Текст книги "Естественно, магия (СИ)"
Автор книги: Валентин Искварин
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 45 страниц)
Фокусы телепатки помогли: он почти не чувствовал слепящих и оглушающих последствий блокировки. А уж запас бодрости однозначно должен был поддержать до вечера!
Доехав без приключений через утренние пробки до остановки у работы, Виктор наслаждался полнотой ощущений, быстро шагая по малоезжей улице старого города. На фоне уродливой новостройки раскинулся огромный неопрятный тополь, видный от самой остановки, за два квартала до цели. Полный презрительного безразличия, великанской рукой облокотился он на двухэтажный дом.
Напрашивалось сравнение с мировым древом, но гигант с рыхлой древесиной и залысинами в коре не дотягивал до такой роли. Будь он хотя бы старше дома, который притесняет, – мог бы на что-то претендовать. Когда-нибудь спор за место под солнцем разрешится: или дом рухнет, или жители наконец-то пресекут поползновения застарелого нахала.
Белкин, например, не собирался пальцем о палец ударить, даже чтобы починить навес над входом в магазин, подновить фронтон или что-нибудь подкрасить. У него, конечно, были на то резоны: чистенький магазинчик может привлечь как рэкет, так и банальных воров. Кроме того, потемневшие доски снаружи удачно контрастировали с неплохой внутренней отделкой и чистенькими реставрированными вещицами на витринах. То есть, так это подал Белкин, когда молодой реставратор задал вопрос. Как оно было на самом деле – Бог весть, сравнить не с чем: другого дизайна магазинчик не знал.
Приближаясь к углу дома, проходя мимо гераней в окнах тёти Анфисы, Виктор вспомнил о Письме.
Стоило только мысленно произнести слово «письмо», как перед глазами появился, застя обзор, листок бумаги весьма древнего вида! Чтобы не впечататься в него лицом, Виктор встал, как вкопанный, ухватившись правой рукой за кирпичный бордюрчик в стене. И сумел не выругался… вслух.
Листок дёрнулся вместе с ним, оставшись на той же высоте и сохраняя расстояние до глаз – около полуметра. Когда эффект неожиданности иссяк, стало заметно, что листок полупрозрачный. В общем, всё продумано для чтения и размышления даже на ходу. Кроме внезапного появления! А если бы мысль о Письме подкралась при переходе через оживлённую улицу!?
Письмо ученику, премудрости магии ищущему, об истоке магии,
об энергиях его, о теле мага, о желаниях его и границах их.
Об истоке магии.
Ученик, творя заклятия, заклиная и бросая, помни об истоке магии. О нём говорю, ибо знание о нём есть источник могущества. Не в заклинании сила мага, но в знании истока магии, ибо много магов, но мало знающих. Не стремись назвать исток, ибо так суть его ускользнёт. Ибо он ближе всех слов.
Знай же, что сила, единожды тебя пронизавшая, из тебя не ушла, но прошла сквозь тебя. Она – и в радости, и в горе, и в страхе, и в отчаянье, но в самих этих страстях не только сила, и уж не та, что прошла сквозь тебя.
Твой разум дал ей форму, но не сотворил её. Помни о том. Когда творишь, не бросай начатого, ибо это губительно. Будь подобен трубе дымохода. Как дым втекает в него, так суть силы пусть войдёт в тебя. Но и выпусти её – формой силы. Чуть загородишь трубу, и копоть покроет тебя. Надолго загородишь, и задохнёшься. Подари силе форму, и она отблагодарит тебя ещё большей силой. Не будь извилист, ибо сила не любит увещевание, но не повеление. Загадит тебя сажей, закоптит и не потечёт боле чрез тебя.
Поймешь это и вкусишь долголетие и славу. Пренебрежёшь и мёртв будешь. Или бессилен, что и того горше. В силе сама жизнь, сила есть сама жизнь. Из жизни возьми долгие годы и не увидишь старости. Здесь более всего смысла об истоке, но помни, что он и того больше. Не ограничивай его именованием.
Как выйдешь из башни, повернись против ветра и зри силу его. Вот прошёл он чрез лес, обронил сухую ветвь. Чуть ослаб, но вновь полетел. Так всё больное в себе выдуй силой. Возьми правой ногой, отдай левой – и будешь силён. Возьми правой рукой, левой отдай – и здоров будешь. Возьми правым глазом, отдай левым, прозорлив будешь. Возьми ухом правым, повремени, отдай левым, и мудр будешь. Вдохни носом, выдохни ртом – и славен будешь. Не поедай силу, ибо как она долго в тебе сохранится, будет в извивах твоих вся, и оскорбится, и кровавым потом выйдет, как мышьяк.
Сила же тебя очистит, ветром своим дурное выдует. Но ещё бойся, что и доброе выдует. И будешь пустой. Тогда горе стране, где обитаешь ты. И сам ты погибнешь, людьми проклятый.
Сила придёт из мира к тебе, тебя пройдёт и вовне вернётся. Её не скопить, как не остановить время. Потому начатого не бросай.
Суть же силы в чём? Я скажу, что в движении. Живое движется, и сила движется. Не противься движению её никогда, чтобы не умереть тебе.
Об энергиях магии.
Исток больше имени, но знание требует имён, потому назови энергии, что как движется, так и назови энергию его. Если стрела летит, то просто движимая энергия. Если трава растёт, то роста энергия. Если кровь течёт, то здоровья энергия. Если вода льётся, то воды энергия. Если огонь пышет, то жара энергия. Если мысль течёт, то мысли энергия. И далее обо всём.
Назови всё сам себе, ибо назвав, дашь всякой силе первую форму в себе, и в ней, и в себе дашь эту форму. Встань в силу и дари эту форму. Потом размысли движение силы в себе по первой форме. Долго размысли, не торопись тут, чтобы себя не испортить. Тогда вторые формы родишь в себе. Третьих форм не делай, пока не отживёшь первой жизни, как брата похоронишь. Тогда рождай третьи формы, пока внуки брата твоего живы.
Тогда энергии познаешь сполна. Но переполниться бойся, ибо смешаешься. А смешаешься, извилист станешь. А извилистого сила сломает или опустошит. Или бросит, как случается.
Когда две энергии взял, аккуратно сложи. Пусть текут рядом в тебе. Раз только перехлестни, но не два, ибо силу изовьёшь и разум изранишь. И будешь пуст.
Когда три энергии взял, пуще того прилежен будь. Свей дважды или трижды, но не четырежды. И течь давай ровно, не останавливай одной в угоду другой. Где тебе больше силы надо, там сразу достаточно бери. Где меньше, то не возьми многого сразу, ибо сила в тебе встанет. А что от того бывает, знаешь уже.
Раз только четыре энергии взял я. Не возьму боле.
Дождавшись, пока Виктор дочитает, Письмо свернулось трубочкой и испарилось.
Есть, о чём поразмыслить. Если суммировать в кратких наставлениях архаичные завороты, можно выделить: зри в корень, сроднись с магией, всегда думай над своими действиями, не торопись, магия опасна.
А ещё она в своей рассеянной, «нулевой» форме незаметна обычному человеку. Кто заметит, что в ветре есть иная энергия, кроме кинетической и тепловой? – Только специально обученный человек, маг. Причём, возможно, не всякий. Ведь раз уж наставница расщедрилась на половину Пи…
(И на сей раз текст выскочил в безопасный момент: Виктор открывал дверь в магазинчик. Разве только дверной колокольчик брякнул более жёстко и озлоблено, нежели обычно.)
…сьма, то инструкции второй страницы могут быть завязаны на начальные упражнения по именованию энергий, а потому недоступны в полном объёме! Кстати, неплохо бы научиться контролировать этот навязчивый эпистолярный подарочек.
– Вить, всё в порядке? – спросила Наташа.
– Третий сорт не брак, – ответил Виктор, изображая улыбку.
– Андрей звонил, – продавщица усмехнулась. – Говорит, что задержится.
Виктор ответил понимающей ухмылкой. Отмечать постоянные предупреждения шефа о том, что и сегодня он опоздает, стало забавной традицией.
– Надо же! Альтернатива ещё смешнее, – заметил он, тогда как Письмо, не чувствуя к себе интереса, сложилось и пропало. – Звонок без двух минут девять: «Наташенька, я у дверей, сделайте любезность – впустите?»
– Не могу представить! – и Наташа рассмеялась. Посмеялся и Виктор.
Мимо окон прошла тётка-экскурсовод, завсегдатай. Разумеется, с группой иностранцев. Судя по виду, немцев. Дама прочно сидела на процентах. Сейчас бодрая команда бошей подползёт опустошать сувенирный отдел. «Полезный в бизнесе мусор», как его называл Андрей Аронович, всякий раз потирая руки, щурясь в улыбке и спрашивая: «Н-да?»
Виктор взглядом указал на окно, Наташа, не глядя, пожала плечами. Дел у миловидной продавщицы было немного, и она не возражала против небольшого оживления с утра.
– Ты в недра?
– Ага, из меня витрина – так себе, – пошутил Виктор. И подмигнул, показывая, что это был комплимент. Затем открыл дверь в реставраторскую и ушёл «в недра».
Длинный, высоченный коридор, обвешанный по потолку антикварным хламом, с полками, до которых приходилось добираться со стремянкой, заканчивался ещё одной дверью. Как-то получилось, что жильцы и клиенты не замечали ни ударов киянки, ни воя дрели, ни прочих громких звуков, сопутствующих реставрации. Если бы Белкин оказался магом, это бы многое объяснило.
Нехорошая, трусливая, параноидальная наклонность обнаружилась: повсюду подозревать враждебную магию. Хотя совсем махнуть рукой на возможную угрозу – тоже не дело.
Виктор стал выкладывать на верстак инструменты, готовясь к работе.
Итак, некоторые маги могут определять волшебство со стороны. Волшебство – как результат направленного действия, а не просто природную силу в движении. Наверняка даже у тех, кто не может видеть так, как видел Люций или Хранительница, есть специальные заклинания для определения магии. А если это так, то – возвращаясь к опасениям – Виктор-то должен бы фонить в магическом диапазоне: на нём висит немаленького размера заклятие!
Предположим, его кокон заметил маг. Что он сделает? Похлопает по плечу, сказав: «Давай, малёк, так держать!» – или решит избавиться от будущего коллеги. Даже простые люди иногда подставляют товарищей по работе, а уж маги – существа скрытные, опасающиеся разоблачения – и подавно. Тем более что бестолковых «учеников чародея», плюющих на секретность, наверняка, хватало. Пойдёт такой людям глаза открывать – всех адептов подставит! Так зачем старым магам рисковать?
А если опытный маг нападёт на Виктора прямо сейчас, то тот даже снежками отмахаться не сможет из-за пакостной блокировки!
Виктор передёрнул плечами, помотал головой, отгоняя недобрые мысли. Глупости всё это: наверняка Лира об этом позаботилась. В конце концов, вместе с ним канут в Лету и её труды, и надежды на расшифровку Письма.
Снова, как чёртик из табакерки! С этим надо что-то делать! Виктор успел переодеться, пока навязчивый кусок памяти не «сообразил», что сейчас в нём нет необходимости. Интересно, а если придумать замену этому слову? Вроде как привыкнуть думать о нём как о Записке, например. О! Работает! И вообще, лучше о ней подумать, а не кормить зазря жиреющую манию преследования.
Выпрямляя двумя киянками вмятины в самоваре, он убеждал себя, что призрачный листок теперь – Записка.
Действительно, написано словно бы в спешке: повторов множество, и стилистически она неровная, как шевелюра Гарри Поттера. Может, этот самый Люций – собирательный образ, вроде Гомера? По крайней мере, не исключено коллективное авторство Записки.
Кем бы ни был Люций, он последователен в развитии нескольких идей, которые надо будет учесть непосредственно в обучении. Сила всегда в движении – рефрен всей первой страницы. Сила изменяет мага, пока он формирует её. Она одаривает ещё большей силой. И сила во всём.
Ещё одна тема – извилистость, загаженность, сажа в дымоходе, испорченность. Телепатка говорила что-то об испорченности, но точно слова не вспоминаются. Не удивительно, что она хорошо знает Письмо.
– Да что за настырная бумажка! – реставратор на полставки аж промахнулся киянкой, сделав избыточную вмятину, когда текст снова вылез. – Между прочим, – добавил Виктор, наставив обвиняющий перст на листок, – я привык читать с печатной страницы. Так что надо будет тебя перевести в компьютер, а… затем на принтер. Упс… – он потрясённо уставился на самовар, теперь лишённый чужеродных образов. – Да это же защита от копирования!
Посидев некоторое время без движения, пытаясь предположить, как вообще могут работать логические цепи в заклинаниях, Виктор отложил киянки. Логика должна как-то цепляться за… за мозг? Прошивать там дорожки, чтобы мысль шла по определённому пути? Но эта логика определяет движение магии, а не мысли. Да и нейронные связи из головы в голову по-разному складываются для одних и тех же образов. Которые, кстати, пока ещё не поименованы как энергия.
Откуда вообще вытекает магия? Люций говорит, что мы, маги, её только формируем. Но если происходит формирование, должно быть и взаимодействие. Так же как слесарь бьёт киянкой, и на ладонях нарастают мозоли, бицепсы, трицепсы всякие-разные, да и киянка тоже меняется: боёк мнётся, ручка полируется. В таком случае, магия действительно могла бы загадить, а то и сломать мага. Или есть только воз-действие мага, адепта магии?
Ветер пролетает через лес, роняет ветвь? Если древний маг здесь говорит о магии, а ни о чём другом он в Пи… в Записке и не говорит, то имеет в виду именно взаимодействие. И вряд ли он врёт или ошибается. Пределы сил и знаний Лиры ясны, Спящая Красавица о своих ограничениях сообщила и высоко оценила знания Люция. А каковы пределы Древнего мага? И почему он сбежал, оставив только Записку, которая двести лет дожидалась достойного последователя? Куда он сбежал? Зачем оставлять Записку мифическому ученику? Или у старика немыслимой силы предвиденье, и вот в одиннадцатом году второго тысячелетия, на рубеже лета придёт единственный, который.., например, спасёт всё неблагодарное человечество, всех осчастливит, установит вечный мир, уничтожив злобу и нечестие благой силой бензопилы «Дружба». Даже без бензопилы звучит достаточно глупо.
На другом конце коридора хлопнула дверь, затопали сандалии, скрипнули две половицы, начисто игнорировавшие проход Виктора. Открылась дверь в реставраторскую. Белкин вырядился сегодня в яркую безрукавку с рисунками на пляжную тему и бежевые брючки на подтяжках.
– Ну-с, как успехи? – с порога поинтересовался антиквар.
– Ожидается завершение восстановления изделия. – Можно было бы ответить, мол, «работаю, не видите что ли?» Но зачем грубить?
– Это, мой юный друг, техническая сторона вопроса, – тонко улыбнулся начальник. – А я про суть спрашиваю. То есть, про деньги. Ну, письмо там, самоварчик второй сыскать бы… М-м? – Андрей Аронович наклонил голову и прищурился.
– А, письмо… – Виктор остановил готовое сорваться с языка проклятие: мысленный шаблон ошибся и снова выпялил перед мысленным взором первую страницу! – Я записал всё, что нужно. Дядька из Тольятти по телефону не отвечал.
– Весь день? – удивился Белкин.
– Вчера утром.
– А потом?
– Я не звонил. – Виктор не мог до конца понять, чем же ему не нравятся подобные расспросы. Очевидно, что скрытое обвинение крайне несправедливо: он – как бы – не проявил усердия, я вас умоляю, в свой выходной-таки день! Но, наверное, более всего раздражала эта манера выражаться. Стоило начальнику заговорить, и разумные аргументы защиты тонули, в бессознательном согласии с обвинением! Виктор совсем уже собрался высказаться, но Белкин, всегда тонко чувствовавший собеседника, ответил:
– Зря. Впрочем, не обязан был… вроде как бы. Давай-ка нумерочек, – и он протянул руку, усаживаясь у стола с телефоном.
Виктор достал бумажный квадратик из нагрудного кармана, положил на ладонь с толстыми короткими пальцами, отставил в сторону самовар и приготовился слушать. Андрей Аронович прищурился, разглядывая листок.
– Две пятьсот? Хм, хорошая цена! – удивился антиквар. – Но от совершенства далека.
– Да? А что есть совершенство? – с ехидцей полюбопытствовал Виктор.
– Ну, например: «Да приезжайте и забирайте даром! Впрочем, нет! Мы сейчас сами привезём!» – любезно ответил начальник, набирая номер.
Оставалось только криво усмехнуться и покачать головой.
– Юрий, если меня правильно соединили?… Нет, это магазин «Белкин» беспокоит по поводу самовара… На страничке в интернете объявление… Да… Цена? Я думал, кто-то напутал с кодом города! Две с половиной – это….. Ах, так вы всё распродаёте! Быть может, ещё что-нибудь сыщете?… Интересно, – сказал Андрей Аронович, лишив интонацию и намёка на интерес. – Вы знаете, у меня как раз имеется работа одного самарского мастера, которая…
Диалог затягивался: сидевший на том конце провода явно никуда не торопился, да и Белкин спешить не любил. В процессе разговора начальник сделал Виктору знак включить компьютер. Через три минуты фото мазни с плоским названием «Мост» отправилось в электронное путешествие.
Белкин положил трубку на аппарат через полчаса.
– Ну-с, мой друг, – начал он, потирая руки. – Это уже куда ближе к идеалу. Правда, поехать всё-таки придётся. Записывай, что тебе надо будет забрать. – И, дождавшись, пока Виктор удобно усядется на разбитом стуле перед монитором и клавиатурой, принялся надиктовывать. – Первое: самовар предположительно 1868 года, состояние, говорит, удовлетворительное. Значит, работы часа на два. Второе: шкатулка, полагаю, конца девятнадцатого века, дешёвочка, но приятно. Третье: пачка писем с Японской войны. Четвёртое: коллекция новогодних открыток времён Первой Мировой. Пятое: оклад «Троеручицы», серебрение, крашенное стекло или простенькие камушки, вероятно, середины девятнадцатого. Вот, собственно…
– Я потерялся, а «что в промен берёт добра»?
– Какие же мы невнимательные! – осклабился Белкин. – «Мост», друг мой! Таки мы наконец избавимся от этого хлама. Сними раму и сбей подрамник.
– Зачем подрамник-то трогать!?
– Потому что картина, что ты, конечно же, прослушал, «предназначалась на экспорт», – весело пояснил Андрей. – Запомни, кстати, этот моментик: отлично играет. Хотя, на деле, экспортировать… В общем, тебе и пытаться не стоит.
Год назад эту картину пьяненький и старенький Володя Васильев продал Белкину за семь сотен. Только что начальник, традиционно потиравший руки, подготовил всё, чтобы выручить около пятнадцати, а то и двадцати тысяч! Похоже на волшебство. Этой «магии» тоже неплохо бы научиться!
– А расскажите…
– Шум принтера и звонок телефона, да к тому же ты в выходной не дозвонился, – Белкин сложил руки на животе и с удовольствием пустился в объяснения. – Дело ясное: офис! Возможно, сделанный из квартиры, как у нас, собственно. Возможно, им досталась кладовка, от мусора из которой они и избавляются. Это я предположил только потому, что мне оно было бы полезно. И не ошибся – уже в который раз. Они, конечно, не знают реальной ценности этих вещей, но возможно им что-то надо! Юрий Степаныч ентот представился «Металлоконструкции, доброе утро». Продолжая догадки: им может понадобиться украшение в интерьер. Например, картина. «Металлоконструкции» и «Мост» неплохо сочетаются, не так ли? Продавать им рамку с подрамником не стоит, поскольку это опустит ценность картины в их глазах да и деревяшки нам ещё пригодятся.
– Классное надувательство! – поразился Виктор.
– Не без того, – начальник, без ложной скромности, кивнул. – И все довольны, что немаловажно. А за всеобщим удовольствием – будущее, то есть вторичные обращения, веерные договоры и, соответственно, деньги! Хм-хм… Ну-с, мне в издательство надо прогуляться. Доделай медяшку, возьми в тубус Володину мазню, и на сегодня ты свободен. – Белкин слазил в карман, выудил три пятисотки. – Вот тебе премия за нашу удачливость и денежка на проезд. Завтра чтобы в полдень был в Тольятти, а к четырём-пяти здесь. Езжай на электричке, – щука капитализма расплылась в улыбке, посмотрев на повеселевшего молодого окунька. – Теперь и ты доволен! Ну-с, всех благ…
И Андрей Аронович бодренько потопал из реставраторской.
Что нужно для такой лёгкости? Впрочем, сегодня Белкину действительно свезло. Его интересы и дела не ограничиваются антиквариатом, так что удачи в разных, скажем, отраслях подбрасывают его бизнес, как мячик. За три года только пару недель живчик-начальник сидел в депрессии, огрызался на вынужденно бездельничавшего Виктора да придирался к Наташе.
И как мило, что этот дядька делится опытом с подчинённым! Ведь мог бы убояться, как последний маг, что помощник наберётся премудрости да вдруг дёрнется своё дело открывать, создавать конкуренцию. Хотя, поле-то непаханое! За три года Виктор успел это оценить. Да и сотрудничать, буде случится у него желание, с давешним работодателем станет не в пример веселей, чем конкурировать и конфликтовать! К тому же это – дело не потоковое, не производственное, а личное. Это сувенирами торговать – много ума не надо…
Впрочем, то – дела простые, обычные. Они идут своим чередом, опыт складывается в копилку разума, преображается в возможность самостоятельного действия. Вот и пускай себе преображается потихоньку. Сейчас есть заботы поважнее.
Итак, Письмо. Лист послушно выполз и завис перед глазами. Как выйдешь из башни… Затасканный образ. Даже банальный: маг и башня. Кстати, как башни сочетаются с Гильдией? Маги-мастера сидят себе в одиночестве по норам и высям, а середнячки в тренировочных залах дрессируют молодняк? Чем-нибудь кроме отлова и обучения учеников Гильдия занимается? По идее, Гильдию можно бы сравнить с университетом или институтом. Но в науке главное не обучение, а исследование, изобретение нового, основанного на понимании сути явлений, или чего-то, углубляющего это понимание. По идее. А вот, например, Лира – не самый последний маг, надо полагать, – сути не понимает: ни заклинание изменить не может, ни объяснить толком принципы магии. Даже понять базовую инструкцию никто из магов не смог!
А вот Белкин разделяет технику и суть! И заботится о главном, зная, что с мелочами справятся помощники! Выкладки-догадки начальника придали мыслям Виктора детективную направленность.
И ещё: где они, гильдии да башни? Где грот безымянной Дремлющей Красавицы? Как же надо прятать строения, да и всю магическую активность, чтобы обманывать прогрессирующие средства обнаружения!? Загадка.
Только и остаётся, что предположить заговор. Осведомлённость правительств и служб всё бы объяснила. Правда, тоже как-то избито получается: «Грани» всякие там да «Секретные материалы», «министерства магии», опять же. Пошленько и не особо реалистично. Почти семь миллиардов человек обязательно наткнулись бы – хотя бы по нечаянности – на магов! Даже у Роулинг всё не так гладко случалось: то и дело приходилось рассказывать пытливым маглам про «взрыв болотного газа и свет Венеры». Правда, как простому человеку мага определить, пока он молнией не шибанёт? М-да. Оставим заговор молчания рабочей версией.
Плюс к тому, надо же контролировать магов. Чувствуя себя великим, легко свихнуться. И государства обязаны приложить руку к контролю за этой шебутной публикой.
И всё-таки, почему не подключаются современные методы исследования? Если старички да старушки всё делают, что характерно, по старинке, то другая часть заговора молчания – правительство – вряд ли махнёт рукой на отсутствие прогресса в таком серьёзном и по умолчанию перспективном деле как магия! Но никто не берётся за исследования всерьёз, иначе маги давно открыли бы тайны создания заклинаний! К примеру, укрепление безопасности и управляемости государств (чёму может оч-чень серьёзно поспособствовать магия) – первейший рефлекс всех властителей! Но маги так и топчутся на месте, ограничиваясь отловом способных мальчуганов, которые за них вытащат из Записки всё нужное и долгожданное.
Так что, если нет прогресса, то нет и заговора! По крайней мере, нет государственного контроля и осведомлённости. Но про секретные отделы по всякой паронормальщине не даром фильмы снимают. Магов необходимо отслеживать по малейшим признакам их активности. Они – и фактор нестабильности, и залог успеха. Следовательно, учитывая всё прочее…
Виктор похолодел. Заговора действительно нет, нет никакой договорённости между магами и властями! Значит, быть магом – вести скрытную жизнь запуганного существа, боящегося своей тени! Ой…
Возможно, он где-то и ошибся в своих выкладках, зная магию по тени от тени. Но тем скорее надо разобраться, на что же студента-филолога подписывают! Этот вопрос надо задать Лире как можно скорее: «Как существуют маги в обществе?» – и трясти её, пока не вывалится ответ!
Текст давно испарился с глаз, и вызывать его заново для разбора желания уже не было. Следующие полтора часа Виктор уделял внимание только полировке самовара, который чуть не уронил за размышлениями, сохранению целостности холста и аккуратности его упаковки в тубус. Все посторонние мысли он последовательно гнал прочь: пока не ясно главное, скороспелые предположения о мелочах могут всё испортить.
Выйдя из реставраторской, он застал Наташу в компании чайника, чашки и шоколадки.
– Уже уходишь, Белочка отпустила?
– В какой-то степени. Завтра в Тольятти ехать.
– Чайку для рывку? – чуть обеспокоенная нездоровым видом Виктора, предложила Наташа, привстав с кресла.
– Не, Наташ, спасибо. Побегу до хаты.
– Счастливый…
– Угу, – ответил молодой маг, подумав: «Это вряд ли».
Заряд бодрости, выданный телепаткой, таял: не самое большое количество физического труда, сидение в маленькой комнатке, но особенно взвинченность нервов – пожрали всё, быстро погружая испуганного ученика чародейки в туман и глухоту.
Добравшись домой, Виктор достал пельмени, вывалил в кастрюлю больше, чем обычно съедал за два раза. Сготовив, сожрал две трети. После чего решил отключить мозг от тоскливых метаний компьютерной игрой.
Перерыв на ужин он сделал в девять вечера. И через пять минут снова отгородился монитором от пугающего мира.
Решив не рисковать бессонницей от перевозбуждения, он в третий раз в жизни принял таблетку снотворного. И только основательно за полночь лекарство победило взвинченность и отправило Виктора в беспамятство.
