Текст книги "Мисс Никто (СИ)"

Автор книги: Татьяна Лаас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 42 страниц)

Ник прикусила губу – ей хватало и Лина. Новый принц ей был не нужен. Она же не могла ради Ханыля… Она же не могла в детстве считать его принцем и ради него попытаться вырасти? Не О Ханыль же причина того, что ей двадцать пять, а не восемнадцать? Дети доверчивы и глупы, она не исключение, но не хотелось думать, что она специально выросла для Ханыля. Это было бы совсем… Глупо и отвратительно.

Ханыль повернулся к Лину, протягивая ладонь для рукопожатия:

– Ха Ныль. А вы, значит, Росси…

– Можно обращаться и по имени. – немного сухо сказал Лин – он заметил, как изменилось настроение Ник.

– Я должен тебя поблагодарить, Линдро, за то, что заботился о моей девочке.

Ник сжала челюсти – наглость Ханыля ей не нравилась. Может, в детстве, он ей и казался принцем, но сейчас… Нет. Даже если она была настолько глупа, что повзрослела ради Ханыля, сейчас все иначе.

– Пройдемте, – Ханыль радушно указал рукой на кабинку, в которой их ожидал. – Я взял на себя смелость заказать любимые блюда Сэм. Надеюсь, твой вкус не изменился.

Ник пробурчала себе под нос:

– Нет, я протухла.

Лин понятливо обнял её и прижал к себе. Ханыль только удивленно оглядел их и первым пошел за водную завесу кабинки. Ник глубоко вдохнула и подняла глаза на Лина, вспоминая свой список требований к принцу.

– Лин… Скажи… Это же ты приписал тогда под требованием «Никаких оборотней!» фразу «За исключением одного»?

Его сложно было заподозрить в таком хулиганстве, он слишком серьезен для такого, да и Маки больше походил на нахала, решившего вмешаться в её поиск принца, но…

Лин, совершенно не понимая, почему Ник заинтересовало это именно сейчас, честно признался:

– Я. Я хотел, чтобы у меня все же был шанс. Понимаю, что совершенно глупо, но…

– Спасибо! – робко улыбнулась Ник. Это было то, что надо: знать, что Лин боролся за право быть принцем. – Спасибо…

Она пошла следом за Ханылем. Пусть в детстве она была глупой, сейчас она сделала свой выбор и не изменит ему.

Кабинка была вполне обычной – круглый, отдающий пластиком стол со странным, небольшим углублением в центре, удобные стулья в футуристическом стиле, несколько голокубов над столом – изображение перетекало из одного в другой, освещая полумрак кабинки. Заодно картинка праздника проецировалась и на водную завесу, создавая ненужный эффект присутствия в толпе ликующих. Сейчас в голокубах танцевали и что-то приглушенно пели.

Ханыль и Лин сели за стол только после Ник. Она нервно поправила кружево на блузке и положила руки на столешницу – пусть и вызывающе невоспитанно, Тамиор был бы в шоке, но так было удобнее.

Ханыль тут же напомнил:

– Так… Подавать чанджанмен или вы выберете что-то иное? Пищевой принтер напечатает что угодно – это не проблема…

Ник прикрыла глаза – она же сорвала тот, второй список со стены! Он писался для Брендона! И, вообще, самым возвращающимся был признан Ден, а черная лапша тогда просто пришлась к слову…

Лин, видя, что Ник не собирается ничего выбирать, любезно сказал:

– Мы доверимся твоему вкусу, Ханыль.

Ник сглотнула, оживая:

– Пищевой принтер? А это хоть съедобно?

Ханыль подтвердил:

– Вполне съедобно и даже очень вкусно, Сэм. Принтер печатает еду из углерода, азота, воды и минеральных добавок. Очень сбалансированно и экологически чисто.

– Ух ты, – только и выдавила из себя Ник.– Тогда… Давай чанрамен.

– Хорошо, – кивнул Ханыль, тут же что-то нажимая на столешнице, и углубление в столе ушло вниз, чтобы откуда-то сбоку на него выдвинулись тарелки с ароматной черной лапшой со свежими овощами и яйцом. Вдогонку к рамену появились уже знакомые Ник пигоди, какие-то соусы в мелких тарелках, жареный рубец, капуста и небольшие чашечки с чем-то явно алкогольным.

Ник удивленно взяла в руки прилагающиеся к лапше палочки и замерла, не зная, что с ними делать. Ханыль, который легко ими орудовал, на миг замер:

– Сэм? Что-то не так?

Она честно призналась:

– Все не так. Я… Ничего не помню из своего детства. Ни тебя, ни тем более палочки…

Она ими даже в воздухе помахала.

– Не проблема, – легко принял такую новость Ханыль. – Можно есть и вилками.

Они тут же возникли, поднимаясь из углубления в столе.

– А про себя и тебя я могу все сам рассказать. Правда, придется поверить мне на слово – доказательств у меня нет никаких. Полагаю, Сэм, ты за своими воспоминаниями и приехала, да?

– Да. Я хочу знать о себе все. И о тебе тоже. И о своих сестрах тоже. Обо всем, что ты можешь мне рассказать. Даже о наноботах. И… Прочем. – говорить, что она в курсе программы наноботов, сейчас не хотелось. Пусть будет сюрпризом. Заодно и честность Ханыля проверит.

Он задумчиво посмотрел на Ник, поднял со стола чашечку с напитком и сказал:

– Тогда… За новое знакомство, Сэм и Лин. Я Ханыль. Ты звала меня Судьбой. Хотя точнее моё имя переводится как Небо.

Лин и Ник тоже взяли свои чашки и осторожно пригубили напиток. Ник тут же сморщилась – она не любила алкоголь.

Ханыль и Лин выпили до дна, отставляя в сторону пустые чашки. Лин задумчиво завертел в руках палочки, но потом все же, понаблюдав за Ханылем, выбрал вилку и осторожно принялся пробовать еду.

Ханыль спокойно начал рассказывать:

– Что ж… Начнем с меня. Я родился в Тридцатом округе. Там не так, как в местных округах – там одно время царила ужасающая бедность. Я же всегда мечтал выбиться в люди. Учился, учился и учился, выбрав в качестве специализации новую науку – генетику. Новой она была в моем детстве, конечно. Я надеялся, что смогу привлечь к себе внимание мудрецов.

– Кого? – не поняла Ник, с шумом втягивая в себя лапшу.

Ханыль рассмеялся:

– Хорошие манеры за столом ты не забыла.

Лин предпочел не комментировать манеры Ник – тут этикет был иной. Ник тоже промолчала – помнила, как доставалось в приюте за отсутствие манер. А они, оказывается, у неё были хорошие. По меркам Тридцатого округа.

Ханыль не стал ждать ответа, он продолжил:

– У нас нет лордов, у нас подобных существ называют мудрецами или драконами. У вас они живут под землей, у нас – в небесах. Эффект сверхпроводимости, как я понимаю – вероятно, их жилища сделаны с использованием сверхпроводников и летают в воздухе, выталкиваемые вверх магнитным полем Земли.

Ник пробурчала:

– Так вот кому помешали наши самолеты…

– Прости? – не понял её Ханыль.

Она отмахнулась:

– Не обращай внимания. Продолжай…

В голокубах картинка стала меняться – праздничная разноцветная толпа, в которой было легко разглядеть немногочисленных гостей – они возвышались над лордами на голову, а то и выше, плавно потекла в другие залы. Танцы окончились, планировалось новое зрелище. Гул роя в голове Ник из восторгов перерос в какое-то жадное, неприятное предвкушение.

– Я не смог привлечь внимания мудрецов – у нас они редко вмешиваются в жизни людей. Зато одна из моих работ заинтересовала Холм Дуба, и я с радостью поменял континент. Мне обещали хорошую лабораторию и замечательную премию за работу. Это помогло бы мне навсегда вытащить свою семью из нищеты… Я должен был клонировать несколько существ. Я ждал колонию клеток для работы, а вместо клеточной культуры мне привезли тебя…

Ник откинулась на спинку стула и резко сказала:

– И ты посадил меня в клетку.

Ханыль послушно кивнул:

– Да. Ты была помещена в клетку. Ты была…

– Белокурым ангелом, – вспомнила слова Заката Ник.

– Да, ты была белокурым ангелом. Испуганным, молчаливым, не верящим людям ребенком. Я продержался до полуночи. Все уговаривал себя, что не мое дело, что так положено, что ты, вообще-то, редкое существо…

Ник лишь хмыкнула на эти слова.

–…созданное для убийств, но… У меня были младшие сестры. Даже в худшие времена они выглядели лучше, чем ты. Они хотя бы не боялись. Я пошел в лабораторию и забрал тебя к себе в комнаты под собственную ответственность. Можешь не верить – я не могу доказать этот факт. Свидетелей не осталось. Но я не смог смириться с тем, что ты сидела в клетке. Я больше месяца искал к тебе подход. Я больше месяца ждал от тебя хоть какого-то слова… Первую улыбку от тебя, преданной самыми близкими людьми – родителями, я получил лишь через два месяца… Оказалось, что ты любила блинчики… Мы учились их стряпать вместе. Получались дикие, слишком сладкие кляксы, но именно они и чадящая сковорода вместе со сработавшей противопожарной сигнализацией заставили тебя улыбнуться.

Ник вглядывалась в Ханыля. Она помнила это. Она сейчас вспомнила струи воды, льющиеся с потолка и испортившие сладкое тесто, в которое она бухнула стакан сахара… Только верить Ханылю было страшно.

Он понятливо кивнул её молчанию:

– Не помнишь… Значит, и неважно. Я работал над твоими клонами, ты оттаивала, менялась внешне и начала писать свои требования к принцу. Я даже номер интера потом взял «Принц должен уметь», потому что ты помнила эту фразу. Она была тебе важна. И сразу скажу тебе, опережая твои вопросы, о своем детстве до лаборатории ты ничего мне не говорила.

Картинка в голокубах сменилась окончательно – появилась круглая песочная арена, вокруг которой кругами вверх уходили ярусы для зрителей. На арену стали выходить молодые мужчины и женщины в коротких, струящихся на ветру одеждах. Лин резко выдохнул, словно узнал кого-то в толпе.

– Можно. Узнать. Что происходит? – рублено сказал он. Ник выцепила взглядом в толпе мужчин на арене трёх явных львов – их длинные клановые русые гривы сложно было не узнать.

Ханыль напряженно пояснил:

– Это осужденные на смерть. Будут битвы до победного конца. Дошедший живым до финала получит награду – жизнь… Вы кого-то узнали в толпе обреченных?

Лин кивнул:

– Мои почти сородичи. Я лигр. А среди осужденных трое львят. Это неправильно. Львов судят в клане. У лордов нет такого права…

Он обреченно посмотрел на Ник. Та и сама все поняла. Пусть не его клан, пусть они от него отказались, но Лин страж, он не может остаться в стороне. Он обязан вмешаться.

– Иди. – еле слышно сказала она. – Иди и разберись. Я сама тут со всем справлюсь.

Ханыль резко сказал:

– Не ходите! Это явно ловушка! Берите Сэм и уходите – тут рядом эваковыход. Я покажу. Ольха обещала вашу безопасность и ваш уход, но это лорды. Они в любой клятве найдут лазейку. Ольха обещал, что выпустит вас прочь из Холма, если Сэм не захочет остаться сама, добровольно.

– Ни за что! – пробурчала Ник. – Я тут добровольно не останусь, даже ради тебя, Ханыль.

– Могут заставить остаться ради Лина. Или львят.

Лин криво улыбнулся:

– Забыли уроки Джонса. Что ж, бывает. И не беспокойтесь – я пойду и договорюсь о выкупе львят. Все будет хорошо, Ни… Сэм. – Он встал и поцеловал Ник в макушку, ненадолго прижимая девушку к себе. – Уходи не задумываясь. Я сам со всем справлюсь. Хорошо?

Она лишь отзеркалила ему улыбку – такую же кривую и злую.

– Моя девочка… – подмигнул Лин. – Все будет хорошо.

И из его уст это звучало правильно. Она его, а не Ханыля. Тот не имеет права называть её своей девочкой. Она только Лина. И они уйдут отсюда вместе, чтобы лорды не задумали.

Глава 59. Ловушка

Ханыль, стоило водной завесе сомкнуться за Лином, вновь серьезно повторил:

– Сэм, уходи, пожалуйста. Я не хотел тебя заманивать в ловушку, но лорды… Это лорды.

Ник понятливо кивнула:

– О да, об их умении держать клятвы каждый знает.

– Может, появление львов на арене и не ловушка, а всего лишь совпадение, но, Сэм…

– Я не уйду! – твердо сказала она. – Я не брошу Лина тут. О правосудии Холмов тоже легенды ходят.

Ханыль чуть качнул головой – он вообще был скуп на движения:

– Правосудие Холмов довольно справедливо.

– Брендон Джонс? – тут же сказала Ник, только она не учла, что Ханыль всю войну провел под Холмами и Брендоном не восхищался.

– Он был наказан справедливо – он своими ничем не спровоцированными действиями создал угрозу жизням сотням лордов.

– Извини? – не поняла его Ник. Сам Брендон никогда не рассказывал, что же он сделал тогда с Холмами, а Ник даже боялась спрашивать о таком – не хотелось думать, сколько людей и лордов тогда погибло. Не хотелось менять мнение о Брендоне.

– Он уничтожил систему подачи электричества и воды в Холмы.

– Они же рассчитаны на автономное существование? – напомнила Ник.

– Но система давно истощена. Никакая система не способна автономно существовать столетиями, сохраняя такой вот уровень комфорта.

– Ааа, – понятливо улыбнулась Ник. – Лордам пришлось ужаться, отказываясь от роскоши. И это называется – создать угрозу жизням? Ничего, мы, я имею в виду человечество, веками выживали… И выжили. А лордам всего-то пришлось чуть ужаться в роскоши после того, как они нарушили самолично подписанные договоры о перемирии в Двадцать первом округе. Брендон был наказан жестоко, а не справедливо.

– Он твой друг? – спросил Ханыль.

– Да. Он мой лучший друг.

– Его за такое могли и казнить, но всего лишь поставили служить Привратником и ликвидировать тот вред, который он нанес Холмам своими действиями.

– Оооочень справедливое решение, учитывая, что он на тот момент был несколько изувечен – лечения и реабилитации ему не оказали. Вдобавок, его заставили восхвалять всех лордов подряд… – она прикусила губу, только сейчас понимая, что Брендон заражен наноботами – именно они осуществляли контроль за наказанием. Не магия – наноботы. И Мигель заражен – он же тоже не мог говорить о договоре купли-продажи. Поскольку Закат еще не вмешался и не высказал Ник ничего о её действиях, то наноботы Брендона и Мигеля действуют в автономном режиме. Но они же должны отчитываться в Холм наказаний! И какой период между докладами? Бомба может рвануть в любой момент – уже прошло почти полгода, как Брендон получил запрещенную свободу. Нужно что-то срочно делать, пока не случилось страшного – пока Брендона за нарушение договора купли-продажи не вернули обратно в Холмы. А там и Мигеля могут наказать – должны же быть санкции за нарушение условий. Лорды весьма предусмотрительны, они не могли не внести такой пункт. Она не простит себя, если Мигель попадет лордам из-за её ошибок.

– Сэм…? – Ханыль напомнил о себе. Ник задумчиво кивнула ему – сразу же после Холма Ольхи надо будет заняться наноботами Брендона и Мигеля. Надо что-то делать. А то она привычно – маааагия, маааагия, никто не узнает, если не проболтаются… Наноботам на это плевать – их доклады в Холм наказаний никто не отменял.

Ник выпрямилась, поражаясь самой себе – Мигель внезапно стал своим. Он стал своим, а это значит, что, быть может, она его перестала бояться.

– Да, прости, задумалась… И хватит о Джонсе. И о правосудии лордов. Это не то, что я хочу обсуждать. – она внимательно посмотрела на Ханыля и вспомнила слова Лина. – Ты же тоже пленник Холма Ольхи, да?

– Не совсем. – на лице Ханыля ничего не изменилось. – Скорее, я важный гость, которого нельзя упускать.

Ник невесело рассмеялась:

– То есть пленник. Прекрасно… Хотя этого и следовало ожидать. Я…

– Сэм, мне не нужна помощь – я ошибся в своих действиях и несу заслуженное наказание. Весьма комфортное наказание, потому что мои умения и знания крайне важны для Холмов… И на будущее… Сэм, если когда-нибудь вы с Линдро захотите общее дитя, я вам помогу.

– Не требуется, – оборвала его Ник. Вдаваться в подробности своей беременности она пока не собиралась. Не тот уровень доверия.

– Хорошо… И, Сэм… Я не знал, что действия о твоем клонировании запретны. Мне это было преподнесено чуть иначе.

– Иначе⁈ – Ник не смогла сдержать эмоции – как можно иначе понимать клонирование ребенка для дальнейшей перепродажи⁈

Ханыль отрешенно сказал, не замечая вспышку гнева у Ник:

– Я уже говорил – ты чудо, Сэм, а не чудовище. Чудо. В твоих генах скрыты тайны всех современных существ. Вампиров, оборотней, нагов, фейри… Изучая изменения, происходящие в тебе, можно излечить все недостатки современных видов. Можно…

Ник подалась вперед – Ханыль просто нарывался. Лина она считала совершенным пони. Таким, каким нужно.

– И что, по-твоему, нужно вылечить у оборотней?

– Склонность к солнечному и лунному циклам.

– Лунные циклы побеждены, – напомнила она.

– А солнечные нет.

– Есть блокираторы гормонов солнечного цикла. – настаивала Ник.

– Они больно бьют по гормональной системе и ведут к раку, Сэм. Если убрать влияние солнечного цикла, то исчезнет главное препятствие для заключения браков с оборотнями, ведь все знают, что из-за солнечного цикла оборотни склонны к изменам. Многим не нравится то, что в определенные дни года супруг забывает клятвы верности и уходит в загул. Браки из-за этого трещат по швам, а люди сторонятся оборотней.

Ник криво улыбнулась – это Ханыль не был в Либорайо, где мужчины ценились на вес золота. Впрочем, после войны мужчины ценились везде, даже такие ветренные, как оборотни. Но да, солнечный цикл, пусть и гимн любви, как говорил Лин, портил жизнь как оборотней, так и людей. Вспышки агрессии в цикл не редкость, пусть в школе ловцов и чуть преувеличивали опасность оборотней.

Ханыль продолжил:

– Ты чудо, а не чудовище, Сэм. Я не устану это повторять.

– И для этого меня вновь надо запереть в лаборатории.

– Нет, Сэм, для этого достаточно твоего клеточного материала. Плен, как было в Холме Дуба, это варварство. Ты можешь не верить, но я пытался тогда доказать, что клетки для девочек не нужны, но…

– У тебя не вышло.

– Не вышло. – подтвердил Ханыль. – И, поверь, я не знал, что девочек готовят к продажам. Я думал, что девочки – спасение мира. Спасение вампиров, лордов, оборотней…

Ник его перебила:

– Сколько их было, Ханыль?

– Десять. Десять девочек и ты.

– Значит, осталось девять, – сказала Ник.

Ханыль её поправил:

– Значит, кроме тебя, осталась одна – Холм Ольхи отслеживал жизнь девочек, восемь погибли в войне.

– Ясно. – Ник и не заметила, что отреагировала, как Лин.

– Следы последней затерялись, никто не знает, где она сейчас, Сэм.

– Пусть и дальше не знают. Так целее будет, – прошептала Ник. – Хватит уже охоты на ведьм и полиморфов. Хватит. – Она посмотрела на Ханыля. Оставался еще один главный вопрос, на который она хотела получить ответ. – Скажи… Ведь в баках для клонирования можно доращивать до любого состояния. Почему же моих сестер не доращивали до восемнадцати лет? Так ведь удобнее было бы продавать. Ррраз, и сразу можно заводить новых полиморфиков, спасая мир и создавая новых убийц.

– Сэм, ты не убийца, пусть и изначально вас создали на спорном материале… Люди вообще произошли от обезьян. И что из этого? Важно то, кем ты стала, а не то, из кого произошла. И… Отвечая на твой вопрос… Из бака для клонирования выходят без опыта, без каких-либо навыков для существования. Даже если вынуть из бака восемнадцатилетнее существо, на деле оно ничем не будет отличаться от доношенного младенца. Чтобы появились навыки, надо или обучать клона обычными способами, или залить в него чье-то сознание. Допуска к хранилищу Судного дня, где хранятся сознания лордов, у Холма Дуба не было, хотя оборудование для копирования сознания есть в каждом Холме. Все леди Холма отказались копировать свое сознание. Заливать в женское тело мужское сознание – неэтично и запретно. У нас было в наличии…

Ник улыбнулась, уже понимая, куда клонит Ханыль:

– У вас для копирования была только я.

– Да, Сэм. Все твои клоны – именно твои. Это все – ты сама. Твое сознание, твоя память, твои реакции…

– И мое умение находить неприятности, – добавила Ник. – Ясно. Раз уж все равно залили мое сознание, так почему не в восемнадцатилетние тела?

– Потому что сознание восьмилетней девочки во взрослом теле, это не «прелесть, какая дурочка!», это в разы хуже. Девочек потом готовили к ускорению созревания с загрузкой необходимых знаний, но все пошло не так. Стало известно, что Королевский Холм узнал о проекте, и девочек спешно…

– Продали, – подсказала Ник.

– Продали и переправили в безопасные места.

– А я? Что ждало меня?

Ханыль посмотрел на неё долгим, оценивающим взглядом, на миг Ник даже показалось – не ответит, но он все же сказал:

– Мне за проект должны были заплатить шестьсот тысяч и переправить в безопасное место, где я бы продолжил работу с твоими клеточными культурами. Но я выбрал иное, моя леди.

Ник отвернулась – она знала, что он выбрал. Он искусственно дорастил её, чтобы забрать с собой. Приииинц, мать его за ногу!

– Я заплатил весь гонорар за твой выкуп…

Ник моментально вспылила, обрывая его – ей только оказаться на месте Брендона не хватало:

– Ты меня купил⁈ – Она зло усмехнулась – она, как и Брендон, чужая собственность, – забавно, но я оказалась дороже Джонса даже… То есть я твоя собственность? Так, получается?

– Сэм…

– И это ради тебя я выросла, да? Это ради тебя я стала старше…

Воспоминания вновь вспыхнули в её голове…

Вспышка, удар, боль… Крик за спиной: «Моя леди, помни: „Принц должен уметь“! Помни это! Если я не найду тебя – помни и сама найди меня!»… Голос Ханыля… Черная капля на руке. Платье в крови. Крики. Боль….

…но теперь им она не верила. И еще… Страшно подумать, сколько крови, настоящей, человеческой крови на руках Заката. Пусть под принуждением роя, пусть по приказу Королевы, но как жить, зная, что на твоих руках столько крови убитых?

Ханыль терпеливо продолжил:

– Я заплатил деньги в том числе и за оформление удочерения, Сэм. Можешь мне не верить, но я собирался забрать тебя из Холма, как свою дочь. Только не успел. Хотя по документам ты моя дочь. Ты моя девочка, О Сэм.

– И твоя собственность, – угрюмо добавила она. – И я не О, я Росси.

– Прости, конечно, ты Росси. Просто документы не успел исправить. И… Ты мне не принадлежишь, я выкупил тебя из плена, но не имею над тобой власти.

Ник неверяще смотрела на Ханыля. Вспоминался Брендон, вспоминалось, как он был против выкупа и как он не верил ей. А тут она сама в почти подобной ситуации, и тоже… Не верит. Но ситуация-то другая – там была она, которую Брендон хорошо знал… Пару дней всего… И тут О, которого она не знала совсем. Память услужливо подсказала – он почти полгода заботился о ней. Она даже взяла себе на память его лицо.

Ханыль терпеливо ждал.

Ник молчала.

Картинка на водной завесе изменилась – сейчас туда проецировались трибуны с ликующими зрителями. Даже мурашки пробежали по коже Ник – казалось, что она сама стоит на Арене и смотрит в глаза алчных до зрелищ лордов и распаленных праздником гостей. На миг мелькнуло до боли знакомое лицо, и сердце Ник пропустило удар – он же не мог… Они же не могли ради неё так рисковать? Прийти страховать её внутри Холма, а не снаружи? Она сглотнула – ради неё не стоило соваться в Холм. Ради её глупости столько человек рисковало. Начиная от Лина до… Брендона.

Голокуб уже показывал первую схватку. Ник старательно не смотрела туда, не хотелось видеть кровь, боль и отчаяние в глазах. Рой не переставая наслаждался зрелищем. Наверное, лорды еще и милосердными себя при этом считали – они не убивали своими руками. Они придерживались запрета на смертную казнь. Они позволяли это делать самим осужденным на смерть. Быть частью праздника Ник расхотелось. Быть частью роя – тем более. А Закату возвращаться в такой вот рой. А ведь еще будет Короткая ночь. А он – лорд Справедливость. Ник прикусила губу – Заката надо срочно спасать, чтобы его руки не оказались еще больше в крови. Просто срочно хватать и тащить прочь из Холмов. Как и… Она посмотрела на Ханыля. Верить или нет. Забирать с собой, давая повод для войны, или бросить тут, прикрываясь неверием?

Он, поймав её взгляд, спокойно сказал:

– Ты спрашивала, ради меня ли ты выросла. Когда я спасал тебя от гнева лорда Заката, ты все еще была ребенком.

Ник напряжено уточнила:

– На сколько лет я выглядела?

– Лет на пять, не больше. Лорды и леди всегда выглядят младше, чем на самом деле. Ты выглядела лет на пять, уж поверь – у меня много младших сестер. И еще… Если бы тут существовало усестрение, то я был бы рад тебя назвать своей сестрой, но пришлось тебя удочерять – иного законного выбора не было. Ты не моя собственность, и о потраченных деньгах я не сожалению. Вот в чем я виноват перед тобой, так это в том, что не защитил и не нашел.

– Тебя просто не выпустили из Холма, потому что ты пленник.

– Я дорогой гость, Сэм. – легко улыбнулся он. – Лорды называют это так… И когда ты бежала, у меня был соблазн ускорить для тебя время, помогая стать старше. Но я не стал.

– Почему? – только и смогла выдавить из себя Ник.

– Я не хотел тебя лишать детства. Я верил в людей, я знал, что ребенку помогут. И еще… Тогда о войне не говорили. Тогда лишь были восстания в гетто. Если бы я знал о войне, то, быть может, и ускорил бы время для тебя, делая тебя взрослой, но я не знал. И я верил в людей, в их милосердие, в то, что тебя найдут и спасут. Я не ускорял твое созревание.

Ник прикрыла глаза, вслушиваясь в Ханыля – магия вернулась к ней не до конца.

Ханыль.

Верить или нет.

Он пах блинчиками.

Он пах безмятежностью водной глади.

Он пах…

…не бойся, моя маленькая леди, я смогу защитить тебя от кошмаров…

…ты все еще молчишь? Молчи… В молчании нет ничего страшного, Сэм…

…ты уже проснулась? Иди-ка сюда, я готовлю тесто. Без твоей помощи мне не справиться…

…не бойся, скоро мы уйдем отсюда в другой мир, мир, где не надо бояться предательства, моя леди…

…он пах… Домом, как и Лин.

Она открыла глаза – своей магии, которая бред и не существует по словам лордов, она верила.

– На самом деле меня зовут Росси О Ник. – сказала она. – Я постараюсь тебя забрать с собой, Ханыль.

– Ник… Во-первых, приятно познакомиться, а во-вторых… Не рискуй собой и ребенком ради меня. Не стоит.

– Я… – она оборвала себя – помнила, что сразу не убедить, так лучше действовать, чем глупо тратить время. – Впрочем, ладно, пока не будем об этом.

Ханыль поменял тему:

– У тебя еще есть вопросы?

– У меня куча вопросов, – улыбнулась она, собираясь спрашивать о наноботах и их программе, но тут… В голокубе на арене появился Лин. Босой, идущий про прогретому ненастоящим солнцем песку. В джинсах и без футболки. Уверенный, собранный и готовый к бою. Несуществующий ветер шевелил его волосы. Ему бы гриву, как у львов, но он никогда не пойдет на такое. Слишком тяжело переживал обиду на клан. Ник сглотнула, ничего не понимая. Почему Лин оказался там? Почему он вступил в бой? Зачем⁈ Что происходит⁈

Ханыль напрягся, тоже узнав Лина:

– Ник, уходи. Прошу, пока можешь, уходи. Я постараюсь разобраться, я постараюсь помочь Линдро.

Ник прикусила губу и отрицательно закачала головой. Она не уйдет. Она не бросит Лина. Пусть он самый сильный хищник на свете, он выстоит в любом бою, но…

Она вскочила и, спешно ища в нейронете планы Холма, бросилась бежать. Ханыль больше не был важен. Побежит ли за ней, или нет… Важнее Лина ничего не было. Ханыль поспешил за ней.