Текст книги "История Северной Африки (Тунис, Алжир, Марокко). Том 2. От арабского завоевания до 1830 года"

Автор книги: Шарль-Андре Жюльен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 29 страниц)

III. Альмохадская империя

Завоевание Марокко. Абд аль-Мумин, подражая Абу Бекру, который был халифом Мухаммеда, принял титул халифа Ибн Тумарта. Придя к власти, он принял, или согласился принять, предложенный его приближенными титул «повелитель правоверных» (амир аль-муминин). Он сохранил организацию, созданную махди, и продолжал советоваться с собраниями. Однако он никогда не пользовался у масмуда тем авторитетом, каким пользовался Непогрешимый. Ему пришлось даже пресекать заговоры и окружить себя несколько позднее стражей из соплеменников.

Абд аль-Мумин начал с того, что применил извечную тактику горцев, которую махди рекомендовал своим подчиненным: «Не спускайтесь на равнину, а пусть враг поднимется к вам». Затем он сделал несколько пробных набегов, которые показали ему слабые места противника. И наконец он решился выступить в поход.

Он занял сначала южные провинции Марокко; затем, не покидая горных районов, так как альморавидская армия была еще довольно грозной, медленно пошел на север, достиг долины Уэрги и Рифа, которые перешли на его сторону, отказался от захвата Сеуты и, используя раздоры племен, повернул на северо-восток. Новый государь Ташфин ибн Али пытался выставить против него альморавидские ополчения, христианские войска Ревертера, некоторых союзников из числа зената и подкрепления, посланные Хаммадидами. Однако Ревертер погиб в одной из стычек, и альмохады, говорят, не отказали себе в удовольствии распять труп неверного на кресте (1144–1145 год). После его смерти альморавидские войска потеряли свою сплоченность, им не хватало вождей, и они не смогли противостоять дисциплинированному натиску объединенных войск и трезвой воле Абд аль-Мумина. Отброшенный на Оранскую равнину после поражения у Тлемсена, Ташфин не сумел уйти морем и во время ночного перехода упал со скалы вместе с конем. Альмохады отрезали голову трупа, набальзамировали ее и отправили в Тинмель. Вместе с последним альморавидским государем кончилась под ударами кабилов Атласа кратковременная гегемония сахарцев. Старая неизгладимая вражда между кочевниками и оседлыми еще раз привела к крушению империи и подготовила создание новой империи (22 февраля 1145 года?).

Смерть Ташфина не положила конца войне даже в западной Берберии, так как власть в Марракеше перешла к его сыну, едва достигшему юношеского возраста. Поручив блокаду Тлемсена одному из своих помощников, халиф двинулся на Фес, которым овладел после девятимесячной осады, затем на Марракеш, который был взят приступом и отдан на поток и разграбление (1146 год).

После победы альмохадов юный альморавидский государь умолял Абд аль-Мумина пощадить его; Абд аль-Мумин было уже – совсем растрогался, но тут один из его сподвижников воскликнул: «Полно! Полно! Эй, альмохады! Абд аль-Мумин против нас! Он хочет взрастить львят на нашу шею!» А в это время один из альморавидских эмиров плюнул в лицо юному государю, упрекая его: «Кого ты умоляешь о пощаде, отца своего или человека, который может сжалиться над тобой? Будь же мужественным, как настоящий мужчина!» С этой вспышкой гордости угасла альморавидская династия.

Взятие Марракеша, однако, не означало еще торжества Абд аль-Мумина. Вскоре одно за другим вспыхнули восстания, сначала в Сусе, затем на атлантическом побережье, где все оставшиеся в живых бергвата взялись за оружие; возмущение распространилось и среди соседнего племени дуккала. К счастью для альмохадов, эти восстания не были ни заранее согласованными, ни одновременными, и к концу 1148 года Марокко полностью подчинилось новой власти.

Альмохады в Испании. Еще до того, как был взят Марракеш, альмохады были призваны в Испанию теми, кто восстал против альморавидов. Они обосновались, таким образом, в западной части Андалусии без большого труда, но и без заранее разработанного плана, так как, если даже допустить как вполне правдоподобное, что Абд аль-Мумин имел намерение вытеснить альморавидов из Испании, как и из Магриба, то он был слишком благоразумен, чтобы заниматься сразу несколькими делами. Поэтому отвечая на призыв, который был к нему обращен, он ограничился посылкой нескольких отрядов под командованием двух братьев Ибн Тумарта. Они повели себя в Испании, как в завоеванной стране, и вскоре восстановили против альмохадов всех и вся, вследствие чего были вынуждены оставить часть своих позиций. Потребовалось яростное наступление Альфонса VIII Кастильского на мусульманские земли, чтобы андалусцы вновь обратились за помощью к альмохадам. Это было сделано своевременно, так как христианский король уже осадил Кордову. Вслед за интервенцией альмохадов Абд аль-Мумин принял делегацию нотаблей из западной Андалусии, которые пришли заявить о признании его своим государем (1150 год). Но пока речь шла лишь о своего рода протекторате, довольно неопределенном и ограниченном.

Уничтожение хаммадидского государства. Во время первой кампании за Мулуей альмохады дошли до Тлемсена и Орана. Семь лет спустя новый поход завершился уничтожением хаммадидского государства. С тех пор как султан аль-Мансур перебрался из Кала в Бужи (1090 год), основанный его предшественником ан-Насиром (1062–1063 год), новая столица стала одним из главных городов Берберии.

«Здесь пристают корабли, – писал аль-Идриси во времена альмохадов, – сюда приходят караваны. Бужи– это склад товаров. Жители города богаты и больше чем в других местах проявляют мастерство в различных видах искусства и ремесел, так что торговля здесь процветает. Купцы этого города поддерживают связи с купцами западной Африки, а также с купцами Сахары и Востока; здесь хранится много разных товаров. Вокруг города – возделанные равнины, где собирают богатые урожаи пшеницы, ячменя и фруктов. Здесь строятся большие суда, корабли и галеры, так как соседние горы покрыты лесами и дают смолу и деготь высокого качества… Жители занимаются разработкой месторождений железа и добывают высококачественную руду. Одним словом, это город, где процветают промыслы».

Бужи выступал также как интеллектуальная столица. Один местный историк составил биографии 104 знаменитостей в области права, медицины, поэзии и религии, происходивших из этого города.

Ибн Тумарта шокировала свобода нравов жителей Бужи. Мужчины носили специальные туники, наряжались, как женщины, любили музыку и пили вино. В конце рамазана женщины и мужчины вместе гуляли по площади. Авторитет махди и удары дубинкой не смогли побороть эти дурные нравы.

Несмотря на продвижение хилялийцев, хаммадидское государство при аль-Мансуре переживало еще период полного процветания. Для борьбы против альморавидов султан усилил свои санхаджийские и зенатские контингенты арабскими наемниками и, взяв Тлемсен (1102–1103 годы), положил конец их продвижению на восток. Ему удалось также вернуть Бон и Константину, занятые Зиридами, и подавить берберские восстания.

После него силы Хаммадидов непрерывно убывали. Аль-Азизу (1104–1121 годы) удалось еще занять Джербу и отбросить арабов от Ходны, но его сын Яхья (1122–1152 годы), который думал только об охоте и о женщинах, не смог помешать нападению генуэзцев на Бужи (1136 год). Еще менее он был способен остановить нашествие альмохадов.

Временно урегулировав положение в Испании, Абд аль-Мумин, силы которого увеличились, решил нанести сильный удар по Среднему Магрибу. В большой тайне он направился форсированным маршем на Бужи. Его авангард без боя вошел в Алжир и Бужи, откуда Яхья бежал; затем его сын взял и разорил Кала (1151 год).

Сопротивление хилялийцев. Арабы поняли опасность. Они встретились с хорошо организованными кабилами, которые были в состоянии отнять у них преимущества, вырванные у слабых правителей. Шейхи Ифрикии, на время отказавшись от соперничества, решили объединиться и собственными силами отбросить врага на Дальний Запад – туда, откуда он пришел. Они сосредоточились близ Беджи и направились в полном беспорядке к Бужи. Абд аль-Мумин, который уже возвращался в Марокко, сделал полный разворот в Митидже и вел врага за собой вплоть до Сетифа. Хилялийцы сознавали, что они играют ва-банк. Они взяли с собой жен и детей, которые должны были служить ставкой в битве. Чтобы не было соблазна отступать, они даже спутали ноги своим верблюдам. После четырех дней резни альмохадская дисциплина взяла верх и арабы бежали, преследуемые альмохадами вплоть до Тебессы (1152 год). Абд аль-Мумин не стал мстить. Он разделил добычу между своими сподвижниками, но вернул семьи побежденным, а их шейхов с почестями принял в Марракеше.

От альмохадов к Муминидам. Поскольку позволяет судить об этом весьма сомнительная хронология, именно в это время Абд аль-Мумин принял решение использовать альмохадское движение к выгоде своей семьи. Неизвестно, исходила ли эта инициатива от него самого или от кого-нибудь из альмохадов или же от арабских вождей, которые только что выразили свою покорность. Во всяком случае, он без особого сопротивления согласился назначить в качестве преемника своего сына Абу Абдаллаха Мухаммеда вместо первоначально назначенного шейха Абу Хафса Омара. Несколько позднее, в 1156 году, он дал в управление другим своим сыновьям основные провинции империи («Lettres officielles», № 13 и 14). Правда, при каждом из них был альмохадский шейх, который наставлял и направлял его. К этому же времени относится начало официального различия между сайидами, то есть потомками Абд аль-Мумина, и шейхами, то есть потомками других знатных альмохадских фамилий.

Вполне вероятно, что учреждения, введенные махди, продолжали существовать без каких-либо видимых изменений; фактически же они с тех пор утратили свое содержание. Первоначально найденная Ибн Тумартом форма – нечто вроде федеративной аристократической республики, с которой берберы как будто мирились, – уступила место наследственной монархии, не очень-то нравившейся тем же берберам. Единственное имеющееся у нас указание на изменения, внесенные Абд аль-Мумином в систему махди, содержится в анонимной хронике «Аль-Хуляль аль-мавшийя» и относится к категории хафизов. При Абд аль-Мумине это уже не чтецы Корана. Автор хроники рассказывает, что они учатся ездить верхом, плавать и стрелять из лука и что они получают широкое общее образование. Это уж заставляет думать о школе по подготовке кадров.

Современники очень хорошо понимали значение мер, принятых Абд аль-Мумином. Если Абу Хафс Омар и большинство альмохадских шейхов так или иначе смирились с ними, то кое-кто встал на путь открытого мятежа, в частности два брата махди – Абд аль-Азиз и Иса, которые бежали из Феса, где они жили под надзором властей, и попытались захватить Марракеш (аль-Байдак и «Lettre officielle», № 11)· Однако Абд аль-Мумин был человек энергичный, и ему удалось навязать новый порядок.

Положение восточной и центральной Берберии. Христиане и хилялийцы. Катастрофа под Сетифом не положила конец хилялийскому нашествию. Халиф удовольствовался тем, что назначил наместника в Бужи, и вернулся в Марокко. Если зенатский массив Среднего Магриба оставался еще почти нетронутым, то Триполитания и Ифрикия претерпели уже непоправимые бедствия. В Триполитании завоеватели арабизировали часть берберов, но сами подвергались набегам неуловимых верблюдоводческих племен. От земледелия вокруг городов, и особенно от торговли, почти ничего не осталось. Порты приходили в упадок. Барка была частично покинута. Продолжали существовать лишь укрепленные города, такие, как Лебда, или же города, связанные с кочевниками договорами, например Авджала (к югу от Барки), которую арабы сохраняли для своей торговли. От Триполи до Джерида все было разорено. Порты восточного побережья Ифрикии сумели лучше защитить – себя. Габес ассимилировал своих новых хозяев – хилялийцев Бану Джами (1099 год). Вплоть до норманского завоевания они вели себя как оседлые государи, заботясь об экономическом процветании своих владений и их красе. Культура финиковой пальмы здесь по-прежнему находилась в цветущем состоянии, местная торговля процветала. Укрепленные города побережья избежали арабской опасности лишь ради того, чтобы попасть в руки христиан. Стремясь обеспечить господствующее положение в средиземноморской торговле, норманский граф Сицилии Рожер II, который уже владел Мессиной, предпринимал безуспешные попытки закрепиться на побережье Ифрикии (1118–1127 годы). Он пытался даже с помощью графа Барселоны и города Савоны организовать крестовый поход в Африку, но временно отказался от этих планов ради завоевания других норманских государств южной Италии, а также из-за споров с папой. Когда он получил от папы титул короля (1130 год), то вернулся к планам, о которых не переставая думал. Ему очень повезло, когда он смог поставить во главе экспедиций Великого эмира (адмирала) Георгия Антиохийского, который, так же как и его брат, оставил службу У зиридского правителя Махдии, передав в распоряжение короля свое глубокое знание арабского языка и африканского побережья. Рожер воспользовался тяжелым положением Ифрикии, чтобы навязать свой сюзеренитет Махдии и захватить Джербу (1134 год). Отсюда его флот наносил удары по Джиджелли (1143 год), небольшим портам между Шершелем и Тенесом, островам Керкенна и Триполи (1146 год). Взятие Триполи побудило его принять решение о длительной оккупации, разместив гарнизоны в каждом порту. В течение следующих двух лет Рожер захватил Габес, Махдию, Сфакс и Сус и положил конец власти Зиридов. Его территория простиралась от Триполи до Туниса. Сфакс продолжал жить рыбной ловлей и тем, что осталось от его оливковых насаждений, Сус – своей торговлей тканями. Король обеих Сицилий не старался завоевать Ифрикию и оставил туземцам оккупированных районов их администрацию и обычаи, не вмешиваясь в их религиозные дрязги.

Если города побережья сохранили следы былой роскоши, то Кайруан агонизировал: Горожане, разоренные поборами кочевников, покидали город. От Мансурии и Раккады остались только развалины. Арабы опустошили равнины Центра и западной Ифрикии, заняли Карфаген и богатую равнину Беджи. Несмотря на внутренние распри и смену правительств, Тунис смог установить торговые сношения с могущественными соседними племенами и повысить свое благосостояние. Снабжение Джерида хлебом зависело от милости кочевников. Они навязали свое покровительство Багаи и завладели землями Заба, откуда изгнали берберских землевладельцев. Стало опасно выходить за пределы городов. Однако нашествие не пошло дальше Ходны, Бабора и мыса Бугарун.

Города Нумидии подвергались меньшей опасности, чем города Ифрикии. Константина даже заключила выгодное соглашение с кочевниками, но неуверенность в стране возрастала.

От Триполитании до Ходны не было единообразного режима. Отношения между берберами и арабами варьировали в зависимости от соотношения сил противников. Если кочевники были полностью хозяевами равнины Беджи, где прежние владельцы оказались низведенными до положения крепостных, то жителям Бадиса (у подножия Ореса) и Багаи они навязали обременительную и довольно неопределенную опеку, которая все же позволяла кое-как существовать торговле и земледелию. В укрепленных городах к северу от Кала соглашения, которые гарантировали семьям убитых в ссоре цену крови, уплачиваемую стороной убийцы, никогда не выполнялись, если виновными были арабы. И лишь города с таким прочным положением, как Тунис или Константина, могли без большого риска привлекать кочевников к организации своей торговли и к использованию своих земель.

Оккупация Ифрикии. Христианское вторжение, косвенными виновниками которого были и хилялийцы, не оставило их безучастными. Несомненно, их приверженность исламу по сравнению с альморавидами и альмохадами могла показаться более чем прохладной, но при соприкосновении с неверными она возгорелась до такой степени, что побудила их отказаться от помощи Рожеру II в борьбе против нашествия альмохадов в 1151 году. Позднее, на христианской территории, они пытались поддерживать мятежи, вызванные приказом одного из военачальников читать проповеди против альмохадов. Но даже и здесь их рвение не заходило так далеко, чтобы устоять перед субсидиями норманнов. Одобряли ли они намерения альмохадов или же боялись нового разгрома, подобно Сетифскому, но они, во всяком случае, не воспротивились походу Абд аль-Мумина в Ифрикию, и даже, по словам одного арабского историка, «их главные вожди присоединились к его свите».

Если верить Ибн аль-Асиру, завоевание Ифрикии подготовлялось давно. Действительно, взятие Махдии датируется 1156 годом, и тотчас же после этого мусульманские жители древней зиридской столицы, укрывшиеся в ближайшем селении Завила, послали к Абд аль-Мумину делегацию с просьбой помочь им вернуться в свой город. Их просьбу он принял во внимание, но ему потребовалось более двух лет, чтобы как следует подготовиться к этому победоносному походу. Вместе с армией он покинул Марракеш, а его флот в это время взял курс на восток (1159 год). Для снабжения армии на пути ее следования были устроены склады зерна. Дисциплина альмохадских войск производила сильное впечатление на население. Их прибытие в Ифрикию быстро положило конец анархии. Абд аль-Мумин подчинил мелкие династии, возникшие после падения зиридской империи, вошел в Тунис и Сус, а затем приступил к осаде Махдии. Потребовалось несколько месяцев суровой блокады и понадобился разгром пришедшего на помощь сицилийского флота чтобы город согласился на почетную капитуляцию (22 января 1160 года). Падение его означало конец норманского господства в Африке. Король Сицилии даже не попытался что-либо предпринять в ответ на это. В Палермо с полным основанием считали, что было бы неблагоразумным начинать войну против альмохадской державы в момент, когда королевство должно было сохранять свои силы для неизбежной борьбы против императора Барбароссы, от исхода которой зависело его дальнейшее существование.

^{Этапы альмохадских завоеваний}

Завоевание Ифрикии Абд аль-Мумином было исключительно важной датой в истории Магриба: впервые за долгое время или, быть может, в первый раз эта огромная страна была политически объединена под властью вождей, вышедших из ее коренного населения. И это объединение, уже подготовленное в какой-то мере Фатимидами и их котама, было делом оседлых горцев. Однако в тот самый час, когда совершалось это великое дело, Абд аль-Мумин принял решение, которое привело его к гибели. Сознавая могущество кочевых арабов в Ифрикии, он хотел сокрушить его и одновременно пополнить войска для задуманных им операций в Испании. Возможно также, он был не прочь иметь под рукой своих людей, которые позволили бы ему в случае необходимости упрочить свою совсем еще молодую династию. Итак, он силой переселил на Дальний Магриб несколько арабских племен и расселил их на приатлантических равнинах, обезлюдевших в результате истребления племен бергвата и дуккала, восставших двенадцатью годами ранее. Таким образом, в тот самый момент, когда торжество оседлых берберов было только что обеспечено, он отдал всю западную часть Магриба кочевым арабам, которые принесли с собой свой образ жизни и свои анархические замашки.

Волнения в Испании. Ибн Марданиш. Вести из Испании положили конец пребыванию армии альмохадов в Ифрикии.

Альмохадский протекторат над западной частью Андалусии был, несомненно, упрочен, но остальная часть Андалусии и Левант ускользнули из-под власти Абд аль-Мумина и составили независимое государство, во главе которого находился, – с какого именно времени, установить довольно трудно, – испанец христианского происхождения Ибн Марданиш (Мартинес?). Единственное, что нам достоверно известно, это то, что с 1153 года Абд аль-Мумин предлагал ему выразить свою покорность («Lettre officielle», № 10). Отнюдь не склонный к повиновению, он выступил в качестве врага альмохадов, зел переговоры с христианскими государями – своими соседями и даже воспользовался кампанией халифа в Ифрикии, чтобы расширить свои владения к западу и угрожать Кордове. Абд аль-Мумин, находившийся в апогее своего могущества, не мог терпеть подобного положения; впервые в своей жизни он переправился через пролив и пробыл два месяца в Гибралтаре, давая указания на месте (1161 год).

Альмохадам не без труда удалось отбросить Ибн Марданиша к востоку и вернуть себе Гранаду, которой тот овладел при внезапном налете, но отнюдь не разгромить его (1162 год). Этот полууспех не устраивал Абд аль-Мумина. Вместе со своим сыном Абу Якубом Юсефом, которого он только что провозгласил своим наследником вместо Мухаммеда, сочтенного недостойным этого, он в начале 1163 года поселился в крепости Рибат аль-Фатх (Рабат), которую строил с 1150 года. Здесь он сосредоточил многочисленные войска и большой флот («Равд аль-Киртас»), предназначенные, несомненно, для войны в Испании. Но смерть помешала его планам. Он скончался в Рибат аль-Фатхе в мае 1163 года.

Правление халифа. Абд аль-Мумин не довольствовался ролью завоевателя, он хотел привести в порядок завоеванные районы. В «Киртас» утверждается, что в 1159 году он приступил к обмеру земельных угодий на обширной территории от Киренаики до Атлантического океана. «Из этой площади была исключена треть, занятая горами, реками, солеными озерами, дорогами и пустынями. Остальные две трети были обложены земельным налогом (харадж) и было определено, сколько должно платить каждое племя зерном и деньгами. Это было новшеством в Берберии».

Этот кадастр, будучи нововведением главы государства, который заботился об обеспечении поступлений в казну, находил свое обоснование в религиозных воззрениях халифа. В его глазах правоверной была только община альмохадов. Все мусульмане неальмохады и даже альмохады, подозреваемые в недостаточно пылкой приверженности движению, входили в категорию неверных Община была вправе захватить их имущество, становившееся хабусом, пользователи которого платили харадж. Государство взимало в свою пользу большую часть этого хараджа; вместе с кораническими налогами его хватало для пополнения казны.

Впрочем, не все племена подлежали обложению хараджем. Абд аль-Мумин и его преемники не ограничивались тем, что привлекали кочевников для несения военной службы в Испании, и использовали их для поддержания внутреннего порядка в Берберии. Так, хилялийцы заняли земли общины в Марокко; зенатскому племени бану абд аль-вад была предоставлена часть территории между Миной и Мулуей; еще одно племя стояло лагерем в районе Бужи. Эти племена махзен не только были освобождены от хараджа, но и взимали этот налог с оседлых племен. Они располагали рабами, которые обрабатывали их земли, и могли свободно пасти свои стада. Взамен они были обязаны нести военную службу халифу и составляли джиш альмохадов.

Абу Якуб Юсеф. Каким бы ни был его престиж, Абд аль-Мумин был вынужден считаться с обидчивостью и влиянием шейхов, чтобы обеспечить своему сыну право наследования. Ему уже пришлось отменить в пользу Абу Якуба Юсефа свое прежнее решение, в силу которого наследником был назначен другой из его сыновей.

В хрониках можно найти несколько противоречивых версий о приходе к власти Абу Якуба; даже Ибн Халдун приводит два разных рассказа об этом событии. По одной версии, новый государь был признан без каких-либо возражений; по другой – он оказался объектом более или менее открытой оппозиции со стороны Абу Хафса Омара и нескольких альмохадских шейхов и смог принять халифский титул только пять лет спустя после смерти отца, вслед за победой над восставшим племенем гомара. «Lettres officielles almohades», опубликованные Леви-Провансалем (письмо № 24), склоняют именно к этой второй версии.

Абд аль-Мумин производил впечатление великого государя, это был неутомимый завоеватель, правитель с новыми и твердыми взглядами, человек, обладавший чувством изящного. Он оставил своему сыну обширную империю, включавшую весь Магриб и большую часть мусульманской Испании. Взяв власть, Абу Якуб (1163–1184 годы) показал, что он вовсе не «тряпка». По совету отца он обратился к нетронутому резерву, каким являлись арабские племена. С их боевыми контингентами он возобновил войну против Ибн Марданиша, который при поддержке христианских королей Арагона, Кастилии и Барселоны снова стал совершать набеги на альмохад-скую территорию (1170 год). Измены, жертвой которых был Ибн Марданиш, и его смерть при осаде Мурсии облегчили победу Абу Якуба. Сыновья мятежника поступили на службу к халифу, и вся мусульманская Испания признала власть альмохадов (1172 год).

Мятежи в Магрибе. Абу Якуб нашел случай проявить свою энергию не только в Испании, но и в Магрибе. Вскоре после смерти Абд аль-Мумина на севере Марокко восстало племя гомара, которое увлекло за собой своих соседей санхаджа. Абу Хафсу Омару не удалось задушить восстание, которое к тому же перекинулось со средиземноморского побережья на Уэргу. В конце концов Абу Якуб принял на себя руководство операциями и обуздал горцев в 1167 году («Lettre officielle», № 24).

Едва он кончил здесь свои дела, как ему пришлось перенести внимание на другую окраину Магриба: жители Гафсы, стонавшие под гнетом своих альмохадских господ, восстали и призвали к себе в вожди потомка династии, царствовавшей в этом городе до альмохадского завоевания. Вначале здесь также были применены слишком слабые средства; более того, мятежники всячески поощрялись одним авантюристом армянского происхождения – Каракушем, который, обосновавшись в Триполитании начиная с 1172 года, желал, конечно, захватить и Ифрикию. Восстание было подавлено лишь после того, как Абу Якуб осадил и взял Гафсу (1180 год). Напрасно халиф переселял в Марокко несколько родов восставшего арабского племени рийях; он оставил восточную Берберию, озлобленную голодом, лишенную покоя из-за грабежей и готовую принять вождей, призывавших к мятежу.

Священная война в Испании. Вскоре после поражения Ибн Марданиша Абу Якуб заключил с христианами перемирие на семь лет; в течение нескольких лет ото перемирие кое-как соблюдалось, затем было нарушено христианами, вождем которых стал король Леона Альфонс IX. Занятый делами Ифрикии, Абу Якуб сначала ничего не мог предпринять в ответ на это и только в 1184 году организовал поход против города Сантарема, в котором и погиб в возрасте сорока шести лет. Ему наследовал, не встретив каких-либо затруднений, его 25-летний сын Абу Юсеф Якуб, прозванный впоследствии аль-Мансур.

Восстание Бану Ганийя. В Восточном и Центральном Магрибе, разоренном нашествием бедуинов и постепенно освобождавшемся от альмохадского владычества, вновь началось брожение, связанное е необычайными приключениями двух кондотьеров с острова Мальорки. Альморавиды Бану Ганийя отнюдь не довольствовались тем, что выкроили себе княжество на Балеарских островах, облагая поборами средиземноморскую торговлю. Им было известно о восстаниях в Ифрикии и о недовольстве жителей старой хаммадидской столицы, а также о слабости альмохадских гарнизонов. Внезапно Али ибн Ганийя высадил близ Бужи четыре тысячи «носящих покрывало» и, не встретив сопротивления, занял город (13 ноября 1184 года). Он легко привлек на свою сторону лишившихся земель хаммадидских князей, а главное, хилялийские племена. Быстро овладев с помощью арабов Алжиром, Милианой и Кала Хаммадидов, он осадил Константину. Новому халифу потребовалось много усилий, чтобы после восстановления пошатнувшегося было положения в Испании вернуть себе города в Среднем Магрибе, освободить Константину и отбросить Али и его брата Яхью к Джериду. По воле случая поражение привело Бану Ганийя в район, наболее благоприятный для их замыслов. Они нашли там племена, враждебные к альмохадским властям, и смогли объединить их силы e туркменскими солдатами Каракуша, уже овладевшими Феззаном и Триполитанией благодаря поддержке крупного кочевого племени бану сулейм, которое еще не дошло до Магриба.

Али и Каракуш, которых аббасидский халиф облек специальными полномочиями, оккупировали Ифрикию, за исключением Туниса и Махдии. Аль-Мансуру с небольшой, хорошо дисциплинированной армией удалось разбить их близ Габеса и с боем овладеть Гафсой, которую он сурово наказал за ее «измену» с альморавидами; затем аль-Мансур произвел массовое переселение в Марокко родов и кочевий трех арабских племен. Его триумф был эфемерным. Окраинное положение Ифрикии не позволяло властителям Дальнего Магриба рассчитывать на ее верность. Яхья, который после смерти брата Али встал во главе альморавидов, снова появился в Джериде, отделался с помощью сулеймидов (бану сулейм) от туркменов Каракуша, оказавшихся слишком требовательными союзниками, взял Махдию, где один альмохадский эмир объявил себя независимым, укрепил Габес, сделав его своей столицей, занял Беджу, Бискру, Кайруан, Бон и, наконец, овладел Тунисом (1203 год). Благодаря армии, в которой преобладали арабские (хилялийские или сулеймидские) контингенты, ему удалось создать в восточной Берберии альморавидскую империю, простиравшуюся от Бона до Джебель-Нефусы и доходившую на юге до Бискры.

Аларкос. Аль-Мансур ограничился кратковременной кампанией в Ифрикии. Его основное внимание было обращено на Марокко и особенно на Испанию. В момент его прихода к власти положение в Испании было сложным. Королю Кастилии Альфонсу VIII после долгой осады удалось с помощью короля Арагона отнять у альмохадов Куэнку (1177 год), в то время как король Леона вступил на земли Эстремадуры. Эти успехи вызвали общее наступление на мусульман. Архиепископ Толедский, в такой же мере полководец, в какой и сановник церкви, повел рыцарей только что основанного ордена Алькантары на земли Кордовы и Хаэна. Царствование Абу Якуба закончилось разгромом у Сантарема. Халиф аль-Мансур ограничился тем, что на скорую руку восстановил положение, затем, закончив кампанию в Ифрикии, начал тщательную подготовку к реваншу. Пытаясь предотвратить опасность, Альфонс обратился к кортесам за субсидиями на предстоящую кампанию и добивался помощи Леона и Наварры. Однако он не получил помощь, на которую рассчитывал, и даже не смог использовать все военные ресурсы Кастилии. Тем не менее он без колебаний бросил свою наспех собранную и малодисциплинированную армию против альмохадских войск, которые нанесли ему жестокое поражение при Аларкосе (к западу от нынешнего Сьюдад Реаль 18 июля 1196 года). После этого аль-Мансур направил экспедиции против Толедо, Мадрида, Алькалы и Куэнки.

Альмохадская империя при аль-Мансуре. Большинство арабских историков говорит о царствовании Якуба аль-Мансура как о самом блестящем периоде альмохадской империи. Совсем недавно (в 1946 году) марокканский историк Мухаммед ар-Рашид Мулин опубликовал на арабском языке исследование, посвященное эпохе альмохадов.