Текст книги "Люболь. Книги 1-4 (СИ)"

Автор книги: Вера Авалиани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 64 страниц)

Глава двенадцатая

Софья попросила Клода отвести ее в туалет. Клод разбудил мать – ей сподручней помочь Софии в туалете. Роберта взяла невестку под другую руку, потом подставила плечо и так втроем они прошествовали в туалет салона бизнес-класса.

Самолет был заполнении до отказа – при дальних перелетах люди предпочитают иметь возможность во сне растянуться во весь рост, выдвинув подставку для ног, и спать всю дорогу. Пассажиры бизнес-класса выводили рулады храпа и посапывания. Пледы сползали в проход, поэтому многие ворчали, когда Соню волокли в туалет. И все проснулись, когда сначала вскрикнула Роберта, а потом протяжно застонала Софья. У нее отошли воды.

Роберта оставила невестку на унитазе. Соня зажала себе рот рукой, чтобы не мешать остальным пассажирам. А свекровь ее помчалась к стюардессам.

– Моя невестка рожает. Спросите у пассажиров, нет ли среди них врача, чтобы ей помочь.

– Нет-нет, мы против. Мы не имеем права. Вы не имели права лететь в самолете накануне родов и…

Роберта из растерянной просительницы в один миг превратилась в Снежную Королеву.

– Леди, делайте то, о чем я вас прошу.

Но стюардесса связалась с командиром корабля, изложила ситуацию. И тот, секунду подумав, решил:

– Объявите на все салоны лайнера просьбу этой дамы. Или лучше пусть она сама ее озвучит. Иначе, если что-то случится с роженицей, нас всех посадят. До ближайшего аэропорта, который и есть наш конечный пункт, – еще три с половиной часа лету. Пусть лучше на нас напишут жалобу недовольные, чем о нас напишут, как об убийцах матери и младенцев во всех мировых СМИ.

Роберта слышала ответ. И пошла к микрофону.

– Леди и джентльмены. Создалась нештатная ситуация. Моя невестка внезапно начала рожать в самолете, хотя срок ее беременности – семь месяцев и мы полетели домой заранее. Я хочу извиниться за то, что всех вас разбудила. Но я так ее люблю, что умоляю какого-нибудь врача отозваться и помочь моей Софии. Мы тут все – родители, муж, старший сын. Мы все поможем, чем сможем, мы после окончания родов каждому пассажиру купим по бутылке французского шампанского, только помогите нам! Мы в салоне бизнес-класса возле туалета.

И она заплакала в микрофон. Стюардессы тоже прослезились.

Клод обнял мать.

– Ты, мамочка, – настоящий боец. Я бы и то до такого не додумался.

В салон бизнес-класса вошли сразу трое врачей.

– Я доктор Симонс, – представился двухметровый громила в бейсболке над очками, – пластический хирург. Но у меня нет инструментов и я никогда… Даже своих детей нет, роды только в кино и видел. Помню, что надо как-то там дышать…

Вторым врачом оказалась молодая женщина в сарафане и накидке.

– Я – Роза, терапевт. И я сама рожала пять лет назад. Но мне под наркозом делали кесарево сечение. Но я все равно буду тут, сделаю, что смогу. Я ведь тогда перед родами ходила на курсы. Так что попытаюсь быть полезной.

Третьим врачом оказался кардиолог Джексон. Имя он не назвал, зато первым озаботился тем, где роженицу разместить.

– Не будет же она рожать на глазах всех, хотя как раз кресла бизнес-класса наиболее похожи на гинекологические.

Обратился он к мужу. И по адресу.

– Дайте мне отвертку – я откручу кресло, и мы его перенесем за шторку возле туалета. А пассажиры будут ходить в другой туалет, вот и все.

Клод, обрадованный тем, что все еще может обойтись, с радостью взялся за это конкретное дело. Благо, внизу нижней части буфета у стюардесс хранился набор инструментов на случай мелкого ремонта в туалете, например.

Пассажиры с интересом наблюдали за процессом. Мужчина-хирург взялся ему помогать отсоединять кресло от пола.

– Будете его держать во время родов – вдруг качнет не вовремя, – сказал он Клоду между делом.

– Я готов не только держать, я готов на все, даже умереть ради нее. Ради них, то есть.

– Хотел бы я так полюбить. Или нет – не хотел. А вдруг с нею что-то случится – вы же с ума сойдете.

– Я уже думал над этим. Если все же… Я выдержу. Теперь, когда я точно знаю, что тот свет есть, я буду знать, что мы когда-нибудь с ней будем вместе. И я выращу детей, и тогда…

– Давайте попытаемся спасти ее на этом свете, – вернул его доктор Симон к делам насущным. И два больших человека пронесли кресло, подняв его над головами пассажиров. Защелками телефоны – люди фотографировали процесс. Такого приключения никто не ожидал. Жаль, что роженицу увели за штору.

Схватки у Сони нарастали. Она пыталась дышать, как ей говорила Роза, у нее даже получалось. Но из-за того, что она пыталась не кричать, чтобы не разбудить спящего рядом с дедушкой Фреда, она попросила у стюардесс скотч. Ей принесли. Она попросила отрезать два куска и заклеить ей рот крест-накрест. Чтобы вырывались только стоны. В салоне для того, чтобы заглушить стоны, включили музыку. И раздали беруши в уши желающим.

Фредику положили на ушко подушку, ее в нужном положении поддерживал Роберт, который, не будь на его попечении внука, тоже стоял бы там, возле шторки. Но нельзя травмировать ребенка такими сценами. И он просто извел себя, стараясь услышать, как там дела.

А они шли полным ходом. Головка первого малыша показалась внутри. Соня сквозь слезы, почти теряя сознание, наклонилась и посмотрела на макушку младенца.

– Мальчик? – спросил Клод у помогающего малышу руками более изящного, чем хирург, кардиолога.

Тот улыбнулся:

– Потерпите, пока вытащим часть с гениталиями.

– Ну да, – все, и Клод в том числе, засмеялись.

Но он угадал – это был мальчик. Ему перерезали пуповину протертым водкой ножом из буфета.

Прямо следом показалась ножка.

– О, черт, – выругался пластический хирург, – похоже, второй ребенок лежит поперек движения. Надо попытаться его повернуть. А до прилета еще два часа.

Кардиолог вдруг засомневался.

– А вдруг затянем пуповину на горле. Никто из нас даже не помнит, как должны дети лежать в животе. Предоставим это природе.

– Хрен природе, – сделал неприличный жест хирург. Я возьму свой ноутбук и прочту в интернете.

Он ушел, Соня снова мучительно замычала. Ножка высовывалась все больше.

– Боюсь за нее потянуть, – виновато сказал кардиолог, – вдруг сломаю или бедро вывихну.

Соня выпучила от боли глаза и тяжело замычала.

– Я придумал, – вернулся хирург с ноутбуком. Я запросил по скайпу у друга по институту адрес в скайпе его знакомого акушера! Он сейчас ему все объясняет, и тот будет руководить нами по видеосвязи!

Все так обрадовались.

Через две минуты раздался вызов от Барни.

Барни тут же скомандовал принести на место родов все возможные осветительные приборы и поднести камеру к влагалищу роженицы.

Стюардессы достали два фонарика – больше не было в самолете, – и кардиолог стал светить ими обоими, куда сказали. На экран брызнула кровь.

– Достаньте вторую ножку и тащите ножками вперед.

Зажмурившись, Роза запустила руку во влагалище. Соня застонала сильнее – ногти у женщины были длинными.

Та заахала и поспешно вытащила руку. Тогда Клод сам, очень нежно перебирая пальцами, втиснулся внутрь жены и уловил вторую ножку девочки. Потому что едва он потянул, как стали видны гениталии.

– Итак, вот почему вторая полезла ногами вперед. Чтобы папа скорее узнал, что она – девочка, – пошутила Роза. Все опять засмеялись.

Но рано. Пуповина таки была закручена на шее малышки. О чем завопил акушер по скайпу. Велел втолкнуть головку внутрь влагалища и отмотать горло.

За это взялся пластический хирург. Он привык иметь дело с тонкими материями. И у них все получилось. Девочку вытащили. И она так же пискнула, как и брат, когда ее потрясли в воздухе, – по совету акушера. Пуповину догадались завязать и у первого, и у второй. Так что осталось только достать послед. Что и сделал, морщась от отвращения, Симон.

– Ну вот и отстрелялись. Поднесите камеру снова к влагалищу, – попросил акушер по скайпу. – И попросите «неотложку» прихватить кюветы для недоношенных детей. А пока положите им на все тело марлю или бинты, смоченные в минеральной воде.

Все кинулись исполнять. И только Клод остался показывать Софьино влагалище специалисту.

– Крови чрезмерно много. У нее внутреннее кровотечение. И началось оно не сейчас.

Клод, услышав это, впал в ступор от ужаса.

– Она умрет! Все же умрет!

– У нее была травма незадолго до родов?

– Да, была.

– А врач ее смотрел? Что сказал?

– Сказала, что ушиб спины.

– Он должен был отвезти ее в клинику!

– Но она сама захотела домой.

– На нее она напросилась, похоже. На борту ведь не может быть хирургических инструментов, наркоза, крови для переливания. За два часа она вся истечет…

Врач отключился. Клод наклонился над Соней. Она тоже все слышала.

– Я запрещаю тебе горевать. Я никуда и после смерти от вас не уйду. Ты обещал мне вырастить их без мачехи. И никогда не снимать кольцо.

Губы Сони почти посинели. Она закрыла глаза, но не выпускала руку Клода. Кровь продолжала вытекать, булькая пузырями. Стюардессы уже извели три упаковки бумажных полотенец, под слезы Роберты и Клода – врачи, узнав, что помочь больше нельзя, ушли, оставив роженицу с родней. Но она больше так и не очнулась.

Клод плакал без рыданий. Он вдруг увидел, что рядом с телом Софи стоит Ангел со светящимися крыльями. И рядом с ним какой-то неясный силуэт.

– Она еще тут. Но в следующий раз вы встретитесь через семнадцать лет. Это ничто по сравнению с вечностью, так что не вздумай…

– Семнадцать лет! – простонал Клод.

– Что ты сказал, сынок? – встревожено спросила Роберта.

– Ничего мама, – Клод понял, что видел Ангела только он. – Она умерла, – он показал на белую куклу с заклеенным ртом. И, отклеив скотч, поцеловал жену в еще теплые, но уже безжизненные губы.

И при этом душа Сони метнулась «мыльным пузырьком» в сторону приготовленных к выходу из самолета близняшек. И… беспардонно нырнула в новорожденную малышку! Ангел Софьи метнулся за ней, пытаясь удержать.

– Софья, твое самоуправство переходит все пределы! Абсолют и так поддержал идею разместить тебя в теле дочки – до ее семнадцати лет. Но ты должна была попасть туда после своих похорон. Ты бросила свое тело бесцеремонно и… – Ангел возмущенно выдохнул последние слова, – ты даже не утешаешь мужа!

– Он успокоится, как только посмотрит в глаза малышке. Я посмотрю через них изнутри в его глаза.

Ангел сердито нахмурился и послал по интуифону «минус» новому воплощению Софьи.

– Не успела родиться, а уже «в минусе», – проворчал он, сдвигая пальцы. – Меня тоже переадресовали крошке. Ты должна завопить – у тебя развернулось то, чем укрыли.

Девочка изобразила на лице что-то наподобие улыбки.

Малышей завернули в вещи бабушки и дедушки. А потом переложили в кювезы с микроклиматом. Малышей увезли в реанимобиле. Еще бы немного – и не успели бы спасти близняшек.

Соне в новом обличье было странно видеть свое тело маленьким и беспомощным в то время, как мысли были совершенно взрослые. Одна из них – почему у братика нет Ангела в помощь.

– Потому что его еще не окрестили. А я остался, потому что душу не перемаркировали. И вот теперь на тебе через семнадцать лет женится Фредик.

– Как?! Я же его сестра по отцу.

– А вот и нет. Жизель, когда соврала Клоду насчет беременности, чтобы он на ней женился, сходила и сделала искусственное оплодотворение спермой офицера, который сдал ее перед отправкой в горячую точку. Сам он погиб, а сын вот – остался. Его и Жиз.

– Так вот почему она хотела извести ребенка – открылось бы, что он не от Клода… – Соня снова пожалела Фреда. – Но ведь никто не знает, что он не брат. Будет скандал – женится на сестре.

– Что ж, у тебя в семнадцать был скандал – еще худший.

И только Роберт вдали от всех в неведении укачивал Фредика, чтобы он не проснулся.

После посадки самолета в Сиднее труп Софьи спустили вниз с трапа через кабину пилота. Точнее, Клод вынес его на руках. Пассажиры так и не узнали, что приключение с родами закончилось плохо.

Клод поехал с трупом Софьи в морг, оформлять документы. А Роберта с Робертом поехали с Фредиком домой.

– А где мама с папой? – теребил малыш старших Таубов всю дорогу.

– Видишь ли, милый, маме стало плохо, и папа поехал с ней в больницу.

– Знаю, она мне говорила, что скоро превратится в маленькую девочку и будет жить со мной, как сестра. Ой, она просила никому не рассказывать…

– Когда это она тебе рассказала, во сне? – Роберта всерьез испугалась, не сумасшедший ли ее внук.

– Нет, когда я был рядом с ней дома. Когда мама плакала на диване.

Бабушка с дедушкой переглянулись. И решили поддерживать эту иллюзию вплоть до того момента, когда Фредик не вырастет настолько, чтобы принять правду.

– А что, Софи знала, что умрет, уже после того, как ударилась? – изумился Роберт мужеству невестки.

– Похоже на то. – Роберта побежала в ванную, включила воду и только тогда разрыдалась, зажимая себе рот рукой.

Труп Софьи сожгли в присутствии семьи Таубов. Не взяли на церемонию только Фредика. Ее прах муж в одиночестве развеял над морем. В Сиднее.

Лети, – только и сказал он.

Клод не плакал, не напивался, не ел ничего, кроме яблок, – механически брал из вазы. Они долго ходили с Фредиком по берегу моря.

Пустота внутри Клода до боли распирала его, словно ломала ребра. Роббер и Фрэ спали с ним в одной постели, чтобы Клод не чувствовал себя совсем покинутым.

Соня не заживала в нем, словно ее смерть втягивала в себя и его. Вечером он падал и проваливался в холодную пустоту.

Два месяца, пока двойняшки лежали в реанимации и он видел их регулярно через стекло спящими, он не осознавал, как он их любит. Это были в его сознании два бессмысленных «космонавта в капсулах», два инопланетянина на Земле. Два пришельца, которые убили его жену.

Георгий выследил, что Наталья – в доме у Лимона. И как только весть о гибели Софьи дошла до него, Георгий отправился убивать Наталью и Лимона. Он не хотел сообщать Клоду, что расшифровал, кто стоит за трагедией. Это потребовало бы мести с его стороны. А ему самому терять нечего.

Он вскрыл квартиру Лимона на следующий день, как узнал, что Соню кремировали. В коридоре на потолочной балке на веревке болтался начавший вонять труп Натальи. И рядом с откинутым стулом валялась записка, что Наталья раскаивается в том, что совершила. Лимона нигде не было. Он уехал навсегда в Египет по поддельным документам – купил их во время тура туда. Он прихватил все деньги бывшей группировки Седого. Так что Георгий верно решил, что его будет кому искать.

Они с Настей – его Асей – вернулись в Москву. Но ненадолго. Георгий решил возглавить и развивать бизнес Лари в Турции. И охранять особняк Таубов. Когда-нибудь во владение им вступят дети. А пока им будет где проводить каникулы.

Михаил с Лилией получили рабочие визы, успев к выписке близнецов. И стали их крестными и нянями. Их поселили в том доме, который подарил Софье Клод на свадьбу. Туда им привозили близняшек на ночь. А днем они отсыпались, пока бабушка с дедушкой ухаживали за ними, кормили донорским молоком от двух кормилиц.

Клод же ожил сразу, как только на него посмотрела открытыми глазами нью-Софья. Он не мог перепутать – глаза были от прежней Сони, его жены. Она не обманула Фредика – предупредила всех через него…

В ту ночь Клод, наконец, заснул в обнимку с Фредом спокойно. Раньше он просто лежал ночами рядом. Похудел и поседел.

А тут он спал. И видел такой сон, что смотреть его рядом с малышом было просто неприлично.

Поэтому на следующую ночь Фредик отправился спать «с мамочкой» – иначе он свою сестричку он не называл и в дальнейшие семнадцать лет.

Кстати, книгу Софьи малышам с трех лет читали, как другим детям сказки, опуская пока главы о судьбе других: Михаила и Лилии, Георгия и Анастасии. Но близнецы родились не под тем знаком Зодиака, что должны были. И судьбы их не стали такими, как в книге. Там они становились артистами мирового кино. А на деле Виктор – сын-близнец стал сперва в десять лет чемпионом мира по гимнастике (под руководством отца и его спортивного рэпа), в пятнадцать лет увлекся созданием фильмов из «3Д» кукол, созданных на основе реальных фото людей. Он сделал первый в мире документальный фильм о любви своих родителей друг к другу. Он обсчитал сфотографированную фигуру отца, омолодил лицо и волосы, потом сфотографировал сестру, которая получилась один в один как мать. Вставил в фильм эротический рэп, вызвав новую волну его популярности.

Он, как когда-то его мать, захотел прожить предполагаемую жизнь. Только она представляла жизнь его и брата с сестрой, а он представил их роман с отцом.

Причем, это был документальный фильм – первый в таком роде. Чтобы его инсценировать, Виктор поехал в Москву, чтобы расспрашивать людей о матери и отце, времени съемок. И в поездке встретился со Стасом и Таисьей, а также их дочкой Раисой. Девушка была так похожа на Жизель!

Виктор полюбил ее. Так что их свадьбы состоялись в один с день с Фредом и Соней. Почти все они еще были несовершеннолетними.

И на медовый месяц все молодые, ну и Клод с ними, поехали в Аланью. И вот в один из дней молодожены отправились кататься на досках. Все они успели в Австралии стать заядлыми серфингистами. Да и на каникулах катались тут.

А Клод неторопливо шел по берегу и записывал их вопли восторга. Он был все такой же спортивный, еще более красивый, потому что седина шла ему необычайно. Разворот плеч под синей майкой поражал воображение. Правда, не в тот момент – на берегу он был один. Волны выдались огромными, Клод со своей звукозаписывающей аппаратурой почти прижимался к скале, снимая всех четверых резвящихся на волнах на камеру. Как вдруг он увидел в надвигающейся на него гигантской волне безжизненное лицо со спутанными волосами. Блондинка, похожая на его дочь, мелькнула и исчезла в море!

Он похолодел от ужаса. Но его тело отреагировала быстрее мозга. И сознание застало его уже в воде.

Клод мгновенно, как был, в одежде, ринулся в волну, которая его накрыла с головой и уволокла далеко от берега. Когда он с огромным трудом выбрался на гребень, девушки не было видно.

Клод нырял и нырял за ней, несмотря на гигантские волны.

А Софью выбросило на берег с разбегу и едва не убило об скалу. Ее заметили издали остальные трое родственников. И примчались на помощь.

Ей делали искусственное дыхание по очереди, как и массаж сердца, и в результате Софья пришла в себя. То есть, пришла в нее другая душа, а не Сонина.

А отца дети не сразу спохватились, а когда пришли домой и не застали его там.

А Клод нырял и нырял, пока не сдался. Видно, труп унесло течением, с горечью подумал он. Вот и потерял он жену второй раз.

И тут он заметил, что кольца с изумрудом на руке нет. А ведь Софи велела не снимать его никогда.

И Клод снова погрузился на дно пучины – стал искать кольцо.

Он увидел его на высоком камне. Надел на палец и ринулся вверх во все высветляющуюся бирюзовую высь. Ему казалось, что он плывет внутри своего зеленого глаза и выныривает в синеву глаза Софьи. Это было красиво. Прозрачная зелень превратилась в глубокую синь. Рябь прошла, и ослепило счастье. Это была смерть от гипоксии. Впрочем, труп Клода так и не нашли. Растворился он в море в самом прямом смысле слова.

Ангелы Клода и Софьи смотрели с высоты, как душа Софьи выловила в волнах душу Клода. И как в тело Софьи-младшей вошла, наконец, та душа, которая при предначертанном развитии событий должна была ей достаться, если бы мать не оккупировала тело дочери в момент рождения.

Так что теперь у Фреда его Эдипов комплекс мог больше не развиваться. А то ведь в его гороскопе было написано, что он женится на той, которую будет считать матерью или сестрой.

Кстати, Фред стал-таки генералом. Причем в двадцать два года он стал изобретателем магнитно-лазерного панциря Земли, предназначенного изначально для защиты от метеоритов и комет. Он создавался по сигналу приближения массы и включал перекрестные лазеры. Но военные научились его использовать друг против друга.

Но все это случилось потом. А пока дети искали папу, но нашли только его видеозаписи. И по ним поняли, что он погиб, спасая дочь. Но ее спас ее Ангел-Хранитель.

– И погиб ли он, – вдруг засомневался в достоверности гибели подопечного Ангел Клода, – может, при воспоминании о жене он намеренно перестал дышать?

– Он последние семнадцать лет все делал под воспоминания о ней. Даже сексом занимался только сам с собой – под эротический рэп. Так что все может быть.

– А Софья рванула прочь от тела дочери, как только увидела, что душа Клода всплывает.

– Да, вот уж точно: любая человеческая смерть – отчасти убийство, отчасти – самоубийство. Как и каждая их любовь.

КОНЕЦ РОМАНА