Текст книги "Люболь. Книги 1-4 (СИ)"

Автор книги: Вера Авалиани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 64 страниц)

Впрочем, очень вероятно, что небесный снаряд пролетит, не задев Землю вовсе. И все усилия будут потрачены зря.

Фред был в этой связке профессий не тем, кто разрабатывает инженерную сторону проекта, а лишь автором идеи, ну еще организатором мозговых штурмов по локальным проблемам. Сам он ничего проектировать не умел. Поэтому собирался отпроситься хоть на месяц с полигона. Четыре с лишним года он не видел Соню и отца, Лео и друзей.

Но не мог не вспоминать ту сцену, которую она ему устроила на дне рождения отца.

Она увела его в рощу возле ресторана и поцеловала так, что в глазах у него все закружилось и потемнело.

– Я хочу тебя сейчас, – категорично сказала она, – я больше не могу к тебе не прикасаться.

– Но, Софи, ты же еще и моя мама! И ты еще и ее дочь. Я не трону тебя сейчас, даже если придется себя кастрировать. Это будет мерзко по отношению в вам обеим – маме и дочке – воспользоваться тобой. Все случится, когда мы поженимся. Я вернусь года через четыре…

– Четыре!!!

Соня снова ринулась на него, как в атаку, и целовала лицо и шею, как в лихорадке.

– Жизнь так коротка. Не откладывай ничего, – шептала она ему в ухо, потом покусывала мочку. А он стонал и сопротивлялся.

– Я женюсь на тебе в тот же день, как вернусь. – На этих словах он отцепил от себя ее руки и буквально убежал из подсобки ресторана, куда тогда затащила его Соня.

И вот через столько лет ему приснился сон: Софья парит над морем в синем платье с картины. И это так красиво. Она переворачивается в воздухе, переливаясь и искрясь. А из воды высовывается рука Клода. И он вылетает из воды в небо, образуя как бы собою зрачок воронки, похожей на глаз сверху.

Это Ангел Фреда призывал его спасти его любимую Софи. А он не понял смысла. Просто решил, что Соня его не дождалась и отдалась отцу. Она снова не его. Она всегда душой принадлежала Клоду. А теперь – и телом, наверное.

Фред ощутил такую боль в сердце, что вызвал врача. Тот поставил микроинфаркт. И по его рекомендации Фреда после лечения отпустили домой. Он не желал поправляться. И ему требовалась моральная поддержка родных.

– Еще бы, такая нагрузка на психику – а вдруг его идея не сработает, и Земля погибнет, – выдал начальству свою версию надрыва сердца врач на полигоне. Ему было семьдесят два. И он забыл, что гораздо важнее для здоровья сердца, чем работа.

Фред не думал, что ему обязательно нужно к родным. Но Ангел его подталкивал именно туда. И парень  решил просто посмотреть еще раз на Соню. А потом уйти от них – совсем.

А Клод тем временем был вполне счастлив своими необременительными отношениями с Асей. Она его боготворила, а он ее любил физически. Но все в ней было не такое, как у Сони. И он просто закрывал глаза и обнимался с фантомом.

Соня же давно стала злой и мрачной из-за разрыва с Фредом и разгневанной отчасти увлечением отца Настей. Она не ходила на праздники. Она была оскорблена, что Фред ее отверг. Раненая гордость заставляла ее строить планы мести.

Но вот Фред вернулся сегодня утром, и она забыла их все.

Дверь в тот момент на вилле Таубов была открыта настежь. На пороге лежал почти ослепший пес. Но он буквально подскочил и с истеричным, захлебывающимся лаем помчался на звук подъезжающего такси. И Соня, будто ее вытолкали в спину (так и было – Ангелы подгоняли девушку), помчалась вслед за ним и чуть не бросилась на лобовое стекло, когда увидела Фреда. Таксист с трехэтажным матом затормозил. Клод выскочил из машины и оказался в тисках рук и ног Софьи.

– Ты моя или отца, – спросил он, даже не обнимая, а стискивая со всей силы такое желанное тело в одной только майке до попы и трусиках.

– Телом я буду только твоя, – заверила Соня. – А душой…

Фред не дал ей договорить и целовал всю дорогу до дома, запинаясь о прыгающую собаку.

Соня вырвалась на крыльце. Пес взвыл, боясь, что Фред скроется. Из всех щелей потянулись трое из пяти котов, доживших до следующего «приветствия» своего регионального Бога.

– Да погладь ты их всех. А то смотри, от любви и сердце может разорваться, – серьезно сказала Софья.

И Фред стал гладить и трепать загривки.

На шум вышел отец. Он оторопел, увидел Фреда. Но тот мигом распрямился с колен. Облапил мужчину и приподнял радостно, демонстрируя, каким сильным и высоким стал. А Соня униженно попросила:

– Папа, пожените нас сегодня! Я больше не могу ждать!

Клод замолчал, пытаясь что-нибудь ответить Софье. Все в нем сопротивлялось тому, что она будет чьей-то, хоть это и Фрэд. Но умом он понимал, что ситуация сложилась неразрешимая.

Из дома выбежали Леон с Анютой – дочкой Стаса и Таисьи. Рыженькая девчонка с множеством веснушек на очень белой коже поражала своими черными глазами, которые на свету оказывались темно-фиолетовыми. По аналогии с анютиными глазками – цветами из советского детства – родители ее и назвали. А Соня в книге думала, что именно на ней должен жениться ее сын. И не ошиблась. Или повлияла?

– Давайте тогда и нас заодно поженимся, – предложил Леон, кивком указав на Аню. Она обрадовалась, хотя Леон до этого о женитьбе не заговаривал вообще. – С твоего согласия нас распишут с несовершеннолетними девицами, да, папа?

– Вы свадьбу, как конфетки в детстве, канючите. Ну да ладно – за мной дело не станет. Договаривайтесь с другими родственниками, – дал Клод команду обступившим его молодым людям. – А я пока узнаю, где здесь православная церковь, чтобы вас обвенчали. А распишетесь потом.

Парни ринулись выполнять поручения отца. А Клод развернул на столе компьютер-рукав. И обнаружил, что в ЗАГС теперь в России ходить не надо – можно зарегистрироваться из любой точки мира по электронным документам и подписям. В Австралии такого еще не было. Так что брак Софи и Фреда так не зарегистрировать. Но им хватило и священника. Клод привез его со всеми причиндалами на берег моря. Пары были одеты в шорты и майки, а на головах у девушек были новые парео вместо фаты.

Но зато венцы и любовь были настоящими.

А брачная ночь стала такой бурной, что отец предпочел уйти, чтобы не слушать эти крики и вопли счастья. Благо, Настя поселилась в квартире, когда-то купленной Тамарой Орловой – злобной свекровью Сони. И он пошел туда.

И они с подругой проговорили всю ночь. Вспоминали и строили планы.

Утром Клод ушел пешком домой и проспал до обеда на диване в гостиной. Проснулся, когда все ушли кататься на досках по морю.

Молодожены были такими лихими, что, даже двигаясь на громадных волнах, ухитрялись перекричать шум воды.

Клод взял аппаратуру и решил записать этот счастливый гвалт и шумгигантских волн. Он пробирался по кромке у самых скал, когда в набежавшей гигантской волне – в стене зеленой воды – увидел лицо, облепленное волосами. Безжизненное лицо дочери. И, бросив аппаратуру, кинулся в волны, спасать свою девочку.

Как он утонул, никто из близких так и не узнал. Тело его так и не нашли, потому что, занимаясь откачиванием Софьи от утопления, даже не знали, что Клод выходил на берег. На следующий день нашли обломки оборудования.

Но тело его так нигде на берег не выбросило. Поэтому после нескольких дней поисков по окрестностям и на пляжах сочли, что Клода похитили или убили, или он пострадал как-то иначе?

Дети через месяц поисков уехали в Австралию. А Настя поселилась на вилле. Она все время, несколько месяцев ходила по побережью и всюду развешивала объявления о пропаже человека.

Через две недели после случившегося к компании молодоженов и Насти присоединились муж и дочь. Настя ведь так официально и не развелись с Георгием. А потом приехал и Илларион. Он тоже принялся за поиски Клода.

Вечерами все четверо строили предположения. Нанимали частных детективов одного за другим – то русских, то турецких. Илларион даже выписал какого-то великого из Штатов. Но море заровняло все следы. Через много лет какой-то дайвер нашел кольцо с изумрудом. Но никому его не показал.

Дети горевали страшно. Получается, ни у матери, ни у отца нет могилы.

Душа маленькой Софии стала только ее – предназначенной при рождении, но развернувшейся в теле на всю мощь только теперь. И эта душа горевала с нерастраченной силой об улетучившейся своей половинке.

Все отмечали, что характер и даже внешность девушки изменились. В ней стало проявляться больше детскости и игривости. Ее глаза остались синими. Но стали неуловимо другими. Видно, и впрямь они – зеркало души. Глаза – единственная видимая часть человеческого мозга.

Миша и Лиля навещали их по субботам. Миша так плакал, когда ему сообщили о том, что Клод куда-то пропал. Возможно, утонул. Он сразу почувствовал, что его нет в живых. И невозможность с ним поговорить ужасала его. Клод даже приснился одному только Мише из всех своих знакомых. И сказал, что они с Соней вместе пока тут. Но и туда рассчитывают попасть в один отсек: блажили они вместе. И отвечать придется на паритетных началах.

И только Настя не плакала. Она верила, что Клод жив. Просто решил «выйти из эпицентра ситуации» – Соня ведь вышла замуж за Фреда! Жизнь вместе в одном доме потеряла смысл. Вот он и сбежал. Говорят, так поступил Александр Третий в свое время. Устал быть врачом, сделал вид, что умер, а сам стал монахом. Настя объехала все мужские монастыри на побережье.

Ангел не знал, сумасшедшая она или нет. Мысли в ее голове расплывались, гасли, потом собирались в монолит, и из него строился нерушимый образ бессмертного Клода.

Но через год приехал на виллу ставший еще более красивым и успешным Эрос. Вера отвлеклась от всеобщих поисков Клода. Ее роман проистекал в разговорах о чужой любви, примеривании на себя и Эроса тех ситуаций, которые смогли преодолеть Клод и Софья. Оба пришли к выводу, что сами они были бы более разумными и рациональными, потому что люди оба практичные. Хотя об этой своей черте характера Эрос соврал. А Вера не догадалась сделать перед свадьбой гороскоп любимого. Иначе бы знала, что он настолько слабохарактерный, что врет – как дышит: постоянно и непрерывно.

Молодых поженили в Москве. Тайно. Чтобы не получилось, как на свадьбе Насти и Влада. Ведь вес Иллариона и Гии теперь уже в бизнес-сообществе стал немалым.

Непонятно, зачем – наверное, Иллариону не хватало риска и драйва – он подрядил племянницу с Эросом делать кино наподобие того, что о Соне, о кандидате в президенты. Компромат был сочинен кем-то очень изощренным в гадостях, изображен так, что не придерешься. И все же специалисты спецслужб, куда решился обратиться оболганный претендент, нашли зацепочки, обнаружили «уши фальши».

Жить Веру с Эросом отправили Гия с Лари на Барбадос. Кино свое они делали на компьютере Иллариона. Изображение никому не посылали, кроме как на флеш-картах. Но ведь как-то вышли они на Иллариона! Это так и осталось тайной – что погубило водяного магната.

Прошло пару лет, и Гияснова сошелся с Настей. Рассердившийся на него за это Илларион уехал «править империей» в офис. Но пробыл там не долго – четыре месяца. Его едва не арестовали за фабрикацию лже-документального фильма. Находящиеся у него на подкормке полицейские сообщили о готовящемся аресте на утро следующего дня. Тогда Лари перво-наперво утопил свой мощнейший гаджет в Москва-реке – ведь там были заготовки фигур и обрывки сюжета, могло что-то всплыть. Написал записку, в которой взял всю вину на себя. И застрелился.

Он несколько часов просидел в своем бункереперед этим – прикидывал так и эдак. Но его задачей было не спастись самому, это труда бы не представило – ему надо было перевести на себя стрелки с детей Клода, которые сделали фильм о Софье, а потом Вера выпросила у них набор программ, которые для этого понадобились по просьбе Лари. Ну и, разумеется, его смерть прервала бы расследование, которое могло вывести на Веру и Эроса. А ведь это он их подбил на такой риск! Кто ж знал, что, несмотря на фильм (а может, как раз из-за извращенности вымышленного политика), кандидата избрали. Как говорится, «черный пиар – самый немаркий». Последней каплей к тому, чтобы выйти в официальный кабинет и застрелиться там, стала мысль, что в свое время он жалел, что во время свадьбы его единственного сына Влада и Насти он не заслонил собой своего ребенка, как это сделал отец Анастасии. И вот теперь у него появился случай оправдаться перед самим собой за ту трусость. И спасти от тюрьмы и сумы его любимую Верочку, дать ей родить маленького Лари и назвать в честь дяди. Но у Веры детей так и не появилось.

Когда наследницей всего имущества «Водяного барона» оказалась она, у нее наступил «острый пупизм». Илларион предусмотрел владение ею единолично всеми средствами его, без права передачи денег мужу, матери, даже отцу. Это окончательно испортило ее характер. Мания величия сказывалась во всем. Она стремилась унижать всех вокруг. Потом стала подозревать любого, кто говорил доброе слово, в корысти. Даже сирота-муж, испытавший в детстве нищету, компромиссный до безобразия, – и тот  : Клод успел-такинаучить парня, чтоне все можно терпеть за деньги.

Пока все остальные живут, никак не проявляя себя, вне узкого круга родни, друзей и коллег. Словно с уходом Софьи и Клода из этого небольшого мирка в атмосфере образовалась пустота.

Ангелы заскучали. Они привыкли, что у этого карраса все проистекает мгновенно, резко, опасно и революционно. А теперь настало время застоя.

Так думал Леон, глядя на спящую в их общей постели Аню. Зачем он на ней женился? Потому что мать написала про такую возможность в «АстролЮдии»?Была ли она права?

Впрочем, он тут же сам себя ударил по губам за эту сыновью ересь.

К тому же любовь Софьи и Фредрика была очень драматичной и совсем не скучной. Фред получил Нобелевскую премию мира за свою систему космической безопасности. На него обрушилась такая слава, и такая секретность требовалась для жизни с ним теперь, что спецслужбы в буквальном смысле слова оборудовали для семейки Таубов гнездышко на необитаемом острове, да еще его с трех сторон окружала скала. Поначалу молодых людей такая жизнь развлекала. Продукты завозили им на подводной лодке. Друзей они не видели даже по компьютеру. Телевизор был оборудован камерой наблюдения за ними даже дома. А потом Соня захотела жизни куда менее уединенной. И она ее не просила, а требовала, грозясь развестись с «Робинзоном Таубом», взяв в адвокаты мартышку Мию, которую приручила.

И поэтому по настоянию Фреда ему сделали пластическую операцию – он стал похож в результате на Клода. Оба супруга взяли фамилию родителей Софьи – Воробьевы. И переехали в США. Федя Воробьев стал тренером по пилатесу – дамы ломились на его занятия. А Светлана Воробьева – бывшая Софи – осталась, какой и была, внешне. И преподавать нанялась в Голливуде латиноамериканские танцы. Жили супруги в небольшом особняке в престижном Беверли Хилс. А с родней виделись только в туристических местах разных городов мира – приезжать в гости к Леону или к Анастасии им было строжайше запрещено.

Гия с Настей ночью вышли из кабинета Софьи на крышу. Звезды хлопали ресницами на их наготу. У них снова начался роман. Третий – друг с другом. Они знали теперь худшее о каждом и лучшее – но в прошлом. Но никого лучше один другого так и не нашли. Или потеряли.

Единственное изменение, которое они допустили на этой вилле, где теперь уже вдвоем продолжали ждать Клода, скучать по нему и Софье отчаянно – это перевесили гамак из сада на плоскость между башнями наверху. Укрепили его на железных столбах. Но выбросить тот гамак, который погубил Соню, не решились.

– Почему мы храним эту рухлядь. Ведь она напоминает о плохом, – каждый раз заводилась Ася.

– Не было здесь ничего плохого. Ты читала – в Библии говорится, что без воли Божьей волос с головы не упадет, не то что беременная с гамака.

Ангел Насти – один оставшийся теперь на всю семью Цхелава – говорил в этих случаях на ухо подопечной:

– Все люди подвешены над землей на канатах любви. Все вместе связи образуют этакий гамак, который несется то вверх, то вниз. Людьми управляет Небо через эти нити страстей и нежностей.

И с каждой закончившейся любовью веревки обрываются и руки опускаются. И так до тех пор, пока не сплетутся между собой следующие руки, и их не спаяет некая вспышка, искра, пламя, взрыв. Мир – это макраме из многочисленных длинных и коротких ЛюбоЛей.

И поэтому они должны быть, чтобы все имело смысл. Мир не может существовать не только без земного притяжения. Но и без неземного – тоже.

КОНЕЦ РОМАНА