Текст книги "Люболь. Книги 1-4 (СИ)"

Автор книги: Вера Авалиани

И группа двинулась к веранде, где стоял стол с бутылкой вина на столе.

– Это вам Махмуд принес. Сказал, дарит на поминки.

Звони ему и сядем есть.

– Пусть докторскую прихватит, – вставил свое слово Влад, который с удовольствем доел остатки палки на обед.

Да есть! – радостно спросил Миша, который из всех видов колбасы ел только хэтот, но не чаял встретить такой продукт.

– Только мы больше не будем поминать никого уже. Лучше обмоем первую мелодию, сочиненную из вздохов и ахов для эротического рэпа на компьютере Влада.

– Из записей брачной ночи этих сумасшедших супругов – кивнул Влад на целовавшуюся при этих словах парочку.

– Надеюсь, что сегодня ночью нам опять будет что записать, – шепнул Клод на ухо жене. И у нее все внутри затрепетало и сжалось в сладкой истоме.

– Да, пора попасть в супружескую постель. Пока что мы ее чаще использовали для того, чтобы провалиться в сон, а не по назначению. Так что в семь мы уйдем и просим вас взять на себя укладывание малыша. Я вижу – вы не против.

Нет хором закричали Влад и Миха.

Над террасой сгущались сумерки. Пришел Махмуд. Все немного выпили и расслабились.

– Из-за вас, супруги Тауб и вашего чудо – ребенка повсюду начинается эпидемия любви. И вы собираетесь распространять ее вирус еще активнее. Если даже он окажется смертельным – я не откажусь и заражусь, – произнес тост Михаил. В его руках бокал тонул, как лодка в море.

– За любовь, которая меняет все. – поддержал его слова Клод.

– За исполение мольбы! – сказала Соня себе под нос. Никто даже и не услышал Ведь она на похоронах Павла попросила дать ей «ее мужчину». И Клод именно такой. Она до сих пор не может от него взгляд отвести в любом месте.

Пока еще любовь не стала «люБолью». Но до этого момента оставалось не так уж долго. Всего 345 дней. По расчетам Ангелов, которым нужно было подвести к какой-то допустимой черте пребывание Софьи на Земле.

Чтобы не пострадали интересы татарского народа. Ведь по прежнему сценарию мужем Софьи должен быть стать Ринат. А сама женщина, родив двойню, должна была умереть при родах. После этого отец-одиночка должен был жениться на соотечественнице, родить огт нее девочку. Но его сын от первого брака стал бы самым харизматичным лидером татар после Чингис Хана, а потом и Президентом Российской Федерации.

Но теперь возникала загвоздка: как близнецы Софьи попадут в уже имеющуюся полностью татарскую семью, где на год раньше сониных и Клода уже появились свои собственные близнецы-мальчики? Ангелы в новой ленте судьбы прописали, что мужа и жену Тауб во время Московского кинофестиваля в декабре следующего года похитят Софью и заставят пописать отказ от авторских прав на новый вид музыки в пользу некой студии, которая займется распространением их музыки на всевозможных носителях.

Но теперь, похоже, Ангелам Архангелом велено не препятствовать тому, чтобы диски с записями массово производила и распространяла группировка Иллариона с разрешения супругов Тауб, получив от них эксклюзив.

Так что если война между бандитами и будет, то какой смысл похищать автора текстов? Ведь без ее участия эротического рэпа не будет вовсе. она и есть та «курица, которая несет золотые яйца». И война мафий решит – кому несет. А если ее не похитят, то и не изнасилуют. Она не покончит с собой, как поклялась Клоду сделать в случае измены. И тот не умрет добровольно вслед за женой. А дети, на время оставленные в Москве в семье Рината, ими не будут усыновлены. Фрэд в это время будет гостить у дедушки с бабушкой, где и останется.

– Мы не должны организовывать несчастные случаи. Мы можем только пытаться им помешать, наладив связи с Хранителями душ тех людей, которые в нем будут участвовать с другой стороны, – напомнил опечаленному ангелу Софьи Ангел Клода. – А у мафиози души выгорели при жизни, поэтому руководить их действиями мы бессильны.

– У нас еще почти год, – успокоил коллег Ангел Клода. И нашу беседу я уже передал в небесную канцелярию. Там – стратеги, а мы – только исполнители воли, тактики.

Надо было посоветоваться на стадии переписывания лет судьбы нгаших хранимых. вздохнул Ангел Клода.

– Будем уповать на Бога. Он все знает и все может. Даже то, что мы с тобой, похоже, в тупике.

Оба Ангела прислушались к волнам воздуха. Но пока отклика сверху не получили. И запорхали в спальню за Клодом и Соней.

Но те направились в душ.

Соня скинула одежды прямо на пол спальни. Клод старался на нее не смотреть, чтобы не бросить любимую в кровать. Они ведь решили сделать запись звуков любви под шум воды. Но когда она опустил взгляд вниз, то изгиб длинной точеной ноги Сони, вынимаемой из волн сарафана на полу, сломал все их планы. Клод только и успел включить диктофон в телефоне на запись. И тут же посадил Соню на постель и начал целовать, кусать, выкручивать ее клитор. Потом перешел к паху и спускался вниз до пальцев ног. Его не соатновило даже то, что ступни пахли полынью от пыли дорог.

Соня от неожиданности заойкала, потом задыхалась от ощущений и только потом, когда губы освободили клитор, успев поселить какое-то трепыхание всего внутри Сони, она издала длинный прерывистый вдох, перешедший в стон. И когда дело дошло до покусывания пальцев на ногах и укусов в ступню, она смеялась, вырывалась и вскрикивала. А Клод понес ее в душ и поставил на подгибающееся от слабости и головокружения ноги. У самого у него стоял туман в голове. Соня оперлась руками на стенку кабинки под щекотными жесткими струями. Но руки тоте не слушались ее. Тогда клод поднял ее, прислонил спиной к стеклянной стенке и медленно, длинно вошел свои разбухшим жезлом в излившееся к тому времени влагалище. О-о-о-ох сопровождалось звоном стекла в кабинке и восторженными, испуганными взвизгами Сони, которая сползала спиной по стенке, а внутренностями по члену.

Клод перешел от медленного темпа к быстрому, потом снова к медленному и Соня кричала ему почему-то «Но, но». Хотя надо бы кричать «ес» по правилам «взрослого» кино. Потом она набирала в горло воздух и не могла выдохнуть. А он выдал громкий звук носом и подставил лицо с открытым ртом под струи воды. Они оказались довольно горячими. Впрочем, никто из них этого даже не заметил.

Потом, когда Клод прослушал то, что получилось, он пришел к выводу, что это мало похоже в изначальном варианте на ту музыку, которую сыграл на виртуальных ипнструментах им Влад перед тем, как они обмыли музыку за столом, а потом и в душе.

Он разбудил Соню. Она к тому времени уже спала с мокрыми спутанными волосами, укрытая лишь мокрым полотенцем.

– Надо не только перекладывать вздохи на музыку, но и попросить, чтобы со сдвигом по фазе на музыку он накладывал и подлинные звуки. Тогда «белая мелодия» для рэпа станет более насыщенной, густой.

Соня не о ткрывала глаза, но явно проснулась.

– Поняла: не «или», а «и». «То и другое и можно без хлеба», как говорит в мультфильме Вини Пух.

Супруги обнялись и поцеловались смачно, но, скорее, поздравляя друг друга с идеей. По дружески.

Но от поцелуя Соня проснулась окончательно и вдохновлено начала целовать Клода в шею. У него защикотало в горле и он промычал что-то нечленораздельное. Тут Соня включила свой телефон на запись звуком и опрокинула мужа с боку на спину. Сперва она покусывала ему нижнюю губу, потом вошла языком в рот.

Голова у него сразу поплыла, внизу все вздыбилось. И его дрогнувший член Соня придавила рукой, не давая ему высоко восстать. Потом поместила между грудей и сжала их на нем. И начала двигать грудью, все еще прижимая пружинистый орган вниз.

Клод умолял его «впустить», но Софья, не отвечая, лизала головку, пока прекрасная «дубинка» не распрямилась ей в лицо с неожиданной силой, брызгая, как вырвавшийся из рук садовника шланг для полива. При этом он заорал так, что Соня порадовалась, что сегодня никого нет в соседней спальне. Сама она больше оргазм не испытала, потому что она хотела «отплатить» за предыдущий восторг и экстаз, который испытала под душем.

Она едва успела выключить запись в телефоне, как Клод, наконец, засопел сонно. А Соня вышла голая на лестницу, потом – на крышу и стоя стала смотреть на звезды и море. Внутри нее звучали строчки:

 
Нет ничего, что за него я не отдам
Лишь бы он был со мною и во мне
Пусть на краю, пусть лишь на миг
Но были «мы» и может, будем «мы».
Если за счастье надо заплатить – то так и быть
Пускай исчезнем в черной мы дыре
На полюсах перевернется свет:
Мы были с ним.
И, может, будем с ним
И если за любовь одна лишь смерть цена
Пусть будет мной заплачена она.
 

– Ого, – испугался ее слов, прозвучавших как молитва, устремленная в небо, ангел Софьи.

– Взятка Богу, – иронично переспросил Ангел Клода у сониного.

– Отдать душу Богу при жизни – не самое худшее, что может быть, – «отбрил» его коллега.

На небе распахнулась дверца в чертоги Архангела Салафиила, в чьей компетенции учить людей молиться в уместном тоне, в зависимости от ситуации. Ангелы Сони и Клода благоговейно уставились в его удивленное лицо.

– И эта хочет заплатить за любовь смертью. Во-первых, платить никто не просит. Любовь – это подарок, а не кредит. – Успокоительно похлопав по плечу испуганного Ангела Софьи, сказал Архангел.

– Но она будто молилась так, что ее можно понять в том смысле, что она предпочла бы умереть прямо сейчас.

– Просто Софья предчувствует, что вы понаписали ей такого, что лучше бы это не переживать.

– Но ведь как же иначе быть с Президентом Татарстана? – робко уточнил Ангел Софьи.

– У татарина Рината сын родился, хоть и не от Софьи. Так почему президентом Татарстана не может стать он? Это ему и прописано – не вами, а его Ангелами, в книге судьбы этого ребенка.

Шторы туч задернулись на небесном чертоге. Ангелы проводили Соню спать. А в саду, как громом пораженный, остался стоять Влад. Он вышел в сад в порыве вдохновения и увидел на крыше нагую фигуру Сони под Луной. И, подготовленное сочинением музыки на ее стихи «Любимая, прости меня за то, что в твоей жизни все я и никто» сознание взвилось куда-то вверх, а не опустилось до секса. Он не знал, что это и есть Любовь. Просто чувство, пока ни на кого не направленное. Можно любить и саму любовь. И Влад полюбил любовь Клода и они, как некую общность.

На следующий день собрался совет за завтраком. Соня открыла банку тушенки и вывалила ее на сковороду, залив яйцами. Ее кулинарные способности никуда не простирались. Но и остальные гурманами не были. Мужчины оценили калорийность блюда и умяли сковородку. А сама Соня ела кашу на молоке, которую попутно рекламировала Фрэдику. Тот властным голосом сказал:

– Масло!

И Соня вспомнила, что в детстве в манку ее мама и правда добавляла масло и сахар. Но сахар мальчик не просил. Соня вынула из ящика стола планшет и по СКАЙПу вызвала свекровь. С момента приезда Клод с Соней появлялись в эфире только раз – сказали, что купили дом и пока будут по уши заняты. Клод обошел с планшетом все помещения – это уже для отца. Тот что-то помечал и уточнял – его хваленая практичность недремала.

И вот теперь Соня решила спросить у матери мужа можно ли в кашу малышу добавлять сливочное масло.

Роберта подскочила к компьютеру мгновенно, даже запыхалась.

– Ой, родная, как вы там?

– Впахиваем! Клоду заказали музыку к фильму, в котором использован сюжет его жизни.

Но я хотела узнать у тебя, не вредно ли Фрэдику масло. Он его просит.

– Организм сам себя диагностирует и всегда знает, чего ему не хватает. Если ради масла он выучил слово, то уж точно надо масло дать.

– Дать, стуча ложкой по столу заорал их местный «царек». И на обоих концах межконтинентальной связи захохотало несколько человек. Но даже в этот момент Роберта с недоумением отметила, что кроме смеха Клода за завтраком звучали раскаты баса и интеллигентный смех. Трое мужчин утром в доме за столом?!

Но спрашивать не о чем не стала. Это ее принцип – не лезть туда, куда не просят.

Фрэдик получил масло, но не в тарелку. Он схватил кусок с ножа и засунул в рот, почмокивая.

– Мужик, – похвалил его Миша.

– Не ешь столько масла – пончиком станешь, – пошутил Влад.

Я Пончик, – гордо сказал малыш. И все опять покатились от хохота.

Михаил после завтрака спросил у Сони:

– Где тут у вас спуск к морю.

И тут все осознали, что наблюдали лишь вид сверху и даже не потрудились узнать, как к морю пройти. Гулять как-то все не получалось. И вот опять сегодня предстоит работа. Но такая, которую не обязательно делать в комнате. Поэтому Клод одел Фрэда в курточку, Соня накинула пальто, Влад с Мишей предпочли куртки. И вся компания вышла из дома и отправилась на поиски ближайшего спуска к воде. На территории их участка спуска не было точно – отвесная скала высилась под откосом. Головокружительно синее море с зеленоватыми лужицами мелководья было столь красиво, что подъодить ближе к февральской воде и не тянуло особо. Но ведь скро наступит весна, а там и лето!

– Давайте сделаем завтра, на твой день рождения, Софии, гриль на берегу, – спросил у жены Клод.

Упра! Шашлыки! – подхватила честная компания.

– Сперва нужно узнать, разрешается ли здесь устраивать пикники на пляже.

Если что, шашлыки купим готовые и разогреем в вашем камине, сядем на веранде.

– Так лучше. – Одобрила Соня.

А спуск все не находился. Забор следовал за забором, пока в другом конце улицы между двумя заборами между корнями гигантской акации не появилась каменистая тропинка вниз. Соня первая устремилась туда. Клод задумался о том, насколько нужно нагнуться, чтобы ветки не поцарапали его пассажира на шее ветками дерева. И решил подползти на четвереньках.

Влад, который тоже остановился в раздумьях, сможет ли он спутиться по камням вниз на своем протезе. Михаил молча взял его за руку и подтолкнул, мол, смелее, поддержу.

И вся компания через несколько шагов оказалась на узкой полоске неухоженного песка, где повсюду валялись отломленные ветки, принесенные ветром пакеты.

– Да, вид сверху лучше, – констатировала Соня.

– Я буду нырять летом прямо с веранды, – пообещал Клод.

– Надо слелать лифт на пляж со скалы. Выдал идею Миша.

А что, класс: всем нашлась работа. Мы с Клодом пишем песни, Влад их обретает электронную ногу, Миша конструирует лифт, а Фрэдик всем мешает.

Да! – заверил Фрэд, покачиваясь на шее папы, – Я буду.

Постояв минутку, все отправились в обратный путь. Миша попросил Фрэдика себе на шею.

А Влад, Соня и Клод сгруппировались.

– Я подумала, что раз фильм про предыдущий брак Клода, то и рэп к постельной сцене должен быть о его чувствах к бывшей жене. Так что мне надо понять, как ты попал в этот брак. Была ли у тебя страсть? У нее.

– Я любил секс, а не женщин в то время. Это была разрядка для меня. После напряжения перед победой я расслабился в баре. А она на меня ьуквально налетела. Как пуля. Она была не только чемпионкой по стрельбе, но и одевалась как-то…металлически, что ли, опасно. В постели она меня выжала: терзала, рычала. Царапала. Я тогда решил, что это не мое. Но она с того момента меня просто преследовала, буквально насиловала на людях. А потом сказала, что беременна. Но соврала и заберемнела, когда я на ней быстро, без свадьбы женился. Чтобы иметь возможность помогать сыну, когда разойдемся с этой секс-вампиршей. Вот и вся история любви вкратце. Если честно, я ее боялся. Она была одержима сексом, мстительна, бесстыдна.

Соня вошла в ворота молча. Ее лицо было сосредоточенное и отстраненное. Она входила в образ. Кто-то ее спросил что-то, но она отмела рукой попытку заговорить. Войдя в дом, побежала наверх – кабинет в башне. Но там был стол, но не было ни бумаги, не авторучки. Она включила компьютер и быстро настрочила в нем:

 
Не отразима ты была, как пуля
Опасна и убийственно красива.
Вся гладкая, и платье облегало.
Оно к тому ж металлом отливало.
И тело было жестким, импульсивным
Ты на меня напала и… попала!
Ты поразила цель свою мгновенно
Ты ранила, губила и терзала.
И ты взрывалась и меня взрывала
Я думал, хочешь ты меня убить.
Но просто ты умела только так любить:
С животной простой и силой.
И… убежал я с простыней сраженья,
но ты настигла и добилась пораженья.
Не моего, а только своего.
В моем ведь в сердце не осталось ничего.
 

Откинувшись на офисный крутящийся стул, Соня сделал на нем полный оборот, радуясь, что Нечто вышло из нее…

Она от имени своего мужа раскаялась в прежней любви. И вдруг в мелькание моря за окном мелькнула молния.

Это Ангел Сони выразил жестом своих энергетических крыльев свое недовольство.

– Ты не можешь думать, что знаешь все, – сердито шикнул он на ухо подопечной. – Ангел Жизель рассказывал нам, что женщина любила его. Просто думала, что бесконечный секс – это именно то, что нужно мужчинам. И изменяла, чтобы вызвать ревность.

Соня задумалась и переписала последние строчки на новые.

И моего, и своего.

У секса и любви так мало общего.

В таком виде она и распечатала стихи в двух экземплярах. И один из них перевела на английский. И распечатала снова.

Она спустилась в гостиную, где под турецкую музыку из телевизора Клод помогал делать зарядку Фрэдику.

Влад краем глаза смотрел на них, но внимательно слушал Мишу, который рассказывал ему о действие нервных окончаний, о том, как определить место на теле, где еще есть импульсы от них, а где рецепторы отмерли.

Но тут Соня сунула Владу в руки листок с русским текстом, подняла Фрэда на руки, отдала листок с английским текстом Клоду. И жестом отправила мужчин писать музыку – плавным балетным движением указав на ноутбук, подключенный к более мощным колонкам. Стоял он на длинном красивом столе со множеством стульев перед окном – дверью на балкон.

– Не забудь про новую запись вздохов для переплавки в ноты, – вслед мужу напомнила она. А потом с Фрэдом на руках вернулась от двери в сад, и, чмокнув мужа, отдала ему свой телефон:

Я тоже кое что записала ночью, когда ты меня разбудил своей идеей про использование звуков любви и вживую.

Клод обрадовался этой мимолетной ласке. Он неправильно понял ее сосредоточенность, приняв ее за холодность. Он рассказал жене о своем знакомстве с Жиз, их первом сексе. Боялся, что ей это было неприятно. И теперь у него на душе полегчало – значит, она не злится. Зная характер своей Софии, он боялся ее взрывоопасности. А она молчала потому, что опасалась спугнуть мысль, потерять нить. Как же хорошо, когда эмоции трансформируются в творчество, а не в выяснение отношений! Громоотвод своего рода – стихо – отвод!

Уходя искать место для завтрашнего пикника, Соня поманила за собой в сад и Мишу.

Фрэд перебегал от дерева к дереву, невзирая на бурьян, разросшийся под ними. Работы на участке предстояло немало. И Соня решила прополоть хотя бы полянку на солнцепеке рядом со скалой сбоку от дома. Вид оттуда открывался прекрасный, были и ровные места. И она принялась выдирать полынь. Миша молча присоединился к ней, с радостью вдыхая запах прелой листвы и яростно свежие запахи моря и молодой зелени. Как это бывает только весной, от травы вверх поднимался струящийся воздух. Голова сильно закружилась у Софьи.

– Хватит ту места для гриля, – поинтересовалась Соня у Михи, разогнувшись и прислонившись к громадному дубу, который ограничивал поляну со стороны участка.

– Маловато. И мебель сюда тащить будет трудно.

– Я уже подумала об этом: подстелем скатерть на землю, а сядем на большие куски пенопласта. Пикник, так пикник!

– Ты именинница – твое слово – закон, – Миша шутливо сложил руки ладонями друг к другу, имитируя старика Хаттабыча.

– Тогда повелеваю тебе, о вездесущий, купить мясо и замариновать его в смеси гранатового и лимонного сока на шашлыки. Вряд ли здесь именно это блюдо легко заказать в ресторанах. Здесь, в основном, доннер готовят. А я ему почему-то не доверяю.

– Гриль тоже купить или Махмуд принесет?

– Вот у него и спроси, где купить шашлычницу. И если что – пусть одолжит. Они с женой оба приглашены завтра к нам на обед. На вечер у меня другие планы.

– Ах да, у вас же медовый месяц, подкрепленный контрактом на эро-рэп, – съязвил Миша.

– У нас медовый контракт. И брачный, и музыкальный.

– Я возьму джип.

– Деньги за все Клод тебе потом вернет. Пусть пока они изучают дальше с Владом программу по переведению звуков в ноты.

Глава семнадцатая

Миша уехал исполнять подготовительную работу к пикнику. Соня продолжила полоть траву. Перчатки она, конечно, заранее не купила. Поэтому сходила в дом и надела на ладони полиэтиленовый пакет, когда зазвонил ее телефон.

Это был Георгий.

– В Москве после Турции особенно сильно чувствуется бесцветность и озноб зимы. У вас-то там – благодать. – в голосе его прозвучала ностальгия, – Я звоню сказать, что нотариус уже оформил твое наследство от свекрови. Оно нужно нам для обследования ее компьютера и остальных вещей. Но и квартира с еще не распакованной мебелью тоже лишней не будет – при вашем-то числе гостей. Так что считай это подарком от нас с Илларионом.

Соня невольно замялась. Может ли она теперь решать что-то одна, без Клода, особенно когда решение невыгодно семье.

– Скажи Джему – так зовут нотариуса, пусть он от моего имени оформит дарственную на Влада. Ты же понимаешь, не могу я поселиться в квартире Тамары, да еще поблизости от места ее убийства. А Влад в курсе дел с компьютером итак. Кроме того, я бы хотела, чтобы он организовал компании по тиражированию дисков. И мы заключим с ней эксклюзивный договор о распространи нашей музыки на любых носителях, на взаимовыгодных условиях.

– Вот те на! А я предложил Иллариону этим заняться! Впрочем, Влад – более безопасный для вас вариант и его кандидатура подойдет его…шефу.

Соня поняла, что отцовство Иллариона для нее должно оставаться тайной. И сделала вид, что не дала взятку Иллариону через его отпрыска, а просто поступила логично в сложившейся скользкой ситуации.

Георгий не стал спорить с Соней, ведь этот ее поступок, по сути, обезопасил семью Таубов от связи с группировкой напрямую. Ведь Влада отец в свои дела втягивал редко. Делал вид, что мало с ним знаком. И решение Сони убивало целый каскад «зайцев». Душа его ликовала.

И не только потому, что все так легко разрешилось и ему не пришлось давить и угрожать, вынуждая Соню передать права на производство дисков с эротичским рэпом тем, с кем она предпочла бы дел не иметь. Сегодня утром он пил кофе, поил им в кафе, как и обещал перед отъездом, девчонку-пацанку.

Настя за котом присматривала исправно. Но, сделав дело, уходила домой. И Гия вернулся в чистую квартиру к довольной пушистой кошечке. А Настю увидел только на следующее утро. Она зашла в кафе и с радостью убедилась, что работодатель тут как тут.

Кофе тут же принесли, как он щелкнул пальцами – заранее договрился с персоналом.

Девчонка все также была во всем спортивном. Но глаза окащзались накрашенными.

Ему стало так жаль глупышку. Летит, как мотылк на огонь, на опасного мужика. И если предыдущая дурында из провинции сама так и нарывалась на роль содержанки того, кто больше даст, то эта была «правильная пацанка» и губить ее Гия не стал. Пусть лучше она познакомится с Владом – тот женится и детей наплодит. Да и оба они технари-интеллектуалы, споются.

– Слушай, а если я тебе хорошо заплачу, ты поедешь в Турцию ухаживать за инвалидом до мая?

– А как же учеба, – забеспокоилась девушка, – ведь еще четыре месяца вместе с сессией в этом году.

Инвалид – сын большого человека. Преподавателям отвалим столько, что начнешь учиться удаленно. А после Каннского кинофестиваля он сможет вернуться в Москву или в Штаты. И на следующий год проблем у тебя не будет.

– Гарантирует, что меня не отчислят, и на сессию я сюда приеду?

– Гарантирую, – Гия улыбнулся. – Зуб даю. Они у меня за щекой – золотые.

Настя рассмеялась счастливо.

– Там уже тепло, в Турции. – голос прозвучал мечтательно.

– Плюс пятнадцать было позавчера. А послезавтра, когда ты улетишь в Анталию, и приедешь в Аланью будет еще теплее, и все зацветет.

– Почему вы так думаете?

– Потому что завтра день рождение у одной красавице, которой официально помогает Бог. А не он ли управляет и погодой?

И Гия не ошибся. Магнолия распутила дивные бело-розовые цветы. Сирень зацвела в углу сада – том самом, где и было место для пикника.

– Ну прямо весна пришла, – вслух сказала Соня, умиленно оглядывая вокруг, любуясь нежнейшей полураскрытой зеленью и упиваясь чудесными запахами. Возле ее ног стоял Фрэд, обняв маму за коленку. Он тоже посмотрел вокруг в поисках весны – ведь он подумал, что это какая-то новая гостья!

– ?Где весна? – ООН требовательно дернул Софью за край толстовки нежно голубого цвета, которую она надела поверх синего свитера по настоянию Клода. Ему Роберта, с утра поздравившая Соню с двадцатитрехлетием, велела беречь Соню на пикнике от простуды – беременным болеть категорически нельзя.

И он бросился в магазин за дополнительными теплыми вещами. Их Софии получила в подарок сразу восемь. Включая двойной банный халат: снизу из белого махрового полотна, а сверху – из красного.

Миша с Владом натягивали гамак между дубом и более тонким тополем, перекинув веревки через самые толстые нижние ветки. Это был подарок Соне на день рождения от Миши. А Влад купил ей бутылку «Бейлиса» и самую большую коробку конфет, что была в магазине Махмуда. Впрочем, как только они закончили, снизу на сетке повис Фрэдик и стал пытаться забраться. Соня плюхнула мальчика в сетку и качнула. Он заверещал от восторга.

– Приучили дед с бабушкой ребенка к сетям. Пока не социальным. Они его укрывали сеткой на диване, чтобы не упал, пока мы не привезли им кроватку из прежнего дома Клода.

– Кстати, я забыл сказать тебе, любимая, что с утра мне звонила моя риэлтор из Сиднея. Она, наконец, продала пентхаус, где мы жили с Жизель. Я покупал его до свадьбы, поэтому он полностью был моей собственностью. – Соня притянула его к себе и поцеловала в щеку.

– Поздравляю. И ты в каком-то смысле похоронил свое прошлое.

– Ты еще главного не знаешь: еще до знакомства с тобой, собираясь в Москву на съемки, я выбрал другой дом – с садом и видом на океан в Сиднее. И просил риэлтора купить его после продажи. А сегодня я велел оформить этот дом на тебя. Помнишь, я обещал подарить тебе дом? Он твой. Я рад, что успел все сделать к дню твоего рождения. Это мой сюрприз.

Ангела захлоапали руками крыльями. Они-то знали, что после того, что пережила Соня на остановке, не зная куда пойти после выпуска из интерната, сделали для нее дом больше чем недвижимостью. Он был нужен ей, как корень растению. Он был символом надежности и стабильности.

Соня взяла протянутую ей мужем бумажку с ксерокопией документа на владенияе. И заплакала в голос. Она рыдала, всхдипывала, что то боромотала.

Клод бросился к ней, испуганный ее реакцией. Обнял ее. Его черная майка, оказавшаяся у нее под щекой, поскольку кожаный пиджак был распахнут, сразу намокла и окрасилась тушью для ресниц и тенями с глаз.

Фрэдик тоже заплакал, испугавшийся маминых слез. Соня обернулась к нему и резко затихла.

– Мама не плакала, мама радовалась, – пояснила она рвущему мальчику.

– Нет, плачут, когда больно, – отмахнулся от нее Фрэд. – Я знаю.

И все, знавшие его историю, дружно обняли мальчика, которого Клод поднял на руки со всех сторон, облепили живой стеной. Клод решил разрядить ставшую излишне драматичной обстановку:

– Если сейчас ты, Миха (так стали звать вслед за Фрэдом Михаила все) начнешь поливать меня слезами, придется не только пиджак и майку менять, но и джинсы. Это будет водопад. А я всего лишь подарил жене дом. Этот то у нас общий. Рыдать вместе с ней будете в Австралии на сугубо женской территории.

Шашлычницу мужчины уже установили и разожгли на самом краю обрыва, чтобы дым не шел на людей, собравшихся на поляне. Но он все-таки изменил направление и, по закону подлости – единственному неукоснительно действующему на территории мира, накрыл собравшихся густой пеленой… Его тут же стали разгонять взятыми в руки журналами. И Соня предложила всем пойти в дом и сеть за стол, съесть закуски и вернуться сюда, когда выложенный на огонь шашлык будет готов. Дым ел глаза. Миша решил остаться с ним один на один, но только что подошедший Махмуд решил ему помочь. Поэтому он, отведя Софью в сторонку, отдал ей громадную глиняную бутылку вина «Изабелла». Он заранее узнал, что этот сорт нравится Соне. И сообщил, что жена его пошла в дом со своим подарком – она испекла торт. Поэтому все как бы пошли за нею вслед в дом, чтобы женщина не возвращалась. Проплаковшись, Фрэдик заснул у папы на руках.

Все расселись. Женщины просто передавали из центра стола по осереди все салаты, сыры и колбасы накануне заказанные Мишей в ресторане, собравшимся мужчинам. Соню Клод хотел заменить, но она жестом и улыбкой оставила его сидеть с сыном на коленях.

Клод все же встал с бокалом вина, а Соня все еще стояла рядом с ним, потому что хозяйничала за столом.

Он поднял фужер, налитый до краев бархатистой темно-бардовой вязкой и терпкой жидкостьюи повернулся к Софии.

– Ты – моя прекрасная! Ты – самая красивая и страстная, ты самая строптивая и странная, ты умная моя, и ты – моя желанная, ты знаешь, что ты самая любимая, и ты – моя! И – его! – Клод поднял выше на руках своего мальчика. – И больше ни один мужчина тебя не коснется – Клод преувеличенно ревнивым взглядом обвел всех собравшихся за столом.

– Ну, как минимум еще один припадет к моей груди кроме вас двоих, – пошутила Соня. Но муж ее «алаверды» не принял.

Лицо Клода резко побелело, губы сжались. А Соня садистки улыбнулась: – Ты забыл, что уже сделал нам еще ребенка? И судя по тому, что я все время хочу мяса – это сын! Надеюсь, у меня будет молоко, чтобы его выкормить. Так что за всевозможные новые жизни – мою, твою, Фрэда, и того мистера инкогнито, который вынуждает меня сейчас же пойти и съесть шашлык, даже если мясо еще сырое.

Все чекнулись и выпили до дна. В руках у Сони была маленткая рюмка ее обожаемого ликера с кубиками льда. И она допивала его уже на ходу, вывалив из рбмки остатки льда прямо под кусты роз у веранды.

Шашлык удался… Маленький Фрэд силой оторвал беззубым ртом крайний кусочек с той палочки шашлыка, в которую вгрызлась Соня. И никто с мог отобрать у него его пахучую и горячую добычу. Он стал жамкать ртом мясо, посасывать его.

– Только маме не говори, когда позвонит. Она примчится спасать от нас внука, – серьезно попросил Клод.

– По ее теории организму не хватает как раз того, что больше всего хочется. Так что этот парень жаждет шашлыка. Не бойся, он уже мусолил раньше колбасу. Но я буду сделить, чтобы он не попытался проглотить кусок, – сказала Соня. И обратилась к Фрэдику по-русски:

– Ваше Величество Фрэдэрик Первый! Не накормите ли Вы своим куском шашлыка вашу маму?