Текст книги "Люболь. Книги 1-4 (СИ)"

Автор книги: Вера Авалиани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 64 страниц)

Глава шестнадцатая

Тем временем Георгий уже доложил шефу о том, как обстоят дела в похоронами взаимоубиенных женщин. И переслал фото с Сониного телефона Лари с припиской: обе перекрашены, явно скрывались. Действительно натолкнулись друг на друга случайно.

Илларион смотрел печально на Нану. Честно говоря, он уже скучал по ней с приторной пухлой дурочкой. Но ведь все равно не мог он бы он ей простить ту записку, что показал ему Георгий. Так что все к лучшему в этом лучшем из миров.

Поэтому свое отношение к случившемуся высказал Гие одной фразой:

– Случай – рука Бога. Пора начинать грехи замаливать. Найди в Грузии монастырь – перечислим туда денег.

О воле случая размышлял и подполковник Варежкин. Даже точнее, о теории вероятности. Могло ли такое случиться, чтобы прибывшие из разных концов света две враждебно настроенные друг к другу женщины, скрывавшиеся ото всех, встретиться. Знает ли история такие совпадения.

И тут Игорю вспомнился роман Курта Воннегута, который он еле осилил в свое время из-за того, как он был написан – заковыристо, клочковато, местами вообще не понятно, во всяком случае такому основательному человеку, как Игорек. Но тогда было необходимо читать то, что модно. Раньше кичились имеющимися в домашней библиотеке книгами, а не часами. Мода – ничего не попишешь. А вот теория «одного караса» Варежкину запомнилась навсегда. По ней выходило, что если вы в любой стране мира встретились с каким-то человеком и он вам взаимно понравился, то вы обязательно найдете не менее одного общего друга или хотя бы знакомого.

Так это или не так – Варежкин за неимением времени не задумывался. Но когда весь этот «клубок друзей, террариум единомышленников» оказался в Турции в одно и то же время, да еще Тамара Орлова купила квартиру напротив той, куда отправил Варежкин жить свою «свежеиспеченную» жену, о которой даже в Красноярске знал один человек – друг из паспортного стола – тут уж приходится распространить теорию этого самого караса не только на людей с взаимной симпатией, но и с неистовой ненавистью!

Варежкин, придя к следователю, позвонил Соне на сотку, и та сообщила, что, будучи беременной, слишком плохо себя чувствует из-за смерти свекрови. Поэтому она попросила Варежкина уладить все необходимые формальности для похорон не только всвоей жены, но и ее убийцы.

Следователь засомневался в том, не выбрасит ли любящий вдовец Тамару Орлову на помойку, получив труп в свое распоряжение.

– Он все же подполковник полиции, к тому же и его жена убила свою убийцу. И теперь навсегда останется неизвестно, как дело было, кто нападал, кто защищался.

Ну что ж, Софья убедила не только следователя, но и Варежкина.

– Нана васс обманывала. Ей нравилось жить с Илларионом, они были на редкость подходящей парой. Змий и Змея. Она сбежала не от прошлой жизни, а от разоблачения истории с запиской. Уверяю Вас, Игорь, что другими люди не становятся, а только притворяются. Нана, обольщая Вас, преследовала свои цели. Хотя я не исключаю, что такой мужчина мог бы ей понравиться в постели. Вы хотели начать ей новую жизнь. Но вашими благими намерениями была бы вымощена дорога в личный ад. Так что, в данном случае одно зло уничтожило другое зло. Синхронно.

Варежкин замолчал в трубку. Не похоже было, что он хотел смириться с такой формулировкой.

– Я меньше знала Нану, но Георгий, который тоже будет на новоселье, если захотите, расскажет о ее жизни больше. Прогуляйтесь с ним по саду вечерком. И вы перестанете убиваться по той, которую, видно, полюбили. И для нее это был первый раз в жизни – чья-то любовь и бескорыстная помощь.

– Я тоже не Ангел во плоти, – вздохнул Игорь протяжно, – так что мы были бы два сапога – пара.

– Или два ботинка на одну ногу.

Варежкин на том конце разговора улыбнулся впервые за несколько дне.

– Я приду и поговорю. Но если расколю шефа службы безопасности на признание в убийстве, то мстить буду до последнего.

– Ваше право, – сказала Соня. Но сперва отпразднуем наше новоселье. Я с ног валюсь от усталости, готовясь.

– Лучше пусть мы чего-то не доедим, чем вы ребенка не доносите. Исходите из этого. – Помолчав, Игорь добавил смущенно, – Я уверен, что Нана была от меня беременна, не могла не понести после такой ночи.

Исключено, остановила его излияния Соня, – она жила с вором в законе и у нее были перевязаны трубы…

Варежкин отключился молча. Горький комок мешал говорить.

– Вот уж у кого ЛюбоЛь, – тяжело вздохнула Софья, услышав короткие гудки.

Режиссер Заславский снова пребывал в ярости по поводу «голубиной семейки» Таубов. Они не ответили на его предложение. Да, он сделал немало гадостей им. Вспоминать об это было болезненно и гадко. И, конечно же, неправым, не смотря на это, он себя не считал. Ведь таков этот мир кино: жестокий и лживый, полный интриг и подлостей. Ведь большинство картин имеют выдуманные сюжеты, в которых все идет так, как все мечтают, чтобы случилось в жизни. А в жизни все идет не так, как хотелось бы. И живя в кино надо ухитряться остаться на перекрестке и идти на зеленый свет светофора. Пойдешь против запретов, даже в промежуточный период – сшибут и выкинут на обочину. Режиссеры и актеры в из жизни почти никогда не ведут себя так, как экранные герои.

Накалив себя до нужного градуса, Игорь Заславский позвонил Клоду снова. Тот трубку взял сразу и начал с извинений.

– Меня заинтересовало Ваше предложение на счет музыки к фильму. Но я так и не имел возможности обсудить его с Софьей. Тут у нас покупка дома, переезд, похороны бывшей сониной свекрови – и все в течении как раз того дня, когда утром я увидел вашу СМСку.

Внутри Заславского словно разом сломался весь наросший лед. Конечно, как он мог забыть, что люди переехали, что у них медовый месяц, в конце концов. Ему в очередной раз пришлось признать, что он несправедливый эгоист. Поэтому он не стал рассказывать о своей злобе и не выказал раздражения.

– Да, конечно, я понимаю, что у вас много первоочередных дел. Но такого шанса, как заявить о себе, как об авторах песен и музыки у вас еще долго может не представиться. А я уже еду с фильмом в Канны. Это уже в мае. Монтаж почти закончен. Мне нужны ваши мелодии и рэп не позже середины марта – последний срок приближается. Скажите хотя бы «да» или «нет», чтобы я мог вас ждать или не ждать.

– Я перезвоню вам через десять минут, – пообещал Клод, – Вы сами знаете, как вели себя с Софьей. Я не могу дать вам согласие, если она будет против. Тем более, что эротический рэп – это целиком ее идея, ноу-хау, если хотите. – Клод отключился.

Он застал Софью кормящей полусонного Фрэдика из бутылочки. Сама она была тоже «с падающими веками» и помятой щекой. Вчерашнее новоселье после тяжелого дня, полного событий, стало элементарной пьянкой. Все так расслабились и объелись, сто Гия с Варежкиным, из-за стола пересевшие на садовую скамейку для выяснения отношений, пришли к консенсусу, судя по тому, что заверяли друг друга в вечной дружбе, что при желании, могло бы стать на них компроматом: братание ментов с бандитами не должно проходить на глазах у «гражданских лиц», а в более конспиративной обстановке.

– У меня в -ске под крышей немало магазинов, немало красоток. Но Нана, ты знаешь, она была внутри, как огонь в глыбе льда. Она меня спалила!

– Нет, в этом смысле я женщину шефа не знаю, а тебе советую забыть и никому про нее не рассказывать. Ведь ты готов был ради нее бороться с Илларионом. Но теперь она – труп. Завтра ее зароем. И ни ты, ни Илларион в этом не виноваты, к счастью для вас обоих.

– увещевал Гия заплетаущимся языком подполковника.

Остальные активнго поедали к тому времени десерт – громадную шарлотку, которую принесла с собой на новоселье жена Махмуда. Кстати, она помогала, съев свой кусок с мороженным, распаковывать привезенные накануне из магазина кастрюли, ковши и сковородки. Все у нее получалось ловко и быстро – сразу видно, что в магазине на ней обязанностей больше, чем у мужа. И всю кухонную утварь на продажу соседям паковала именно она. Соня выбрала посуду с антипригарным покрытием. Просто потому, что рекламный слоган: «Тефаль думает о вас» – она всегда пыталась представить себе в действии и мылено рисовала на кастрюлях нос картошкой, задумчивые глаза и брови домиком. А сковородки представлялись ей «узколобыми» качками.

Арна была стройной, красивой и молодой, особенно по сравнению с Махмудом. Видно, что женился он на ней, переехав в Турцию. Платка на голове она не носила, но не говорила толком ни на английском, не на русском. Если не знала, куда поставить вещь, оглядывалась на Софью, которой тоже пришлось присоединиться к работе. А занялись они этим перед застольем – нашли тарелки, бокалы и столовые приборы среди покупок. Но теперь, загрузив очередную партию в посудомоечную машину, встроеннуя в стоявший уже при переезде кухонный гарнитур, женщины не могли не продолжить дело обустройство быта. И находили в этом больше праздника, чем в поедании восьми блюд и даже чудесной шарлотки. Не может сердце ни одной девочки не трепетать при виде «посудки», подушечек и пинеток для младенцев. Если нескольким сотням околений их предков это грело сердце, то к этому дамы и девицы не охладеют так быстро. Это мужчинам нужна одна скороварка. А если у домохозяйки нет двух сковородок, то она либо бедная, либо обделенная семьей. Приготовление еды – это волшебство, ритуал. И тот, кто готовит кое как и ест с газетки – сам себя обкрадывает.

Обе эти так молча подружившиеся женщины обделены не были. Но и квочками не были обе.

Сообразительная Арна жестами показала Соне: позвони – я приду. Взяла Сонин телефон и набрала свой номер, позвонила, сбросив себе номер Софьи и тут же вписала в оба телефона имена: что б не забыть.

Соня поблагодарила, приложив руку к сердцу. Арна смешливо махнула рукой – да не за что. И обе они вернулись к столу со свежее сваренным кофе.

После него Махмуд увел не только жену, но и всех остальных – он – то знал, какой тяжелый день сегодня был у хозяев.

Соня попросила Влада уложить Фрэдика у себя. Оба они поладили необычайно. Влад весь светился от нового для себя чувства – желания скорее жениться и завести своих детей. Фрэдик стал для него открытием целого непредсказуемого мира. Но Софью он любил больше всех. Поэтому утром завопил «мами-и-и» из соседней спальни, куда его на время поместил хриплым басом уже в семь утра. И Соне пришлось наспех влезть в халат и лохматой бежать с ребенком на руках на кухню – греть бутылочку с молочной смесью.

Причем, Влад даже не проснулся. А Клод заставил себя подняться и пойти в душ – после вчерашних возлияний он чувствовал головную боль. Но аспирин и звонок Заславского по поводу музыки к фильму привел его в тонус. А вот Соне явно требовалось кофе. Она вчера не пила ничего, кроме половины бокала шампанского. Но утсалость послених дней ее измотала.

Клод запустил кофемашину, заодно установив новый аппарат на любимый женой сорт «латте». Пока он готовился, запраграмировал себе «классику» и, вынул из буфета бледно зеленого цвет на кухне большую синюю чашку, поставил ее в машину и нажал на кнопку.

Софии открыла полностью глаза, когда муж поднес кофе к ее носу.

– Наклони, что б я глотнула, – попросила она. Но Клод поставил чашку на стол рядом с любимой и поманил Фрэдика к себе на руки. Тот потянулся к отцу. Соня отдала младенца не без сожаления. Разрывать контакт с этим «солнечным зайчиком» было очень трудно для нее. Но и Клод обожал пацаненка. Когда тот «выжал» все из бутылочки, отец расцеловал его в щечки, в попку, в ступни ног.

– Эй, ты чего его размягчаешь. Он же мальчик, ему пятки вряд ли будут целовать – отхлебнув кофе, притворно возмутилась Соня.

– Ты ему уже целовала – я видел. А мне нет, – Клод скроил физиономию, будто сейчас заплачет. Софья рассмеялась и, допив кофе, проснулась окончательно.

– Я пришел с тобой поговорить по важному делу. Заранее хочу тебе сказать, что идея мне нарвится. Но тебе не нравится человек, который предлагает нам с тобой написать музыку к фильму, где мы снимались в постльной сцене. Ее и надо озвучить до фестиваля в Каннах.

Дважды звонил Заславский по этому поводу и я обещал дать ему ответ через десять минут, пять из которых прошли.

Соня не разозлилась. Да, Заславский немало им нагадил в Москве.

Но, с другой стороны, что может быть логичнее для Клода начать писать музыку именно к той картине, в которой рассказывается история его жизни. И что может быть логичнее, чем впервые вынести на суд публики эро-реп в постельной сцене кинокартины, где снялись они оба на второй день знакомства. Ведь даже звуки, которые послужат материалом для мелодии, и то записаны во время их секса в медовый месяц!

– Ты прав в отношении режиссера, но к тебе он всегда относился нормально. Это мой отказ «отдаться и не бодаться» он воспринял ненормально зло. Но я скажу «Да». Если не начать сейчас, когда надо не просто писать для себя, а есть возможность выхода на публику, причем, международную, то придется напрячься и поторопиться. А это тонизирует.

– Сейчас или никогда.

– Но у меня к тебе просьба – «замкни» на себя полностью Засранского.

– Кого?!

– Это так его Тая с Виталием переименовали. По-русски теперь его фамилия означает «говнюк, засранец» – саркастично перевела Софья.

– Вот как. А ведь вы с Таисьей обе видели Ангелов и стали от этого подобрели.

– Иной раз доброта – хуже воровства. Нельзя подставляться. Так что и ты будь с ним пожестче, при составлении контракта.

Клода немного огорчила злопамятность Сони. Вроде бы в последнее время она не делала ничего болезненного.

А вот Ангелы переглянулись одобрительно.

– Видно, то что, Тамара убила Нану, убедило Соню в том, что ее угрозы в адрес нее самой были не просто словами. – Удовлетворенно сказал Ангел Софьи коллеге.

Ангел Клода, присутствовавший тоже в группе вокруг семьи, по молодости лет не стеснялся узнавать побольше о том, что полагается и не полагается.

– Но разве надо людям не отвечать злом на зло? – удивился этот Ангел-подросток.

– Чтобы не надо было отвечать, надо под зло не подставляться. Я же не говорю, что людям надо мстить друг другу. Но зная точно, что кто-то отпетый подлец, вор, убийца – не надо думать, что все обойдется.

Глаза у подростка стали лирическими. Но вовсе не по поводу новых знаний, как оказалось:

– «Не надо думать, что все обойдется,

Не напрягайся, не думай об этом…» – так поет в песне Рома Зверь про первый секс.

Оба взрослых Ангела посмотрели на тинэйджера с сочувствием. По этой цитате стало понятно, что в Ангелы он попал раньше, чем в девичью постель.

К полудню супругам Тауб Варежкин предложил подъехать к отделению полиции, забрать гроб с телом Тамары Орловой и отправиться вслед за ним на кладбище. Георгий тоже вызвался поучаствовать в процессе погребения бывшей адвокатессы группировки и сфотографировать похороны Наны для Иллариона. Так что Гия доехал на машине до Таубов, в который раз подивившись тому, какой красивый домик, хоть и небольшой, они выбрали для себя. Но, прежде чем зайти в само строение, шеф службы безопасности решил посмотреть, как супруги устроили Влада.

Тот как раз подключал компьютер на еще не протертом после распаковки специальном столе. Кровать же была не застелена бельем – оно так и лежало упакованным на тумбочке. Вечером ему. Видно, не хотелось тратить время на заправку постели, спал на новом матрасе, под новым покрывалом и на новой подушке.

Привет, чего ты, как цыган живешь = кивнв неодобрительно на развал кровати спросил он.

– Не терпится приступить.

– Теперь времени вагон – ведь Тамара погибла. Осталось только войти в ее квартиру под каким-то предлогом и обскать вещи в поисках флэшки, осмотреть ее ноутбук.

– И под каким предлогом я туда попаду?

– Наверное, Софья должна унаследовать имущество бывшей свекрови. Может продать ту квартиру или поселить в ней тебя – что б девок было куда водить.

– Да мне не это хочется начать скорее, не поиск в Интернете или в чемодане. Представляешь, режиссер Заславский предложил им написать песни и млодии к фильму, который снят по сюжету судьбы Клода.

– К тому сексуальному ужастику?

– Ну да. Ведь музыка у них в стиле эротического рэпа. Мне с помощью компьютера надо переложить звуки секса с записи на ноты и исполнить виртуально музыку под ним. А стихи написала Соня. Они мне все это только что рассказали. И я прямо таки побежал, не хромая, работать. До постели ли мне сейчас!

– Бог ты мой! Никогда о таком рэпе не слышал.

– Его и не было до сих пор. Соня придумала.

– Такие диски можно в аптеке вместе с «Виагрой» продавать! А мы могли бы поучаствовать в торговле – новый бизнес без конкурентов, – сказал Гия.

– Ты это серьезно, – недоверчиво спросил Влад.

– В каждой шутке – только доля шутки, – мрачно добавил, выходя, Георгий. А сам подумал, что надо предложить шефу бизнес взять на себя. Это не порно бизнес, не наказуемо и не ограничено – пока. Но все что заводит мужиков – оборачивается большой выгодой.

Ангел Влада, слышавший «полу – шутку» Георгия, врезал скорость вибрации энергетических крыльев на максимум. И через пол секунды был в доме, взахлеб рассказывая о намерении шефа службы безопасности посоветовать Иллариону взять эро-рэп под свою крышу. А то и вовсе подмять изготовление дисков и скачивание через Интернет под себя.

Ангелы заюлили со скоростью по кругу.

– У Георгия Ангела нет, надо что-то спасительное внушать Соне и Клоду. А то от их деятельности они не получат средств к существованию. Но что им рекомендовать делать? – панически вскрикнул Ангел Софьи. Все застыли в воздухе, жужжа крыльями.

И тут завибрировал интуифон Ангела Клода.

– Не надо становиться фанатами несуществующей музыки. Клод с Софьей все равно не смогут защитить свои авторские права. Так что внушать им ничего не надо. По крайней мере пока. – Ангел узнал голос Архангела Варахиила. Дело этой музыки – возбуждать интерес к прежнему партнеру, имея с ним отношения как бы в чужом образе. Сколько семей можно сохранить.

– Но ведь плохие люди получат всю прибыль.

– Но занявшись с распространением дисков самостоятельно, они рано или поздно столкнутся с кем-то вроде Иллариона. Самим им это дело не осилить. Дело Клода И Софьи – сочинять музыку и тексты, которые способствовать продлению чувств и отношений. А не озолотиться. Это не их цель жизни.

Успокоенные гласом свыше (во всех смыслах слова), все три Ангела облегченно осели на мебель в прихожей, откуда уже выходили Клод с Софьей, толкая перед собой ходунки с Фрэдиком, который решительно взялся их толкать, оттолкнув решительно прогулочную коляску.

– Да, царь ты наш самодержиц, самостийный и самодостаточный, – сказала Соня по-русски.

– Кстати, – уточнил Клод, – когда ты нас с Фрэдом русскому начнешь учить.

Как музыку к фильму напишем. Вздохнула Соня. – Взялся за гуж – не говори, что не дюж. – сказала Соня по-русски. И перевела, очень приблизительно, на английский: «подписал контракт – работай».

– Но контракт нам Игорь пока не выслал, – напомнил Клод.

– Без контракта он не получит ни строчки, ни нотки. И запроси с него денег побольше: штраф за причиненный в Москве моральный ущерб. Что б ему плести интриги показалось слишком дорого.

– Я уже выслал ему контракт с моей электронной подписью, скопировав его с первого договора – по поводу сценария. Но сумму удвоил.

– Меня не перестает изумлять скорость твоих решений и гибкость ума.

– Я все же чемпион. Бывший.

– Чемпионы бывшими не бывают. Потому что победы – результат характера, а характер – это судьба.

– По моему, логика, которая «подсуживает» необъективному выводу называется «софистика». Теперь я знаю, что это понятие происходит от имени София.

– Мами, я пойду к Владу – ясно сказал пацаненок по русски, и решительно отринул ходунки.

– Главное, не беги! – Быстро затараторила ему вслед Соня, инстинктивно протягивая вслед ребенку руки, чтобы поддержать. Им навстречу, почти не хромая, не шел, а летел компьютерщик. Вид у него был взъерошенный, не выспавшийся, но очень довольный. Глаза так и горели!

– Я сварила яиц на всех, они в кастрюльке на плите, – крикнула ему Соня.

– А я первую музыку из того, что вчера вы мне отдали, сделал, – крикнул он в ответ по английски, хоть все уже были рядом друг с другом.

– Вот похороним прошлое и приступим к будущему. – Пообещала Соня.

Фрэдик все-таки побежал навстречу Вдаду. Клод приревновал к нему обоих. Каждый раз, как кто-то говорил с Соней, он невольно буравил этого типа глазами. И ничего не мог с собой поделать.

Почувствовав, что забыл поцеловать папу, Фрэдик резко затормозил, бросился бежать к отцу. Тот подхватил сынишку, покружил и передал на руки подошедшему Владу.

– Фрэдик будет дипломатом, – саркастично пошутила Софья. Ведь именно она осталась без поцелуя.

Влад поднес малыша к матери. Та чмокнула его смачно в щеку. И туда же чмокнула Влада.

– Не дай ему отебя оседлать, как в прошлый раз, когда он катался на тебе не только по дому, ино и по саду.

– Ну, по саду только на шее катал, – оправдался шутливо Влад. – Но дома – на карачках. Тем больше стимулов быстрее придумать протез.

– Сегодня вечером приедет Миша. Он так разбирается во внутренностях, мышцах, суставах, что врачам до него далеко. Вторую кровать тоже доставят скоро.

– Я так давно ничего не ждал. А теперь жду столько всего, что с ума сойти можно! – застенчиво сказал Влад.

– Нельзя тебе сходить с ума – мы с Клодом ненормальные, а если ты присоединишься, то у наша вилла получит название «Дом творчества».

– А что! Мне нравится. Давайте сделаем табличку на въезде! – Предложил Клод, влезая в голубой сияющий джип и распахивая изнутри дверцу для Софьи.

– Та, вспомнив, куда они едут, вздохнула тяжело и обреченно.

На кладбище на нее нахлынули воспоминания о том, как на могиле Павла бывшая свекровь пыталась столкнуть Соню в могилу. Вот уж точно говорится в народе: «Не рой яму другому – сам в нее попадешь. Соня стояла, впрочем, довольно далеко от края – на всякий случай. И речь произносить не стала, памятуя, что о мертвых надо либо хорошее вспоминать, либо – ничего. Хорошего на ум не приходило.

И все стояли в молчании, пока рабочие опускали гроб в могилу и устанавливали камень с именем покойной. Варежкин положил венок на свежий холм. Но на ленте не было надписи. Да и что он мог писать в таком случае? «Убийце моей жены» разве что.

Потом вся компания отправилась на похороны Наны. На камне написали ее правильное имя, а не Нина. И тут Соне стало горько. Конечно, опосредованно именно Нана была виновата в том, что Павлу пришлось жениться для алиби. И из-за этого девушке пришлось пережить столько горького и страшного. Но все же молодая красавица, которую сейчас зарывали в землю, при жизни была такой яркой, пышущей энергией и сексуальностью, что могила казалась чем-то противоестественным, каким-то розыгрышем.

На ленте венка, который остался перед надгробным камнем Наны Варежкиной, была надпись «Любимой от любящего». Прочтя ее, Соня заплакала. Так мало дней была эта женшина любимой и любящей!

С кладбища поехали в кафе неподалеку. Мужчины, кроме Варежкина, пить ничего спиртного не стали. Варежкин же пил водку. Соня решила выпить красного вина, потому что чувство горечи внутри становилось физическим ощущением. Клод вопросительно посмотрел на жену, когда она по английски заказала бокал грузинского вина. Такового не оказалось. Но было французское и русское.

– Тогда кагора, – полувопросительно попросила онеа. И пояснила Клоду:

– Это вино считается церковным и часто его делают с благословления храмов.

Кагор затуманил ей рассудок мгновенно. И Соня сладко заплакала: не по свекрови, не по Нане. А потому, что страшное, гиблое время ее жизни осталось позади. Она заплакала от благодарности Богу, который услышал ее мольбу после похорон Павла и послал ей Клода. Но никому об этом не сказала. И плакала молча, без всхлипов. И была какой-то по рафаэлевски просветленной и сияющей изнутри. У Клода сердце зашлось от ужаса: а что, если б первой в Турции Тамара Орлова встретила бы не Нану, а его Софии?! Его будто током ударило. Клод рывком поднялся со своего места, чуть не опракинув стул, помог встать жене, обнял Софью и повел к машине, помахав всем на прощание рукой.

Следом собрался уходить Георгий – у него скоро рейс. Он положил свою визитку перед подполковником.

Варежкин остался сидеть и допил водку в одиночестве, вспоминая то немногое, что было в памяти от Наны. От ее облика в черном цвете, от ее постельных выкрутасов, от ее вульгарной сексуальности в виде блондинки.

Любили ли они друг друга, или Нана ловко его использовала? Он верил и не хотел верить словам Сони об его «блиц-жене». Угрожал ли и впрямь его благородный поступок дальнейшими осложнениями? Но логика вырвала его из хаоса мыслей. Вряд ли Нана могла планировать его неожиданный порыв, успокаивал себя мысленно подполковник. Он поднялся тяжело, кряхтя и вздыхая. Забрал оставленные на столе Клодом доллары – заранее оговоренную сумму за удвоенный заказ Игоря в похоронном бюро – ту часть, что пошла на бывшую свекровь Сони. И отправился в свою квартиру, на пороге которой погибла жена.

Георгий же по дороге в аэропорт напомнил одному из представителей группировки в Турции, что ему оставлена доверенность на то, чтобы Софья Тауб получила наследство убиенной Тамары Орловой. Ведт пока ее квартира была опечатана, невозможно было забрать из вещей «царицы Тамары» имеющуюся еще одну флэшку с порно-видео с участием Софьи и нескольких во всех отношениях опасных мужчин. Да и не пропадать же купленной Тамарой квартире в хорошем доме? Супруги Тауб могли бы в этой студии с видом на море селить своих гостей – неожиданно многочисленных с первого дня. До такой степени, что медовый месяц оказался сильно разбавленным несколькими ложками дегтя.

И по дороге в аэропорт Георгий разминулся с прибывшим из Москвы тем же рейсом, на котором улетит Гия, Михаилом Ставровым. Тому давно хотелось наезжать в Турцию зимой. И вот, пожалуйста, его мечта сбылась таким неожиданным путем – из-за случайного знакомства с красивейшей парой, какой доводилось Мише видеть не то что в элитной бане, где просто гнездовье разномастных девиц и девок, но даже в кино.

Распахнутые настежь ворота виллы, за которой был виден чудесный сад и двухэтажный с двумя круглыми башнями на крыше, которые были, по сути, еще двуся комнатами. Бока дома были скругленными. Видно, в них располагались винтовые лестницы. На террасе стоял сипатичный интеллегентный парень в очках с ребенком, похожим на растрепанное солнышко. Оба смотрели, как Миша выходил из такси и разглядывали его. Потом малыш закричал ему: «Миха!». И тот радостно понял, что его ждали.

Влад улыбнулся ему и поспешил навстречу, немного хромая. Михаил тут вспомнил, что вовсе не отдых – цель его поедки. И поспешил, чтобы взять малыша с рук инвалида. Мальчик радостно перескочил на руки к «Михе». И поцеловал его в щеку.

Михаил оторопел и понял, что теперь жизнь готов отдать за этого ребенка.

– Вот и со мной тоже самое, – понимающе посмотрел на него Влад. – Просто в плен берет навеки этот Фрэдик.

– Наш Фрэдик. – с нажимом поправил его Михаил.

– Это уж точно, Миха – наш. Ну, поковыляли сразу в домик для гостей. В этом доме у нас с тобой будет протекать только офисная часть дня. Ну и ем я пока что ту незамысловатую пищу, что готовит Сонечка. – Братская нежность прозвучала в голосе Влада. – Твою кровать буквально полчаса, как привезли. Поставим, как скажешь.

– Как стоит – так пусть и стоит. – Вдруг заскромничал гигант, что с его и впрямь медвежьей внешностью выглядело почти сценой из мультика. Фрэдик взял огромную лобастую голову Миши за уши ручонками.

– Кроватка, – сказал пацаненок, – синяя.

Кроватка была почти двуспальной по размеру. И коричневой. Но, видно, малыш пока не все названия цветов выучил на русском и английсом. Но синий цвет глаз своей мамы не знать не мог. В свое время он ткнул в глаз сони пальцем и спроси – «Глазик каков». И это вошло в семейный обиход. Как раздаваемы «уставом младенца» имена новых знакомых.

– Стний, – сказал на английском папа. А мама сказала то же слово по – русски. Малыш не путал языки. Ведь супруги договорились, что английское значение придет с мужской стороны, а русское – с женской.

Кровать новые жильцы гостевого домика передвинули так, чтобы между постелями поместился электрокамин. Стол придвинули к окну. И третьим стулом приставили дейский высокий стульчик – портативный трон – как назвал его Влад.

Влад еще днем перенес в угол маленькой комнаты батуд в виде замка и подушку Фрэдика. Ведь когда он будет, присматривая за малышом, занят работой на компьютере, пацаненок может прыгать в свое удовольствие.

Михаил открыл свою сумку, в которой оказалась смена белья и огромный плюшевый медведь.

– Это тебе от меня. Пока не пробуй его унести.

– Положу его на батуд. Пусть падает на мягкое, – тоном заботливой няни проворковал Влад.

– Жениться тебе надо скорее, – улыбнулся Михаил, – В тебе отцовского столько, что просто страшно.

– Потому что у меня никогда отца не было. Мать одиночка родила для себя.

– Ты сам себя сделал, – как говорят американцы.

Еще не доделал, вспомнив о своей потерянной ступне и лодыжке. помрачнел Влад.

– И как ты ее лишился?

– Переходил дорогу на зеленый. Только ступил, как пьяный урод раздробил ступню, а второй шиной переехал и выше, когда я упал. И уехал, не остановившись.

– Пьяный? Его что, поймали?

– Нет. Его убили. В тот же день. Люди Лари. Тогда он и признался, что моя мать была его первой женщиной, и сразу «залетела». А до этого скрывал, только деньгами помогал нашей семье.

– Да-а. История.

– Теперь Илларион финансирует проект с протезом. Не проболтайся никому. Ведь отец – вор в законе. Надеюсь, ты не из бандитов.

– Нет, конечно. Хоть с виду и не скажешь, но силу я применяю только для массажа. Но ведь с моей внешностью никто и не задирается.

Оба парня рассмеялись. Фрэдик закричал:

– Мама, папа, – когда нос джипа только сунулся в ворота неподалеку. И кинулся бежать обниматься с машиной. Но Миха подхватил его под мышки и под восторженный визг малыша вынес на крыльцо.

Суцруги вышли из джипа. Соня обнала Михаила одной рукой, а другой погладила малыша по плечику. С другой стороны Мишу обнял Клод. А мальчик перелез на папу с нового знакомого с ловкостью обезьянки.

– Ну что ж, команда в сборе. Варим макароны.

– Я уже сварил, – гордо заявил Влад.

– А сыр натер?

– У вас нет сыра. Только кетчуп.

– Ну и сойдет, – обрадовался Клод, – для меня то и другое было запретным плодом во время занятий спортом. А теперь я оторвусь.