Текст книги "История Северной Африки (Тунис, Алжир, Марокко). Том 2. От арабского завоевания до 1830 года"

Автор книги: Шарль-Андре Жюльен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)

III. Бейлербеи и конец зайянидского и хафсидского государств

Борьба бейлербеев против испанцев и шерифов (1536–1568 годы). При отъезде в Константинополь Хайраддин передал власть своему халифу Хасану Are (1536–1543 годы), правление которого отмечено попыткой Карла V овладеть Алжиром. Получив новое подтверждение нейтралитета со стороны короля Франции, император хотел нанести решающий удар по притону раисов. Чтобы быть уверенным, что он не подвергнется атаке османского флота, он выслал свою армаду из 516 судов с 12 330 моряками и 24 000 солдат в устье реки Харраш лишь осенью (23 октября) 1541 года. Армии удалось достичь господствующих над городом высот, но она была дезорганизована грозами и проливными дождями. и враг обратил ее в бегство. После трехдневного тяжелого отступления, которое прикрывали мальтийские рыцари, беглецам удалось у мыса Матифу соединиться со своим флотом, 140 судов которого были уничтожены бурей. По совету своего адмирала Карл V отказался от дальнейших попыток атаковать город и погрузил остаток своих войск на суда (3 ноября). Алжирцы захватили огромную добычу и прослыли непобедимыми, хотя в действительности успех был обеспечен стихийными силами природы.

В результате победы турок на их сторону перешел король Тлемсена Мулай Мухаммед, который отверг сюзеренитет Испании и передал Мешуар туркам. Это был прекрасный повод для вмешательства христиан. Губернатор Орана граф д'Алькодет тотчас же выдвинул кандидатуру юного брата короля – Абдаллаха и во главе экспедиционного отряда вступил в Тлемсен (6 февраля 1543 года). Но не прошло и месяца, как он покинул город и с трудом добрался до своей базы, а тлемсенцы тем временем призвали своего прежнего государя. Метод рейдов во внутренние районы страны без последующего закрепления территории не оправдывал себя и приводил к серьезным неудачам.

После нескольких месяцев полуопалы, вызванной, быть может, недостатком твердости при осаде Алжира, Хасан Ага был заменен сыном Хайраддина, Хасаном пашой (1544–1552 годы), который сосредоточил свои усилия в основном на западе Регентства. Чтобы помочь Мостаганему, осажденному графом д'Алькодетом, янычарам пришлось оставить Тлемсен, король которого вновь стал клиентом Испании (1547 год). Тогда новый шериф Мухаммед аль-Махди, победитель Ваттасидов, использовал бездеятельность турок и занял зайянидскую столицу, в которой у него были осведомители (1551 год). Но его сын, окрыленный этим первым успехом, не остановился на этом, захватил Мостаганем и пошел вверх по долине Шелифа. Испанцы, парализованные трудностями в Европе, не двинулись с места. Зато Хасан паша, ставший бейлербеем после смерти отца (1546 год), реагировал весьма энергично. Турецкая армия под командованием ренегата Хасана Корсо и при поддержке западных племен, восставших против марокканского господства, вернула Мостаганем, разбила шерифскую армию и преследовала ее до Мулуи, а затем вернулась в Тлемсен. Хасан Корсо воздержался от восстановления на троне вассального зайянидского государя, разместил в городе гарнизон и назначил турецкого наместника. Постоянная оккупация одного из крупных городов Запада означала конец испанских походов в Оранском хинтерланде. Конфискация имущества тлемсенцев, которые не приняли амнистию, позволила генералу-победителю преподнести великолепные дары новому бейлербею Салаху Раису, назначенному вместо Хасана паши благодаря поддержке посла Франции в Константинополе.

Салах Раис прославился как соратник Барбароссы и командовал османским флотом. Это был суровый и смелый вождь, проводивший время в сражениях. Он заставил каидов Туггурта и Уарглы платить дань. В Кабилии он не смог покорить Бану Аббас, которые восстали после того, как помогли ему завоевать Юг, но привлек на свою сторону их противников – Куко, среди которых была набрана его кавалерия в марокканской кампании. Кандидатура Ваттасида Бу Хассуна дала ему желанный повод для выступления против шерифа, которого он обратил в бегство у Тазы (декабрь 1553 года). Тщетно пытался он от имени султана сохранить Фес – восстание населения заставило его провозгласить Бу Хассуна. Во всяком случае он захватил для турок сначала крепость Пеньон де Велес (1554 год), откуда бесстрашный Яхья Раис опустошал берега Иберийского полуострова, взяв свыше 4 тысяч пленных (1558–1562 годы), затем город Бужи, которому вице-король Неаполя вовремя не оказал помощи (1555 год). Находясь под угрозой банкротства, Филипп II Испанский также не смог организовать экспедицию и волнение своих подданных успокоил тем, что казнил злосчастного губернатора Бужи, сделав его козлом отпущения. Только по не зависящим от него причинам не сдался и Оран (1556 год). Смерть Салаха Раиса и отозвание алжирских галер для защиты Босфора, а затем отставка Хасана Корсо спасли, быть может, этот важный пресидио, который не получал никаких подкреплений.

Внезапная кончина Салаха Раиса повела к столкновению между янычарским войском и таифой. Назначенному Портой бейлербею Текелерли янычары преградили доступ в Алжир и требовали назначения на эту должность Хасана Корсо. Однако заговор раисов позволил Текелерли проникнуть в город и захватить Хасана Корсо, который был посажен на кол и три дня умирал у ворот Баб-Азун; но вскоре сам паша был убит янычарами.

Беспорядки в Регентстве заставили султана вновь апеллировать к авторитету Хасана ибн Хайраддина (июнь 1557 года). Ухудшилось положение на западе, еде шерифская армия, овладев Тлемсеном, осадила небольшой турецкий гарнизон в Мешуаре. Убийство турецкими дезертирами Мухаммеда аль-Махди и беспорядки в связи с вопросом о наследовании позволили бейлербею вторгнуться в Марокко, но угроза нападения испанцев на его арьергард заставила бейлербея вернуться морем не заходя в Фес. Возможно, что это поспешное отступление ободрило графа д'Алькодета. Падение вассального Тлемсенского государства разрушило его надежду преградить туркам доступ на оранские плато. Он надеялся, что с взятием Мостаганема будет ликвидирована главная стоянка турецкого флота. Он уже дважды терпел неудачу (1541 и 1547 годы). Его третья экспедиция закончилась катастрофой. Неопытное воинство было захвачено врасплох и окружено. Губернатор погиб, свыше 10 тысяч солдат были убиты или уведены в плен (август 1558 года). Испанцы не смогли восстановить свой престиж после этого удара и с этих пор оставались блокированными в городах Оране и Мерс аль-Кебире.

Хасан паша готовился к борьбе с шерифом, когда янычары, которых он разъярил своими действиями в Кабилии, отправили его в цепях в Константинополь, обвиняя в стремлении к независимости (июнь 1561 года). После кратковременного правления одного паши, который казнил наиболее скомпрометированных бунтовщиков, Порта восстановила Хасана пашу на посту бейлербея (1562 год). Он сейчас же взялся за осуществление своих проектов, осадив Оран и Мерс аль-Кебир; но сопротивление испанцев дало флоту Дориа время прийти им на помощь, и турки, понеся тяжелые потери, были вынуждены вернуться в Алжир (3 апреля – 7 июня 1563 года). Хасан готовил реванш, когда султан отозвал его из Алжира сначала для участия в осаде Мальты (1565 год), затем для командования османским флотом в звании капудан-паши (начало 1567 года). Управление Регентством он передал паше Мухаммеду ибн Салаху Раису, который занялся ликвидацией в Алжире последствий чумы, голода и разбоя. Чтобы смягчить соперничество между оджаком и раисами, паша разрешил янычарам поступать на пиратские суда. Он только что восстановил турецкую власть в Константине, когда ему был дан другой пашалык, а на его место назначен бейлербеи Ульдж Али (март 1568 года).

Ульдж Али и конец хафсидского государства. Последний бейлербей Ульдж Али (1568–1587 годы), быть может, был вместе с Хайраддином самой крупной фигурой эпохи турецкого господства. В юности он был захвачен корсарами на берегах Калабрии; на галерах каторжане презирали его за то, что он был покрыт лишаями; говорили, что он согласился принять ислам только для того, чтобы отомстить ударившему его турку. Он быстро стал надсмотрщиком (comite) на галере, занялся пиратским промыслом и отличился под командованием Хасана ибн Хайраддина и Драгута при осаде Мальты. Христиане приписывали его меланхолию не столько болезни, сколько угрызениям совести вероотступника. Французский посол в Константинополе, близко знавший Ульдж Али, утверждал, что втайне он исповедовал христианство, да и алжирские янычары сомневались в его приверженности исламу. Тем не менее он отрицательно отнесся к авансам Филиппа II, которые тот сделал ему по наущению папы.

Новый бейлербей хорошо знал Регентство, где он управлял Тлемсеном и руководил борьбой против испанцев. Его первой заботой была поддержка восстаний морисков в Гранаде против преследований со стороны католической церкви, но ему трудно было снабжать восставших людьми и оружием, и восстания оказались подавленными. Более удачны были его усилия, направленные на освобождение Туниса от испанского протектората и ликвидацию хафсидской династии.

Со времени отъезда Карла V Тунисское государство снова оказалось во власти анархии. Хафсидский султан Мулай Хасан, вынужденный бороться с собственным народом, который не хотел его, а также с сыном, стремившимся его выжить, держался на троне только при поддержке испанцев. Потребовалось вмешательство Дориа, чтобы вернуть ему Келибию, Сус, Сфакс и Монастир (1540 год). Юг Туниса освободился от его власти, и в ходе кампании против Кайруана, ставшего столицей религиозного княжества арабов шаббийя, Мулай Хасан был покинут своими войсками. Тогда (1542 год) он волей-неволей оказался вынужден искать подкрепления в Европе, но, несмотря на это, был разбит, взят в плен и ослеплен своим сыном Мулай Хамидой (Ахмед Султан). После того как он отвоевал Тунис у одного хафсидского претендента, которого поддерживали христиане, Хамида лавировал между испанцами и турками. Бродель отмечает, что в архивах Симанказ сохранилось несколько договоров, подписанных им с губернатором Ла-Гулета, а Моншикур указывает, что в 1552 году Порта предлагала ему взять Ла-Гулет и Махдию, обещая «доставить ему, – как писал Синан паша, – войска, необходимые для возвращения тех его земель, которые находились в состоянии мятежа».

Именно тогда раис Драгут, уловки которого напоминают Моншикуру «хитроумного и коварного Улисса» (разве Виктор Берар не комментировал «Одиссею» при помощи рассказов о корсарах?), повторил на берегах Восточной Берберии приключения отважного Барбароссы. Превратив Махдию в свою главную базу, он опустошил итальянское побережье. Испанцам, однако, удалось отнять у него этот город (сентябрь 1550 года). Неудачным оказался и его поход на Гафсу. Лишь ценой дерзновенной стратагемы ему удалось уйти от галер Дориа, блокировавших его в Джербинском канале (1551 год). «Потерпев неудачу с идеей создания княжества в Малом Сирте… вождю корсаров оставалось только отказаться от слишком опасной независимости и отдаться под защиту Высокой Порты» (Моншикур). С этого времени на целых пять лет султан отвлек его внимание от африканских берегов (июнь 1551 года – апрель 1556 года). Однако вследствие враждебного отношения великого везира Ростема Драгут был лишен поста капудан-паши. При этом ему все же удалось получить от султана Сулеймана управление Триполи. Вернувшись, таким образом, к своей африканской карьере, Драгут до самой смерти при осаде Мальты (1565 год) боролся против независимых шейхов Джербы и триполитанского хинтерланда; он с триумфом вступил в Гафсу (20 декабря 1556 года), изгнал арабов шаббийя из Центрального Туниса и занял Кайруан (3 января 1558 года). Меньше чем за два года Драгут, повелитель Сирта, стал «силой на Средиземном море».

Испании, достигшей критической точки в борьбе с Францией, было не до Драгута или алжирцев, однако договор в Като-Камбрези, который практически означал поворотный пункт в истории Европы, освобождал Испанию от ее неотложных забот (1559 год). Тогда-то и изменилась ее африканская политика. Наличие турецкой опасности выдвинуло на первый план Тунис, который, как отмечал Бродель, вместе с Мальтой, Сицилией и Неаполем составлял испанскую границу, отделявшую западное Средиземноморье, где господствовал католический король, от восточного, находившегося во власти султана. Бои в других пунктах Берберии, у Мерс аль-Кебира (1563 год) или Пеньон де Велеса (1564 год), имели лишь эпизодический характер. Во всяком случае взоры Филиппа II были обращены на Ла-Гулет. Но, поскольку Испания переживала последствия банкротства (1557 год), она не могла позволять себе широких планов.

Может быть, из желания угодить субсидировавшему его папе католический король предоставил мальтийским рыцарям и неаполитанскому вице-королю возможность организовать экспедицию на Джербу против Драгута. Как и армада Карла V, флот герцога Медины Кёли ждал осени, когда турецкие галеры уйдут в Галлиполи (1559 год). Тогда он поднял паруса. Адмирал легко занял остров, но потратил много времени, превращая его в базу операций против Триполи. Когда он покидал стоянку, то был атакован эскадрой Пиали паши и Драгута, которые потопили 30 судов и взяли 5 тысяч пленных (15 марта 1560 года). Небольшой христианский гарнизон Джербы был полностью уничтожен; после ожесточенного сопротивления из костей убитых сложили пирамиду – башню из черепов (бордж ар-рус), которая существовала до 1846 года.

Соперничество между католическим королем и султаном продолжалось на границе, разделявшей два средиземноморских бассейна. Осада Мальты турками была, быть может, ответом за Джербу; африканские раисы Драгут и Ульдж Али, несомненно, играли в этой осаде выдающуюся роль (1565 год). Перенеся войну в Тунис, бейлербей Алжира вернулся, наконец, к традициям Хайраддина. Во время похода на восток ему ничего не стоило отбросить слабые хафсидские войска и изгнать из Туниса Хамиду, который укрылся у испанцев (1569 год). Поставив каида Рамдана правителем Туниса, бейлербей вернулся в Алжир, где занялся реорганизацией варварийского флота. Он готовил экспедицию против Ла-Гулета, когда неожиданно был отозван султаном.

Османская империя подвергалась в то время серьезным опасностям. Взрыв католического фанатизма в связи с новой войной в Гранаде (1569–1570 годы) и деятельность Пия V способствовали созданию антитурецкой лиги с участием Испании, папства и Венеции. Католическому королю пришлось отложить поход в Африку и бросить свои силы на восток. Морское сражение при Лепанто, где Ульдж Али проявил чудеса храбрости и получил звание капудан-паши, означало победу коалиции (9 октября 1571 года). Но как только отступничество Венеции привело к распаду лиги (1573 год), Испания вернулась к своим планам относительно Туниса. Брат Филиппа II, Хуан Австрийский, неожиданно подступил к городу и взял его почти без борьбы (1573 год). Он предложил, чтобы управление Тунисом осуществлялось от имени католического короля при содействии туземцев, которые должны были сохранить свои законы; возможно, он хотел сам применять свои принципы или, скорее, приобрести титул; однако ему пришлось ограничиться оставлением в городе гарнизона и возвратиться в Италию, поставив правителем нового хафсидского принца.

Османская империя не могла оставаться в долгу за Лепанто и Тунис. В следующем году объединенные силы Регентства, Триполи и Востока под командованием Синана паши и Ульдж Али заняли Ла-Гулет и следом Тунис (1574 год). Эта двойная победа отдала туркам весь Тунис, который стал турецким пашалыком, и прозвучала похоронным звоном по испанскому влиянию. Разоренный новым банкротством (1575 год), парализованный восстаниями в Нидерландах и беспорядками в Италии, обеспокоенный происками англичан и французов, Филипп II отказался от реванша в Африке и был вынужден согласиться на перемирие с султаном (1581 год). Испания сохранила за собой лишь жалкие пресидио Мелилью, Мерс аль-Кебир и Оран. Каковы бы ни были все эти конфликты, но благодаря им Магриб, который оставался самим собой, принял свой современный облик с тремя политическими комплексами – Марокко, Алжиром и Тунисом.

Конец бейлербеев. После битвы при Лепанто бейлербей Ульдж Али приняв на себя командование османским флотом, передал управление Регентством заместителям: Арабу Ахмеду, который содействовал взятию Па-Гулета и Туниса, затем каиду Рамдану (1574–1577 годы), которому удалось посадить на фесский трон Абд аль-Малика и получить за это в качестве платы 500 тыс. унций золота и десять пушек, и, наконец, паше Хасану Венециано (1577–1580 годы). Этот последний был писцом на одном венецианском корабле, захваченном Драгутом. Проданный Ульджу Али, он стал ренегатом. Если верить портрету, набросанному Сервантесом, который был его рабом, он отличался надменностью и жестокостью, но вместе с тем энергией и храбростью. Он правил при помощи террора и укротил янычаров и раисов. Но голод и чума, к которым прибавились его вымогательства, в конце концов вызвали восстание туземцев, и старому евнуху Джафару было поручено восстановить спокойствие (1580–1582 годы). Во время правления Джафара в Алжир прибыл Ульдж Али, чтобы подготовить завоевание Марокко. Но прежде чем ему удалось приступить к осуществлению своего проекта, он был отозван на Восток, как и его халиф. Пашой Алжира вновь был назначен Рамдан.

Порта потребовала, чтобы Рамдан вернул Франции две галеры, несмотря на оппозицию алжирцев. Таифа воспользовалась этим недовольством и вручила власть своему вождю Мами Арнауту. Триумф раисов был подкреплен внезапным прибытием Хасана Венециано, который при помощи силы обосновался в Дженине (1582–1588 годы). С тех пор все было подчинено развитию пиратства, которое безнаказанно свирепствовало вдоль берегов Италии, Испании и вплоть до Канарских островов.

Когда Ульдж Али умер в преклонном возрасте (1587 год), султан счел момент подходящим, чтобы включить африканские завоевания в обычные рамки османской государственности, преобразовав Триполитанию, Тунис и Алжир в три Регентства, управляемые периодически сменяемыми пашами. Эти меры предполагали упразднение поста бейлербея в Алжире; в связи о этим Порта отозвала Хасана Венециано, поручив ему пост капудан-паши, и заменила его пашой, назначаемым па трехлетний срок. Варварийские провинции перестали быть бастионом турецкой империи против испанцев; они стали обычными провинциями, как и многие другие, но лишь более отдаленными.

IV. Золотой век алжирского и тунисского пиратства

Смуты XVII века в Алжире. В течение XVII века регентства Алжир и Тунис освободились из-под власти Порты. Крепкие организации оджака и таифы не принимали во внимание временных чиновников, не имевших никакой опоры в провинции, которой они якобы управляли от имени султана. Кончилось тем, что паши перестали держать под контролем янычаров и раисов и, пока могли, заботились о личном обогащении. Предоставленные сами себе, движимые собственными интересами или ненавистью, оджак и таифа яростно боролись за главенство в государственных делах. В результате конфликтов, потрясавших оба Регентства, выкристаллизовались новые власти: в Алжире – власть янычарских ага (1659 год), затем – деев (1671 год), в Тунисе – власть деев (1590 год), затем – беев (1705 год). Автономия африканских пашалыков позволила им свободно заниматься пиратством, не принимая во внимание тех политических предосторожностей, соблюдать которые Порта заставляла бейлербеев. Эта автономия повлекла за собой двоякого рода последствия: с одной стороны, деятельность корсаров вызывала репрессалии европейских государств; с другой – соперничество между двумя Регентствами вело к вооруженным конфликтам.

Нет ничего более однообразного, чем внутренняя история Регентств в XVII веке В Алжире это были заговоры, мятежи и убийства. Паше приходилось довольствоваться ролью парадного правителя. Когда он приезжал из Константинополя, его принимали с большой помпой; он жил во дворце и ему оказывали почести, но, чтобы кормиться, он должен был утверждать решения, принятые диваном янычаров. Диван собирался четыре раза в неделю, в том числе один раз во дворце, чтобы обсуждать внешние дела, и в качестве последней инстанции высказывался по вопросам войны и мира. Официальным актам паша должен был предпосылать формулу: «Мы, паша и диван непобедимого войска Алжира». Только один Хедер паша попытался сбросить опеку янычаров, опираясь на кулугли, отстраненных от государственных дел, и кабилов, всегда готовых к восстанию (1596 год).

Наступил момент, когда янычарское войско численностью 22 тысячи йолдашей оказалось недовольно и тем призраком власти, какой еще оставался у пашей. Оно упрекало их в том, что они расхищают его жалованье и налоги. Один из пашей, Ибрахим, пожелал однажды взимать десятину с наградных, которые Порта посылала раисам за помощь со стороны алжирского флота. Эта претензия вызвала мятеж. Диван решил упразднить последние прерогативы пашей – уплату жалованья, назначение каидов, судебные права в отношении баляди – и оставить им только почетный титул. Исполнительную власть стал осуществлять ага с помощью дивана (1659 год). Эта смута, возникшая в интересах защиты прав раисов, закончилась к выгоде оджака. Смена ага через каждые два месяца, если он подчинялся этому, вызывала расстройство власти либо приводила к мятежу, если ага желал удержаться на своем посту. Фактически при новом режиме убийство стало регулярной процедурой при наследовании поста аги. Четыре аги, получившие почетный кафтан с 1659 по 1671 год, были убиты янычарами.

Через 12 лет раисы изменили положение в свою пользу. Они спровоцировали мятеж йолдашей и алжирцев против аги Али, которого упрекали в слабости перед лицом требований Франции. Казнь Али, сопровождавшаяся пытками его жены, отнюдь не ободряла желающих выдвинуть свою кандидатуру. Тогда таифа воспользовалась несостоятельностью янычаров, чтобы по примеру Туниса вручить власть дею, который избирался сначала раисами (1671 год), затем офицерами войска (1689 год). Десятый дей, Али Шауш, отказался принять посланца Порты и убедил султана пожаловать ему титул паши (1711 год).

Смуты в Тунисе. В Тунисе победа Синана паши привела к установлению режима, аналогичного режиму Алжира. В Тунисском регентстве имелись паша, янычарское войско, набиравшееся сначала из турок, затем из мусульман-левантинцев и кулугли и находившееся под командованием аги, почти независимого от паши, а также таифа раисов и племена махзен, на которые был возложен сбор налогов. Регентство испытало те же волнения, что и его сосед. В конце XVI века оджак состоял из 40 секций по 100 человек в каждой; во главе секции стоял низший офицер, попросту называвшийся «дядей со стороны матери» (дей). Как и все население, оджак страдал от высокомерия и злоупотребления властью войсковых лейтенантов (одобаши) и капитанов (булукбаши), которые составляли диван и подменяли пашу, узурпировав его полномочия. В конце концов дело дошло до того, что оджак сломил их верховенство путем военного переворота, совершенного в демократическом духе (1590 год). После того как булукбаши были перебиты, 40 деев избрали из своей среды одного, чтобы он вместе с агой осуществлял командование войском. Этот дей непрестанно покушался на прерогативы паши и стал подлинным главой правительства. Третий дей, Осман, укрепил свою власть, низведя диван на положение регистрирующей палаты, а полномочия паши – к пустой чести получения кафтана и опираясь на двух преданных ему агентов – начальника флота (кабтан) и командующего войсками, осуществлявшего сбор налогов и руководство племенами (бей).

История Туниса в XVII веке – это история усиления могущества беев в ущерб власти деев. Осман дей (1590–1610 годы) подчинил мятежные племена Туниса, а его зять Юсеф (1610–1637 годы), покровитель корсаров и крупный строитель, боролся против арабских восстаний и вторжения алжирцев. Следовательно, это были отнюдь не худосочные вожди; но наряду с их властью, опиравшейся на оджак, гораздо менее значительный, чем в Алжире, росла власть беев, которые, управляя племенами и располагая налоговыми ресурсами, получали в свои руки командные рычаги государства. Второй бей, Мурад (1612–1631 годы), вместе с титулом паши получил право передать свою должность по наследству сыну Хамуде. С тех пор наследственное влияние Мурадидов непрерывно укреплялось. Хамуда бей (1631–1659 годы) увеличил свой авторитет, положив конец изменам арабских племен и вновь присоединив Джербу к пашалыку Туниса. При двух следующих деях он взял в свои руки руководство делами, возмещая ущерб, причиненный выступлением мальтийских рыцарей против ла-гулетского флота (1640 год), или организуя борьбу с голодом. После него Мурад бей (1659–1675 годы) действовал же без всяких церемоний. Он бросил в тюрьму одного дея (1671 год) и после подавления мятежа янычаров основался во дворце Бардо как полновластный государь, проявлявший свою щедрость в постройках. После его смерти последовал двадцатилетний период гражданских войн. Его два сына и брат с оружием в руках оспаривали друг у друга титул бея, назначали и умерщвляли деев и в результате беспорядков вызвали победоносные вторжения алжирцев и попытку вмешательства со стороны Порты в дела Туниса. Власть Мурадидов в конце концов рухнула в результате военного заговора. Ага спахиев Ибрахим убил всех потомков Хамуды и стал беем (1702 год). Некоторое время спустя войско присвоило ему титул дея (1704 год), а Порта вскоре после этого – титул паши. Таким образом, впервые вся власть оказалась сосредоточенной в одних руках. Поражение и пленение Ибрахима в стычке с войсками Алжира и Триполи (1705 год) не приостановило этой эволюции в сторону монархии. Ага спахиев Хусейн ибн Али собрал под своими знаменами беглецов, заперся в Тунисе, где население провозгласило его беем, и отбросил алжирцев. После этого он уже не довольствовался простым совмещением различных титулов в своих руках и упразднил титул дея (1705 год). Итак, непрерывное присвоение беями различного рода прав и прерогатив привело в конце концов к основанию наследственной династии (1710 год). Как бы ни был беспокоен Тунис в течение XVII века, он все же не знал анархии своего соседа. Прошлое Туниса и его традиции не погибли вместе с хафсидской династией. Горожане, еще с карфагенских времен стоявшие за правительство, которое поддерживало бы порядок, заставили турецкую власть принять форму, которую Ифрикия веками навязывала своим повелителям. Они дали махзену персонал, без которого он Не мог обойтись и который обеспечил преемственность администрации. Усилия Хусейнидов, в течение XVIII века оправленные на то, чтобы преобразовать государство корсаров в упорядоченное государство, явились продолжением политики Хафсидов, Альмохадов и Зиридов.

Два государства корсаров. XVII век был золотым веком варварийских корсаров. Независимость Регентств по отношению к Порте, ослабление европейских морских сил и соперничество между христианскими нациями позволяли им действовать исключительно дерзко.

Алжир особенно процветал от доходов пиратства В середине XVII века его население превышало 100 тысяч человек, не считая 25–35 тысяч пленников. Алжирский флот пополнился крупными галерами и «круглыми судами», или судами с высоким бортом, которые позволяли корсарам бороздить восточное Средиземноморье и наводить ужас вплоть до Исландии (1616 год). За два особенно благоприятных года (1615 и 1616) их добыча превышала два-три миллиона ливров. Все население обогащалось от продажи товаров и работорговли. Именно тогда как в городе, так и в деревне стали все чаще строиться жилища, пройдя через прохладный вестибюль (скифа) которых посетитель попадал на центральный двор (васт ад-дар), с каждой стороны которого находился длинный и узкий зал, выходящий на галерею; в этих залах имелись альковы, иногда перекрытые в виде купола.

Жизнь раисов на суше была жизнью внезапно разбогатевших парвеню, жадных до буйных кутежей и кричащей роскоши. Они жили среди дельфтских фаянсов, итальянского резного мрамора, лионских или генуэзских шелков и бархата, венецианских зеркал, богемского стекла и английских часов; вся эта обстановка была какой-то эклектической декорацией, напоминавшей картины из охотничьего быта. Но эти турки по происхождению или по призванию любили также медную посуду, оружие, восточные ковры из Сетифа, Гергура (Малая Кабилия) или из Кала Рашидидов (между Маскарой и Релизаном) и особенно шелковые вышивки по кисее или полотну, секрет изготовления которых вышивальщицы (мааллямат) передавали богатым девушкам.

Благодаря доходам от пиратства в Алжире увеличивалось число мечетей и различного рода благотворительных учреждений. Влияние Малой Азии сказывалось в больших, восьмиугольных в плане куполах, перекрывающих молитвенные залы и окруженных с четырех сторон галереями, несущими маленькие купола или остроконечные своды. Такова была, например, мечеть, построенная вскоре после 1622 года ренегатом Пиченино, второго называли Али Бичнин; превращенная впоследствии в церковь Нотр Дам де Виктуар, мечеть изменила свой характер. Спустя полвека (1660 год) оджак, желавший иметь большой храм ханефитского толка, построил наиболее значительный памятник религиозной архитектуры турецкого Алжира – мечеть Рыболовства (аль-Джами аль-дждид); ее высокий яйцевидный купол, поддерживаемый четырьмя большими арками, был навеян Константинополем. В конце века (1696 год) на могиле святого покровителя Алжира, Сиди Абдаррахмана ас-Саалиби (умершего в 1648 году), построили прелестный храм, по соседству с которым находится кладбище, усаженное кипарисами.

Тунис также был городом-космополитом. В 1609 году он принял изгнанных из Испании морисков в еще большем числе, чем Алжир; из них, говорят, 80 тысяч нашли приют в самом городе; во все времена Тунис принимал андалусцев. Турки благосклонно относились к этой иммиграции, нанесшей страшный удар по процветанию и культуре Испании. «Осман дей, – утверждает Ибн Абу Динар, – отвел им место в городе, а самых нуждающихся разместил среди жителей Туниса». Торговая, промышленная и интеллектуальная аристократия заняла особые кварталы. Огородники и ремесленники, изготовлявшие шешии, шелковые ткани или майолику, продолжали заниматься своим делом в ближайшем пригороде. Наконец, многочисленные крестьяне, создавшие богатства орошаемых районов Андалусии, подняли земли по берегам Меджерды. Ифрикия – провинция старой цивилизации – поглотила не только иммигрантов, но и привлеченных турецкими порядками пришельцев с Востока, которые быстро усвоили тунисский образ жизни. В свою очередь они принесли более высокую технику пиратства, доходы от которого позволяли украшать город. Именно тогда были построены: мечеть Юсефа в местном архаичном стиле, за исключением минарета, выдающего восточное влияние: мечеть бея Хамуды Мурадида, или мечеть Сиди бен Арус (1654 год); мечеть Сиди Махреза в турецком вкусе – самая оригинальная, с двумя молельнями, расположенными одна над другой (около 1675 года), и ханифитское медресе; тогда же была перестроена завия Сиди Сахиба, или «цирюльника» из Кайруана; благоустроено несколько суков, создан рынок рабов Берка, представлявший собой небольшую площадь с тремя крытыми переходами; построено два моста через Меджерду у Тебурбы и Меджез аль-Баба; приведен в порядок акведук Карфагена, строились фонтаны с питьевой водой (себбала) и общественные отхожие места с умывальниками для ритуальных омовений (мидас).