Текст книги "Люболь. Книги 1-4 (СИ)"

Автор книги: Вера Авалиани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 64 страниц)

У Софьи возникла уверенность, что судьба ее изменилась по сравнению с первоначально предначертанной. Но она, все же, решила дочитать гороскоп до конца.

Но когда дошла до момента, что она умрет при родах, ее сознание будто резко остановилось, словно наткнулось на высокий порог.

Соня впала в такой же ступор, как и после гибели в автокатастрофе матери и отца. Она уставилась, не моргая, в сине-голубую даль. В голове ее было пусто, а сердце билось, как рыба в сети, от навалившегося страха.

А вдруг жить ей осталось только несколько месяцев. Рожать предстояло в августе. «Львят» по знаку Зодиака. Сейчас уже март – значит, на все про все у нее осталось, может быть, чуть больше пяти месяцев!

И, возможно, это время дано ей для того, чтобы написать что-то вроде художественного завещания своим детям, представить их жизнь и жизнь Клода без нее самой!

Но как раз гороскопы не рожденных близнецов она пока не могла заказать астрологу – точную дату родов и, тем более, время дня, когда она разродится и…умрет, – заранее не угадаешь.

Но Софья решила попробовать узнать хоть приблизительную дату родов у своего гинеколога, к которому ходила в Москве две недели назад. И на эту дату заказать своим будущим сиротинушкам их натальные карты, которые превратятся в роман об их будущем без нее.

Она так и сидела за столом с отсутствующим выражением лица, когда ей позвонила как раз та самая гинеколог, с которой она сама решила поговорить.

Этот разговор организовал в срочном порядке Ангел Софьи, метнувшийся в Москву к Ангелу Серафимы Андреевны. Врач эта была довольно элегантной и стройной старушкой лет семидесяти, пропахшей дорогими духами с ароматами фантазийными, ничего общего со стариковскими запахами не имевшими.

Под ее наблюдением родили тысячи женщин. Кроме гигантского опыта, она обладала еще такой интуицией в своей профессиональной сфере, что вполне могла считаться ясновидящей.

И вот она вдруг, выписывая направление на сохранение блондинке-пациентке, ощутила внезапное, даже странное желание узнать, как дела у Софьи Тауб. Хотя женщины виделись всего раз.

Серафиме Андреевне стало тревожно до холодка по коже. И она смутно припомнила, что после приема у нее Соня отправилась на свадьбу подруги. А потом все газеты трубили, да и Тая рассказывала ей мельком во время недавнего осмотра, что там убили жениха и отца невесты на глазах у Софьи. И только сейчас до врача, вечно занятого конкретными делами, дошло, что все было хорошо и нормально у Софьи, пока рядом не пристрелили двух человек прямо в метре от нее.

Серафима Андреевна, едва выставив блондинку за дверь, не разрешила следующей пациентке войти, а вместо этого набрала номер Софьи. Она внесла его в память своего мобильного, так как Софья уезжала на следующий день в Турцию и хотела иметь возможность советоваться с врачом и оттуда. Даже оплатила вперед три консультации.

Пожилая женщина хотела успокоить себя: раз беременная не позвонила ей, как врачу, сразу после трагического происшествия, то вряд ли по этому поводу у нее проблемы возникли именно сейчас. Ее близнецы развивались правильно, нормально, практически идеально.

Соня отозвалась мгновенно, голос ее был взволнованным и обрадованным.

– Не поверите, Серафима Андреевна, но я взяла в руки телефон, чтобы вам позвонить, когда на дисплее высветилось ваше имя.

– Значит, не зря я встревожилась? Что-то случилось? Из-за того происшествия на свадьбе подруги?

– Не знаю…Может, это случится из-за того происшествия, или же произойдет что-то еще. Словом, в гороскопе известного астролога мне суждено умереть при родах.

Серафима Андреевна оторопела:

– Если бы была угроза выкидыша, вы бы уже почувствовали боли и недомогание. Так что коли этого до сих пор не произошло, значит, ваша беременность развивается идеально. Таз у вас не слишком маленький, нездоровых привычек нет. Ошибается ваш астролог. Никаких предпосылок для тревоги нет. – Врач промолчала, что сама она испугалась вдруг больше будущей роженицы. Интуиция… – Разве что вы ухитритесь где-нибудь упасть с размаху, вас ударят в живот или вколют яд. А если вы будете поменьше скакать по странам и континентам, а улетите в Австралию месяцах на семи и там «заляжете в кокон», то и вовсе предположение о смерти при родах станет для вас из области фантастики.

– Дай Бог! – Горячо заговорила Соня. – Но я хотела у вас в связи с такой астрологической угрозой узнать, можно ли сказать точную дату рождения близнецов уже сейчас? О вас ходят легенды по Москве, что вы умеете угадывать дату рождения до часа.

– Ну уж и до часа. Не приписывайте мне функции Бога.

– Видите ли, я хочу на основе гороскопов близнецов написать роман об их будущем по сюжету астрологического прогноза. Если все обойдется – это будет интересный эксперимент…

– Понимаю. А если нет, то вы им пропишете счастье по готовому рецепту.

– И как разрешать проблемы, посоветую тоже. Как говорится: лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть.

– Ничего подобного. Моя мама-покойница помогла мне выбрать второго мужа, посоветовав во сне бросить первого и поехать… в Норильск.

Я выполнила ее просьбу и с тех пор живу с ним сорок лет, как у Христа за пазухой! Но дату тебе попытаюсь вычислить с погрешностью в пару дней. Точнее не смогу.

– Насколько точно сможете, настолько и ладно! – Соня вздохнула облегченно. – В гороскопе имеют значение даже часы и минуты.

– Человек предполагает, а Господь располагает, – сурово ответила ученая дама. – Зарубите это на своем носу. Хотя нет, не надо. Еще испортите такой изящный носик.

На такой шутливой ноте женщины распрощались. Предполагаемую дату Серафима Андреевна пообещала скинуть Соне смс-кой в течение пары часов. Ей надо было соотнести с компьютерной программой снимки УЗИ близнецов.

Уверения врача немного усмирили галоп сердца, вызванный вестью о возможной смерти при родах. И к Софье вернулась способность рассуждать логически.

Ангел порхал над ней, внушая, что судьбу ее, по сравнению с первоначальным планом, сперва поменяла она сама, а потом – Бог. Так что смерть при родах не является чем-то неизбежным теперь. Хотя воля случая или чья-то агрессия не исключаются. Но и не предначертаны.

Так что, повеселев, Соня решила, что поступит в этом случае в полном соответствии с законом Мэрфи (больше известным, как закон подлости): если беда может случиться, и ничего не сделать, чтобы ее предотвратить, то бутерброд упадет маслом вниз. И Соня решила отправить таки астрологам дату рождения своих близнецов и написать роман об их жизни без нее. Глядишь, на самом деле дети тогда не осиротеют и постебаются потом над ее романом. Назовут мать перестраховщицей.

Софья повеселела, столбняк от ужасного известия прошел. Она сама себя уговаривала гнать страшные мысли, верить в хорошее. Но внутри нее уже завелся таймер, который гнал и подстегивал торопиться с написанием романа.

Ангел Софьи прочел в ее душе эту горечь сомнения. И отправился к Архангелу Гавриилу, который в свое время возвестил деве Марии зачатие сына Божия. Ему надо было узнать точно, переменится ли предначертание смерти его подопечной при родах.

Стаи Ангелов большинства беременных женщин, вибрируя крыльями, зависли в очереди в чертоги чадолюбивого Гавриила. Ведь страхи свойственны почти всем беременным. И только у некоторых они обоснованы.

В ожидании приема Ангелы расспрашивали друг друга о сути проблем подзащитных им женщин, чтобы им самим для убыстрения получения консультации можно было объединиться в тематические группы. Тогда Архангелу Гавриилу не придется повторять каждому, то, что интересно услышать многим. На капельных экранах каждой из таких групп высвечивалось нечто «ключевое»: «зачала от алкоголика, наркомана», «зачала при изнасиловании», «травма, полученная во время беременности», «травмы матки до беременности», «мечтает умереть при родах, чтобы не заботиться о младенце» и, наконец, Ангел Софьи увидел подходящую ему надпись: «В ленте судьбы обозначена смерть при родах». И завис в этой немногочисленной группе.

Ангелы в ней были грустными, ведь им известно, как редко отменяется приговор судьбы. Им было жалко не самих рожениц: при таком исходе дела, если их жизнь заканчивается в момент, когда они дают новую жизнь, – почти гарантирована вечность в раю. Некоторые из умерших становятся Ангелами сирот – своих или чужих. Так что им было жаль малышей, которым суждена суровая жизнь «без корня» на жестокой Земле. И еще Ангелам-Хранителям не хотелось менять своих милых подопечных на непонятно кого. Некоторые старались попроситься к новорожденным в Ангелы, чтобы и после смерти хранимых не покидать «насиженное место».

К Ангелу Софьи коллеги обратились с расспросами. И он им поведал, что сперва его подопечной была предоставлена судьба короткая, но относительно счастливая – со смертью при родах. Потом она сама «свернула с пути истинного» и оказалась в патовой ситуацией, когда возможна была любая скорая смерть, кроме смерти при родах, поскольку ее муж был кастратом, а после половых контактов с нужными ему людьми он бил жену в живот. Мог повредить детородные органы.

И еще у хранимой недавно был инфаркт. Хотя Архангел Рафаил буквально срастил чудотворными руками ее сердце, в тот момент на остальные органы внимания мог и не обратить. А в них изначально, физиологически могла быть заложена опасность мощного кровотечения.

Ангелы зацокали языками. И правда, как Бог разбирается в таких случаях, уму непостижимо.

– Мешать им родить и вырастить детей Небо не собирается. Но в отношении супругов столько зависти, агрессии, интриг со стороны других людей, что мне страшно за обоих, – понурился Ангел Софьи. – А ведь новорожденные мальчик и девочка станут такими же красивыми, как папа и мама, и при этом могут остаться без помощи родителей.

Все затихли, переживая будущую трагедию.

И тут Архангел, минуя три ближайшие к чертогам «вывески на тучах», вызвал к себе их группу.

– Я все слышал, – остановил Гавриил жестом открывшего было рот Ангела Софьи. – Я согласен со всеми твоими аргументами как хранителя. Кроме одного. Когда Софье по велению Абсолюта изменили судьбу, из нее был удален финал – смерть при родах. Поскольку раньше она должна была родить будущего президента Татарстана от мужа-татарина, а воспитать его должна была не русская, а тоже татарка – чтобы не было потом возражений против его национальной идентификации у избирателей.

Но теперь физиологическая проблема родов была устранена Архангелом Рафаилом заодно с проблемами с сердцем. И если силы зла не организуют женщине новую травму, или, попросту, Соню не убьют, то она будет продолжать жить до тех пор, пока ей будет удаваться лавировать среди интересов других людей, не задевая их. Для этого она будет придумывать какие-то новые виды заработка, не отбирая хлеб у кого-то. Ведь ее дальнейшее существование в натальную карту не было записано, мы не можем дать ей родиться второй раз в одном и том же теле. Так что ответственность Ангела повышается в таких уникальных случаях, когда сам Абсолют не вмешивается в судьбу так радикально, как в этом случае.

Ангел Софьи растроганно смотрел на Архангела увлажненными благодарными глазами.

Остальные Ангелы загомонили о своих подопечных.

– Понятны ваши вопросы, почему Софье дано изменить ленту судьбы, а вашим подопечным – более добродетельным, быть может, – нет. Отвечаю: на примере Софьи Господь хотел показать всем грешницам, что когда грехи совершаются по принуждению под угрозой смерти, то они переходят на баланс к тому, кто принуждает их совершать.

И еще. Софья так хотела любви – всегда, она ее ждала, не размениваясь на интрижки. Ее желание получить своего мужчину в тот момент было самым отчаянным и выше всех остальных в мире. Бог вовсе не «орган наказания», как считают некоторые люди, он – «орган понимания». Летите все отсюда. Много работы.

Глава восьмая

Между тем, мужчины, закончив главные работы на подъемнике, съехали на нем вниз и на пляже расселись на камнях с коньяком и привезенной братьями-молдаванами рыбой. Братья – Иван и Алексей – присоединились к мужскому междусобойчику. И мужская компания стала обмывать «техническую обновку», чтоб «носила, как на крыльях».

Солнце припекало. Коньяк был французским – привезенным как раз для этого случая Бертраном.

На этот раз повара сделали рыбу на углях. И грели ее на камнях вокруг костра. Его развели, собрав ветки, выкинутые на берег морем и высохшие по боком у скал.

Клод произнес тост:

– Давайте выпьем за тех, кто задумал и осуществил это непростое дело: за Майкла – Миху и за присутствующих здесь французов из Австрии, которые все сделали не только быстро и качественно, но и от души. Всем спасибо за мастерство и трудолюбие!

Мужчины чокнулись и выпили залпом, а не смаковали дорогой коньяк, как полагается. Да и не способствуют этому привезенные поварами из их ресторанчика советские граненые стаканы. Формат застолья был каким-то очень русским, несмотря на интернациональный состав участников.

Рыбу съели чуть ли не с костями, густо присыпав морской солью.

У Махмуда (он тоже был тут, со своими друганами) тоже было припасено угощение для всей честной компании. Это было вино из красного винограда с добавлением черной смородины и вяленой дыни. Он привез большую пыльную бутыль из деревни, где жили его теща с тестем. Мужика так щедро одарила сельская родня, только когда Арна забеременела. А это событие постоянно ассоциировалось с Клодом и Софьей, с их эротическим рэпом. Поэтому мужчина не пожалел пять литров сущей амброзии для Клода.

Когда бутыль опустела и общение перешло на многоязыкое – все говорили и никто не слушал, – Махуд подвалил к Клоду. В прямом смысле подвалил – уселся на песок у его камня и прислонился боком к другу. Пьяно подбирая английские слова, решился спросить о том, что мучало его:

– Ю фак май вайф?

Клод оторопел, выпучил глаза и замотал головой, энергично возражая.

– Ни за что не изменю моей Софи. Для нее это будет смертельно.

И Махмуд ему поверил. Ему понравилось, что Клод не стал сравнивать женщин, мол, его любимая красивей. А просто назвал самый главный свой мотив верности.

Соня спустилась вниз по лестнице в башне и в окнах-прорезях увидела часть натюрморта на берегу. Она догадалась, что мужчины обмывают первый рейс (на две минуты) подвесной дороги.

Ее не позвали, потому что пить ей нельзя, да и у моря ветрено. А простуды в ее положении совсем ни к чему. Но ей захотелось рыбы на углях, которой пахло все сильнее.

Внизу прыгал на батуте Фредик. Соня со своими переживаниями о нем подзабыла, а мужчины на пьянку решили ребенка не брать. Он прыгал и скакал на попе на надувном дне крепости.

Пора уже ему покупать батут побольше. А этот отойдет близнецам по наследству от старшего брата.

У женщины вдруг возникло огромное желание выпить вина и съесть рыбы на берегу, на камнях вместе с пьяными мужиками разных племен и народов.

Соня позвонила мужу на мобильный.

– Да, любовь моя, мы тут «обмываем»… (это слово он в английский контекст вставил по-русски).

– Я тоже хочу с вами. Приезжай за нами с Фредиком на вашем подвесном лимузине. Мы снизойдем до народных гуляний.

– Мчусь.

Соня взяла малыша на руки и понесла к кабинке, уже подъезжающей к стоянке. Клод сел посередине, обнял их обоих за плечи и загорланил какую-то песню во весь голос. Мелодия определялась плохо. Но снизу ее подхватил нестройный хор голосов. Кое-кто просто мычал в такт, не зная слов. Запела и Соня.

Ей налили вина, как только она вышла из кабинки. И поднесли, как цыгане делали, на растопыренной ладони. И никто не пикнул, мол, вредно это дамам на сносях.

Соня прямо руками, обжигаясь, отщипывала куски рыбины и смачно клала в рот.

Фредик попросил Миху его покатать на спине. Миша присел на корточки, и Клод усадил ему на загривок сына. А Соня велела и ему «впрячься» вслед за Михаилом. Следующим был Бертран. Молдаване, стилизуясь под пару гнедых, ржали, как кони, и вставали на дыбы.

Турки из соседнего отеля с изумлением смотрели на это зрелище: катание малыша множеством пьяных мужиков, изображавших из себя то пони, то арабских скакунов, то тягловых лошадей.

Потом все участники забега лже-коней стали собирать мусор и ретировались почему-то пешком домой – дальним путем. А на подвесной дороге уехала только семья Таубов.

– Я никогда так не веселилась, – сказала Соня с комком в горле и… расплакалась. Клод, который не знал о том, что она прочла в своем гороскопе, не понял горечи слез, но прижал жену крепко и вынес из кабинки ее на руках. А Фредик шагал следом и волок мамину куртку, которую она так и не надела на берегу. Соня снова заплакала, посмотрев на малыша.

– Мама, не плачь, – попросил малыш на русском, – я буду плакать за тебя.

От этих слов Соня заплакала еще сильнее, и сквозь всхлипы пробормотала:

– Не обращайте внимания, это гормоны. Беременность… Господи, как тебе, малыш, это объяснить…

– Мама плачет, потому что много выпила, – пришел ей на помощь Клод.

Но и ему показалась подозрительной такая слезливость обычно ироничной жены, и он интуитивно чувствовал отчаяние в ее веселости еще там, на берегу. Но был слишком пьян, чтобы пойти дальше предчувствия.

Соня поднялась в спальню с ребенком, помыла его и уложила. А Клод тупо сидел на диване и только воду из бутылки прихлебывал.

Его Ангел не знал – должен ли его подопечный быть в курсе причины страхов своей жены или нет. И решил спросить у Ангела Софьи, насколько серьезны ее подозрения о том, что она умрет при родах.

Коллега рассказал ему о своем визите к Архангелу Гавриилу. И оба они решили, что Клод может поддержать Софью морально и вывести ее из заблуждения. И кто, как не он, должен беречь жену от травм и стрессов?

Ангел Клода буквально растолкал его после выпитого и внушил мужчине мысль, что спать сегодня в одной постели с женой ему негоже – будет храпеть и вонять. Поэтому Клод вошел в спальню, чмокнул жену в щеку, увидел, что малыш уснул в их постели, широко раскинувшись большей частью на его подушке, – и прошептал полусонной Софи, что поспит в ее кабинете – там был пышный кожаный диван. Но на лестнице Клод слегка протрезвел от прохладного ветра, продувающего с моря помещение башни сквозь незастекленные прорези – своего рода бойницы. И подумал, что Соня уходила в кабинет, когда сам Клод пошел с мужчинами опробовать подъемник. Может, ей пришло письмо с угрозами? Или она узнала из Интернета о каком-то несчастье со знакомыми?

Поэтому в кабинете Клод просто нажал на клавишу находящегося в режиме ожидания ноутбука Софи. На экране высветился текст на русском. Он перевел его в гугле. И с интересом стал читать натальную зодиакальную карту жены.

И так же, как она, остолбенел в конце от известия, что Софья умрет при родах.

Но, в отличие от Софьи, он не стал себя утешать пустыми надеждами, а написал астрологу, войдя на его сайт, письмо с вопросом: «Если жена сделает аборт, удастся ли ей избежать смерти в тот период, когда она должна была бы рожать».

В Москве была уже ночь, так что раньше утра ответа Клод не ждал. Он полез в Интернет и… прочел об убийстве Татьяны в том кафе, где шли поминки.

Это испугало его. Клод протрезвел окончательно. У него разболелась голова, и он пошел за аспирином.

К жене не заглянул, боясь выдать свою тревогу. Он ни в чем ее не подозревал. Конечно, она не хотела портить ему праздник на берегу, поэтому скрывала такую новость. Да и достоверны ли сведения гороскопа: нет в нем появления его, Клода. И в ее натальной карте отсутствует садист Павел.

А может, Ангелы просто переменили жизнь их обоих, а умереть Соня должна была при родах, будучи женой кого-то другого?

Ангел Клода не смог не зааплодировать своему подзащитному и руками и крыльями. Хоть один разумный человек! Даже в пьяном виде он чувствует и понимает больше всех. Какое счастье, что Бог спас для Софьи именно его! Ведь с Жизель он просто пропадал.

Голова просто раскалывалась. Аспирина в их доме не оказалось. Вообще ничего из лекарств! Только то, что должно быть в дорожной аптечке, которая лежала в машине.

Клод решил посмотреть в ней, нет ли аспирина. Вышел во двор. К нему сбежались коты, и собака робко гавкнула. Но Клод приложил палец к губам и зашикал на «меховую семью». Вернулся в дом, взял из холодильника половинку батона колбасы и по пути к машине разбрасывал ее куски в разные стороны, чтобы не создавать конкуренции между котами и собакой. Все они занялись едой – они ведь не обедали из-за пикника у моря: туда они не добрались сегодня.

В машине аспирина не было тоже. Клод уже собрался было сесть за руль и поехать искать аптеку, но в это время из гостевого домика вышел француз – ему не спалось, Бертран решил покачаться на гамаке во дворе или посидеть в беседке. Он принес Клоду стакан с уже растворенным в воде «алка зельцером», и пока Клод пил лекарство, у виллы остановилось такси, и из него вышел кто-то в черном пальто. В свете фонаря на улице Клод узнал Георгия.

Тот, видимо, растерялся, звонить ли в ворота – время-то позднее. Клод окликнул его.

Было видно, что Гия обрадовался.

– Привет, вот прилетел, позвонил Насте, у нее телефон отключен. Думал, что она у вас остановилась, чтобы не спать в той же постели, что и с Владом перед его смертью.

– Нет, они с матерью спят на постели в гостевой спальне у себя в квартире. Но ты проходи, посидим.

– Пить не хочу, – протестующим жестом Георгий указал на стакан.

– Да мы уже тоже пьем «алка зельцер», – с иронией отметил француз. Сегодня выдули гигантскую бутыль домашнего вина на берегу по поводу того, что запустили подъемник.

– Ого. А мне нельзя прокатиться? Или он шумный?

Бертран оскорбился:

– Тише мухи! Отвечаю.

– Ладно, раз фирма гарантирует, поехали к морю, а?

– Хорошая мысль, – поддержал его Клод.

Спустились они и впрямь тихо и гладко. Вокруг камней уже убрали остатки мелкого мусора, которые оставила частично их компания, прихватившая с собой только посуду. Видно, это сделали парни из отеля, расположенного рядом.

Темное море тоже было тихим, подлизывалось. Гия погладил волну, будто животное.

– Люблю море, хоть и родился в горах. Оно такое нежное.

– Что это тебя на лирику потянуло. У тебя глаза, как стальные кнопки, сейф бронированный.

– Ну, считай, влюбился я.

– Даже в этом случае ты предлагаешь считать? – засмеялся Клод.

– Считать любовь любовью никому не мешает. Важно, что: децибелы чувств или деньги в банке. Я Настю люблю, понял это на ее свадьбе, когда девчонку чуть не убили. Но жениться мне на ней нужно именно по расчету. И срочно.

– Из-за авторских прав? Лари волнуется?

– И Лари волнуется. И я волнуюсь, но уже за нее. Пусть лучше конкуренты на меня охотятся, чем на Асю. То есть, Настю. Вы-то от этих самых прав тоже отказались, – в голосе Гии прозвучала горечь, – будто знали, что будет.

– Мы думали, что Илларион защитит сына, станет ему настоящей «крышей».

– Мы уже отомстили за смерть Влада и Олега. Но это их не воскресит.

– А за Татьяну? Тоже отомстили?

– Ты откуда узнал о ее смерти? Из Интернета?

– Думал, Соня переживала это. Но нет, другое.

– А ей вообще можно переживать?! – растерялся Георгий.

Клод оглянулся на бредущего по берегу следом за ними француза и сказал:

– Нельзя. Но новость была неожиданной. Мы же надеялись на то, что будем вместе до конца наших дней. Но не думали о том, что конец может настать через полгода.

Гия остановился от такой новости.

– Вам угрожают, а ты молчишь! – заорал он, забыв про конспирацию.

– Угрожают нам только звезды. Точнее, угрожают смертью при родах Софье в ее гороскопе.

– И ты веришь в эту мутотень? – в голосе Гии почувствовалось облегчение.

– Давай не будем забывать, что это прочла Софья. И, значит, теперь об этом думает.

– Давай положим ее на сохранение прямо сейчас, и врачи возле нее будут дежурить под дулом пистолета и с чеком в кармане халата по утру. Чтобы ни на минуту…

– Она даже не знает, что я знаю. Я порылся в ее ноутбуке. Кстати, там и мой есть гороскоп, и твой. И всех. Она решила книгу написать на основе будущих реальных событий нашей семьи и близкого окружения.

– Гениальная девка, – одобрил Гия. – Давай прочтем наши гороскопы, пока она спит, и на примере прошлого проверим правильность вообще этого вида предсказаний.

– Ты тоже гениальная девка! – опробовал Клод новое русское слово.

– Я – гениальный мужик, – поправил его Гия.

Они позвали француза в кабинку и втроем вернулись на верх скалы, к дому.

– Когда станцию-то закроете. Кабинки надо запирать, а то вдруг кто-нибудь подпилит петли, на которых крепится кабинка к тросам. Вот тебе и травмы новые у Сони.

– Не планируй плохое, – одернул друга Клод.

– Не забывай, что как раз в этом и заключается моя работа в криминальной структуре.

– Кто сможет петли подпилить, тот и замок сумеет сбить, – тяжело вздохнул Клод. Но строительство домиков-станций решил форсировать.

В кабинете у Сони окно было открыто, и явственно слышался шум ночного моря, разбивающегося в пену о скалу, на которой возвышается дом.

Клод оживил экран ноутбука, отправил на распечатку один за другим гороскопы свой и Георгия. Они были на русском языке. Благо, Гия сможет проверить на достоверность и его биографию – он ведь видел фильм по сюжету его жизни с Жиз и в курсе событий жизни Софи.

Георгий рухнул на диван и, даже не сняв пальто, начал читать. Клод сел рядом, привалился головой к мягкой спинке и задремал.

Через час Гия растолкал его. Пришел Клод в себя трудом: все же винные пары от гремучей смеси употребленных накануне напитков способны свалить в забытье даже самого спортивного мужика.

– Я прочел. Зная твою ситуацию, имею честь тебе доложить, что ты должен был сойти с ума и совершить самоубийство после того, как убил бы свою первую жену. Но, видно, и впрямь Ангелы вмешались в твою судьбу и повернули ее в другое русло. Так что и судьба Сони изменилась – думаю, можно не переживать. Но – держи ухо востро, отправляйся в Австралию сразу после кинофестиваля – нечего ждать до конца лета.

– А в твоем-то гороскопе как дела обстоят?

– А я, оказывается, сразу должен был жениться на Насте, не отдавая ее Владу. Но тогда бы я гулял от нее на сторону, стал бы для нее диктатором, считая, что облагодетельствовал девчонку-пацанку.

А что теперь будет, когда я изменился, не знаю. Вдруг все равно сделаю ее несчастной.

– Но, мне кажется, если ты не женился на ней, то ее бы убили. А если почувствуешь, что стал слетать с катушек в этом браке, – просто разведешься с женой. В чем проблема.

– Мне кажется, она в меня влюбилась с первого взгляда. И ей будет больно при разводе.

– Если она уже влюбилась, то ей больно станет неизбежно, при любой стадии расставания. Меня другое беспокоит: Влад. Он еще тут, на Земле, и за вами наблюдает. И вот ему, я думаю, будет больно. Посоветуй лучше Насте дарственную на права на тебя оформить. У вас это возможно? Тогда и не придется оскорблять поспешным браком память бывшего мужа, да и ее отца Олега.

– Сейчас спрошу, можно ли по закону получить права в подарок.

И он набрал номер нотариуса Джема.

Тот долго не отвечал – все же за окном была кромешная мгла.

– Гия? – хриплый голос парня прозвучал удивленно. – Тебя что, встретить надо с самолета?

– Сам добрался, я у Клода дома. Скажи, в России есть закон, разрешающий дарить авторские права?

– Не помню вот так, навскидку. Но утром разузнаю и тебя наберу.

– Ладно, только не забудь. И будильник на семь поставь. Дело срочное.

После этого мужчины легли валетом на пухлый диван, благо он был шириной полтора метра. И, засыпая, нюхали носки друг друга. Впрочем, вонь от перегара забивала все…

– Надо было мне поехать в гостиницу, – вслух сказал Гия.

Но Клод уже спал.

Ангел Клода перебрал в голове события последних месяцев и пришел к выводу, что Георгий в отношении пары Таубов ведет себя, как друг и помощник. И он отправил запрос на небо: могут ли отпустить Гие его грехи за неоднократную помощь хорошим людям? Поступок с его стороны рискованный. К таким выводам должны приходить вышестоящие Архангелы и отправлять запрос выше: они ведь отслеживают больше жизней через Ангелов.

По интуифону ему ответили из небесной канцелярии, что пока помощь Гии хорошим людям нерегулярна, не требует жертв со стороны самого грешника, так что его вины не перетягивает на весах справедливости, увы.

– Значит, я не знаю о том плохом, что Георгий делает кому-то другому. Намеренное и большое зло… – понял Ангел.

Лимон сидел на постели после бурной ночи. Поутру лицо актрисы порно выглядело, мягко говоря, не соблазнительно. Макияж размазался, из-за лака волосы местами свалялись в колтун. Он помнил свою вчерашнюю злую радость, когда ту, что его бросила, отдали снова ему на растерзание.

И он ее терзал. Да и кричала она вовсе не от удовольствия. Он даже прокусил ей кожу – изображал собаку, с которой она собиралась трахаться в фильме.

И теперь девка стала ему противна.

Студию группировке не вернули, так что и работу она потеряла.

Натянув трусы, Лимон побрел в ванную, плеснул в лицо пригоршню воды и сел на унитаз, почесывая пузо. Это у него всегда была поза раздумий.

– «Забить» на войну с Илларионом или продолжать хорохориться? Правоту Лари признал сход воров, так же как и вину Седого. К тому же, даже брата двоюродного Лари сослал в Турцию, решил, что тот хамил не по делу.

– Эх, меня бы кто сослал на юга… – вслух размечтался Лимон. – А что мне мешает: возьму с собой в Египет Марго, оторвусь по полной с нею, а там ее продам в бордель.

Не откладывая в долгий ящик, Лимон позвонил в туристическое агентство и заказал два тура на следующую неделю. Надо же было отпраздновать свою победу над начальником охраны самого Лари! Да, их группировка купила мир по дешевке. Но и это лыко в строку его авторитета.

После этого Лимон разбудил задремавшую Риту шлепком по попе, привязал ее к кровати полотенцами и бил, пока не захотел другого контакта с телом.

Это было новым для него – получать удовольствие от унижения женщины. Любой психиатр сказал бы ему, что это признак комплекса неполноценности, – желание обижать тех, кто не может дать сдачи.

В то же время попросилась съездить в Египет и Наталья. Илларион был рад тому, что не увидит ее несколько дней. И отстегнул денег на двухнедельную поездку. Сам сослался на дела. И в душе надеялся, что деваха найдет себе кого-то там, в знойном Египте, и останется. «Кисляк» на ее лице ему изрядно надоел.

– Ты будешь скучать по мне, Лари, – проворковала она, сама проявляя инициативу к соитию.

– Как уедешь, сразу сяду у окошка и буду смотреть вдаль, – саркастическим тоном ответил Илларион. – Найдешь себе кого-то за границей – буду рад. Приданым обеспечу. – Илларион брезгливо и с досадой отстранился от надвигающегося на него лица Наташи. – Не найдешь, по возвращению куплю тебе билет до родного дома. Надоела ты мне.