Текст книги "Мисс Никто (СИ)"

Автор книги: Татьяна Лаас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 42 страниц)

Глава 57. В Холм!

Закат стоял в ярдах тридцати, одетый внезапно понятно – джинсы, однотонная, расстегнутая до груди рубашка, из-под которой торчала футболка. Почти как Лин… Закат словно только-только вернулся откуда-то и не готовился к празднику – пропыленный, уставший, заросший двухдневной щетиной. И мечтающий убить, напомнила себе Ник. Не стоит обольщаться его простому, вполне человеческому виду. Он хоть и человек внешне, но внутри тварь, готовая убивать в угоду устаревшим законами. Ник прикусила губу, узнав в утомленном Закате саму себя. Она тоже год назад была готова убивать в угоду устаревшему Пакту. И вот что с этим делать, а? Лин и парни тогда ей доверились, а она?..

– Поздороваемся с ним, Ник? – предложил Лин.

– Куда от него деваться, – пробурчала она, послушно шагая за Лином к Закату. Тот натужно улыбнулся и тоже направился к ним. Встретились они на середине пути, возле какой-то представительской машины из Сорок первого округа – надо же, даже эти сюда приехали…

– Недобрый вечер, – поздоровался Закат.

– Недобрый, – удивленно ответил Лин. – И чем же он недобрый?

Закат тут же резко сказал:

– Вам не стоит ходить в Холм Ольхи. Ольха не держит слово. Это ловушка, Лин. Убеди свою жену и мою невесту, что быть вдовой ей не пойдет.

Ник не выдержала:

– Уже передумал убивать меня? Теперь грозишься убить Лина? – ей остро не хватало кинжала. Не для убийства, а просто для уверенности.

– Так, тихо! – Лин встал между Ник и Закатом. – Давайте поговорим вежливо и достойно.

Ник старательно спокойно сказала:

– Он угрожал перед нашей поездкой убить меня.

Закат, так же пытаясь говорить мягко, фыркнул:

– Это была гипербола. И я с тех пор передумал. Я хорошо питался, – сказал он совсем непонятно. – Лин… Это ловушка.

– Мы знаем, – ответил Лин.

– Я не смогу прийти вам на помощь, если вы на это рассчитываете.

Ник ядовито заметила:

– Мы на это даже не надеялись. И не бойся за нас, мы с Лином маги. Мы можем за себя постоять.

Закат обреченно заметил:

– Магии не существует, Ник. Тебе ли не знать.

– Магия существует, – мягко возразил ему Лин.

– Нет. – Закат качнул головой. – Это всего лишь галлюцинации от астероидной пыли.

Ник не выдержала и напомнила:

– Ты сам веришь в магию.

– Это потому, что у меня шизофрения в тяжелой форме. – признался Закат, глядя себе под ноги. – И конкретно сейчас у меня обострение с яркими галлюцинациями. Так что рассчитывать на помощь сумасшедшего – последнее дело. Даже будь я здоров… Меня не пустят в Холм Ольхи без веской причины. Ваше убийство, точнее убийство одного из вас – веский повод, но он мне не нравится. И… Лин, учти, Ник не тронут, её, полагаю, опять будут клонировать. Или ставить на ней эксперименты. Или еще что-то. Ольха знает о полиморфах чуть больше, чем я.

Ник, победив свое раздражение, тут же спросила – спорить о магии и её существовании не хотелось, тем более с безумцем с официальным диагнозом:

– Ольха – это так зовут главного в Холме? Удобно – Холм Ольха и правитель Ольха.

– Ольха, – поправил её Закат, – это не только Холм, не только глава Холма, это весь рой. Кажется, ты плохо помнишь жизнь в Холмах.

– Точно, – согласилась Ник. – Я её вообще не помню.

– Тогда тебя ждет множество сюрпризов. Может, ты все же обойдешься без них? Не ходи в Холм Ольхи. Если дело в элтеле и Лине, то… Хочешь, можете навестить Холм Справедливости и там воспользоваться нейросетью. Через неё тоже можно сбрасывать фотографии.

Ник покраснела – Закат легко угадал одну из причин для посещения Холма: Ник надеялась, что там найдется возможность показать Лину кое-что… Точнее кое-кого. И прижать-таки к стенке!!! С таким-то сюрпризом…

Лин вмешался раньше Ник:

– Нам нужно прицельно в Холм Ольхи. Мы хотим поговорить с О Ханылем.

– Он мразь, которую я не убил. – напомнил Закат. – Что еще нужно вам знать о Ханыле? Он держал Ник в клетке и ставил на детях эксперименты. Запрещенные эксперименты. Что вам от него нужно?

– Правду, – тихо сказала Ник. – Правду, которую знает только он.

Напоминать Закату, что он вообще пытался убить её, когда она была ребенком, Ник не стала.

Закат пожал плечами:

– Хорошо, Ник. Надеюсь, ты понимаешь, что судьба твоего ребенка и твоего мужа в твоих руках. Только от твоего решения зависят их жизни. И… Не отмахивайся от моих звонков по элтелу. Прошу – я постараюсь вам помочь.

– Что такое элтел? – не выдержала Ник.

– Это электронная телепатия.

– О… – Ник ошарашенно замерла – а ведь могла же сама догадаться! Она подхватывала мысли Дена и той фейри из больницы, и мысли Тамиора… С последним она вообще разговаривала! Телепатически. И не поняла этого. Рогатые орки, какая же она глупая иногда… Лин хотя бы отдает себе отчет в том, что многого не знает, она же автоматически все сваливает на магию.

Закат осторожно провел пальцами по щеке Ник, поправляя выбившуюся из хвоста прядку волос:

– Береги себя и мужа. И ребенка. Звони мне по элтелу в случае опасности. Не задумываясь звони. Я что-нибудь придумаю.

Ник выругалась про себя – сейчас Закат был понятен, им легко можно было очароваться и поверить в его неравнодушие. И, быть может, ошибиться. Она лишь кивнула, не зная, что ответить такому Закату. Он уже протянул руку Лину для рукопожатия:

– Осторожно там, не верьте никому. Лин… Еще… Ты не знаешь, но в конце главного коридора любого уровня есть двери с пометкой ОШ – основная шахта. Она ведет в бункер. Там сразу же справа от ОШ расположены помещения с порталами. Заходишь в любой из них и говоришь адрес: «Холм Справедливости!». Тебя переправят в безопасное место. Запомни – Главный коридор, силовая шахта, портал в Холм Справедливости. Это, быть может, твой единственный шанс на спасение. И… Удачи.

Лин крепко пожал на прощание руку и, взяв Ник за ладонь, пошел прочь. К Холму.

Ник не выдержала:

– Странный он. Очень странный. Заметил, да?

– Злишься, что он тебя не пригласил в Холм Справедливости?

– Обидно, конечно. Мне он этого даже не предложил.

Лин грустно улыбнулся:

– Он просто знает, что у тебя есть собственный Холм, который в случае необходимости откроет тебе портал. А еще… – он наклонился к самому уху Ник и прошептал: – Ткач нас страхует. Он откроет портал и примет нас.

Ник вздохнула, направляясь между рядами машин к Холму. Ноги утопали в цветах, которые топтать было откровенно жалко, но иной дороги не было. Лорды редко покидают Холмы…

– Я одного понять не могу – почему при наличии наноботов-портальщиков, спокойно живущих в крови, надо перемещаться через Холмы, а не самим по себе? Казалось бы – рррраз, и сам открыл себе портал, раз наноботы-портальщики существуют.

Лин пожал плечами:

– Я вижу тут две проблемы, как минимум – гематоэнцефалический барьер, не пропускающий, возможно, слишком больших по наномеркам портальщиков, и затраты энергии, требующиеся для переноса. Возможно, есть что-то еще. Можно будет потом уточнить у Заката. Если захочешь.

Ник обернулась назад – Закат так и стоял в проходе между машинами и пристально смотрел им вслед. Пальцы сжал в кулаки, голову чуть опустил вниз, смотря исподлобья – напряженный, как перед боем. То ли, действительно, волнуется, то ли… Еще что-то. От Заката можно всего ожидать. Словно неразорвавшийся шар плазмы. Наверное, она первые дни в Либорайо была такой же.

– Сумасшедший, который так спокойно сообщает о своем диагнозе. Таком странном диагнозе… – Ник задумчиво добавила: – Одном для всех нас…

Лин притянул её к себе и поцеловал в макушку, тут же отпуская – тоже волнуется:

– Зато мы теперь знаем, почему лорды не помогают нам – психиатрическим больным дают лекарства, а не технологии… Мы все для них – сумасшедшие. И еще… Лорды все же знают о магии, точнее о том, что есть явления, которые они не могут объяснить. Только спихивают их в область психиатрии. М-да…

Ник дернула Лина за руку:

– Они считают сумасшедшими нас, а мы…

–…считаем сумасшедшими их. Это если верить теории Гарсия. Учитывая странности в поведении Заката, я готов на что угодно спорить, что теория в чем-то верна. Закат ведет себя крайне непредсказуемо, хоть я по-прежнему готов утверждать, что он не тварь. Может, если понять, что заставляет его так меняться, то, мы могли бы и друзьями стать.

– Знаешь, что это значит? – Ник заглянула Лину в лицо.

– То, что их всех, начиная с Заката, надо спасать.

– Так и представляю себе – насильный вывоз на поверхность и загрязнение астероидной пылью – не зря же лорды брезгуют нашей водой и едой. И они нас проклянут, потому что не забудут, что магии не существует, а вот шизофрения для них реальность.

На внутреннем экране, который Ник старательно пыталась игнорировать, стали стремительно изменяться цифры. Ник даже остановилась – не могла она привыкнуть к чуть закрывающему обзор экрану.

– Ник? – Лин тоже остановился. – Что-то случилось?

Она кивнула:

– Эта тварь… – она чуть не задохнулась от возмущения. – Забрала у меня свои наноботы! Еще утром содержание наноботов роя Бродяга было пятьдесят процентов, а сейчас – остаточные следы. Вот же… – Она замотала головой, пытаясь хоть что-то понять и унять раздражение. – Или это хорошо? Я теперь без его наноботов, я теперь знаю, что он вмешаться в меня не может. Это же хорошо?

Лин задумчиво пожал плечами:

– Наверное. Только… Почему именно сейчас?

Ник посмотрела на ворота Холма, на стражников, на яркий украшенный холл за дверьми – вход в другую жизнь…

– Он полностью уверен, что мы не выйдем оттуда. – сглотнула противный комок в горле Ник и все же снова пошла в сторону Холма. – Он не хочет, чтобы его наноботы попались Ольхе.

Лин чуть склонил голову, двигаясь следом:

– Может, и так. Интересно, во мне его наноботы были? Он же и меня лечил. И забрал ли он и из меня наноботы?

Ник фыркнула:

– Вернуться и прижать к стене? Точнее, к капоту машины?

Лин подавился смешком:

– Ничего у тебя методы допроса… Только вряд ли Закат ответит. Жаль, что правды не узнать. Да и, понимаешь же, что достаточно оставить одного нанобота-репликатора, чтобы за пару мгновений восстановить всю популяцию, а иногда и перестараться с ростом популяции… Я уже такое видел. Ты, наверное, тоже.

Ник нахмурилась:

– И тогда я взорвусь, как воздушный шарик. Брр… Я-то годами гадала, что за странное заклинание применяли некоторые маги, чтобы не попасть живым в плен вампирам или в лапы нежити, а это, оказывается, проделки репликаторов.

Ворота Холма были все ближе и ближе, пугая, и Ник не удержалась, потакая своим страхам:

– Лин… Какова вероятность того, что ты не пойдешь в Холм по моей просьбе?

Тот напрягся и уточнил:

– Ты уверена, что хочешь знать ответ? Я же не спрашиваю тебя о том же самом…

Она вздохнула:

– Со мной всегда так сложно, да? Не отговорить, если что-то втемяшилось?

Лин просто прижал её к себе и зашептал куда-то в волосы:

– Ники, со всеми сложно. Я тоже не подарок, я не могу тебя отпустить одну. Просто не могу… И еще… Если что-то случится со мной – уходи одна, не задумываясь. Просто бросай меня – я выкручусь.

– Лин… А ведь ты сам так не поступишь со мной. Ты не бросишь. Почему я должна бросить тебя?

Он ответил просто:

– Потому что цель – ты, а не я. Только поэтому. Хотя хочется надеяться, что это не ловушка, что лорды умеют держать слово или хотя бы помнят уроки генерала Брендона Джонса.

Ник еле слышно сказала Лину в грудь:

– Я не уйду без тебя. Ты мне нужен. Я люблю тебя. Я не уйду без тебя. И я тоже надеюсь, что это не ловушка. Только понимаю, что тогда бы О Ханыль встречал нас на пороге Холма, предлагая прогуляться, чтобы развеять страхи.

– Может, он просто пленник? И не может этого себе позволить.

Ник вздохнула и признала:

– Мы идем в ловушку. Я идиотка, которая не может отказаться от своего прошлого. Может… – она отпрянула в сторону и, закрыв глаза, прошептала: – ну его, прошлое?

– Ты всегда потом будешь мучиться вопросами – что ты не узнала, не рискнув. Нас страхуют, Ники. Все будет хорошо.

Ник открыла глаза:

– Хорошо… Тогда… Удачи нам?

– Удачи, – серьезно сказал Лин, доставая интерфон и отправляя сообщение. – Это я Брендону сообщаю, что мы входим.

Они вошли… И Ник тут же вздрогнула – внутри Холм не был пока настолько иным, чтобы поражать. Нет, вздрогнула и сбилась с шага Ник не из-за инаковости Холма, она чуть не упала из-за того, что экран радостно сообщил об устойчивом сигнале нейронета и тут же подключил его в гостевом режиме. И если раньше Ник казалось, что экран ей мешает, то сейчас она поняла – насколько она заблуждалась раньше.

Визитки, рекламки, настойчиво сообщавшие о программе праздника, куча раздражающих входящих по элтелу, трехмерная карта Холма, что-то еще… Но самое главное… Это сам нейронет. Он гудел в голове разными голосами, сливающимися в общий восхищенный праздником хор. Единый гул роя. Общий голос на всех. Общее сознание Холма. Лорды и леди никогда не лгали не потому, что настолько высокоразвиты, что ложь им противна. Они не лгали, потому что в условиях телепатического роя лгать невозможно – все твои мысли, все твои знания, все твои желания и прочее – как на ладони перед всем роем. И рой всегда прав. Общность не может ошибаться, в отличие от индивидуума. Ник сглотнула – сколько бы тут не было лордов и леди, они все думали, как один. Вспомнились слова Мигеля о ненависти лордов к Брендону – он просто не знал о рое. Если ненавидит один, то ненавидят все. Они все тут, как пчелы, подчиняющиеся королеве. Или как зомби – рой решает все за тебя, рой исправляет твои мысли, если ты не прав. Стало понятно, что Закат еще ничего, когда вырывается из роя…

Откуда-то издалека раздался встревоженный голос Лина:

– Ники? Все хорошо?

– Наверное, – неуверенно сказала она. Рой поражал, отключиться от него не получалось. Игнорировать чужие эмоции, кипящие из-за праздника, Ник не могла, как ни старалась. Отрешиться от чужого влияния было невозможно.

Лин просто подхватил её на руки и куда-то понес:

– Я знаю, что ты не любишь работать с виртэкраном, но придется смириться – это не доспех, тут забрало не откинешь.

Ник замотала головой, пытаясь вынырнуть из виртуальной реальности в настоящую:

– У тебя тоже, да⁈ – она, забывая о гуле радостного роя, принялась копаться в настройках, отыскивая Лина. И нашла… Тоже помеченный, как гость, он был рядом, он был доступен для вызова…

Ник не раздумывала ни минуты – от Лина ей нечего было скрывать. Она тут же скинула ему то, что давно хотела показать – фотографии малыша, еще странного, с дикими пропорциями (хотя что она понимает в детях?) и отчаянно похожего на Лина – не узнать этот окрас шерсти крайне сложно. Лигры уникальны в этом плане.

Это было… Странно. Чувствовать его удивление. Его тепло – не тепло тела, а внутреннее, душевное тепло. Его затаенные страхи, его фантазии, его ожидания. Ощущать всего его разом – от прикосновений рук до малейших эмоций и воспоминаний. От восхищения в зоне до желания придавить за самоволие. Да-да-да, даже ему трудно её выносить… От страха, что её не удержать, до желания сжимать кулаки и уговаривать себя, останавливая от глупостей: не моя, не моя, не моя… От такой нужной фразы: «Он все равно был бы моим ребенком», – до дикой боли в груди – её больше нет. От желания защитить её от всего мира, оградить, посадить дома, чтобы никогда больше не волноваться за неё, чтобы не болело сердце, чтобы не кипели мысли, до абсолютно простого понимания – у него никогда не будет такого права. Ни у кого нет таких прав. Он никогда бы не хотел, чтобы его посадили на цепь, хоть и собранную из желанного дома-ребенка-любви, значит, и он никогда не посадит её на цепь, пусть все и твердят, что женщины созданы для уюта и дома.

Она в ответ тут же бросилась доказывать, что никогда… Никогда… Ни при каких условиях не бросит его ради неизведанного мира и работы. Она всегда будет возвращаться, он нужен ей, она не может без него. Без него дорога уныла и тяжела. И никогда он не должен сомневаться в ней – она вернется, потому что только он может подарить ей мир… А потом связь оборвалась красной надписью «В доступе отказано!», выбрасывая в реальность Лина и её, хватающую воздух горячими губами, как рыба, выброшенная на берег.

Лин выглядел не менее ошеломленным, прижимая её к себе на скамейке в холле.

– Ники… Я тебя люблю…

– Я знаю… – она заглянула ему в глаза и спросила то, что давно хотела: – А теперь ради всех рогатых орков, объясни мне, почему ребенок шерстистый, словно мамонт⁈

Лин сглотнул, с трудом сдерживая смешок:

– Шерстистый?

– Шерстяной, – поправилась она. – Обросший шерстью… Запомни одно: родится вот таким – сам брить будешь!!!

Лин все же рассмеялся, запрокидывая голову назад:

– Ники… Это лануго… Ты ничего не читала о беременности, да?

– Не поверишь, про беременность и прочее нам рассказывали в школе ловцов. И про все стадии развития, и про прохождение эмбриона через эволюцию от рыбки, лягушки, птички… Или птички мимо?.. До вполне человеческого вида. И про лануго я знаю, только это же шерстюго какое-то…

Лин сильнее прижал её к себе, продолжая чуть вздрагивать от смеха.

– Если он родится таким, – с угрозой в голосе попыталась сказать Ник, ей и самой было смешно, хоть она и давно готовила эту фразу, – то брить будешь сам!

Он фыркнул ей куда-то в макушку:

– Не бойся, что-нибудь решим с шерстью, хоть это и банальное лануго. К родам оно должно само пройти.

– Надеюсь, – пробурчала Ник. – И спасибо тебе, Лин, за то, что не сомневался во мне.

Он промолчал, что сомневался в себе, и за это Ник ему была благодарна.

Глава 58. Холмы и зомби

Гул нейросети стал слабее, словно скрылся за экраном, или Ник сама уже привыкла к нему. Хотя постоянно так жить – это же страшно. Это же приводит к полному растворению в рое, это же может приводить к потере индивидуальности, делая всех… Ник вспомнила – все лорды спесивы и заносчивы, все они уверены в своей уникальности и невероятности. Рой выглаживал их всех, превращая в собственное подобие. Теперь понятно, почему лорды все похожи…

Ник не удержалась и чуть-чуть покопалась в нейросети – тут же была память поколений. Даже еще до Катастрофы. Тут должно было быть столько невероятного и полезного. Только оказалось, что эти данные для неё недоступны – при любых попытках зайти в раздел истории или технических знаний вспыхивала табличка, что это только для членов роя. Все, что ей удалось узнать, так это то, что названия округов соответствовали номеру округа в алфавитном порядке старых, несохранившихся топонимов. Эти же цифры указывались и на номерах машин – вот очень полезная информация! А то Ник всегда гадала, почему рядом с Сорок первым округом находится Третий, а рядом с Пятым – Двадцатый. Нет, серьезно, без этих знаний она легко бы прожила. Как и прожила бы без знаний о нанотумане, формирующем защитный кокон в фейри-модифицикациях машин – именно потому в них нет ремней безопасности. Ник скрипнула зубами, она-то надеялась хоть что-то узнать о машинах, цвергах, точнее сервах и технологиях фейри для Гарсии. Забавно, что к её поиску кто-то подключился, скрытый за странным ником «Древо». Он подсказал Ник, что знания о техномагии доступны не всем в рое, надо сперва отучиться и получить допуск. И дааа, он тут же осек Ник – существует только техномагия фейри, магия поверхностных – это всего лишь токсический бред. Она попыталась возмутиться, и тут же получила коллективный ответ роя… Он болезненно звенел в голове хором голосов, которому было невозможно противостоять. Магии не существует! Магии не существует. Магии… Кажется, она это даже прошептала вслух, потому что Лин утешающе погладил её по голове и что-то сказал. Ей было не до того. Уверенность в том, что магии не существует, а она больна, была такой отчаянно настоящей, что Ник сама в это поверила. На миг, но поверила и устрашилась. Она психически нестабильна, страдая от навязчивого бреда. У неё даже слезы из глаз брызнули – рой волновался на неё, рой страдал вместе с ней, утешая, что лечение пыльной интоксикации существует, что нужно лишь пройти чистку, и она излечится. Жизнь каждого лорда и леди важна для выживания рода.

– Ники? – голос Лина все же прорвался через ласковые уговоры роя, и Ник вздрогнула – для надежности она даже вслух сказала:

– Да идите вы все! Магия есть, и я не больна! Вам меня не убедить! – Гул вырос, вызывая почти физическую боль, заставляя Ник стонать.

Лин заглянул ей в глаза:

– Ники, что происходит?

Она криво улыбнулась:

– Борюсь с местной формой демократии. Демократия в руках безумцев – довольно болезненная штука. То-то Закат такой затейливый – я-то тут всего ничего, а он в Холмах постоянно живет.

Она встала, для уверенности активировала защитный знак на ладони, как доказательство того, что магия существует, и отодвинула продолжавший волноваться гул роя куда подальше. Рой отчего-то взволновался ещё сильнее, как будто до этого их никто не игнорировал. Ник даже прикусила губу – может, все же дело в этом? Рою до этого действительно никто не противостоял? Да нет же, чушь полная…

Ник старательно улыбнулась поднявшемуся со скамьи Лину – тот продолжал волноваться на неё:

– Пойдем, познакомимся с мистером О. Я нашла его в нейросети – он сидит в зоне отдыха на ярус ниже.

Лин внимательно оглядел Ник:

– Ты уверена?

Была ли она уверена?..

Она оглянулась назад на открытые ворота Холма. В проеме, далеко, на границе из тьмы ночи и света из Холма так и продолжал стоять Закат. Сейчас он выглядел иначе – выпрямился, гордо расправил плечи и улыбался, как победитель. Он поймал взгляд Ник и махнул рукой: возвращайся! Она лишь отрицательно качнула головой – пусть рой и продолжал гудеть, мешая думать, она не сломается, как Закат. Она встретится с Ханылем и узнает о себе все.

Ник переплела свои пальцы с пальцами Лина и потянула его за собой вглубь Холма:

– Пойдем, нас уже ждут… Представляешь, – поделилась она найденным в нейросети, – а они тут до сих пор выживают. Всё считают, что на поверхности жить невозможно, и выживают. В «адских» условиях Холмов. Они почти не выходят из Холмов, боясь воздействия пыли. За них на поверхности все делают биомодификанты… Лорды же заняты важным делом – они выживают. Все для сохранения вида. Все для сохранения чистого разума на Земле, ведь все поверхностные неизлечимо больны… Вот же бред… Да они больнее, чем даже Гарсия предполагает – они всерьез верят в свою избранность и божественное происхождение. Феееейри. И… Почувствовав на себе силу убеждения роя, когда понимаешь, что ты никто, а рой – все, рой не может ошибаться, могу смело сказать, что для заражения безумием божественного происхождения, достаточно было одного сумасшедшего, верящего в фейри. Только высокопоставленного безумца – не очень влиятельного они задавили бы всем роем и отправили бы к психам. – она спешно поправилась: – то есть психиатрам.

Лин, подстраиваясь под мелкий шаг Ник, задумчиво сказал:

– Учитывая, что Зак сам высокого положения, но попал под воздействие безумия, то это может быть только…

– Королева, – мрачно сказала Ник. – И вот что с этим всем делать?

– Лечить, – с улыбкой подсказал Лин, чуть сильнее сжимая пальцы Ник в жесте поддержки. – Справимся, Ники. Честное слово. Мы знаем главное – о рое и его воздействии. Мы справимся.

– Угу… – мрачности в её голосе не убавилось. – Хорошо, что этот рой можно послать…

Лин странно посмотрел на неё и задумчиво прищурился. Ник снова прикусила губу – кажется, ему в голову пришла та же мысль. Полиморфов могли истребить не за их склонность к убийствам, а за устойчивость к влиянию роя. Ведь… Ник мысленно выругалась… Ведь чтобы истребить королевский род, к которому принадлежал Закат, надо уметь противостоять рою – один приказ роя, и убийство бы было подавлено в зародыше. И…

Лин тихо подсказал:

– А ведь полиморфы пытались освободить Холмы от безумия.

Ник вздохнула – они с Лином иногда удивительно совпадали в мыслях. Только Ник даже боялась подумать о таком. О том, что полиморфы пытались дать свободу роям от безумия королевского рода. Ладно, не всего королевского рода – Закат не совсем безумен, он же её не убил. И в магию верил – тот же договор если вспомнить… Хорошая степень загрязнения астероидной пылью, и он вполне нормальный парень. Только… Все равно радоваться за оговоренных полиморфов не получалось – не несут освобождение смертями детей. Ник помнила об убитых сестрах и братьях Заката. Её предки, может, и действовали из лучших побуждений, но благими намерениями всегда вымощена дорога в ад. Они выбрали неправильный путь. Оставалось лишь надеяться, что Мигель и Гарсия найдут выход без смертей и войны. Очень хотелось в это верить. В конце концов, они всё же люди. Все – вампиры, оборотни, лорды, простые поверхностные – они все люди, а люди умеют договариваться. За редким исключением…

По мере того, как Ник с Лином дальше и дальше углублялись в Холм, тот менялся – стены раздались в стороны, создавая иллюзию простора, пол зарос травой, исчез потолок, превращаясь в небо другой, умершей Земли – белесое, высокое, бесцветное. Даже солнце тут было иное – более яркое и чистое. Тогда, пять веков назад, пыли в небесах не было. Пахло иначе – ароматы трав не угадывались, Земля многое потеряла после Катастрофы.

Гул роя в голове утихомирился, превращаясь в слегка навязчивое, наносное веселье – рой праздновал и горел одной эмоцией, восстание одной больной гостьи было забыто. Её потом найдут и вылечат, а сейчас надо праздновать.

Кое-где в траве мелькали красные стрелки – указатели путей эвакуации, ломая иллюзию пребывания на Другой стороне, как иногда еще называли мир фейри. В воздухе нет-нет да возникали еще какие-то таблички. Наверное, планы этажей или еще что-то.

Дорога пошла под уклон к каким-то «древним» развалинам – была видна часть каменной невысокой ограды и воздушная, легкая арка.

– Как ты? – спросил Лин. Он все еще волновался.

– Нормально, – тихо сказала Ник.

– Ты не привыкла к вирт-экрану. Я-то постоянно с таким работаю. Хотя, конечно, внешний вирт и внутренний – разница большая.

Ник передернула плечами:

– И как они с таким живут? Мешает же.

– Может, они с рождения привыкают взаимодействовать с виртом? А что, удобно. Младенец всегда по присмотром, где бы ты сам не был. Включил на вирте колыбельную или мульт, или образовательную программу… Ребенок занят, а у тебя все под контролем.

– Скажешь тоже… Это же ужас. Получается, что к ребенку можно вообще не подходить, пока он не станет нужным? – Она передернула плечами. Хотя на миг, на краткий миг Ник испытала облегчение – оказывается, ребенок может и не быть обузой, он может вообще не требовать длительного присутствия рядом. Хотя… Она даже сбилась с шага. Она не помнила своих родителей. Она думала, что не помнила их из-за последствий бомбардировки, но ведь в памяти всплыла встреча с Закатом. Пусть не вся, пусть фрагментарно, но всплыла же. Значит… В чем-то Лин прав. Она не помнила родителей, потому что их, возможно, в её жизни и не было.

Лин задумчиво посмотрел на неё:

– Все в порядке?

Ник сердито поправила наползшую на глаза челку:

– Нормально. Правда, нормально, Лин. – Она сама не будет прибегать к воспитанию через вирт-экран. Она сама не бросит своего ребенка, она постарается справиться. Как-нибудь. Справится.

– Заметила, как легко мы получили доступ к нейронету? – Лин оглядел каменную арку, даже прикоснулся к нагретым солнцем камням, проверяя их на реальность, и прошел через арку. За ней была каменная лестница, ведущая к старой, мощеной камнями площади – между камнями пробивалась трава. На три стороны света шли дороги, тоже каменные и старые. Ник выругалась – вот же кто-то заморочился иллюзиями, она-то помнила по Холму Ткача как это все выглядит на самом деле.

– Угу, – пробормотала она в ответ, выбирая узкую дорожку, ведущую к очередным развалинам – зоне отдыха. Ник до сих пор слышала рой, только копаться в инфосети уже не хотелось.

– Значит, раньше рои свободно общались друг с другом через нейронет. Да и если вспомнить Заката – он из королевского рода, а его друг был из…

– Роя Береза. – подсказала Ник. – Я родилась в Холме Береза. Рои общались, а сейчас Закат не может войти в Холм Ольхи без веской причины, потому что…

Лин подхватил её мысль:

–…другие Холмы пытаются противостоять королевскому рою. Пытаются вести свою политику, и чтобы это получалось, они ушли в изоляцию от остальных Холмов. Интересно было бы знать портальный трафик Холмов. По поверхности-то лорды за редким исключением почти не перемещаются. Общаются ли Холмы друг с другом через порталы? И какие коалиции среди Холмов есть. И есть ли они.

– Закат мог и подсказать, но… Не захотел.

– Может, времени не было? – Лин привычно старался видеть в Закате что-то позитивное. Ник предпочла промолчать, напряженно шагая к развалинам – за ними находилась зона отдыха. Там был… Там был О Ханыль. Мразь или… Нет. В любом случае О был частью её жизни. Той самой жизни, которую она хотела знать.

Они с Лином в очередной раз прошли через арку и замерли в ошеломлении – все резко изменилось. Из сельской местности они словно шагнули в один из ночных клубов Либорайо. Пластик, металл, странные абстрактные конструкции, приглушенная ритмичная музыка, заставляющая сердце биться в унисон, голокубы, висящие в воздухе и транслирующие какую-то праздничную церемонию, уединенные кабинки за занавесями из воды…

– Ничего себе… – не выдержала Ник. – Вот это контраст…

Лин лишь кивнул. Одна из ближайших водных завес раздалась в стороны, и к ним шагнул мужчина лет пятидесяти, высокий, стройный, черноволосый, с узнаваемым разрезом глаз и лицом… Не увидеть в О Ханыле Ник было сложно. Пусть с поправкой на возраст и пол, но все же…

– Мне кажется, он не мразь, как утверждает Закат, – уверенно сказал Лин. – ты бы не выбрала его лицо, если бы не считала родным человеком.

О Ханыль поправил на себе костюм, неуверенно улыбнулся, а потом резко направился к ним, сходу обнимая Ник.

– Сэм… Ты все же приехала…

Его ладонь очень узнаваемо, легко и ободряюще хлопнула Ник по спине. Снова. Снова и снова. И почему она думала, что так её утешал отец? Среди ближайших округов принято утешать объятьями и поглаживаниями по спине или голове. И ведь только в восточных округах ободряют похлопываниями. Почему эта мысль не пришла к ней раньше?

Ник позволила себе уткнуться носом в дорогую ткань костюма и расслабиться на миг. Запах этого мужчины она помнила. Она помнила его руки, его улыбку, его движения… Это он готовил ей блинчики и уговаривал съесть пигоди. Это он учил прятаться от чудовищ под одеялом, это он… Она помнила его, а не отца.

Ханыль отстранился первым, разглядывая Ник и улыбаясь ей:

– Ты так выросла, Сэм. Стала совсем взрослой. А я так и не научился готовить блинчики…