… – Соня зарыдала.

Ангел Софьи тоже закрыл глаза руками.

– Почему я решил, что отдать права будет достаточно! Почему Ангелы Насти и Влада их не отговорили права взять у Сони и Клода!

– Потому что в наше время этот эротический рэп мог бы стать альтернативой блуду на стороне. Хотя… – примчался на его произнесенные вслух упреки Ангел Насти.

Георгий не знал, как ему вести себя с Настей.

– Плакать, говорят, полезно. Вместе с соленой водой выходят яды, отравляющие душу. Но ты – не должна. Сейчас не время ныть, сомневаться и идти на попятную. Когда решение принято – его нужно выполнять. «Если боишься – не делай, а если делаешь – не бойся». Такой был девиз у Чингисхана. Понятно, что вы с Клодом теперь захотите еще больше отстраниться от этого дела. Но не получится. Началась война, и вы мобилизованы. Погибли двое. Я хочу, чтобы права унаследовала Настя, пусть они вернутся к ней. Я позабочусь о ее безопасности. И вдобавок Настя будет на той же студии развивать свое направление «стволовые клетки любви», она останется хозяйкой помещения и оборудования.

– Ты должен убедить Клода в том, что нужно продолжать. У нас будет трое детей, так что мое участие в процессе будет эпизодическим.

Гия поднялся из кресла в комнате отеля.

– Поеду к Насте с ее мамой. До «стрелки» с Седым побуду с ними, а потом оставлю кого-то из группировки их охранять.

– Татьяна вернулась домой. Она всплакнула. Но не похоже, что будет по-настоящему убиваться – глаза ведь покраснеют. – В голосе мужчины звучал неприкрытый сарказм.

– Зря ты так думаешь о ней. Просто молодая и смелая. Она любила Олега. Но он был для нее все же «один из». А для Лилии в период их брака муж был неким домашним божеством.

– Да уж, «чем меньше женщину мы любим…»

– Думаю, классик не прав. Просто на любовь или есть санкция свыше, или ее нет. Взаимно уравновешенная сила чувств не исключается.

– Ладно, в этом вопросе я точно не эксперт, – криво усмехнулся Гия и пошел к двери, помахав рукой Соне на прощание.

Премьера фильма началась как по писаному. Хотя именно по писаному она и началась. Ведущие сообщили, что сценарий киноленты написан по реальным событиям из судьбы присутствующего в зале австралийца Клода Тауба. И он же написал музыку к фильму на слова своей новой супруги Софьи. Клод встал в первом ряду, поклонился залу, ему зааплодировали. Звук перешел в шквал, когда его лицо и фигуру рассмотрели получше.

Режиссер Заславский вышел на сцену и поманил Клода. Тот неохотно вышел вслед за ним.

Игорь Заславский придал голосу скорбь.

– Предлагаю почтить минутой молчания гибель компьютерного гения, который научил Клода синтезировать музыку из шумов и стонов любви. Гармонию нотам все же придает сам композитор, но техническим навыкам обучил его Влад. Сегодня Владислава убили во время его бракосочетания. Пытались застрелить и новобрачную. Но ее отец заслонил дочь от пули своим телом.

Зал молча встал. Заславский махнул рукой и все сели. Засверкали вспышки фотокамер, нацеленных на режиссера и композитора.

Марианна, жена режиссера, преподнесла мужу и Клоду по букету алых роз.

Заславский повернулся к Клоду и попросил его добавить несколько слов.

– Я еще не видел фильм, – начал Клод на английском. Игорь принялся переводить, поэтому Клод старался делать паузы:

– Мне будет интересно взглянуть на свою жизнь со стороны. Понять, какова моя роль в трагедии, произошедшей с женой. Мог ли я предотвратить ее или стал бы жертвой агрессивной нимфоманки вместе с сынишкой, если бы не погибла Жизель? Я склонен считать, что у прошлого не может быть сослагательного наклонения. Мы только выбираем направление, в нем вдали всегда что-то определенное, неизбежное. Поэтому важно идти туда, куда хочется, а не куда тебя толкают другие. Наверное, в этом секрет счастья.

Зал снова встал и зааплодировал. Клод, польщенный, продолжил:

– Я хочу, чтобы фильм посмотрели мужья и жены, которые хотят осчастливить партнера насильно. И чтобы они поняли, что агрессия рождает только отпор. И он полон ненависти, а не любви. – У него перехватило дыхание. Он говорил слишком страстно, доказывая что-то себе самому. Оправдывался и в то же время каялся.

Клод замолчал и отошел от микрофона без завершающих слов. Зал понял его и поддержал не только хлопками, но и выкриками.

Клод и Игорь спустились со сцены и сели рядом в первом ряду. На экране появились титры.

И весь фильм Игорь наблюдал, как Клод и Софья смотрят его картину. Достоверна ли она? Угадал ли он, как режиссер, суть характеров и событий.

Клод был потрясен. Конечно, обрывки его личной жизни были даны конспективно и местами неправильно, но та красота и эмоциональность, которую Таисья привнесла в исполнение роли Жизель, заставили Клода, наконец, пожалеть свою бывшую жену всем сердцем. Он понял, что Жиз наказывала его за нелюбовь. Требовала, чтобы он хотя бы притворялся. А он не хотел карнавал вместо брака.

Жизель предстала в картине не той жестокой и развратной сволочью, какой была на самом деле, а женщиной, пытающейся вызвать ревность равнодушного к ней мужа, которого насильно втянула в брак.

Заславский, сам ревнующий Софью к Клоду, в фильме невольно стал адвокатом первой жены – во многом назло «сладкой парочке Таубов».

Фильм был очень силен в эмоциональном плане. И настрой создавала именно музыка за кадром – эротический рэп.

А на сексуальной сцене в начале картины зал превратился в дрожащее от возбуждения единое «мега-тело». И именно эта очаровывающая картина и меняла отношение к Жиз: все посчитали, что Клод не смог противиться сексуальной привлекательности чемпионки, а вовсе не опасался реально за свою жизнь и жизнь ребенка, когда не уходил от нее.

Любовь, вспыхнувшая во время съемок сцены между Клодом и Софьей, передавалась зрителям сцены якобы между Клодом и Жизель, отзывалась в душах зрителей неподдельным накалом страсти.

Клод, и тот был озадачен силой своего возбуждения. Ему захотелось скорее остаться наедине с Софи, помчаться к ней сию минуту. Он оценил красоту других сцен, некий мистический флер, организованный игрой света и тени.

Выходя из зала, попал в круг уже поджидавших его журналистов. Их было больше, чем двое, которым заплатили за размещение интервью. Эти семеро взяли Клода в плотный круг, и даже оператору телеканала не удалось его разорвать. Он стал снимать интервью через голову маленькой толстенькой девицы из какой-то газеты. Ведь его телеведущей удалось с микрофоном пробиться в «кольцо тел».

– Вы отдаете себе отчет, что придуманный вами жанр музыки будит в человеке зверя! – обвинительным тоном заговорила эта самая приплюснутая цифровой камерой сверху толстушка из газеты.

– Да, осознаю. Будит зверя: зайчика из «Плейбоя», – пошутил Клод.

Журналистка прыснула после его шутки не то от смеха, не то от возмущения.

Теледива встала сбоку и бесцеремонно прижалась головой к плечу Клода.

– А правда, что не только музыка за кадром, но и тело в постельной сцене – ваше, Клод?

– Если увидите еще что-нибудь прекрасное – хоть где, в любом фильме мира – приписывайте мне. Я не возражаю. Пиар лишним не бывает.

– А если серьезно? Я бы не прочь удостовериться! – девушка изобразила зазывную улыбку.

– Вы серьезно?! – натужно засмеялся Клод. – Тогда – нет. Серьезно у меня такое бывает только с горячо любимой женой Софьей. Второй женой, а не той, о судьбе которой снят фильм.

Мужчина из музыкального журнала нетактично отодвинул красотку с телеканала на второй план и прямо таки сунул Клоду в нос свой диктофон:

– Говорят, что вы музыку не пишете, а синтезируете из шумов и звуков любви с помощью компьютерной программы.

– Исходным холстом занимался наш погибший друг, тот, кого убили на пороге ЗАГСа. Есть версия, что как раз из-за новой музыки. Мы с Софьей передали ему авторские права на наши сочинения, так как программе обучил меня он. И Влад с невестой собирались на своей студии звукозаписи переделывать записанные новобрачными шумы их брачной ночи в музыку, создавая своего рода «стволовые клетки страсти».

Но в их варианте все должно быть более документально, чем вы услышали в фильме. Ведь я после того, что сделала программа, сам гармонизировал звуки, создал мелодию, канву. Компьютерная программа отсеивает неблагозвучные шумы и оставляет лишь приятные и мелодичные. Так что молодожены могли бы заказывать у Влада такую музыку, как сейчас у фотографов свадебные фото. И возможная прибыль послужила мотивом убийства.

Но в эротическом рэпе, который придумали мы с Софи, кроме компьютерной основы, есть стихи. Они-то и создают магию. Почему многие люди хотят сниматься в кино? Им, кроме своих чувств и страстей, очень хочется переживать еще несколько чужих. А стихи, которые пишет моя жена, – они словно диктуют им новые роли, когда пара уже в постели. Это поможет любить даже уставшим друг от друга партнерам, причем, не «ходя на сторону», а получать новое удовольствие с прежним партнером. Это разжигает страсть между мужем и женой в длительном браке.

– Не знаю, как в браке, а я чуть не накинулся на соседку сбоку в зрительном зале. Она тоже пребывала в любовном экстазе, – гнул свою линию музыкальный критик. Не вызовет ли этот рэп серию изнасилований?

– Что ж, не надо нашу музыку транслировать по радио. Тогда ее будут покупать на дисках и слушать только перед занятиями любовью с женой или мужем. Все есть яд, и все есть лекарство – помните об этом. – И Клод поспешил выйти из зала. Он выполнил свой долг и хотел скорее попасть туда, где переживает в одиночестве жена.

На улице падал снег хлопьями. Улицы сверкали мелким блеском в свете фонарей. «И этот нашей жизни миг – опять всего лишь только черновик», – припомнил он стихи Софьи про выпавший снег. Он вдруг осознал, что вместо Влада и Насти сегодня утром могли бы попробовать убить их с Соней, если бы они попытались владеть правами на те стихи сами! И его просто обуяло желание жить. Есть и пить, целовать жену и ребенка.

Клод, обернувшись, приветственно помахал рукой уходящим на банкет Станиславу и Таисье, и, как рецензию на их великолепную игру в фильме, показал большой палец. Актеры тоже были окружены поклонниками, и Тая послала ему воздушный поцелуй.

Немолодая женщина в стильном платье из двух половин – черной и белой, – явно представляющая журнал о кино. Она нервно поправила очки и седую прядь надо лбом.

– И вы, Клод, теперь станете писать музыку только для кино? А если вас попросят написать ее для порнографического фильма?

– Я откажусь. После утренних событий мы с женой решили перестать работать в придуманном нами жанре. Слишком криминализирована среда, связанная с сексом. И впрямь, вдруг кто-то захочет обернуть нашу музыку во зло людям? Я осознал это в полной мере утром во время убийства. Теперь я собираюсь вернуться в Австралию и открыть спортивную школу для детей-сирот, желающих обучаться гимнастике. А моя Софи решила писать женские любовные романы и публиковать их на русском и английском языках.

– Вы хотите уйти на заре славы! – возмутилась журналистка с микрофоном службы новостей «Ройтерс», выбежавшая вместе с телеоператором вслед за Клодом на улицу.

– Ну, о славе в нашем случае еще слишком рано говорить. И мы с женой предпочитаем уйти в тень от ее лучей до того, как в них сгорим.

Клод как раз остановил такси и, прощально махнув рукой журналистам, поехал к Соне в гостиницу на такси. Но перед этим решил заскочить на квартиру к Стасу и Тае и забрать их с Соней вещи, которые все еще оставались в квартире друзей.

Когда он открыл выданным ему утром хозяевами ключом дверь, то даже не успел ее приоткрыть, как ему в нос направили струю какого-то ядовитого газа.

Он задохнулся и ослеп, но мгновенно сгруппировался – все же он каскадер – и успел с большой силой ударить по руке брызгавшего. Но сознание начало мутиться, и Клод стал оседать прямо на пороге. Засевший внутри квартиры Таисьи член группировки Седого – парень лет тридцати среднего роста и телосложения – хотел похитить Софью. Она на премьеру не пришла, и по приказу Седого он отправился за женщиной туда, где она остановилась (по сведениям от Заславского).

Но, увидев, что нарвался на Клода, секунду не знал, что делать с неизвестным мужиком. Зато, теряя сознание, Клод уцепился за стойку чугунной вешалки с рожками в прихожей и с силой уронил ее прямиком на голову нападавшего. Вешалка была довольно массивной, поэтому удар получился сильным. И пришедшие через час с банкета хозяева квартиры застали у себя в прихожей усыпленного Клода и бандита – живого, но без сознания. Они позвонили тому же полицейскому, который опрашивал их утром. Ну и в «скорую», конечно.

Телефон Клода давно разрывался от звонков Софьи. Таисья с трудом выгребла аппарат из кармана, она выпила на банкете, а еще после этого запнулась, как она думала, о труп Клода на пороге. Но пульс у Тауба был, так что, наконец, она могла рассказать подруге о том, что увидела у себя дома.

Соня зарыдала в голос. Ведь неизвестно, почему Клод «в отключке», что с ним произошло! Но под уговоры Ангела на нее снизошло озарение правдой:

– Этот киллер меня пришел убивать туда, где я бы находилась, если б у Таисьи дом так не провонял! Наверное, Заславский киллеру сказал, где я остановилась.

А Клод, по логике, зашел за вещами, которые остались там. Я ведь переехала в отель: меня мутило от запаха табака. Но как же быть; у нас ночью самолет. Сынишка ждет. Клод может идти?

– Не знаю, но он хрипит. А киллеру он вешалкой нашей башку проломил, представляешь!

– О Господи, хрипит!!! Я сейчас прибегу к вам домой. Попроси врача, как только приедет, мне позвонить.

– Нет, не показывайся одна на улице! Сейчас мой Стасик за тобой сходит. Ты в какую гостиницу перебралась?

– Пусть выходит навстречу, отель в конце вашего квартала, название не помню. – Соня отключила аппарат и ринулась надевать шубу.

Стас, слышавший весь разговор жены, уже схватил скинутое на пол свое пальто и вылетел из квартиры, отправившись за Соней. При этом ему пришлось снова перешагнуть через ноги лежащего все так же в прихожей киллера и на родном пороге обогнуть беспомощное тело Клода.

Супруги, вернувшись в такой «натюрморт», решили, что трогать ничего нельзя, чтобы не помешать расследованию. Вызвали полицию и «скорую». Единственное, что они сделали, – подложили бандиту под щеку валяные тапочки из прихожей, чтобы приподнять лицо над полом: вдруг задохнется, если не открыть больше доступа воздуху.

Уже на лестничной площадке Стас встретил выходящих из лифта врачей.

А Соня почти бежала, неловко поскальзываясь на тротуаре, который песком посыпан не был. Так что Стас к ней буквально подбежал и подхватил под руку. У него уже развился инстинкт – оберегать свою беременную жену. И он распространил его и на Софью.

Она засыпала Станислава вопросами о Клоде, о положении тел в прихожей, о том, дышит ли раненый. Оба они вошли в подъезд одновременно с полицейскими. И Соня рассказала им все, что они с мужем делали с момента убийства Влада и Олега. И высказала свои предположения о том, что киллер явился по ее душу, а Клод, по его предположениям, все еще должен был быть на банкете по поводу премьеры. А тот зашел в квартиру Таисьи за вещами, которые в отель не перевезли.

Врачи уже привели Клода в чувства. Но полицейские попросили его сесть на то место, где его застали вернувшиеся владельцы квартиры, чтобы сфотографировать место преступления с участием всех. Ведь они уже знали, что супруги Тауб ночью улетают в Турцию.

Второй раз за сегодняшний день Клод и Соня дали показания и расписались в протоколах допроса. Соня нацарапала на бумажке свой адрес в скайпе, чтобы, если возникнут еще вопросы, с ней можно было бы легко связаться. И супруги, забрав свой небольшой багаж, ушли с места преступления в гостиницу.

Ангелы их были счастливы, что через Ангела капитана им удалось сделать так, что их подопечных не обязали остаться в Москве. Слишком много произошло за это время плохого. Они шли молча, обнявшись, покачиваясь, будто двое пьяных. И сбоку у Сони болтался мешок с так и не надетыми на премьеру нарядами, а Клод волок чемодан.

Вместе – Соня в белой шубе и он в рыжей дубленке – они блокировали тротуар, создавая у идущих навстречу им странную картинку какого-то большого мехового чудища с багажом.

Хлопья снега сменил слюдяной иней. Москва в здешней части была какой-то по-советски уютной и неброской.

– Я больше никогда не пущу тебя в Москву, – сказал Клод. Ему и самому было грустно и горько от вырвавшихся слов. Но даже слепой не мог не заметить, что для его жены посещение родного города неизменно связано со смертельным риском. Она Водолей в городе-Скорпионе.

А вот Скорпион Илларион был здесь во всех смыслах своим. Хотя и не был русским. Он сидел у работающего телевизора и не видел экрана. Его сын всю предыдущую жизнь был для него некой условной единицей. Увидел Лари его воочию первый и последний раз на злополучной свадьбе сегодня. И ничего у него особо не екнуло, мол, моя кровь. Но ему было приятно видеть, какой интеллигентный и симпатичный парень получился в их единственную ночь с его матерью. Он был рад, что помогал ему. Но особого отцовского экстаза не чувствовал. Георгий и тот проявлял больше тепла к Владу.

И тем большее удивление вызвала у него неимоверная боль, которую он испытал, увидев, как, сраженный в сердце, падает на асфальт его сын. Он так почувствовал удар пули в другое тело, будто ранили его. Телохранителям буквально пришлось его уносить на себе – ноги не слушались, он чувствовал себя убитым.

И оглушительная пустота, паническая заторможенность не отпустили его и к вечеру. Ему было страшно засыпать. Он не мог не понять, что хоть конкуренты и не знали о том, что Влад его сын, но погиб мальчик из-за действий его, как отца.

Ведь это его идея была – подарить парню студию и отмывать через нее деньги. Он тогда считал, да и сейчас не разуверился, что молодой парень не может зарабатывать, не рискуя. Когда ему было столько же лет, как Владу, он не пасовал перед опасностями. В девяностые было куда страшнее, чем теперь. И надо же такому случиться, что первая и последняя встреча с сыном, обычное объятие во время поздравления после регистрации – и потом труп на асфальте. Два трупа.

На премьере, куда Илларион отправился, чтобы почтить память сына с публикой, которая услышит его музыку, Клод сказал прессе, что они отказываются продолжить создавать эротический рэп. Лучше б они его вовсе не придумали. А теперь, когда музыка эта собрала первую волну человеческих жертв, мы еще посмотрим, как им удастся «соскочить». Он вложил в рекламу этого рэпа деньги – пусть продолжают дело. А то струсили. «Не можешь – научим, не хочешь – заставим», – вспомнил Лари любимую поговорку Гии.

Когда горе перешло в агрессию, Иллариону вдруг стало легче. Он выпил молока из холодильника и тут же стал погружаться в сон. Все же плохие чувства ему привычнее и понятнее, чем отцовская любовь. Хотя… Отец невесты ведь прикрыл ее собой. Значит, для кого-то любовь значит больше, чем жизнь.

Сына нет, но невестку-то можно удочерить теперь. Негласно, конечно. Девка, сразу видно, умная. А может, и беременная?! Сон как рукой сняло. Ему вдруг сильно захотелось внука – маленького Владика. Он его таким не видел никогда. Зато теперь Илларион даже обдумывал всерьез идею взять у трупа Владислава сперму для оплодотворения невестки, если та не понесла естественным путем.

На этой деловито-оптимистичной ноте он и захрапел раскатисто и с присвистом.

В соседней спальне на кровати сидела регулярно забываемая им напрочь пышка-душка, сожительница Наталья. Сегодня она не выходила из комнаты. Она не пошла на свадьбу, потому что Гия предупредил Иллариона, что сборище будет немноголюдным по желанию жениха и невесты. И сказал он это специально при Наташе, глядя на нее.

На самом деле, Георгию надоели многозначительные и весьма призывные взгляды этой девицы, которую он когда-то «склеил» на вокзале для того, чтобы на свадьбе Сони и Клода сделать вид для Лари, будто покупает квартиру Орловых для новой подружки.

Да, оказалось, что именно он лишил ее девственности. Но теперь считал, что во взаимоотношениях и с ним, и с Лари девка должна появляться и исчезать в своей комнате «по требованию», а не пытаться сделать дом спонсора своим.

И Наташе было обидно. Ей хотелось быть частью жизни обоих мужчин, а не надувной куклой из секс-шопа. Тем более что интерес к ней Лари явно угасал. Слишком пресной она была в постели. О чем он не постеснялся ей сказать.

Ната полезла в Интернет – изучать приемы соблазнения. Но в ее исполнении трюков не было истинного энтузиазма, поэтому попытка оказалась провальной. И Наташа пристрастилась к спиртным коктейлям и мастурбации. Она представляла себя в объятиях кинематографических мачо. Но при этом ее «из-за угла» неизменно ревновал Гия.

Но сегодня, с тех пор как о «расстреле влюбленных» сообщили все новостные каналы, Наталья размышляла о том, что Иллариона могли убить. А вдруг целились в него! Что тогда? Ее положение в Москве непрочно. Она оказалась в той ситуации, в которую и хотела попасть: богатый дом, крутой мужик. Но в своей тарелке она себя не чувствовала. Так почему муторно на сердце? Быть продажной не так уж и весело. Но лучше, чем вернуться в провинциальное убожество.

Ангел Наташи скорбно смотрел на свою подопечную. Она по уши углубилась в пепельную черноту. Так же полезла в грязь без страховки и Соня в свое время. Но, в отличие от Софьи, такая жизнь была Наталье в кайф. И только постоянное внушение Ангела, что надо выбираться отсюда, поднимало в душе девушки горький осадок.

Все не так, как выглядит, как она рассказывает подружкам по телефону, когда звонит в родную Тьмутаракань. Она – не любимая женщина и даже не желанная любовница. А «дырка для спермы».

Наталья встала и начала собирать вещи: надо возвращаться домой. В этом убеждал ее Ангел. Она за что боролась, на то и напоролась. Больно.