Текст книги "Крым, Северо-Восточное Причерноморье и Закавказье в эпоху средневековья IV-XIII века"

Автор книги: Светлана Плетнева

Соавторы: Яков Паромов,Ирина Засецкая,Бабкен Аракелян,Джаббар Халилов,Александр Дмитриев,Арам Калантарян,Татьяна Макарова,Алексей Пьянков,Екатерина Армарчук,Рамин Рамишвили
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 54 страниц)

По месту расположения ближайшими к Фанагории и Кепам являлись поселения: Сенной 3 (80), находившееся в 2,5 км к юго-востоку от Кеп и в 5 км к востоку-северо-востоку от Фанагории, Вышестеблиевская 10 (182) – в 5 км к югу от Фанагории, Юбилейный 4 (68) – в 4 км к северо-востоку от Кеп и Ахтанизовская 5 (96) – в 6 км к северо-северо-востоку от Кеп (Паромов Я.М., 1992, с. 289–291, 316–319, 357–359, 572–575). Эти поселения, судя по малочисленности материала, в рассматриваемое время были очень небольшими: состояли из двух-трех усадеб. Три поселения находились в глубине территории полуострова, одно – Юбилейный 4 (68) – на древней протоке из Ахтанизовского лимана в Таманский залив (бывший Субботин Ерик), выполняя, вероятно, сторожевые функции.

Более удаленными были поселения Татарская (60), расположенное на северном берегу Таманского залива, в 9,5 км «сухого пути» от Кеп, Фонталовская 7 (57) – в 9 км к северу от Кеп, Старотитаровская 19. ОТФ (207) – в 10,5 км к востоку-юго-востоку от Фанагории, на берегу древнего протока из Ахтанизовского лимана в Таманский залив, и наиболее удаленное – Старотитаровская 17 (205), находившееся в 15 км к юго-востоку от Фанагории, на берегу Кизилташского лимана (Паромов Я.М., 1922, с. 258–260, 265–272, 627–630, 632–635). Первое из перечисленных поселений в римское время имело крепость-«батарейку», которая, как это мы видели ранее, могла использоваться и в ранневизантийский период. Со стратегической точки зрения очень выгодным являлось место его расположения. Вместе с Фанагорией и Кепами, от которых «водным путем» оно находилось в 6 и 5 км, это поселение образовывало треугольник, охватывающий восточную часть Таманского залива. Поселение Фонталовская 7 (57) в античное время было типично придорожным. Таким же оно оставалось, вероятно, и в рассматриваемый период (Паромов Я.М., 1998, с. 217). Поселение Старотитаровская 19 (207), стоявшее на древней протоке, как и упомянутое выше Юбилейный 4 (68), выполняло, вероятно, сторожевые функции. Поселение Старотитаровская 17 (205), имевшее укрепление еще в римское время, безусловно, являлось форпостом – «оком Фанагории», которое наблюдало и контролировало южный путь в Прикубанье через Бугаз и Кизилташский лиман. Остальные поселения являлись рядовыми.

Большое значение для осмысления истории Таманского полуострова в ранневизантийский период имеет датировка Фанагории. На четырех раскопах Фанагории («Керамик», «Железнодорожный 2», «Верхний город» и «Южный город») зафиксирован слой конца IV – второй четверти VI в. н. э. и еще на четырех («Северный», «Центральный», «Юго-западный 1» и «Юго-западный 2») – более широкий по хронологии слой конца IV – начала VI в. (Сазанов А.В., 1989, с. 56, 57; Паромов Я.М., 1993, с. 125–140, № 23, 33, 60, 61, 63, 64, 76, 79). На «Береговом стратиграфическом» раскопе выявлены разрушения, относящиеся к 20–30 годам VI в. н. э. После некоторого перерыва жизнь здесь опять возобновляется, однако новые постройки имели каменные цоколи, сложенные в технике «елочки», что характерно для тюрко-болгарских и хазарских памятников второй половины VII – первой половины X в. (Атавин А.Г., 1992, с. 174).

Практически на всех фанагорийских некрополях, где известны материалы римского времени, зафиксированы и погребения V в. На могильнике МТФ есть комплексы, датируемые в рамках конца IV первых десятилетий V в. (табл. 64, 65–70). Могилы V в. хорошо представлены на могильниках «В», «С», в раскопе «Береговой» 1938 г. (табл. 64, 19–22, 47–64) (Блаватский В.Д., 1941, табл. VIII-X; 1951, рис. 8–9; 12, 1). На Юго-Западном некрополе (Шавырина Т.Г., 1983) есть материалы, датируемые широко, в пределах середины IV–V вв. Погребения V в. несомненно были и на восточном некрополе (табл. 64, 18, 31–35, 46, 71). Лишь единичные комплексы на фанагорийских могильниках могут датироваться в рамках последних десятилетий V – первых десятилетий VI в. (рис. 6, 18–20), а материалы середины VI–VII вв. не обнаружены. Это вполне соответствует наблюдениям, сделанным А.Г. Атавиным на материалах «Берегового стратиграфического» раскопа, и сообщению Прокопия Кесарийского о разрушении Фанагории около второй четверти VI в.

Погребальные сооружения Фанагории в V в. представлены подквадратными склепами с длинными коридорами и грунтовыми одиночными могилами разнообразной ориентировки. Нередко прослеживаются остатки деревянных гробов, перекрытие могил камкой, есть ямы с заплечиками. На некрополе МТФ отмечена окраска гробов, украшение их деревянными аппликациями и алебастровыми налепами, наличие как горизонтальных, так и двускатных крышек. В ряде случаев зафиксирован обряд деформирования черепов.

Типичен для позднеантичных боспорских памятников и погребальный инвентарь: предметы туалета и украшения, в том числе и венки из золотой фольги, бытовые вещи (пряслица, ножи и т. п.), не часто встречающееся оружие. Среди стеклянной посуды, кроме широко распространенных форм, известны и колбы, аналогичные керченским (Блаватский В.Д., 1951, рис. 8). Из керамической посуды представляют интерес, вероятно, местные сосуды, украшенные фризами из горизонтальных линий и черточек, расположенных «зигзагом», краснолаковая посуда «понтийской группы» (табл. 64, 35, 62, 50, 51, 55, 61). Все данные свидетельствуют о включенности населения Фанагории в круг позднеантичной боспорской культуры. Не вызывает сомнения распространение здесь христианства (надгробия, предметы, связанные с христианским культом). Есть данные и о наличии иудейской общины (Даньшин Д.И., 1993).

Подобная же картина наблюдается в Кепах и Гермонассе (Сазанов А.В., 1989, с. 57).

Округа Гермонассы.

(Я.М. Паромов)

Главным центром третьей группы поселений, находившихся в юго-западной части Таманского полуострова, была Гермонасса, существование которой в это время известно только по археологическим источникам (Коровина А.К., 1987, с. 65; Сазанов А.В., 1989, с. 57). Размеры ее были очень невелики (много меньше Фанагории). Лишь на двух находящихся рядом раскопах – «Нагорном» и «Северном» открыты остатки фундаментов и цоколей ранневизантийского периода, сложенных из рваного камня на глиняном растворе. Их ориентация совпадает с ориентацией построек предшествующего римского времени. Немногочисленные находки представлены главным образом керамической посудой, амфорами, кувшинами, мисками, фрагментами стеклянной посуды с напаями из синего стекла, ножками от рюмок, стенками сосудов с ручками-петельками (христианских лампад). Одна из ям была заполнена обломками амфор вв. преимущественно двух типов – с ребристым овальным туловом и с конусовидным туловом, часто встречающихся в Причерноморье. Краснолаковая керамика представлена фрагментами чаш и блюд, среди которых есть сосуды с оттиснутыми внутри изображениями льва, зайца, собаки, быка, а также крестов. В окрестностях Таманского городища найдены мраморная капитель ранневизантийской колонны V в. и часть рельефа V–VI вв. из известняка с изображением ангела, держащего плат, что может свидетельствовать о существовании в Гермонассе в это время христианского храма. Важным документом является надпись, найденная в 1803 г. В 2,5 км к востоку от городища, в которой сообщается о возобновлении дворцовой постройки херсонесским стратилатом и дуксом Евпатерием при императоре Маврикии (582–602).

Все поселения округи Гермонассы были очень небольшими, состоявшими, вероятно, всего из нескольких усадеб. Ближайшими являлись поселения Тамань 8 (131) и Тамань 11 (134), расположенные на берегу Таманского залива в 2,5 и 4 км к западу от Гермонассы. Оба были, возможно, сторожевыми, наблюдавшими за входами в Таманский залив и Керченский пролив, а также за всей его западной акваторией. Поселения Виноградный 10 (169) и Прогресс 1 (157) находились в глубине территории.

Кандаурская группа поселений.

(Я.М. Паромов)

Поселения этой группы находились в самой восточной части Таманского полуострова, на Кандауре, вплоть до последнего времени представлявшем остров, вытянутый с запада на восток между главным руслом Кубани – на юге, Куркой и Курчанским лиманом – на севере. Его размеры 27×5 км. Из пяти поселений Кандаура одно (235) стояло особняком, в его восточной оконечности, остальные – в 10–14 км к западу, в центральной части острова (231, 232, 226, 233). Расстояния между ними не превышали 4–5 км. Все поселения существовали на месте античных, опустевших после готских походов с середины или конца III в. н. э. Несмотря на временной перерыв, едва ли можно связывать их появление с притоком нового населения. Скорее это связано с перемещением населения из северо-западной части Таманского полуострова в его наиболее удаленные и безопасные места во время или сразу после гуннского нашествия.

Судя по значительному количеству подъемного материала ранневизантийского времени, центральным было поселение Курчанская 2 (231). Поселения на северном берегу Кандаура (233) и крайнее восточное (235), возможно, были сторожевыми.

Все поселения этой группы, включая центральное, были очень небольшими.

Среди выделенных групп поселений на более высокой ступени находились округа Ильичевского городища (1), а также округа Фанагории и Кеп, соединившиеся древнейшей дорогой, проходившей ранее через весь полуостров, и сохранившейся на этом участке в рассматриваемое время. Дороги между Фанагорией и Гермонассой, скорее всего, не существовало – ни одного поселения этого времени, которое могло бы указывать на нее, пока не найдено. То же самое можно сказать о наиболее удаленных поселениях Кандаура. Связь с ними осуществлялась, вероятно, водным путем. Однако эта связь несомненно существовала. Об этом говорит однородность импортной керамической тары, составляющей основу датировки поселений.

При общей оценке ранневизантийского периода на Таманском полуострове нельзя обойти проблему континуитета позднеантичного Боспора, концепция которого разными авторами строится по-разному. Если в статье, посвященной этой проблеме, Н.А. Фролова не выходит за рамки континуитета в области материальной и духовной культуры, то Ю.Г. Виноградов распространяет его прежде всего на область государства, категорически утверждая, что Боспорское царство в рассматриваемое время не только продолжало существовать как политический организм, но и процветало (Фролова Н.А., 1998; Виноградов Ю.Г., 1998, с. 246). Не в такой категорической форме, но примерно этих же взглядов придерживаются Э.Я. Николаева и А.В. Сазанов (Николаева Э.Я., 1984; Сазанов А.В., 1988). С этим нельзя согласиться прежде всего по двум соображениям. Во-первых, отрицательная роль гуннского нашествия в судьбе боспорских городов подтверждается монетными кладами и данными раскопок (Фролова Н.А., 1998, с. 257, 258; Атавин А.Г., 1993, с. 167). Во-вторых, число поселений в рассматриваемое время было вдесятеро меньше, чем во время подлинного расцвета Боспорского царства в античный период, а древние города превратились в «большие деревни». Располагая столь незначительными материальными и людскими ресурсами, Боспор того времени мог либо осуществлять политику лавирования между Византийской империей и агрессивным варварским окружением, либо существовать в непосредственном византийском подчинении. Наиболее взвешенным представляется мнение, согласно которому на Боспоре «в IV в. уже активно идут процессы, приведшие в V в. к постепенному отмиранию как многих функций государственного аппарата, так и самого государства» (Болгов Н.Н., 1996, с. 80). Вероятно, эти процессы начались еще в III в., во времена готских походов. Отмечаемая почти всеми авторами преемственность в культуре (греческий язык нескольких сохранившихся надписей, боспорское летосчисление, обращение позднебоспорской монеты вместе с византийской, формы керамической тары и т. д.) бесспорна и лишь может быть дополнена преемственностью погребального обряда фанагорийских могильников, поселения Красноармейский 1 (18), а также традициями в землепользовании и виноделии, сказавшимися в рисунке земельных наделов и конструкции винодельни у Ильичевского городища (1), поселений Батарейка 1 (11), Батарейка 2 (12), Красноармейский 1 (18). О том же свидетельствует месторасположение поселений. Все они без перерыва или с незначительным перерывом существовали на месте античных, нет ни одного, основанного на не обжитом ранее месте.

С точки зрения политической истории, ранневизантийский период на Таманском полуострове – это время византийского владычества при императорах Юстине I (518–527), Юстиниане I (527–565) и Маврикии (582–602).

«Темным» временем этого периода является завершающий его VII в., прежде всего в силу неразработанности датирующего материала (Абрамов А.П., 1993, с. 9). И, если с точки зрения хозяйственно-экономической, весь ранневизантийский период может быть охарактеризован как время запустения земель Таманского полуострова, то и его окончание, вероятно, не являлось исключением. Это запустение стало, вероятно, одной из главных предпосылок к беспрепятственному перемещению на эти земли части кочевых праболгар из Восточного Приазовья во второй половине VII – первой половине VIII в. и оседанию их здесь на землю (Плетнева С.А., 1967, с. 187–188, рис. 50; 1981, с. 10–11; Баранов И.А., 1981).

Глава 6
Поселения и дороги на Таманском полуострове в VIII–XIII веках

Хазарский период (VIII – начало X в.).

(Я.М. Паромов)

Новый расцвет земель Таманского полуострова приходится на VIII – начало X в. В это время здесь сложился один из шести геоэтнических вариантов культуры Хазарского каганата, небольшой регион стал одной из процветающих провинций этого обширного и древнейшего на территории нашей страны средневекового государственного объединения (Плетнева С.А., 1990, с. 80–88). За короткий срок здесь возникла по-своему высокоразвитая система расселения, основными чертами которой были сплошное освоение практически всей территории полуострова, наличие двух городских центров и массы сельских поселений, полиэтничность населения, среди которого преобладали праболгары, определившие общий характер материальной культуры рассматриваемого периода.

В это время на Таманском полуострове существовало 82 поселения, включая города – Фанагорию и Таматарху (рис. 9). Не были заняты поселениями лишь небольшая юго-восточная часть полуострова в районе современных поселков Белый и Стрелка (южная) и западная часть Кандаура в районе Темрюка. Двумя примерно одинаковыми по значению центрами торговли и ремесла, вероятно, также и административными центрами, были упомянутые портовые города, находившиеся на южном берегу Таманского залива в 21 км один от другого (о них подробнее говорится в следующей главе). Можно предположить, что процесс расселения болгарских племен имел достаточно мирный характер. В пользу этого говорит сохранение за Фанагорией своего древнего названия. Изменение имени Гермонассы на новое – Таматарха связано, скорее всего, с потерей ею своего значения к концу ранневизантийского периода. В хазарское время это был уже новый город, расположенный на месте некогда существовавшего и забытого. Об этом же свидетельствует и то, что почти все поселения ранневизантийского периода продолжили свое существование и в хазарское время, органически войдя в новую систему расселения. Большинство поселений хазарского периода (69 из 81) было расположено на месте существовавших ранее античных поселений, остальные 12 были основаны на новых, до этого времени не обжитых землях, находившихся в непосредственной близости от мест древних поселений или по природным условиям близких им. Однако факт их появления свидетельствует о несколько иных требованиях к месту поселения, что, вероятно, связано со сложением на Таманском полуострове в рассматриваемое время нового типа скотоводческо-земледельческого хозяйства. В хазарский период возродились почти все главнейшие древние дороги и вновь использовались водные пути, что может говорить об оживленных и устойчивых внутренних экономических связях, а также о связях с внешним миром. В силу географического положения, еще с эпохи ранней бронзы население Таманского полуострова по своему составу было полиэтничным. Таким же, скорее всего, оно являлось и в рассматриваемое время. Для успешного овладения навыками земледелия новому, ранее кочевому народу, необходимы были опыт и сотрудничество немногочисленного коренного населения, его познания в области некоторых ремесел и промыслов.

Рис. 9. Поселения хазарского периода VIII–IX вв. Составлена Я.М. Паромовым.

Условные обозначения: 1 – города; 2 – поселения; 3 – дороги.

В хазарский период в северо-западной части Таманского полуострова существовало 22 поселения. Наиболее значительным и наиболее исследованным из них является поселение Гаркуша 1 – античный Патрей (24)[9]9
  Цифра в скобках обозначает порядковый номер памятника на археологической карте Таманского полуострова (Паромов Я.М., 1992).


[Закрыть]. Оно находилось на северном невысоком берегу Таманского залива, имея удобные водные связи с Фанагорией и Таматархой, расстояние до которых составляло, соответственно, 10 и 14 км. Хазарское поселение окружали плодородные степные черноземы. Равнина здесь полого поднимается к северу. От холодных ветров ее защищают конус грязевого вулкана Куку-Оба и гряда широтного направления. От склонов вулкана в юго-восточном направлении протекал небольшой ручей, русло которого хорошо заметно в рельефе поселения (при дождях оно регулярно наполняется и активно действует). В районе поселения, где это русло выходит к морю, до недавнего времени, как и в древности, оно перегораживалось дамбами и использовалось для создания каскада искусственных прудов-водоемов. Площадь обследованной части поселения в хазарское время составляла 15,5 га (Паромов Я.М., 1993а, с. 147, 148). На самом деле поселение значительно больше – его восточная часть, занятая современным поселком, недоступна для обследования. В течение ряда лет в западной распаханной части поселения на площади 5 га А.П. Абрамовым проводилось скрупулезное исследование подъемного материала (Абрамов А.П., 1999). Для характеристики рассматриваемого периода отбирались фрагменты так называемых «причерноморских» амфор типов 1–3, горшков из серой, почти черной глины с гребенчатым орнаментом и фрагменты лощеной керамики (Якобсон А.Л., 1979, с. 29–32, 60; Плетнева С.А., 1963, с. 20–24, 37–42, 46–50; Баранов И.А., 1990, с. 25). В итоге на плане обозначались восемь компактных округлых пятен размерами от 30 до 60 м в поперечнике, представляющих следы отдельных комплексов жилых и хозяйственных построек, условно говоря – восемь усадеб хазарского поселения. Для этих усадеб характерна свободная расстановка, в чем, несомненно, сказалась кочевническая традиция произвольного размещения юрт, перенесенная и в полностью оседлые большие поселки. Всего на поселении насчитывалось, видимо, не менее 25 усадеб (а с учетом недоступной для обследования его части – не менее 35–40 усадеб). В его юго-восточной части, на берегу находятся остатки античной крепости, с южной стороны разрушенные морем.

В ее верхних слоях были исследованы остатки жилых строений со стенами из сырцового кирпича на каменных фундаментах-цоколях, сложенных «в елочку», с глинобитными полами, кладовыми с большими пифосами и хозяйственными ямами, относящимися к хазарскому времени (Паромов Я.М., 1993а, с. 138–140). По своей планировке, строительным приемам и найденному материалу они идентичны строениям этого периода, раскопанным в Фанагории (Плетнева С.А., 1981, с. 15–17). Хазарское поселение включало в себя несколько десятков свободно расположенных усадеб и маленький плотно застроенный открытый поселок, поднятый на остатках античной крепости на несколько метров над окружающей равниной. В 1931 г. в юго-западной части поселения было найдено мужское погребение, совершенное в грунтовой яме, с западной ориентацией, под слоем камки, в вытянутой позе, на спине, с вытянутыми руками (табл. 64, 5, 6). Слева за головой – серолощеный сосуд салтово-маяцкого круга и бедренная кость животного, на груди – бронзовая подвеска с двумя звериными головками (табл. 64, 7), в области таза – бронзовая пряжка (табл. 64, 9) и два железных ножа в одних деревянных ножнах, во рту – византийская монета (золотой солид Константина V Копронима, 741–775 гг.). Рядом было найдено еще одно сильно разрушенное погребение хазарского времени с двумя сосудами салтово-маяцкого типа (Миллер А.А., 1932а, с. 68; Кропоткин В.В., 1962, с. 47). В первом погребении необходимо отметить сочетание типично болгарских черт обряда с «оболом Харона» во рту – деталью, унаследованной местным населением от античной культуры. В 1949 г. при раскопках крепости найдено погребение того же круга, что и предыдущие (Крушкол Ю.С., 1950, с. 232). О безусловной связи поселения с другими свидетельствуют следы четырех древних дорог, уходивших от него в северо-западном, северном, северо-восточном и восточном направлениях (Паромов Я.М., 1933а, с. 147, рис. 1) (рис. 9).

Данные по Патрею позволяют составить некоторое общее представление о Таманском полуострове в хазарский период. Учитывая, что площадь поселения этого времени составляла одну треть или одну четверть от его площади в античный период, а число хазарских поселений на всем полуострове втрое меньше числа античных, можно предположить, что общая площадь распашки была примерно вдесятеро меньше, чем в античное время (Паромов Я.М., 1992; 1993а, с. 148). Во время расцвета античной системы расселения земельные наделы занимали около половины всей территории полуострова (Паромов Я.М., 2000, с. 309). Следовательно, в хазарский период под распашкой находилось не более одной двадцатой части его площади (около 5 %). Из этого можно заключить, что в хозяйственном комплексе того времени скотоводство по своему значению преобладало над земледелием. Таким образом, ландшафт Таманского полуострова представлял множество поселений с прудами для домашней птицы и водопоя скота, с лоскутами полей около поселений, с дорогами, их соединяющими, и все это – на фоне обширного степного пастбища, что составляло, по сути, его главную черту.

По своему размеру, а следовательно и значению, поселения северо-западной части Таманского полуострова колеблются в широких пределах. Наименьшим их них было поселение Юбилейный 10 (74) площадью 0,2 га, представлявшее, скорее всего, одну отдельную усадьбу, наибольшие – сравнимы или приближаются по своим размерам к поселению Гаркуша 1, описанному выше. Опираясь на количественные оценки подъемного материала и его распространение на памятнике, можно выделить шесть наиболее значительных поселений – Батарейка 1 (11), Красноармейский 1 (18), Кучугуры 9 (40), Волна Революции 1 (60), Юбилейный 9 (73) и Ахтанизовская 1 (92). Вероятно, каждое из них организовывало свою небольшую сельскохозяйственную округу, о чем свидетельствует и сама их расстановка. Все они, как и Гаркуша 1 (24), находились на ключевых позициях в хозяйственно-экономическом, транспортном (сухопутные и водные связи) и стратегическом отношении (рис. 9).

Остальные поселения были меньшими по размерам и занимали, по-видимому, «подчиненное» положение.

Поселения Батарейка 2 (12) и Ильич 1 (1) входили в зону влияния поселения Батарейка 1 (11). Слой хазарского времени зафиксирован на этом памятнике на крепости-«батарейке» (Сокольский Н.И., 1963а, с. 189, 190), а также вокруг нее, т. е. по своей структуре центральное поселение этой группы напоминает поселение Гаркуша 1 (24). Оно находилось в северо-западной части так называемого «Киммерийского острова», вблизи главнейшей древней дороги, проходившей через него от переправы у пролива в юго-восточном направлении. В 1960 г. при исследовании средневековых слоев «батарейки» было обнаружено погребение. Скелет мужчины лежал на спине, с вытянутыми вдоль тела руками, черепом к северу. В черепе, повернутом лицевыми костями к западу, имелось отверстие диаметром 2 см. В погребении найдены бронзовая пряжка и наконечник ремня, по-видимому, относящиеся к VIII–IX вв.; обломки железного ножа с деревянной рукояткой и бронзовой застежки (Сокольский Н.И., 1963а, с. 188). К нему же относилась, вероятно, лощеная гончарная кружка с широким дном VIII–IX вв. (Плетнева С.А., 1963, с. 40, тип В). Погребение может быть связано с болгарами Приазовья и датировано не позднее конца IX в. Рядом с поселением, в кургане, стоявшем у древней дороги, связывавшей его с поселением Ильич 1 (1), в 1870 г. В.Г. Тизенгаузеном было открыто погребение того же периода. Оно представляло «гробницу, сложенную из дикарных и тесаных камней и покрытую сверху камкой. В ней находились два скелета, лежавшие рядом, головами на запад, ногами на восток. При одном из них найдены бронзовое кольцо, две бронзовые пряжки и во рту серебряная византийская монета плохой сохранности» (ОАК за 1870–1871 гг., с. XIV).

В зону влияния поселения Красноармейский 1 (18) входили четыре поселения – Запорожская 1 (15), Красноармейский 4 (21), Кучугуры 7 (38) и Кучугуры 17 (48). Центральное поселение этой группы находилось в средней части «Киммерийского острова», упомянутая выше главнейшая древняя дорога от переправы проходила через него. В отличие от предыдущих памятников, слоя хазарского времени на крепости-«батарейке» здесь не найдено (следует однако отметить, что из всех аналогичных памятников Таманского полуострова она подверглась наибольшим разрушениям). К западу от нее, на территории поселения были исследованы остатки небольшого полуземляночного строения со скругленными углами (Сокольский Н.И., 1962, с. 59–63). Его внутренние размеры 2,08×1,85 м, глубина 1,1 м от древнего горизонта, дно плоское, стенки отвесные. По верху оно имело каменную обкладку высотой 0,3 м, тщательно сложенную «в елочку» из небольших плитняков на глиняном растворе. Массовыми находками были фрагменты лощеных сосудов салтово-маяцкого типа, лепных горшков с зигзагообразным орнаментом, причерноморских амфор VIII–IX вв., гончарных кувшинов с рифленым орнаментом, больших лепных горшков. Найдены массивная железная мотыга, жернов, каменные пряслица, каменные и керамические (из амфорной ручки) грузила, наконечник железного втульчатого копья (пики). Рядом с остатками полуземляночного строения были раскопаны фрагменты двух фундаментов (цоколей), а также сложенных «в елочку». Состав находок свидетельствует о земледельческой направленности хозяйства жителей поселения.

Центром третьей группы, состоявшей всего из двух населенных мест, было поселение Волна Революции 1 (60), находившееся на низком северном берегу Таманского залива. «Подчиненным» ему (его сателлитом) являлось поселение Фонталовская 6 (60), расположенное севернее и стоявшее на упомянутой выше главнейшей древней дороге.

В непосредственном подчинении самого значительного поселения «Киммерийского острова» – Гаркуша 1 (24) находилось лишь одно поселение – Береговой 3 (30), расположенное к северо-западу от центра, на берегу Таманского залива. Однако структура связей (сухопутных дорог и водных путей) свидетельствует, что центральное поселение этой группы организовывало жизнь почти всей территории «Киммерийского острова» (исключая его восточную часть). Рассмотренные выше три микрорегиона, прежде всего – их центры, входили в зону его влияния.

Восточная часть «Киммерийского острова» имела три микрорегиона. Центром одного из них было поселение Кучугуры 9 (40), находившееся на берегу Азовского моря. По месту расположения и ландшафтным условиям в зону его влияния входили поселения Кучугуры 11 (42) и Кучугуры 10 (41). Центрами двух последних микрорегионов являлись поселения Юбилейный 9 (73) и Ахтанизовская 1 (92), находившиеся у главнейших древних дорог, первое – у дороги, проходившей через весь Таманский полуостров в юго-восточном направлении, второе – у ее ответвления, имевшего восточное направление и проходившего через Голубицкий остров и Кандаур. Оба центральных поселения находились также на северном берегу древнего протока (бывший Субботин Ерик), первое – в его западной части, второе – в восточной. В зону влияния первого центра входили поселения Юбилейный 1 (65), Юбилейный 7 (77) и Юбилейный 10 (74), в зону влияния второго – поселения «За Родину» 5 (275) и «За Родину» 8 (218).

Из 22 поселений хазарского периода в северо-западной части Таманского полуострова 19 было основано на месте поселений античного и ранневизантийского времени. Одной из характерных особенностей размещения и внутренней структуры этих поселений являлось использование для жилой застройки остатков античных крепостей-«батареек», представлявших собой небольшие холмообразные возвышения высотой 5–8 м. При этом застройка носила открытый, неукрепленный характер. Сами поселения, состоявшие из отдельных свободно расположенных усадеб, занимали окружающую эти приподнятые микропоселки территорию, что ярче всего прослеживается на примере поселения Гаркуша 1 (24). Вероятно, здесь преследовались как сторожевые, так и сугубо практические, хозяйственные цели (взаимная видимость поселений, обзорность местности, наблюдение за перемещением стада и т. д.). Это совсем не означает, что поселения располагались только на возвышенных местах, однако, стремление занять выгодное прежде всего в отношении обзора окружающей местности положение, прослеживается и на поселениях, основанных на новых местах – Красноармейский 4 (27), Кучугуры 17 (48), «За Родину» 8 (218). Место расположения двух последних поселений отвечало отмеченной тенденции.

Главным центром нескольких групп поселений, существовавших в хазарское время в средней части Таманского полуострова, безусловно, была Фанагория. Об этом свидетельствуют как само размещение поселений, «стеснившихся» вокруг нее, так и главнейшие древние дороги, расходившиеся от города в пяти направлениях. От западной окраины уходила и тут же раздваивалась дорога к Таматархе. На ее западном ответвлении, между двумя городами, расстояние между которыми составляло 21 км, находились семь поселений – Приморский 13 (113), Приморский 17 (117), Приморский 21 (121), Приморский 22 (722), Приморский 11. Двенадцатый километр (111), Тамань 2. Десятый километр (125) и Тамань 7 (130). Другое (южное) ответвление вело к ряду поселений, расположенных в юго-западной части полуострова, и проходило также через семь поселений – Приморский 16 (776), Виноградный 1 (160), Виноградный 2 (161), Таманский 3. Западно-Цукурское (143), Таманский 4 (144), Волна 1. Северо-Зеленское (137) и Волна 3 (139). На западной окраине Фанагории были найдены остатки этих дорог, замощенных камнями и обломками позднеримских и раннесредневековых реберчатых амфор (Блаватский В.Д., 1941, с. 27, 28).