Текст книги "Люболь. Книги 1-4 (СИ)"

Автор книги: Вера Авалиани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 64 страниц)

Глава десятая

Вечер на террасе в Сиднее проходил под громкий стрекот цикад. Они звучали громче кастаньет. Особи этих насекомых, видно, репетировали симфонию – так разнообразны и сильны были издаваемые ими звуки. В Мелодию стрекота вливался звук портативного средних размеров фонтана в виде керамического пня, который освежал воздух за ужином, сведенным по просьбе Софии к трем сортам сыра и красному вину. В кроватке, привезенной из бывшей квартиры Клода и Жизель, куда молодожены заглянули на минутку по дороге в особняк Таубов, мирно раскинулся, играя резиновым ежиком Фрэди.

Темнота сгущалась из глубокого синего цвета с ярко оранжевой четкой полоской в необыкновенно черный мрак без нюансов. И это было красиво. Даже жаль было зажигать лампу над входом в дом. Она, впрочем, внесла вечернюю симфонию ноты мошкары, туту же начавшей жужжать вокруг плафона.

– Понравилась ли тебе бывшая квартира Клода или вы купите себе что-то другое вместо нее, – поднял вопрос практичный отец Клода.

Ангел Софьи на секунду зажал рот своей подопечной, чтобы она не выдала что-то злое. Ирония – оружие обоюдоострое. И высказывания нынешней жены и прежней должны быть взвешенными. А Соня хотела ляпнуть, что это был по дизайну «один большой гроб»

Ангел Клода замер в полете и чуть не рухнул, подумав, что Клод сейчас вмешается в разговор и скажет что-нибудь типа – «сами видели квартиру, чего спрашиваете».

Соне квартира не понравилась. Это вообще не жилье, а декорация для театральной пьесы в жанре трагедии. Из-за того ли, что пока Софья переводила сценаристам, писавшим сюжет фильма о судьбе Клода и его жены и знала все о поведении Жиз на этой территории. А, может, потому, что обстановка не только одиозной спальни в красно черных тонах, но и гостиной, где была копия дивана, созданного по мотивам Дали в виде алых губ из воловьей кожи, или из-за пустой и никак не оформленной детской, Соня вдруг поняла, насколько плохо в этом киче из кичей жилось такому тонкому и чувствительному Клоду. Кроме того, что бывшая супруга была слаба на передок и мстила мужу за то, что он не был склонен к такой вульгарности в отношениях, для него еще и внешний образ всего, что она выбирала, должен был резать глаз и вызывать отторжение. Все напоказ, все ненастоящее, ставшее и его настоящим.

Вопрос свекра вернул ее к реальности из пучины жалостливых размышлений. И напомнил, что родители Клода не в курсе их планов отъезда из страны.

Свекор все еще смотрел на невестку, ожидая ответа.

– Для меня вся обстановка в их доме говорила о том, что это было торжество эгоизма жены над альтруизмом мужа.

Ангелы взмыли вверх и захлопали в ладоши. Также сделали и родители Клода. А сам он был потрясен тем, как верно сформулировала в словах Софии то, что он чувствовал, как музыкальный диссонанс. Весь вид мебели, ковров, штор вызывал у Клода желание бежать из дома куда глаза глядят. Возвращаясь ночью, он никогда не включал свет, чтобы не видеть этой какофонии цвета. Тем более, что в их доме, когда там была Жизель, орала стереосистема. И звучал Рамштайн. Вся эта сила цвета и звука делали Жизель еще менее милой, что до свадьбы. Он женился на ней в полном смысле слова под дулом пистолета, жил потому, что под прицелом оказался еще и малыш. И их брак доказывал поговорку «насильно мил не будешь». И Клод был рад, что его жену убил маньяк, а не он сам. Потому что не раз был близок к тому, чтобы порешить эту эпатажную особу, которая его мало того, что, фактически, насиловала, но еще и изменяла направо и налево прямо на глазах у репортеров.

Клод же собирался с силами для того, чтобы сказать родителям, что, по меньшей мере на год, они с Софии переедут в Турцию из-за того, что… И тут возникала дилемма: посвящать ли своих отца с матерью в ситуацию, в которой попала Софья. Ведь это неизбежно означало, что придется рассказать об ее съемках в документальном порно. Отношение к невестки у них резко изменится, безусловно.

Ангелы всех четверых взрослых и даже малыш-ангел вихрем кружились над столом, генерируя идеи.

– Пусть скажет правду о муже Софьи и том, что он из-за нее погиб в автокатастрофе и свекровь ей мстит, уже нанимала киллера. Поэтому молодоженам придется прятаться.

– Папа и мама, я должен вам сказать, что Софии угрожает опасность. Ее бывшая свекровь, которая подстроила автокатастрофу машину Софии, не может простить невестке, что в ней погиб ее сын. Случайно. А Софья осталась жива. И Тамара Орлова наняла киллера, который охотится за нами. Поэтому мы вынуждены скрываться до тех пор, пока не докажут вину бывшей свекрови Софии, и ее не арестуют. Ну и не поймают нанятого ею киллера, конечно.

Мы выбрали Турцию. – включилась в разговор Соня. Там живет много русских и других иностранцев. А искать нас киллер будет в Австралии. – Соня была смущена. Мало того, что ее прошлое заставляет лгать ее саму, но еще и Клоду приходится обманывать родителей. Конечно, он не совсем врет, но и правды не говорит.

Софье стало мучительно стыдно. И она в который раз начала прокручивать в голове свою семейную жизнь с кастрированным Павлом. Могла ли она отказаться спать с этими мужчинами под видеозапись? Ведь все равно после каждого секса Павел ее избивал. Так пусть избивал больше. Не мог бы он убить ее совсем, ведь она нужна была ему для алиби перед шефом. Но она соглашалась на съемки своего мужа. Иногда даже получала удовольствие от секса. Всего два раза из тринадцати, правда. Кроме страха на это толкала Соню и желание родить хоть от кого – тогда будет кого любить на самом деле. Потому что после шока первой брачной ночи и убийства, совершенного на ее глазах, после той боли, которую причинили ей шрамы, она, конечно, Павла разлюбила. Но вот он ее полюбил в своем роде – как единственный источник извращенного удовлетворения.

Ну и решающую роль во всей этой истории сыграло то, что тетка после гибели родителей продала квартиру Софьи и скрылась с деньгами. И идти ей было некуда из роскошной золотой клетки в два этажа.

Но для сдержанных, чуть чопорных родителей Клода это не могло послужить оправданием участия в скрытой камерой снимаемом порно.

Ангелы всех взрослых понурили крылья, пожухли энергетически. Ведь они, фактически, соучастники лжи. Хоть и во спасение. В центр их группки метнул молнию сам Архангел Варахиил, отвечающий за реакцию Абсолюта на действие сотрудников. В реальном небе Австралии сверкнула молния во все небо, и раздался гром.

Ангел Софьи тут же по интуифону постарался оправдаться перед Светлоликим Архангелом:

– Мы побоялись, что и новая свекровь начнет вредить Софье. А она – беременна!

Архангел Варахиил, сияя нимбом, появился на небе, раздвинув тучи, как шторы и без интуифона грозно прошипел на волнах ветра:

– Ложь множит ложь, а не защищает никого ни от чего.

Ангел Клода вступился перед Небом за коллегу.

– Мы просто сократили правду на один мотив. И настаиваем на отъезде, потому что никто, имеющий Ангелов Хранителей, не общался с Тамарой. И мы не можем быть уверены, что она мертва, как сообщил Георгий Софье. Поэтому им нужно уехать под благовидным предлогом из дома родителей Клода, где киллер будет искать молодоженов в первую очередь.

Варахиил задумчиво покусывал уголок тучи.

– Ладно, не пуха, не пера.

Ангелы рассмеялись старой небесной шутке, которая из-за нынешних энергетических крыльев давно устарела.

Ангел Клода разозлился на Ангела Софьи:

– Получить выговор от самого Архангела, приносящего благословение Господне из-за того, что ты в свое время не отговорил Софью от секса по команде – это ли не «подстава»!

Ангел Софьи почесал в голове и ответил:

– Если б она отказывалась, то была бы мертва. Не взмолилась ли Богу и твоего хранимого не вытащили бы из той жуткой ситуации, в которой он жил несколько лет.

Даже сама Софья думает, что ее бы не убили.

– Странно, что она так думает, ведь после компаньона Павла – Виктора Павел попробовал убить и ее, просто помешало то, что прибежал охранник Иллариона.

Попыхтев немного, Ангел Клода тяжело вздохнул, – надеюсь, что все наладится. Мой так настрадался в прошлом, что теперь заслуживает самого лучшего, что может быть на Земле.

– И для него это – Софья, – обрубил ссору ее Хранитель.

А тем временем на террасу стал захлестывать ливень, и всем спешно пришлось убирать все со стола, снимать скатерть, которая чуть не улетела, когда Варахиил пожурил Ангелов. Поэтому у родителей Клода появилась логичная возможность переварить грустную для них информацию об отъезде молодых. А у Роберты забрезжила надежда, что Фрэди оставят ей, ведь его новая мама сама в опасности! Не станут же они подвергать риску малыша? Но радость ее сменилась тревогой сразу, как она подумала, что внутри «мишени» уже есть ее новый внук или внучка.

– Даже оба, – пошутил ангел Софьи в адрес Ангела Роберты.

А Ангел Роберта сказал, что его подопечный загрустил – он так наделся, что все они так и останутся под одной крышей. Но Хранитель утешил Роберта тем, что это всего на год!

В его семье никто никогда его не утешал, не усматривал в Роберте сомнений и метаний. Он никогда никому не рассказывал, как сильно его ранили измены ныне мертвой невестки, как он хотел и не мог видеть внука маленьким, потому что Жизель была против.

Он успешно делал каменное лицо при нападках на имя его сына. И отвечал злобным завистникам ехидным голосом: «Чемпион и чемпионка – это всегда ярко и жарко. Еще и поэтому он обрадовался мягкой, дивно пластично двигающейся Софье с глазами-морями и с какими-то «дождевыми» волосами по пояса. И ее синему платью. Со времен Жиз он возненавидел красный цвет. Сын ничего ему не рассказывал, но для чего ж тогда таблоиды? И хотя Роберт всегда говорил соседям, что все эти нападки – выдумки журналистов, на самом деле он чувствовал, что, правда, еще хуже. Он боялся, что сын опять нарвется на дикий огонь. Но он приехал влюбленным и радостным. Сияние обоих супругов было видно невооруженным глазом, от пары взгляд невозможно было отвести.

Сам Роберт женился на Роберте по дружбе семей, по сходству характеров, по потребностям тела, которые они выучили друг у друга. Поэтому сейчас Роберт с легкой завистью смотрел на Клода и Софии. Потому что понял, что, возможно, и ему стоило поискать или подождать любовь. Но сколько он, уйдя к себе в комнату, не вспоминал женщин, которых встречал по жизни и даже изредка заводил короткие интрижки, той, кто могла его заставить сиять глазами, как сейчас сияли Клод и Софья, не было точно. Значит ли это, что не каждому удается полюбить? Или им с Робертой любовь дана только к внуку, а не друг к другу?

Все еще с мыслями об этом Роберт заснул, улыбнувшись тому, что первый раз в постели думал о страстной любви, да и то – об ее отсутствие. И Ангел Роберта почувствовал себя виноватым. Ведь ему нравилась невозмутимость подопечного. Как и Ангелу его жены – Роберты. Сама эта досточтимая дама была воспитана так хорошо, что в ее сексуальных фантазиях всегда присутствовали только звезды старого кино. Это в наше время можно считать верностью. Ведь даже в ее фантазиях все было тактично и прилично.

И до появления порочащих семью Жиз и Клода статей в журналах и газетах, она не знала, что замужняя женщина может так порочить себя и мужа. Она умоляла Клода развестись. А он отвечал ей всегда: это не возможно. Софья вызывала у нее смешанные чувства. И ей казалось, что в ней столько опасного – начиная с неимоверной красоты и заканчивая магнетической манкостью для мужчин любого возраста и положения.

Оказавшись в гостиной, все перешли на шепот, потому что малыш заснул под шум дождя моментально, видно, это была единственная колыбельная в те времена, когда была жива его мать. Она попросту выставляла малыша из спальни на балкон в дождь, втайне надесь, что он простынет и помрет. Однажды в ливень Жиз его чуть не утопила, выставив в коляске на открытый балкон под тропический ливень. Если б Клод не подоспел, то все бы кончилось в маленькой жизни, еще и не начавшись.

Но дальше разговор на такую важную тему, которую затронули на террасе, откладывать было нельзя.

Роберта взяла на себя инициативу в возобновлении темы.

– Раз Софии в опасности, разумно ли вам, дети, сейчас увозить с собою малыша? Ведь он тоже может попасть под обстрел, если киллер вас найдет. – В голосе ее не было вопросительной интонации.

Но Клоду так хотелось жить сразу с двумя существами, которых он любил больше всего на свете – с женой и сыном.

– Мама, киллер же не из автомата расстреливать жертвы, а целится в кого-то конкретного. И уж точно не в младенца. Он убивает только тех, за кого ему заплатили.

– Жена права, – поддержал Роберту Роберт, – ведь вас обоих легко заманить, заставить отдать свою жизнь вместо жизни малыша. Так что предлагаю вам оставить нам Фрэди еще на год с нами тут, а потом, глядишь, и вы оба вернетесь. Точнее, трое – ведь Софи – беременна.

Все повернули головы в ее сторону. Ей хотелось забрать мальчика с собой. Он ее просто покорил одним объятием. Но она понимала, что киллер может целиться в нее., а она возьмет в этот момент малыша на руки. Ангел Софьи вопил: соглашайся, делай так, как лучше ребенку.

Соня вдруг заплакала. Она всхлипнула, выдав на этой ноте СВОЕ СОГЛАСИЕ С Робертом и Робертой.

– Нам придется ремонтировать дом, когда его купим. Нам нужно будет пробиться в выбранном деле. И, конечно, опасность не миновала. Так что я согласна, хоть мне и хочется баюкать этого кроху каждый день, что его интересы должны быть превыше всех наших. Клод был не доволен ее ответом, потому что звучал он слишком дипломатично. Может, для Сони его сын – обуза?

Поэтому Ангел Софьи продиктовал ей в ухо текст, который она просто повторила вслух помимо своей воли:

– Но будет так, как скажет Клод. Это его ребенок. И ему решать его судьбу. Я буду рада стать мальчику мамой сразу.

Клод облегченно вздохнул после этих слов. Но с ответом замешкался.

– Ладно, мы не возьмем его с собой в Турцию прямо сейчас. Но постараемся все уладить меньше чем за год, лучше – за пару месяцев.

На том и остановились. Обстановка сразу разрядилась. Стала ностальгической. И гроза за окнами так же резко кончилась, как и началась. Ангелы повисли на люстре – все же у них только что был выговор от высокого начальства. И нужно было осмыслить, как действовать дальше.

Надо сказать, что желание Софьи стать поэтом и сделать Клода – автором музыки для песен шло вразрез с теми видами деятельности, которые Ангелы представили в новом совместном сценарии жизни их подопечных. Ведь переписывали они сюжеты их судеб с учетом того, что Клод увезет беременную жену в Австралию, сам станет тренером для молодых спортсменов – ведь он был многократным чемпионом по спортивной гимнастике, спортсмен мирового уровня. А Соне предстояло воспитывать детей. Ведь Ангелы не могли предполагать действий людей с выгоревшими душами – к ним Ангелы не представлены. Они не знали, что Тамара будет так последовательно мстить Соне за гибель сына, в которой виновата она сама. Что начальник охраны Иллариона, скрывая свой «косяк» по службе: он ведь так и не смог обнаружить и доказать, что Павел был в спальне у Наны купит у женщины квартиру и вмешается тем самым в судьбу Софьи и Клода, станет им помогать.

А уж того, что Илларион не то пожалеет Соню, не то захочет использовать ее и Клода в своем легальном бизнесе в Австралии и подобно никто не мог предположить. И просчитать наперед действия темных сил по – прежнему возможным на уровне Ангелов не представлялось возможным. А вопрос стоял остро: надо ли Софье сообщать Гие адрес их нового дома в Турции, когда супруги его купят? Ведь позже тем же вечером Клод заказал на дату через неделю два билета на рейс до Стамбула и дальше – до Анталии. После чего молодожены отправились прогуляться по саду. Он был мокрый насквозь. Полные розы воды, ароматные капли стекали с глициний. Влажный теплый ветерок словно языком облизывал лица. Ночное небо было любимого сониного цвета – сапфирового. Одно плохо – трава в дождевых «жемчугах» тут же промочила ноги и Соня передернула зябко плечами. Клод тут же поднял ее на руки и понес к ротонде, увитой плетьми хмеля. Его шишечки подрагивали и шуршали, когда Клод, целуя жену жадно и грубо, опустил ягодицами на перила беседки, и тут же она обвила его ногами. А уж дальше старая изящная конструкция чуть не развалилась, стеная всеми сочленениями в такт бурного совокупления, расшугавшего всех птиц, устроившихся по традиции на ночлег на пирамидальной крыше. А Клод аж взвыл, как волк в конце этого акта, который случился от голода – ведь за весь день из-за хлопот молодые первый раз остались наедине.

Прости, родная, виновато попросил Клод прощения. Я так истосковался по тебе, что опять мы обошлись без предварительных ласк. Тебе не было больно от внезапности любви.

– Любовь – это всегда больно. А у нас, как ты сам говорил, так и вообще с самого начала «люБоль».

Прости, я сейчас вину свою заглажу, – серьезно сказал Клод, и, разложив Соню на небольшом столике посреди ротонды, раздвинул ей ноги и стал ласкать языком клитор и внутри Сони. Та непроизвольно беспорядочно болтала ногами, будто в конвульсиях и издавала совсем не те звуки, что можно услышать в порнофильмах. О чем и сообщил ей Клод. Поэтому, когда Соня кончила и снова оказалась на руках у Клода по дороге через сад к дому, чтобы не замочить ноги, осушенные таким необычным путем, то огорошила Клода:

– Ты подал мне идею, – она поцеловала его в щеку и вопросительно взлетевшую еще выше по любу бровь любимого.

– Дойдем до спальни и подам еще несколько, если то, что было ты называшь идеей, – пошутил Клод.

– Я серьезно. Ведь пока никто не создал аккомпанемент для секса. Более «говорящие» звуки, менее банальные, чем в немецком видео постанывания и покрикивания, не создал музыку, выражающую не чувства, а ощущения. Давай, ты напишешь такую музыку. Я где-то читала, что есть компьютерная программа, которая записанные на диктофон звуки переводит в ноты, и воспроизводит, как музыку.

– Я не силен в компьютерных программах. Спорт на мировом уровне с детства отнимает все время. Так что я пока – никуда не продвинутый пользователь. Но предлагаю сейчас записать на диктофон звуки, которые я буду из тебя извлекать всей гаммой Камасутры, ну и ты из меня. А когда компьютерщик от Гии появится в Турции попросить его разыскать и установить такую программу.

– Только я боюсь, что для бедного парня – инвалида эти звуки будут тем же, что видеозаписи моего секса с другими мужчинами были для Павла.

– Что ж, быть совсем обделенным любовью во всех ее проявлениях гораздо хуже, чем получать удовлетворение опосредованно.

Да, вот уж воистину, мудрец бы прав: все понять – это все простить… Прошептала Соня в ухо Клоду уже в спальне. И облизала ему ухо изнутри, от чего все внизу живота у мужчины щекотно завибрировало и перекинулось на горло.

– Подожди-ка, – поперхнувшись, убрал со своих плеч сонины руки Клод, – я должен взять и включить диктофон. На этот раз мы будем заниматься любовью с самой оригинальной мотивацией на свете – ради новаторства в музыке.

– Только разверни диктофон чуть – чуть к окну, чтобы звуки, которые издают сверчки, деревья, птицы записывались тоже.

– Голый уже Клод приложил руку, словно к козырьку невидимой фуражки: – Будет сделано, главнокомандующий. И тут же рывком опрокинул Соню ногами вверх, почти заставив ее перевернуться. Она вскрикнула от неожиданности.

И прежде чем погрузить пальцы одной руки в ее клитор, а другой – в ее анал, Клод сладострастно крякнул.

– Да, симфония начинается бурно, – не меняя позы, сквозь сведенные желанием скулы выдавила Софья.

А Клод массировал ее точку «джи» изнутри и снаружи, и Соня больше не могла трезво думать и тем более внятно говорить. Особенно когда, вынув пальцы, Клод с силой дунул в ее влагалище со всей мочи. И словно оргазм побежал от одного движения не вниз от матки, а в обратную сторону. Соня издала гортанный звук муки и удивления, при повторе этого движения переросший в протяжный стон.

Ну а когда Клод, придерживая софьины ноги сведенными отвел их еще сильнее назад и чуть в сторону, войдя в любимую плавно, но сильно, как нож в масло, ноги женщины мелко задрожали от оргазма, который сразу обнял и заглотнул волной его вглубь. И Клод кончил, даже не успев двинуться. Мало того, у него почему-то пенис застрял внутри, стиснутый с неимоверной силой, будто внутри его схватила и мяла рука. И с ним, и с Софьей такое было впервые. Оба растерялись. И страх Сони, что она может навредить Клоду заставил ее тиски разжаться и выпустить на волю сладкую добычу. Зато вопль удовольствия и стон величайшего наслаждения, которые по очереди издал Клод, уж точно украсили симфонию звуков, записанных на диктофон.

Соня отвернулась от Клода и заплакала от облегчения, что кризис миновал.

– Неужели когда-нибудь мы сможем заняться друг с другом плановым, незатейливым сексом!

– В тот же миг включим запись на диктофоне. Пусть это безумие и кажется опасным, но я готов был умереть в тот момент, когда ты скрутила меня внутренними мышцами в железное кольцо. Но это была бы смерть на пике счастья.

– Я подумала, что, не смотря на пресловутое видео – секс всего тринадцать раз больше чем за три года – это голод для женщины, тем более, что оргазм я получила только два раза. И за один Виктор поплатился жизнью.

– Расскажи мне про него, про Виктора.

Ангел Софьи умоляюще сложил руки и стал ее заклинать: не касайся этой темы. Она самая взрывоопасная. Ведь ты, Софья, знала, что Павел убил намеренно, из-за себя, а не из-за себя. Но ты струсила и молчала столько лет.

Все это мыслями пронеслось в голове Сони. Она прикрыла глаза, в которые заглядывал Клод и прошептала.

– Не могу пока. Хотя придется когда-нибудь. Ведь это поворотный пункт в моей жизни – первая брачная ночь. Без этого ты не поймешь всего остального.

Выключив диктофон, Соня взглянула на часы. Клод еще мирно посапывал с совершенно детским выражением на лице, от чего казался очень юным. Соня умилилась, и вышла в другую комнату со своим мобильным телефоном.

В Москве как раз обеденный час.

Ей в голову пришло спросонья, что она сама петь вообще не умеет, Клод может только читать рэп. Но нужен будет и женский красивый припев, без этого в музыке для любовных утех не обойтись. И она подумала о Таисье Рыжовой – актрисе, которая в фильме по истории жизни Клода, все еще доснимаемому в Москве известным режиссером Игорем Заславским, исполняла роль бывшей жены Клода – Жиз.

Теперь Таисья вышла замуж за исполнителя роли Клода – Виталия Сбытнева. Так что каким-то образом она перед Софьей в долгу. Ведь Клод помог ей получить не только партнера по фильму, но и по жизни. К тому же актриса участвовала в афере режиссера, направленной против Сони во время съемок, когда Софья чуть не умерла от ревности и обиды. Словом, Тая готова была на все, чтобы помочь супругам Тауб.

Хотелось Соне к тому же и узнать, как продвигаются съемки фильма, где Клод был не только продавцом истории, но и каскадером. А Соня участвовала в качестве дублерши Таисьи в постельной сцене. К счастью, они оба успели выполнить все, что было предусмотрено для них контрактом еще до того, как возжелавший Софью коротышка режиссер не начал мстить ей за отказ от секса с ним и плести грязные интриги. Так что обещанный гонорар продюсеры выплатили новоявленным супругам Таубам полностью. Это было первым пополнением их счета, который они сделали совместным.

Таисья стояла в очереди в буфете Мосфильма, собираясь купить им с Виталием перекусить. И чувствовала, что ее мутит от запаха беляшей. Собственно, потому они и поженились, что Тая почувствовала, что «залетела». Но режиссеру об этом говорить не стала. Во – первых, она спала с ним до того, как познакомилась с Виталиком буквально за пару дней до того, во вторых, она имела две горячие пьяные ночи с тренером по фитнесу. А с Виталием они вступили в связь через месяц после этого. Поэтому сперва Тая убедилась, что срок соответствует их близости с Виталий и только тогда ему призналась, что беременна. Иначе бы сделала аборт. Она не хотела бы начинать самые значимые в ее жизни отношения со лжи.

Эту мысль внушил ей ее Ангел Хранитель. Это было правильно езе и потому, что мама у Виталия работала в лаборатории, проводящей тесты на определение отцовства. О чем Виталий не рассказывал, но Ангел его поведал об этом Ангелу Таи. Так что все было в их отношениях прекрасно. По контрасту с сюжетом фильма, где брак героев привел к отчуждению и ненависти друг к другу, Тая и и Вит (так его имя «сократила» любимая) все сильнее привязывались друг к другу.

– Я хочу, чтобы ты стала моею на всю жизнь, – шепнул Виталий горячей штучке Тае после съемок эпизода, когда героиня стреляла в героя на лестнице, но промахнулась и не убила мужа.

– Жизнь может быть и очень короткой, – Тая обвела рукой, словно имея в виду то, что происходит на съемочной площадке в этом эпизоде.

– Тогда давай сегодня сходим в ЗАГС и подадим заявление?

– Выезжаем сразу после того, как разгримируемся. Чтобы не накликать на нас судьбу наших персонажей.

Так они и сделали. Их Ангелы прокрутили ленту их судьбы в этой части жизни. По ней выходило, что они должны были познакомиться не на этом кастинге, а на другом, ног там тоже им предстояло играть роль супругов. Так что их встреча была предрешена. И съемки фильма по сюжету жизни Клода только ускорили встречу двух актеров, которым предстояло прожить вместе около двадцати лет. Потом они разойдутся мирно, и Вит снова женится на девушке-режиссере, а Тая – будет менять молодых партнеров в постели, не желая ни с кем совместного быта. Поэтому Ангелы обоих не отговаривали обоих от удачного брака, в котором хоть и не наступало вечной любви, но и склок и оскорблений не было. А что касается той самой судьбоносной встречи половинок, то такая судьба по статистике достается только половине процента из ста населения Земли. Ждать и искать ее – бессмысленно. Она либо предназначена, либо нет. Хотя к Соне она пришла в результате страстной мольбы и по прямому велению Бога. Что ж, священная книга не обманывает. «Просите-получите, стучитесь – и откроется, ищите – и обрящите» – все это не для красного словца написано. И практические рекомендации, просто изложенные возвышенным языком. Если попросить у хорошего отца чего-то важного и необходимого – разве он откажет. А Бог именно такой отец, даже если дети его далеко не идеальны.

Таисья зажала рот ладонью и с нетерпением взглянула на Вита, который с кем-то болтал у двери. Тот, увидев ее жест, подбежал к жене.

– Беги в туалет, я постою.

Тая моча побежала в сторону клозета. Ее вырвало, и тут раздался звонок мобильного. Тая вытерла губы туалетной бумагой и включила телефон.

– Привет, Тая! Это Соня.

– А, привет! Меня только что вывернуло в унитаз – я беременна.

– А, беременна… Тогда, наверное, ты не сможешь после съемок прилететь к нам в Турцию на пару дней, чтобы спеть припев в песне.

– Боже, какая ты Соня странная. Звонишь из Австралии, зовешь в Турцию. Ты же сама беременна!

– Да, но меня вывернула всего один раз – в самолете. У меня токсикоза нет. Как там Заславский, как съемки? Когда закончите?

– Через дней тридцать – сорок. Ему же еще монтировать. А он хочет до фестиваля в Каннах успеть. Так что выжимает все соки. К счастью, грудь у меня так выросла, что уже без всяких подкладок похожа на твою.

Обе захихикали, как девчонки на переменке.

– Как медовый месяц, Сонечка? Видно, не задался, раз ты уже думаешь о работе.

– Как раз он настолько сладкий и ароматный, все цветет и пахнет вокруг ошеломляюще. Так и хочет мед с роз и глициний собирать. Ну и об остальном тебе даже догадываться не надо: во время одной сцены – самой первой – ты была неподалеку и все сама видела. – Обе женщины просто зашлись в хохоте.

– Ладно, мы еще в Турцию летим только через неделю. И там будем заняты поисками недвижимости. Но это – секрет, никому не рассказывай, разве что мужу. И точно не говори Залавскому.

– Я его мысленно переименовала в Засранского. Его Марианна сделала на спине татуировку в виде розы. На шрам не решилась. Так что режиссер теперь получил то, что хотел, но «в кругу семьи».

Соня вспомнила вожделение подростка, неуверенного в себе, в его глазах на съемках, а потом злую радость, когда он пытался унизить Соню, заставляя ее стать в кадре подневольной рабыней, скованной контрактом.

– Не будем о нем. Так ты справишься с пением?

– Удивляюсь тебе, ты же не слышала, как я пою.

– Ну, у нас будет не опера, а всего лишь эро-рэп.

– Есть такой жанр, – по голосу чувствовалось, что Таисья вспоминает что-нибудь в таком духе, звучащее по радио. – Это что, типа звукового порно?! – Чем больше Тая проникалась идеей, тем больше ей нравилась мысль.

– А что, рэп будет исполнять Клод, а я – припев?

Соня сама не задумывалась о таких нюансах пока. Даже название направления она придумала накануне, было абсолютно новым для всего мира. Но, стоило ей «ввязаться» в дело, как все словно вставало на рельсы и двигалось легко в каком-то направлении.

– Эро-рэп с Клодом, боюсь, может разрушить мой брак, – пошутила Тая, явно поглядывая за подслушивающим их разговор Виталием и желая его заставить ревновать. И тут же трубка жены оказалась в его руках, и он прорычал Софье: – Не подпускай подруг к мужьям, Сонечка. Яблоки из чужого сада всегда кажутся им слаще, даже если они того же сорта.

Соня воспользовалась этим моментом, чтобы осознать, что Виталий прав. Даже если Клод не поведется на прелести Таисьи, являющейся российским эквивалентом его прежней жены, то Соня сама изведется, вспоминая эпизод в коридоре Мосфильма. Поэтому она решила спустить на тормозах свое предложение к Тае.

– Ладно, пока все на стадии обдумывания. Ладно, позвоню тебе, только если припев будет сложным для исполнения мной. Это зависит от музыки, которую придумает Клод. Тогда и позвоню с конкретным предложением.

– Не сомневайся, я скажу «да» – хочется стать классиком в каком-то музыкальном направлении, – сладким голосом пропела Тая.

Отключившись, Софья подумала, что в шутке про новое музыкальное направление очень маленькая доля шутки. Ведь это действительно так!

Кто бы мог сказать, что Софья, более увлекавшаяся литературой и поэзией, чем музыкой, не играющая ни на одном из музыкальных инструментов придумает новое направление в музыке! То есть, саму музыку придумывать будет Клод, а она стала теоретиком. Но с тех пор, как им троим – Соне, Клоду и Таисье показались ясно видимые Ангелы, Софья свои идеи перестала игнорировать. Как и возникающие сомнения.