Текст книги "Люболь. Книги 1-4 (СИ)"

Автор книги: Вера Авалиани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 64 страниц)

Остальные восседавшие у скалы были больше похожи на юных греческих богов. Но никто из них так о себе не думал – не было рядом никого для контраста. Но они все были развиты не по годам. Но никто Вере не ляпнул, мол, молчи дитя. Что-то в ней выдавало натуру мстительную. И когда дети Клода и Софьи читали вечером подаренную книгу, то увидели, что интуитивно почувствовали то, что обусловлено «звездами».

Взрослые собрались в саду. Молдаване раздували самовар кирзовым сапогом – Иван недавно купил старинный медный предмет антиквариата по заданию Гии в Стамбуле. Захотелось тому организовать чаепитие в старорусском стиле, тем более странное, что русской из всех была только Настя. Но все, похихикивая, разлитый по чашечкам чай выливали в блюдца и втягивали с громким звуком, закусывая кусковым сахаром (его тоже сделали в ресторанчике молдаване, сформировав кубики из сахара-песка). Сушки и вовсе из Москвы выписали. Потому что их друг с маленьким супермаркетом распрощался, продал его тем, кто на его месте построил нечто наподобие западного магазина-города, снеся старый отель, который раньше стоял рядом. С ним прежде граничила вилла Клода и Сони. Теперь пляж расширился в их сторону намного. И пока его никто не прибрал к рукам.

Все сожалели, что рядом не стало русских продуктов, особенно «Докторской» колбасы. Мужчины приуныли, невольно вспомнив трапезы с Соней. И ее разваренные макароны, которые они ели все, кроме Лари, с любовью. Иначе блюдо проглотить было невозможно.

– Да, критиковал рацион только Миша. Как он, кстати? – поинтересовался Георгий. С тех пор как Миша женился на Сирене и у них пошли дети-погодки, времени на общение у друзей оставалось мало. Только Клод навещал супругов и их двух мальчиков. Они на три и четыре года младше близнецов Таубов.

Так что не успели Миша и Сирена перестать ухаживать за близняшками по ночам, как подоспел «на выход в свет» личный маленький Клодик, а потом и очаровашка – Георгий. Но дома его звали не Гия, а Гоша. Но вообще-то назвали пацанят именами друзей Миши.

Ну а «близняшки» перекочевали на руки бабушки Роберты, поскольку стали спать все ночи напролет тем самым «рекламным» сном младенцев.

Они так уставали, набегавшись за день, что иногда их даже умывать приходилось уже спящими.

Роберте пришлось на время перестать заниматься ресторанчиком для сирот-спортсменов. И на себя эту обязанность взял полностью Роберт. Он нанял повара из начинающих. И контролировал его так по следовательно, что тому ничего не оставалось, как стать асом. Помогал ему на кухне квадратный мальчик, которого все со временем перестали называть по имени, он стал Брот – по форме кирпичика хлеба.

А года через три его переманили в хороший ресторан шефом. И мальчики – им тогда исполнилось по четырнадцать лет – стали сами все вместе на кухне готовить себе завтрак из закупаемых Робертом продуктов. Кстати, именно потому, что Соня когда-то жаловалась Клоду, что в детском доме не учат обычным домашним обязанностям. И поэтому она готовить не научилась.

Мужчины за столом поздравили Клода с тем, что Фред так рано стал чемпионом.

Гордый отец показал всем на своем компьютере – нарукавнике, покрутив его вокруг руки, фото не только своих трех детей вразные годы их жизни, но и портреты своих подопечных. И тут вернулись с пляжа тинэйджеры и присоединились к просмотру, попутно выдули остатки остывающего чая.

Вера стояла, опершись Клоду на плечо, и язвила, поглядывая на Леона, который ей явно начинал нравиться, оценивая его детские фото, где пол-экрана занимала пухлые младенческие щеки. И тут она на гибком компе-нарукавнике увидела фотографию парня такой красоты, что у нее дыхание перехватило.

Клод хотел было перелистнуть пальцем все изображения, когда Вера, буквально вцепившись ему в руку, остановила его.

– Кто этот… Аполлон, – в ухо Клоду шепнула она севшим от волнения голосом.

– Это – Эрос. Еще один из сирот, которых я тренировал. Он уже оставил спорт – он звезда мирового модельного агентства теперь, живет в Нью-Йорке. К нам приезжает изредка.

– Папа, дядя, наймите его срочно! – Вера даже ногой притопнула от нетерпения. – Я хочу, чтобы он появился здесь завтра, – Вера выглядела неприглядно стервозной и капризной.

– Похоже, наша девочка влюбилась? – иронично спросил Веру Георгий, желая перевести все в шутку.

– Я… я не знаю, что со мной. Но я умру, если его не увижу. – Вера осмотрела всех исподлобья с вызовом.

Все перестали шутить. И смотрели, как Вера насильно приблизила руку Клода к своему лицу и поцеловала изображение Эроса на компьютере-нарукавнике.

Гия с Илларионом переглянулись в ужасе. Лари, сдаваясь, поднял руки.

– Надо срочно взывать парня для съемки рекламы… Чего бы? Давайте индивидуальных подъемников, что ли. Якобы мы решили открыть компанию по их массовому производству, – предложил Гия.

– Ну зачем же обманывать будущего зятя, – лукаво улыбнулся Илларион. – Бизнес ты придумал классный. Почему бы не осуществить идею?

Вера расцеловала дядю и отца.

Клод, смеясь, пожал обоим им руки.

От дома к столу, где сгрудились все, шла Настя в белой тунике и с блюдом с бутербродами в руках.

Ей все, перебивая друг друга, сообщили, что скоро тут появится ее будущий зять.

Настя взглянула на фото парня и кандидатуру сразу одобрила.

– Но сначала послушай его и… понюхай его. Запах и голос важнее, чем вид, в интимных отношениях, – прошептала дочери на ухо Настя, вспомнив свою недолгую влюбленность в красавца-нотариуса со сладким именем Джем, которая прошла сразу, как у того изо рта запахло табаком.

Настя попутно вспомнила и Влада. Илларион о нем никогда не говорил, да и она упоминала нечасто. Но сейчас, при Клоде, она будто вживую увидела взволнованное лицо Влада. Они тогда оба были влюблены скорее не друг в друга, а в такую яркую и смелую любовь Таубов. В любовь в ее околдовывающем проявлении, которая тогда плавила даже воздух лета на этой вилле вокруг Софьи и Клода.

Тема Эроса смолкла из-за яростного жевания булок с сыром и колбасой.

И только одной Софи эпизод с попыткой «покупки» для капризной дочери Гии сироты стал причиной настоящих переживаний. Это буквально взбесило ее. Вспомнились страдания из прошлой жизни, когда из нее, сироты, сделали жену-алиби, чуть не убили. Подумала она и о том, как Жизель силой принуждала Клода к сексу, буквально под дулом винтовки. Неужели всех собравшихся на чаепитие не волнует, что теперь парня, которому и вовсе может не понравиться эта девчонка – вполне милая, но любая из моделей агентства затмит ее сразу и навсегда – будут подкупать или угрожать, чтобы Вера заполучила понравившуюся «игрушку».

Соня среди всеобщего молчаливого жевания встала и выдала всем присутствующим самым зловещим тоном, на который только была способна:

– Эрос мне как еще один брат. Все подопечные папы нянчились с нами-малышами в детстве. И я не позволю вам – она перевела злой взгляд с Иллариона на Гию и Веру, – ни за чтоне дам вам насильно его заставлять быть жертвой ваших интриг. Если ему добровольно понравится Вера – флаг им обоим в руки. Но любую попытку Эроса купить или запугать я пресеку любым путем – дозволенным и недозволенным.

Все застыли с открытыми ртами.

Илларион побагровел, собираясь дать отповедь зарвавшейся девчонке. Но когда он уставился ей в глаза, он понял то, что давно знали Клод, Фред и Роберт с Робертой: Соня-маленькая и ее мать – один человек, а не два. И он просто закрыл рот, потрясенный тем, как проглянула покойница-матьв юной девочке.

Гия во время монолога Сони тоже пришел к этой мысли. И его обуял мистический страх. Он посмотрел на Софи испуганно и виновато.

– Ты права, девочка, – выпалил он. – Мы же не работорговцы, чтобы покупать людей.

Обращаясь к Вере, которая покраснела и тяжело дышала, собираясь заплакать не то от обиды, не то от стыда, Георгий сказал:

– А ты, дочка, срочно посмотри фильм о судьбе первой жены Клода. Я его тебе сейчас открою на компьютере. И узнаешь, что «насильно мил не будешь».

Клод, который сначала с юмором воспринял ситуацию, сейчас, увидев ее глазами Софии, тоже осуждающе посмотрел на Веру.

– Уверен, что как человек ты Эроса заинтересуешь точно: ты умница и при этом весьмамиловидная. Но он каждый день видит вокруг себя теперь топ-моделей, к нему пристают ежедневно десятки женщин и столько же мужчин. Готова ли ты тому, что его сердце – женское общежитие, где у тебя может оказаться даже не одна комната, а одна кровать, да и то максимум на пару дней?

Вера, раздувая ноздри от возмущения, встала и чуть ли не бегом унеслась в дом.

Гия пошел за ней – может, хотел фильм найти в Сети, а может – утешить дочку, впервые столкнувшуюся с тем, что в смысле внешности она всего лишь среднестатистический подросток.

Но вот характер у нее не был обычным.

– Папа, отмени вызов Эроса на съемки. Запиши меня сегодня же к пластическому хирургу на усечение носа, накачивание губ и увеличение груди и попы. Когда все заживет – я поеду в Австралию на юбилей Клода – туда уж Эрос приедет, – и тогда я сделаю все, чтобы он стал моим добровольно.

– Не уверен, что в твоем возрасте увеличивают грудь или попу, – наверное, это запрещено.

– Что ж, дашь взятку, – уже весело улыбнулась она.

Гия включил ей фильм, перевел его на гигантский экран, а сам пошел передавать Иллариону слова «Королевишны», собираясь с ним спорить.

– Молодец девчонка! Наша порода. А ты в курсе, что моя мама тоже уменьшала нос. Я сам ей оплатил операцию из доходов от фарцовки.

– Моя мама погибла, как и отец, до того, как я стал зарабатывать, – вздохнул Гия.

– Но у твоей Веры нас теперь два миллионера. Так что она получит все, что захочет. Мы сделаем ей все операции, перекрасим в блондинку, но если и после этого он на нее не позарится, пообещаем за Верочкойтакое приданое, тайно от всех, что если он в своем уме – не откажется. И мы получим красивых внуков! – возликовал Илларион.

– Не это ли полностью соответствует поговорке «без меня меня женили»? – облегченно рассмеялся Гия. – Но ты не понял – она хочет операции прямо завтра.

– Тут уж ей придется подождать… – Лари задумался о чем-то, перебирая губы пальцами, – до послезавтра! Раньше Сурен не сможет начать – надо же нам с ним сперва договориться, все организовать в Москве. Но Вере скажи – пусть собирает вещи.

Гия оторопел. Он надеялся, что и Лари тоже денег на эту авантюру не даст. Сам он собирался разубедить девчонку. А теперь ему предстоял тяжелый разговор с женой.

Он увел ее в дом из сада и плотно прикрыл дверь. Она по дороге сопротивлялась и требовала сказать, чего ему надо. Но он буквально доволок Асю до спальни. Усадил на кровать и начал прямо с сути.

– Вера потребовала сделать ей срочно нос, губы, грудь и попу. И Лари уже договаривается об этом со знакомым пластическим хирургом. Тот в девяностые парочке наших киллеров переделывал лица, так что Иллариону не сможет отказать.

– Только через мой труп! – прошипела Настя. – Я не дам согласия на такие изменения в подростковом возрасте!

Ну, во-первых, за твоим трупом дело не станет, если Лари решит помочь своей любимице любой ценой. А во-вторых, ты не думаешь, что эта безбашенная девчонка может себя сделать трупом, покончит с собой, наконец, от несчастной любви. Видела, как она вспыхнула вся при виде парня! Ты женщина спокойная, тебе не понять наших грузинских страстей…

Гия вычитал в своем гороскопе и в книге Софьи, что обладает необыкновенным талантом к дипломатии. Сейчас, наблюдая, как меняется от его слов лицо жены, прочтя на нем в конце вынужденное смирение, он на деле убедился, что и вправду – дипломат от Бога.

– Надо казать, что и девчонка вся в Георгия, – грустно сказал Ангел Веры, пристрастно наблюдавший за всеми переговорами.

И оказался прав. Его подопечная, получив согласие на «переделку», не стала признаваться остальным подросткам, зачем так срочно отправляется в Москву.

Они все еще оставались в беседке в саду.

Вера подошла к ним – довольная и веселая. И все вздохнули с облегчением, особенно Софи, которая боялась, что Вера теперь станет ее врагом. А ведь она – дочь ее лучшей подруги Насти, в прошлой и этой жизни.

– Папа поговорил с художником, как вы и просили. Я еду к нему в Москву на консультацию по поводу придания большей документальности искусственно сделанным фигурам в фильме. – Все зааплодировали ей без всякой иронии.

– И нам всем надо взять быка за рога. Для создания сценария, и то надо времени немало. А уж на само производство фигур и сюжета – просто год, а не шесть месяцев, которые остались до 20 февраля.

– Я поговорю со Станиславом и Таисьей в Москве о ваших маме с папой. И вышлю текст о тех эпизодах, которые происходили на их глазах… кому?

Все переглянулись. Фред, пожав плечами с видом, что само собой разумеется, старший из тинэйджеров он, вымолвил:

– Софьеи Леону. У меня впереди Олимпиада, а потом поступление в академию космических войск.

Остальное лето на вилле прошло без эксцессов. Все просто купались, занимались серфингом, пообгорели на два раза. А вечерами дети много говорили и с отцом, и с Настей, и с Гией. Илларион отвез племянницу в Москву и больше ни он, ни она на виллу не возвращались. Да и с самого начала Вера сама собиралась расспросить дядю.

Кстати, к художнику она поехала сразу из аэропорта, едва прибыв в Москву.

Тот жил за городом как раз в этом направлении. Так что дядя отвез Веру в его запущенный дом, а сам отправился на переговоры с пластическим хирургом.

Вера обошла владения мэтра. Судя по всему, он не любил ремонтов. Поэтическая запущенность сквозила в интерьере, а сад, кроме центральной тропинки, красиво зарастал злаковыми травами и папоротником.

Сам мэтр был еще довольно молодым – ему было сорок два. А выглядел еще моложе. Очень современный, не слишком ухоженный, но в меру аккуратный, он улыбался, показывая передний выпавший зуб. Эта щелка упрощала его. Но заказов было столько, что мужчине было не до поездок к стоматологу.

Вера не робела нисколько. Могущество дяди и сила отца придавали ей не свойственную другим подросткам веру в то, что все можно достать и всему можно научиться.

– Еще чашку чаю? – спросил мужчина, видя, как Верочка налегает на ароматный напиток из трав – душицы и мяты.

– Давайте! Такого я никогда не пила! – подольстилась к мэтру Вера.

А тот, налив чай, продолжил делать с Верочки один набросок за другим в своем альбоме. Вера думал, что это у него просто такая привычка – карандаш из рук не выпускать. Она ведь не портрет ему приехала заказывать.

Девочка не знала, что ее отец позвонил художнику и заказал портрет своего ребенка в том виде, который пока не исправлен или не испорчен скальпелем хирурга.

Ну а Вера перешла к расспросам.

– Вы же видели, наверное, во всех играх по всем правилам сделанные тела людей все равно какие-то неестественные. Мимику уже делают неотличимой. Но все-таки это выглядит не очень естественно. Что нам нужно добавить к «видеоклонам», чтобы они выглядели вписанными в интерьер и пейзаж, как на ваших картинах?

Мэтр, закончив с набросками, сфотографировал Веру на свой компьютер – нарукавник, просто сперва закрыв глазок камеры пальцем, а потом его отстранив. После этого он снял нарукавник, расправил его на столе, увеличив экран до максимума. И подозвал девочку к себе, чтобы она посмотрела на примере своего фото, какие факторы придают документальность.

– Вот, видишь, тень от столба веранды делит твое лицо на фото пополам наискосок. Если б это был художественный снимок, надо было бы выставить свет специально, чтобы ничто не портило общей картины. И вот видишь, на плече у тебя – тень от листьев. А в играх ее не воссоздают. Все изображения четкие, даже когда это темные силуэты при Луне. Наверное, на такие подробности никто не хочет тратить время – им же не придется выдать искусственные изображения за сделанные в репортажном стиле, а вот сделать их более художественными создатели игр были всегда готовы.

– А мы хотим воссоздать роман мужчины, которому в начале следующего года стукнет сорок, с его ныне умершей женой с документальной точностью. Мы возьмем и обсчитаем их фото и видео, ваши портреты их обоих, разные дома, комнаты, пляжи, море в тех местах, где они бывали вместе, их общую машину на дороге. Словом, все. Потом фигуры вмонтируем в реальный пейзаж.

– Кстати, когда будете снимать на видео дома, сады и море с пляжем, сделайте это обязательно в четырех ракурсах, в каждый из двадцати четырех часов суток, в ясную и пасмурную погоду, в дождь и разное время года.

Потом наложите картины друг на друга – изображение людей в действие и сверху – влияние пейзажа или интерьера, и наоборот. Тогда пересчитайте снова каждый кадр. Вам надо поторопиться, чтобы успеть до юбилея Клода. Я вам помогу в любой момент бесплатно – шли ты мне видео.

Вера увидела, что дядя уже вернулся за ней от хирурга, и расцеловала мэтра в благодарность за то, что он проконсультировал «нас, лохов педальных».

Девочка казалась спокойной, но на самом деле она шла к джипу, как на эшафот.

Всю дорогу до клиники она молчала и собиралась с силами, чтобы отказаться от себя в пользу будущей девицы-красавицы.

Вера не знала, что тринадцать лет назад такие чувства испытала ее мать. Но ту отправили всего лишь к стилисту. А Вера сама шла на немалые муки ради парня, которого толком даже не успела рассмотреть. Да и вообще, возможно, разлюбит к тому моменту, как заживут раны на лице и теле. Но она понимала, что он-то, как раз то, что надо ей до конца дней. Но не могла не учитывать, что Софи права насчет необыкновенной популярности Эроса. Вера сама посмотрела на сайтах его фото и видео с подругами небесной красоты. И поняла, что ей далеко до этих живых эталонов.

Перед тем как отвести девочку в кабинет хирурга, дядя спросил ее в коридоре:

– Ты вычислила тот тип женщины, который его «цепляет»?

– Да, – твердо сказала Вера. – Маленький носик, высокие скулы, мои брови, небольшая, но торчащая вверх грудь. Не блондинка, но не брюнетка и не шатенка. Какой-то неопределенный цвет волос. Глаза – светлые, а не мой мрак.

– Теперь уже даже линзы не надо носить. Роговицы перекрашивают. Но сегодня мы еще до этого не дойдем, только сделаем «проект», и тебя напичкают лекарствами перед завтрашними операциями.

Вера похолодела от страха – все так быстро. Но вслух издала якобы радостное «вау».

Ее Ангел, с одной стороны, был потрясен тем, что ребенок готов перенести такую боль ради любви. А с другой … послал минус наверх: она Богом ей данное заменяет на искусственное. И вообще готова была ошейник на Эроса надеть без его согласия. Не то что кольцо себе выбить из него силами группировки дяди и отца.

– Но разве она виновата в том, что мир всегда делится на красивых и некрасивых. И от внешности зависит так много, что лучше приближаться к идеалу, чем быть «серостью» (и уже тем более уродиной). Девочка просто играет по принятым в этот момент правилам. Но, может, свет в клинике отключить, чтобы ее не трогали? Но от этой мысли Ангел отказался. Из страха перед Илларионом хирург начнет резать девчонку и при свечах…

Глава одиннадцатая

– Пятидесятилетие отца приближается, – думал Лео. А фильм-подарок еще не совсем готов. Конечно, можно сократить какие-то эпизоды. Но тогда зачем, чтобы узнать о них, друзья и родня так старались. Они связались с раскиданными по миру очевидцами событий недолгой, но такой драматичной совместной жизни Влюбленных с большой буквы.

Миша выходил на связь с Леоном чуть ли не каждый день, рассказывая о том, что происходило на его глазах, вспоминая новые и новые подробности быта, события. Ведь ФрЕд тоже кое-что помнил об этом времени, но он был еще так мал. Хоть и разговаривал уже, хотя малыши его возраста обычно произносят пару слов, но не задают взрослым вопросы. А этот болтал, не уставая.

Настя рассказала о своих беседах с Соней, о восторге перед Клодом. Вплелись в рассказ и Влад – ее первый муж, и Магомед с Арной – хорошие соседи, владевшие прежде супермаркетом рядом с домом Таубов. Братьев-молдаван расспросили еще не по скайпу, а летом во время отдыха. Парни, так похожие внешне на бандитов или спецназовцев, оказались хорошими рассказчиками. Беседовала с ними Настя, потому что с английским у них была просто беда. Работая в ресторане на побережье, они выучили турецкий и немецкий. А на английском им помогла составить меню Настя. А они делали блюда по номерам, находя нужный в русской части меню.

Особенно драматичным был эпизод подготовки свадьбы Насти и сына Иллариона на крыше виллы Таубов, и о том, как тогда еду съели вместо этого на поминках по мужу и отцу Насти.

Зато хай-английский оказался у дочери Стаса и Таисьи в Москве – Анюты. Она оказалась такой милой и забавной. Расспросив отца и мать, выслав их фото с точными параметрами, она, беседуя с Леоном удаленно, пересказывала события так прочувствованно, будто видела все своими глазами. Кстати, ее мать вместе с Клодом и Софьей видела Ангелов почти что во плоти! А отца на роль себя выбрал сам Клод, когда шел кастинг для фильма.

Леона удивила Софи. Да что там удивила – повергла в ужас. Она рассказала в деталях, как они вдвоем с Клодом отправились на Каннский фестиваль. А потом описала и сцену ревности, которую закатил Софье Клод. И… роды в самолете. Все от первого лица.

Раньше Леон думал, что из-за внешнего сходства сестры с матерью Фред называл ее мамою в детстве, да и часто потом. Но теперь, когда убедился, что Софья знает о жизни матери такие подробности, которые знали только муж с женой, убедился, что случилось переселение душ. Рассказывать такое ребенку Клод бы не стал.

Да и когда ему было! Приближалась Олимпиада. И два его, как тренера, воспитанника, Фред и Дин Рид, в присутствии других сирот-спортсменов, но дольше них тренировались днем и ночью. И Клод не мог их оставить физически. Словом, Леон уверовал, что на самом деле сестра и мать – «два в одном» теле.

Гия съездил и откровенно поговорил с режиссером Заславским. И тот исповедовался в своей ущербной любви к Софье, интригах против нее. Ему же рассказала Марианна про эпизод, когда она сделала спящему Клоду минет. Надо ли это включить в фильм? Не будет ли отец обескуражен тем, что воссоздавал события его сын. Хотя… Он не ханжа. И ничего естественного никогда не стеснялся.

Словом, мозг парня кипел. Да, он разослал всему «новому поколению» окружения родителей нужную компьютерную программу.

И они «обсчитали» всех героев фильма, пейзажи и интерьеры, порученные им. Но теперь предстояло выстроить все события, изобразить все действия.

Благо, кое-какие документальные кадры реальных героев были на семейном видео.

Под них решили подстроить по стилю и все остальное.

Лео и Софи даже учиться почти перестали, сказавшись больными. Потом наверстают.

Но они не знали, на каком моменте закончить фильм: на эпизоде смерти Софьи или на том, как Клод развеивает ее прах над морем?

Софи решительно сказала: тем, как он оттаял от горя, когда впервые увидел мои глаза и понял, что умерло только мое тело.

Соня обратилась к создателям программы «Новая реальность» с просьбой сделать автоматическое потребление сюжета по мере того, как слова превращались в действия героев.

Создатели поблагодарили девочку за идею. И пригласили ее в компаньоны.

– Может, позже. Пока я очень занята.

Увы, программисты пока не смогли ускорить процесс так, как их попросила Софи. Но зато они смогли сделать синхронизацию светотеней пейзажа, интерьера и лиц, и фигур людей. Но тут закончилась Олимпиада. Клод в ней не победил, оказался на четвертом месте, а Дин Рид – на третьем. И с этого момента дело пошло быстрее. Фред придумал то, о чем просила Софии разработчиков. А все подопечные Клода смогли воспользоваться отдыхом, наступившим для них после интенсивных тренировок по олимпийской программе. И взялись обсчитывать сцену за сценой на своих компьютерах.

Гия решил написать фоновую музыку к фильму. И так вдохновился, что Настя начала его ревновать к саундтреку. Или к Софье? Миша с компьютерами не очень ладил, зато приходил посмотреть на некоторые сцены с точки зрения участника событий и вносил поправки. Именно он попросил Настю снять на видео котов и собаку. А потом омолодить их. Они были важным компонентом жизни на вилле.

Он же отдал снятый им на камеру эпизод обмывания подвесной дороги. Тогда Фредик катался на спинах всех упившихся гостей на празднике, включая французов.

И в кадр тогда попали растерянные и испуганные глаза Сони. Она ведь как раз в тот момент узнала, что умрет при родах. Увидев этот непередаваемо печальный взгляд, Миша заплакал, за ним – София и Леон. Фред обнял их и гладил близнецов по плечам, капая слезами без рыданий на волосы девочки. А Миша его потрепал по голове, как делала в детстве.

Утром 6 февраля – в бывший день рождения Софьи – близнецы вылетели в Москву. Туда же собрались все, кто был изображен в фильме, свидетели и участники былых событий. На них собирались «опробовать впечатление». И, кроме того, Георгий закончил музыку к фильму, и ее надо было подложить под изображение прежде, чем вручить фильм Клоду в подарок.

Фред не мог приехать – обучение у него настолько секретное, что сбежать в самоволку – не реально. Но на сорокалетие отца его отпустят, он елеуговорил начальство, подарив Академии идею, которую теперь будет вместе с ним осуществлять весь профессорский состав. А вообще-то курсантамдаже по компьютеру нельзя связываться с родными, так как того требует безопасность.

Близняшки в Москве мерзли и клацали зубами. Они впервые оказались в заснеженном городе. И их куртки на пуху грели слишком небольшую площадь организмов. Так что они отправились в меховой магазин за шубами. И купили дубленки наподобие той, какую когда-то купил Клод.

Он не знал, что дети едут в Москву по поводу фильма. Они сказали, что их позвали в Москву отпраздновать день рождения их матери. Он тоже хотел присоединиться. Но ему резонно заметили, что на нем – подготовка к его личному юбилею. И Клод остался дома. Правда, они с Робертом и Робертой, Лиля и Миша выпили «за Софью» – не уточняя, за живую или мертвую. Никто так и не понял, как следует в этом случае молиться за их любимую жену и невестку.

Михаил на этих «неправильных» поминках (оказывается, их устраивать можно только в день смерти, а не рождения) впервые после расставания встретился с Лилей. Она поседела. Стала такой благообразной старушкой. Не то что его Сирена – она немного «смягчилась» внешне. Но от этого только похорошела. Да и детей родила не чета Мише – брюнетов с орлиными носами. И Мише самому было непонятно, почему столько лет он не мог простить эту женщину. Наверно, за то, что она была счастлива в браке хоть какое – то время. А первоначально союз со Стефаном преподносился, как жертва во имя дочери.

Они по-прежнему между собой не разговаривали даже тут, у Клода в доме. Но зато Лиля кое-что новое рассказала о Насте и ее муже. Между супругами явно наметился раскол. Настя не одобряла, что Веру отец с дядей балуют просто безмерно. Она растет диктатором и эгоистичной стервой.

– Что ж, такой у нее гороскоп, – ехидно усмехнулся Клод.

– Что вы все цитируете эту книгу, – разозлилась Лилия. Слезы навернулись у нее на глаза – явно начался климакс у женщины. – Я как бабушка беспокоюсь, что она совершает поступки не по возрасту. И к морали ее не приучают.

Все молча уставились на сделавшуюся вдруг такой моралисткой Лилию, напрочь забывшую о том, что жених поимел ее чуть не у алтаря на глазах у всех. И она его не бросила после его вульгарного поведения. Но ни словом не обмолвились. Роберта, сидевшая рядом с гостьей, приобняла ее за плечи.

– Если они расстанутся – твоя дочь и Гия, – Вера с матерью приедут сюда?

– Как бы не так! Она – папина дочка. Вся в их горскую породу. Да и Илларион скорее убьет Настю, чем даст увезти девчонку.

И опять все напряженно замолчали.

– Я пойду. Царство небесное покойнице Софье, – Лилия перекрестилась. Роберт проводил ее двери и предложил подвезти. Но она испуганно отказалась.

Ангел Лилии разъяснил своему коллеге, что Лиле все время кажется, что все люди насилуют себя, общаясь с ней лишь из вежливости. Она ведь была заразной! По этой же причине она старается держаться от детей на некотором расстоянии – вдруг вылечили ее не до конца, ведь именно это послужило рецидив у сифилиса у Стефана.

– Моя себя извела тем, что ей нравилось поначалу заниматься с ним сексом, а потом она отказала ему – и он умер. И от всего в совокупности. Но больше всего – из-за нее.

Миша вернулся домой чрезвычайно довольным. Он увидел воочию, какой стала Лиля. И его порадовало, что ситуация сложилась так, что они расстались по ее инициативе. И теперь можно не переживать за эту женщину, чья кожа на лице немного «спеклась» от жаркого солнца и возраста.

Но Сирена неизменно смотрела на него встревоженно. Столько лет прошло, а она все боялась, что любовь к Лиле всколыхнется в Михаиле вновь. И когда она сегодня провожала его к Таубам на поминки, то боялась всерьез: как он поступит, если его сердце «разморозится». Сирена знала, что она просто удобна мужу, что он спасается в ее любящих объятиях от одиночества. Только дети и связывают их, если разобраться.

Миша, которому его Ангел по просьбе Ангела Сирены не раз говорил: «Скажи жене комплимент, признайся в любви Сирене». А он… не мог.

Сглазить не хотел или не верил, что любит? Этот вопрос он и сам себе задавал. И вот сегодня он, наконец, с удовольствием посмотрел на жену – ему нравилась ее прическа и макияж, она явно использовала их, как оружие против соперницы.

– Что ж, милая, все прошло без эксцессов и выяснения отношений. Лилия совсем увяла – как цветок без воды. А ты у меня, вижу, расцветаешь пышно.

– Что, надо похудеть?! – преданно заглядывая в глаза мужу, спросила Сирена и судорожно сглотнула.

– Я говорю серьезно: ты у меня – супер. Тебе так идет эта блузка.

– Ей уже три года. Скажи честно, ты что… ты… виноват?

– Только перед Лилей. Перед тобой – нет.

Сирена громко выдохнула, поскольку в ожидании ответа мужа даже дышать перестала.

В комнату влетели оба «брутальных брюнета», как называл отец своих десяти– и одиннадцатилетнего мальчишек.

Михаил сел на диван, пацанята начали, пыхтя, бороться на ковре ручной работы за право первым усесться на колени к отцу. И Миша в еще большей степени почувствовал себя пупом Вселенной, падишахом в кругу подданных. Особенно когда победившего Гошу шутливо спихнула с колен Сирена и уселась сама, погрузив лицо мужа глубоко в вырез блузки.

В Москве в это время приезжие из Австралии вперемешку с русскими друзьями и их приятелями вместе смотрели фильм о Соне.