Текст книги "История Северной Африки (Тунис, Алжир, Марокко). Том 2. От арабского завоевания до 1830 года"

Автор книги: Шарль-Андре Жюльен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

II. Ибн Тумарт, махди альмохадов

Ибн Тумарт. В то время, когда репрессии Али, казалось, обеспечили торжество маликизма, как реакция на мусульманскую схоластику образовалась альмохадская община, которой суждено было разрушить могущество альморавидов. Триумф альмохадов был не только победой одной секты над другой; это была также победа кабильских горцев над сахарскими кочевниками, запоздалый ответ на победу санхаджа над зената Среднего Магриба.

Итак, в горном районе юга Марокко, вероятно в Анти-Атласе, в конце XI века родился махди альмохадов Ибн Тумарт. Маленькое селение Иглиз, или Игиллиз, старшиной которого, быть может, стал его отец, находилось йа земле племени харга, которое занимало северные склоны гор в направлении уэда Сус. Его семья, принадлежавшая к деревенской аристократии, была очень благочестивой. Позднее путем довольно хитроумной генеалоги, в частности через Идрисидов, родословную его семьи связали с Пророком.

С малых лет Ибн Тумарт выделялся своим религиозным пылом. Он усердно посещал мечеть и рано обнаружил стремление к науке, в связи с чем, быть может, и получил прозвище «светоч» (асафир). Несомненно, это позволило ему быстро завоевать авторитет среди своих соплеменников. Большим событием для деревни и даже для всего племени должен был стать отъезд молодого ученого на Восток для дальнейшего совершенствования в науках (между 1105 и 1110 годами). Марракеш, видимо, не задержал его, и никто не может сказать, был ли он в Испании, чтобы изучать сочинения кордовского богослова Ибн Хазма (умер в 1064 году). Но совпадения взглядов захиритского ученого и альмохадского махди, по-видимому, не случайны. Оба, в частности, имеют неприязнь к индивидуальному мнению, основанному на свободном умозаключении (ра'й), и ссылаются только на Священную книгу (Китаб), Предание (сунна) и согласие общины (иджма).

Неожиданно мы встречаем Ибн Тумарта на Востоке, причем источники не позволяют проследить отдельные этапы его путешествия. Неизвестно, почему он не совершил паломничества в Мекку, но мы знаем, что он пополнил свое образование в Багдаде, а возможно, и в Дамаске. Здесь он изучал науку о корнях фикха (усуль аль-фикх), которая полностью выпадала из поля зрения магрибских маликитов, признававших только прикладной фикх (фуру аль-фикх).

Если он знал учение аль-Газали, то это отнюдь не означает, что он встречался с учителем, как об этом говорится в позднейших легендах. Особенно усердно Ибн Тумарт изучал теологию аль-Ашари (873–935 годы), основателя ортодоксального схоластического богословия (калам). Благодаря методу иносказательных толкований (тавиль) он научился разрешать мучительные противоречия между верой в духовную сущность и в нематериальность божества и антропоморфическими выражениями Корана. Он полностью принял ашаритскую догматику, которая при его содействии восторжествовала в Магрибе.

Лет через десять после отъезда из Иглиза Ион Тумарт направился обратно в Марокко; по пути он задержался в Александрии, которая в то время была крупным центром ашаритского богословия. Возможно, что, добравшись морем до Туниса, он высадился в Махдии. Позднее легенда изображала дело так, будто он разбил на борту кувшины с вином, читал наставления экипажу и обратил в веру самых упорных, уняв своим голосом ужасную бурю. Вполне вероятно, что в то время идеи Ибн Тумарта еще не сложились в стройную систему и он еще не считал себя непогрешимым имамом, а лишь борцом против безнравственности. Без сомнения, он был слишком уверен в своем красноречии, чтобы не испытывать соблазна проповедовать в пути. Его ученик аль-Байдак говорит, что он как следует пробрал факихов Туниса, поучал факихов Константины, что нельзя налагать два наказания за один проступок, и отчитывал жителей Бужи за их пристрастие подражать щегольству и вольным нравам мусульман Испании.

Его энергичные выступления вызвали такую реакцию, что он счел благоразумным покинуть хаммадидскую столицу и поселился в Маллале – небольшой деревушке в пригородах Бужи. Его уединение было вдвойне плодотворным: прежде всего потому, что вместе со своими учениками он разработал свое учение, уточнив ради них цели своей миссии, а затем потому, что к нему пришел Абд аль-Мумин – человек, посланный провидением, которому предстояло осуществлять его замыслы.

Абд аль-Мумин. Тот, которому суждено было стать халифом махди, был сыном простого горшечника страны Недрома. Деревня Тагра, где он родился, была частью территории берберского зенатского племени кумийя. Легенда повествует о чудесных событиях в детстве этого человека: рои пчел садились на него, не причиняя ему вреда, а один факих из Тлемсена предсказал, что он завоюет земли в четырех странах света.

Он изучал Коран в деревенской школе, затем в мечети Тлемсена. «Он был, – говорит аль-Байдак, – очень одаренным человеком; за тот срок, который необходим человеку, чтобы понять один вопрос, он усваивал десяток». Любознательный юноша пожелал усовершенствовать свои знания в школе знаменитых учителей, для чего решил направиться на Восток в сопровождении своего дяди. Они добрались только до Бужи.

С течением времени встрече Ибн Тумарта с Абд аль-Мудоином стали приписывать характер чуда. Первого преследовали сны, значение которых его беспокоило; второй предчувствовал приближение Избранника. «И вот, – пророчествовал Ибн Тумарт, – наступает время победы. И нет победы без помощи Аллаха, Всемогущего, Премудрого (Коран). Завтра к вам придет человек, ищущий знаний: блажен тот, кто его узнает; горе тому, кто от него отвернется!» При его появлении непогрешимый имам произнес имя отца и название деревни пришельца и предложил ему не искать на Востоке знаний, которые он сможет найти здесь.

Рассказ об обращении в передаче сподвижника махди при всей своей простоте полон величия. «Когда наступил вечер, имам взял Абд аль-Мумина за руку и они вышли. Среди ночи Непогрешимый позвал меня: «Абу Бекр (аль-Байдак), дай мне книгу из красного футляра!» Я принес ее, и он добавил: «Зажги нам лампу!» Он начал читать эту книгу тому, кому суждено было стать халифом после него, а я держал лампу и слышал его слова: «Дело, на котором зиждится жизнь веры, восторжествует не иначе, как благодаря Абд аль-Мумину ибн Али, светочу альмохадов!» Услышав эти слова, будущий халиф заплакал и сказал: «О факих, я недостоин этого; я всего лишь человек, который ищет того, как бы очиститься от грехов своих». – «От грехов, – нашелся Непогрешимый, – тебя очистит твое участие в переустройстве этого бренного мира». И он вручил ему книгу со словами: «Счастливы народы, вождем которых ты будешь, и горе тем, кто пойдет против тебя, от первого до последнего».

Учение махди. В этом рассказе, без сомнения, объединены рассуждения, которые ввиду высокого положения Ибн Тумарта следовало передавать кратко. Как бы там ни было, Абд аль-Мумин отказался продолжать свое путешествие и в течение нескольких месяцев день и ночь учился под руководством махди. Тогда-то, видимо, и оформилось его учение.

С этого времени в учении махди можно различить определенные моральные и теологические принципы, к которым несколько позже были добавлены и принципы политические.

Мораль, с которой Ибн Тумарт начал свою реформаторскую деятельность, характеризовалась крайней суровостью и стремлением руководствоваться в первую очередь источниками, то есть Кораном и Преданием. Так, например, рекомендовались разделение полов, воздержание от всяких возбуждающих напитков и от всяких запретных развлечений (в том числе музыки), скромная одежда для женщин и т. п. Все это было не ново с точки зрения доктрины, но, если верить аль-Байдаку и более поздним хронистам, магрибские нравы от Туниса до Марракеша практически были совершенно иными. Таким образом, Ибн Тумарт проповедовал коренную реформу нравственности, результаты которой и поныне сказываются в Северной Африке.

Основой основ его богословия является утверждение единства бога (таухид), откуда и происходит название приверженцев этого учения – аль-муваххидун или аль-мохады (провозглашающие единство бога). С другой стороны, бог есть дух, и те места из Корана, где говорится о слухе или зрении Творца, должны иметь иносказательное толкование (тавиль). Эти принципы неизбежно влекут за собой осуждение антропоморфистов (мутаджассимун) и политеистов (мушрикун); первые понимают буквально те места из Корана, о которых сейчас говорилось, а вторые придают атрибутам бога (его доброте, его великодушию, его милосердию и т. д.) такое значение, что единое божество как бы расчленяется на множество самостоятельных. Наконец, неизбежным следствием единства бога является его всемогущество, которое в свою очередь влечет за собой признание абсолютного предопределения: «Все сотворенное предопределено Им и предвосхищено… Каждого ждет то, что ему назначено».

Во всем этом нет ничего оригинального. Впрочем, Ибн Тумарт и не стремится к оригинальности и индивидуальному толкованию (ра'й), для него важны только традиционные источники (Коран, Предание, согласие общины). В этом видят отдаленный отголосок течений восточномусульманской мысли и, в частности, учения аль-Ашари, который придал новую форму традиционным Идеям. И действительно, в «Книге Ибн Тумарта» можно найти ряд логических и абстрактных построений в манере аль-Ашари.

Там же, где речь идет о распространении доктрины, Ибн Тумарт отходит от восточных богословов и выступает как новатор. Восточные богословы, даже аль-Газали, – это мыслители, которые живут в своей башне из слоновой кости и не думают, что массы могут извлечь что-либо полезное из их размышлений. Ибн Тумарт, наоборот, имел в виду как можно шире распространить свое учение. С этой целью он чаще всего пользовался берберским языком, так как арабский был мало распространен в Марокко того времени. С другой стороны, он писал все на том же берберском языке небольшие труды и работы, образчики которых имеются в нашем распоряжении (Массэ, «La profession de foi et les guides spirituels du Mahdi»; Лючиани, «Le livre d'Ibn Toumert»). Наконец, он разработал мнемотехнические приемы, которые кажутся нам наивными, но которые хорошо учитывали тот человеческий материал, с которым он имел дело. Так, несколько человек составляли группу, и каждый получал в качестве имени одно слово из фразы, которую следовало заучить; ежедневно при перекличке каждый произносил свое имя в определенной последовательности, соответствующей порядку слов в фразе, и через несколько дней фраза заучивалась.

Политические взгляды Ибн Тумарта, в центре которых была шиитская идея о махди и непогрешимом имаме, оформились значительно позднее, при возвращении его в Марокко, где он столкнулся с властью альморавидов. Видимо, сначала Ибн Тумарт пытался вернуть альморавидов на праведный путь; затем, видя, что они упорствуют в своих заблуждениях, он не только изобличил эти заблуждения, но и объявил, согласно преданиям, впрочем очень неясным, об осуждении их Пророком («Книга Ибн Тумарта»), И только тогда иа первый план была выдвинута идея о махди.

Таковы основные политические и религиозно-этические взгляды Ибн Тумарта, как их удалось восстановить по имеющимся в нашем распоряжении источникам. Вскоре Государственные заботы были поставлены на один уровень с вопросами нравственности и богословия» если не выше; Ибн Тумарт стал борцом за дело, которое с таким же основанием можно назвать политическим, как и религиозным; при его преемнике Абд аль-Мумине политика уже совершенно явно вышла на первый план.

Основание альмохадской общины. Пребывание в Маллале не могло продолжаться бесконечно. Ибн Тумарта, как и всякого горца, тянуло в горы. Однажды он встретил двух паломников из Атласа, направлявшихся на Восток. Он задал им ряд вопросов на их языке, так как арабского они не понимали. Несомненно, их ответы показали ему, что существует глухое недовольство берберов Атласа, которое настраивало их против альморавидов равнины… «Когда наступил вечер, – рассказывает аль-Байдак, – учитель сказал нам: «Готовьтесь к путешествию в Магриб, если Аллаху будет угодно». Так было положено начало славе и могуществу альмохадов.

Убогий караван, какой-нибудь десяток людей, двинулся на Запад через Уарсенис, Тлемсен, Уджду, Герсиф и Фес. Повсюду Ибн Тумарт выступал как блюститель нравов, а не как махди. Часто ему удавалось так или иначе внушить почтение к своим предписаниям, но порой он наталкивался и на открытое сопротивление, как, например, в той деревне в районе Тазы, где его угрожали избить палками, если он тотчас же не уберется. В таких случаях Ибн Тумарт не настаивал и продолжал свой путь. В кругу горожан, где благочестие было более просвещенным, он находил поддержку среди влиятельных людей, покоренных его ученостью и красноречием. Так, влияние одного именитого гражданина Феса позволило Ибн Тумарту избежать санкций, когда он разгромил лавки торговцев музыкальными инструментами. Затем, пройдя Мекнес и Сале, Непогрешимый довольно быстро добрался до Марракеша.

У большинства хронистов прибытие Ибн Тумарта в Марракеш датируется 514 годом хиджры (1120–1121 год). До этого хронология Ибн Тумарта очень сомнительна: пять-шесть дат его рождения в промежутке между 1075 и 1097 годами; никаких серьезных указаний о дате отъезда на Восток, продолжительности его пребывания там, о дате возвращения и продолжительности его путешествия через Магриб от Махдии до Марракеша. Сам верный аль-Байдак, столь добросовестный в других отношениях, как будто тщательно избегает всякой точности при сообщении сведений хронологического порядка. Поэтому понятно, насколько трудно отделить благочестивую легенду от истории.

В Марракеше Ибн Тумарт с блеском проявил свой темперамент реформатора нравов. Говорят, он оскорбил сестру эмира, которая ходила с открытым лицом, и критиковал самого эмира за то, что тот носил покрывало. Все историки утверждают, что он затеял спор с маликитскими учеными, который едва не закончился заключением его в тюрьму.

Следует, видимо, считать установленным, что Ибн Тумарт встретился с повелителем альморавидов Али ибн Юсефом и поставил этого благочестивого человека в очень трудное положение: с одной стороны, Али ясно видел в Ибн Тумарте возмутителя спокойствия, который мог стать опасным, поскольку сумел приобрести связи даже при альморавидском дворе, но, с другой стороны, он был поражен его ученостью в области богословия и его суровой добродетелью; более того, Али чувствовал себя во власти сильной, почти магнетической личности этого странного бродяги. Поэтому потребовалось все влияние некоторых из его советников, чтобы он решился расправиться с ним. Однако Ибн Тумарт был вовремя предупрежден.

Пришлось еще раз пуститься в бесконечные странствования. Караван шел в горы, непрестанно подвергаясь нападениям служителей эмира. После короткого пребывания в Агмате махди пришлось оставить этот город, и только в родной деревне он наконец смог остановиться и начать пропаганду среди племен (1121–1122 год?).

В течение трех лет Ибн Тумарт молился и проповедовал. Но политический вождь ни в чем не уступал в нем богослову. Вскоре посланцы многих племен признали его имамом и поклялись не оставлять его в священной войне против альморавидов. Приняв их клятву, он провозгласил себя махди, знаменитым и непогрешимым имамом, посланным богом, чтобы уничтожить заблуждения и обеспечить торжество истинной веры. Своих прямых учеников он назвал «толба», потому что они изучали под его руководством истинную науку; правоверные, духовным вождем которых он был, получили звание «альмохады», или «последователи единобожия».

Чтобы успешнее влиять на горные племена и готовить наступление против альморавидов, он обосновался в Тинмеле – маленьком селении, расположенном в начале небольшой, но плодородной, как оазис, равнины в долине верхнего течения Нфиса; этот пункт обладал двойным преимуществом: он находился в центре расселения племен масмуда и занимал первоклассное стратегическое положение (1125 год).

Организация общины. Здесь он в качестве образца для себя и для своей общины взял жизнь Мухаммеда и группы его первых сподвижников в Медине, которым Ибн Тумарт во всем подражал. Подобно Пророку, он действовал как духовный руководитель, судья, командующий армией, а также как берберский вождь, хорошо знающий своих людей, их умонастроения, их общественные и политические обычаи.

В самом деле, в отличие от Юсефа ибн Ташфина, который мог опираться на уже сложившийся союз альморавидских племен, Ибн Тумарт должен был довольствоваться случайным сборищем племен, ревниво относившихся к своей независимости и очень обидчивых; общественная структура этих племен и их политические тенденции, очевидно, были похожи на те, которые описаны Р. Монтанем в его книге «Les Berberes et le Маkhzen dans le Sud du Maroc». Как привести эти разрозненные элементы к совместной политической жизни и превратить их в достаточно сплоченную силу, способную поколебать власть альморавидов?

Для решения этой задачи Ибн Тумарт создал общественную организацию, о которой мы имеем очень мало сведений и которая, вероятно по этой причине, кажется нам очень сложной. Она состояла, возможно, из следующих элементов:

1. «Дом» махди (ахль ад-дар) – десятка два людей, в том числе три брата Ибн Тумарта, которые составляли как бы его штаб и зависели только от него.

2. Два «совета» – совет Десяти и совет Пятидесяти, – созданные, очевидно, по принципу собраний нотаблей, которые играли столь важную роль в «берберских республиках». В первый из этих советов входили десять сподвижников Ибн Тумарта, которые раньше других признали его махди. В дошедших до нас списках этих лиц встречаются расхождения, однако во всех содержатся имена Абд аль-Мумина, Абу Хафса Омара аль-Хинтати – одного из первых представителей горской знати, примкнувших к нему после бегства из Марракеша, и Абдаллаха ибн аль-Башира аль-Ваншариси, одного из первых учеников, завербованных в Среднем Магрибе. Эти десять лиц составляли как бы частный совет, с которым махди консультировался во всех важных случаях. Совет Пятидесяти состоял из постоянно менявшегося числа представителей главных горных племен и участвовал в делах гораздо реже, чем первый; это было своего рода совещательное собрание.

^{Юг Марокко в начале XII века (по Е. Levi-Provençal, «Documents inedits d'histoire almohade», план на вклейке)}

3. На случай военных смотров, а вероятно, и для построения в боевые порядки племена распределялись на разряды по строго иерархической системе. Первым шло племя харга, то есть племя, к которому принадлежал махди; некоторые лица, например Абд аль-Мумин, были включены в племя харга – вероятно, по праву усыновления; затем шли жители Тинмеля, за которыми следовали другие горные племена; «абид» – очевидно, черные рабы – замыкали шествие.

4. Внутри каждой из этих группировок существовала своя иерархия, основанная уже не па этнической принадлежности, а на обязанностях, которые нес каждый отдельный индивид. На первом месте был мухтасиб, точная роль которого неизвестна, но который, несомненно, выступал как глава группы; затем шли мизвары, – один для альмохадов первого часа и один для примкнувших к ним; затем – «денежных дел мастера» (саккакун), занимавшиеся чеканкой монеты и, возможно, сбором налогов; затем – регулярная армия (джунд), муэдзины, воины (вероятно, резервные войска), хафизы и люди хизба (занятые при богослужении) и, наконец, лучники, вольноотпущенники и рабы.

Все это иерархизованное общество подчинялось строгому распорядку, и махди крепко держал его в руках. Усердие при отправлении религиозных обязанностей было обязательно. Небрежное отношение к ним влекло за собой наказание кнутом и даже смерть. Правда, своими проповедями Непогрешимый стремился вложить в берберские мозги мусульманское законодательство, которое иногда противоречило их традициям (кануну), и государственный деятель играл в этой пропаганде такую же роль, как и богослов. Всякий, кто не был полностью предан делу, заслуживал участи неверных. Так, например, в «день отбора» он устраивал радикальную чистку подозрительных элементов, приказывая их всех казнить, и уничтожил таким способом одно из малонадежных племен. Этими энергичными действиями он укрепил свою власть над горцами.

Не возбраняется думать, что он прибегал и к другим методам порабощения своих сторонников. В «Равд аль-Киртас» и у Ибн аль-Асира, в целом враждебных к альмохадам, говорится, что Ибн Тумарт и Абд аль-Мумин злоупотребляли доверием общины, занимаясь грубым колдовством. Приводимые ими факты, вероятно, искажены и преувеличены; однако их нельзя считать обязательно ложными, так как нам известно из других источников, что Ибн Тумарт, как и многие другие южные берберы, увлекался мантикой (искусством предсказывать будущее) и что магия, безусловно, занимала, как и сегодня, большое место в повседневной жизни шлёхов.

Как бы то ни было, Ибн Тумарту удалось организовать в Атласе настоящее государство с денежными средствами, поступавшими от сбора налогов, и фанатичными войсками, готовыми к беспощадной войне против альморавидов. Первое покушение сахарцев на альмохадов окончилось серьезной неудачей (1122 год). Боясь вторжения горцев, альморавиды укрепили Марракеш и Аг-мат. Это было сделано вовремя, так как после одного похода на Тинмель они были отброшены к своей столице и подверглись 40-дневной осаде. Дело кончилось для них благополучно, так как во время одной из вылазок им удалось разбить альмохадскую армию. При этой новости махди проявил полное хладнокровие. Когда он узнал, что Абд аль-Мумин жив, он приказал аль-Байдаку: «Возвращайся к нему и скажи: ничего не потеряно, не впадайте в панику!» (1128 год).

Четыре месяца спустя Ибн Тумарт серьезно заболел; под предлогом необходимости уединиться на продолжительное время он заперся в своем доме. Через четыре месяца он умер (1127–1128 год или декабрь 1129 года). Опасаясь, как бы альмохады после только что понесенного поражения не потребовали устранить Абд аль-Мумина, который, несмотря ни на что, оставался чужаком, смерть махди долго скрывали, более двух лет, утверждает Ибн Халдун. Окружение Ибн Тумарта в точности исполнило его приказы. Даже Абу Хафс Омар – вождь одной из наиболее могущественных фракций масмуда, присоединение которого к движению в его начальный период в немалой степени способствовало успеху, – не выступил против назначенного преемника. После согласия совета Десяти и затем совета Пятидесяти он повел даже активную пропаганду среди альмохадов, которые согласились принести присягу в его присутствии (1129–1130 год).