Текст книги ""Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Малицкий

– «Первый» очень быстр, очень! – пробормотал Орлик. – Не быстрее нефа, но из тех, кого я знаю, только Айра могла бы с ним сравниться. Этого парня учили не один год, и как бы не с колыбели!

– Только не фехтованию, – заметил Рин и покосился на чернолицую. – Его учили убивать.

– Так и этого краба тоже не косички заплетать учили, – нахмурился вельт.

Схватка между тем продолжалась. Середина помоста уже была заляпана кровью, и рукастый, который понял, что он может потерять не только лицо, но и победу, рванулся на противника. Если бы ему удалось схватить «первого», вряд ли бы он отпустил того, не переломив ему хребет. Но «первый» снова удивил арену Скира. Он согнулся, приник к доскам помоста, словно собирался кувырнуться вперед, как это сделал Орлик в схватке с Динусом, но вместо этого взвился вверх и встал на ноги за спиной рукастого. Удар рукоятью меча по затылку последовал немедленно и был такой силы, что Орлику послышался хруст ломающейся кости. Рукастый захрипел и повалился на спину.

– Готов! – крикнул «первый» в сторону чернолицей и раздробил щиток на груди рукастого каблуком.

Только тогда прогремел колокол, словно звонарь и сам засмотрелся на странную схватку.

– Мертв, – прошептал Орлик.

– Вот бы на этом и остановиться! – процедил сквозь зубы Рин.

Наставник Качис уже спешил к помосту, с которого стражники стаскивали безжизненное тело рукастого, а нижний глашатай снова поднес ко рту раковину. И к скамье наставников пошел «второй».

– Я! – в остервенении зарычал жилистый и, отбросив глевию, рванулся к тележке с мечами.

– Стой! – вскочил на ноги Рин, но «второй» остановил его раскрытой ладонью, а потом бросил на колени Орлика закутанный в ткань меч.

– Ну точно оруженосец, – сплюнул вельт.

– Не вздумай! – крикнул Рин.

Обернулся только жилистый. «Второй» прилаживал на груди щиток.

– Не вздумай! – повторил Рин. – Убью!

– Попробуй! – зло оскалился жилистый.

– Неизвестный с руной «два» против Ларса Тора, наставника Динуса Ойду, – лучшего фехтовальщика Дешты! – выкрикнул глашатай.

И ударил колокол.

«Второй» выбрал самый тонкий и легкий меч. Короткие мгновения он потратил, чтобы ощутить его в руке, и, когда ударил колокол, занял место на краю помоста. Жилистый ступил на доски уже после удара и в те десять шагов, что он проделал от тележки до помоста, изменился и показался Орлику совсем другим человеком. Плечи его опустились, колени согнулись, спина выгнулась, короткая кольчужка натянулась на животе. Он все еще был тем же жилистым, но уже двигался как дикий зверь. И даже меч в его руке словно ожил и задрожал, как жало змеи.

– Фехтования не получится, – покачал головой Орлик.

– Вот и посмотрим, – вымолвил чужим голосом Рин. – Посмотрим, чья школа лучше. Школа Марика или какой-то Ларс Тор из неведомой Дешты.

– Что-то я не понял тебя, дружище? – встревожился Орлик, но Рин уже поднялся и медленно двинулся к помосту.

Жилистый взмахнул пару раз мечом, словно пробуя, с каким звуком рассекается воздух, и двинулся навстречу «второму», который казался в два раза ниже и меньше, чем его противник. «Второй» согнул левую ногу, правую поставил на носок и развернул ее в сторону, выставил вперед левую руку, поднял меч над головой, направив его острием в сторону противника, и замер. Жилистый продолжал двигаться вперед. Переваливался с ноги на ногу, перетекал с доски на доску, переливался мышцами, и щиток, который постукивал о его грудь, напоминал задвижку на окошке городского привратника.

Наконец до «второго» осталось четыре шага, и жилистый тоже замер. Замер на согнутых ногах, ухватившись за меч двумя руками, направив его на соперника. Над ареной повисла тишина.

– Может быть, обойдется? – прошептал Орлик, когда у него затекла вытянутая шея. – Сейчас уж и колокол должен ударить?

Замер на полпути к помосту Рин, почти вплотную подошел Хорм с двумя стражниками и глашатаем, приблизился наставник Качис. Мгновения текли медленно и тягуче. И тут жилистый не выдержал. Он стремительно шагнул вперед и опустил меч. Орлик вздрогнул. Ему показалось, что случилось непоправимое – в таких схватках не бывает больше одного удара, но взгляд запаздывал, так же как запаздывал звук, или и взгляд и слух вельта вдруг замедлились и стали столь же тягучими. Раздался треск балахона, «второй» шагнул в сторону, но и он тоже явно запаздывал, так быстр был жилистый. К тому же «второй» зачем-то стал поворачиваться, а меч жилистого уже шел к доскам помоста, но «второй» продолжал поворачиваться, и меч жилистого, почти облизав его тело, вошел в доски.

Сердце Орлика ударило и замерло. Или промежутки между ударами стали слишком длинны? Вельт не понял, кто победил, слишком кратким был миг схватки. Кто-то из двоих должен был упасть. Но никто падать не собирался. «Второй», стоя спиной к противнику, начал вновь медленно сгибать ноги, а жилистый бросил меч, мазнул ладонями по голенищам сапог и с трудом выпрямился. Складка на его животе окрасилась кровью, лицо исказила гримаса, но сила все еще жила в могучем теле, и он прыгнул, вытянувшись змеей, а вместо жала в руке у него блеснул кривой нож. И все совпало – треск разлетающегося щитка, звук входящего в жилистую грудь клинка, звяканье отлетевшего в сторону ножа, выкрик Рина, удар колокола и следующий удар сердца Орлика.

– Четвертое состязание закончено! – заорал глашатай, и холм с радостным гудением ожил.

– Что? Что ты закричал? – попытался переорать шум Орлик, когда Рин вернулся на скамью.

– А ты не понял?

Губы Рина тряслись, лицо покрывали капли пота.

Глава тринадцатая
Восемь

Рукастого и жилистого унесли. Помост не разбирали. С него смыли кровь и оставили сохнуть, пока успокоится беснующийся холм, пока приведут себя в порядок претенденты, которых все еще было двенадцать, хотя к последнему состязанию могли быть допущены не все из них.

– Я бы вот так все и оставил, – сказал Орлик. – Что еще можно выяснить? Есть двенадцать молодцов, достигших совершеннолетия и достойных службы в тысяче конга. Ну восемь из них, что прошли пламя, явно чуть достойнее. Зачем им еще рубиться друг с другом на деревяшках? Ради хорошего меча? Ну мечи бывают разные. Если на кону такой, как у Марика, можно и порубиться, тем более ведь не сталь придется скрещивать! Но место в дюжине конга? Что оно дает?

– Почет, уважение, деньги. – Рин пожал плечами. – Знаешь, мне по душе, когда что-то в жизни зависит от меча, но чаще всего от него зависит не многое. Вот как раз тогда и становятся важными должность или место. И место в дюжине конга – не худшее из них! Хотя признаюсь тебе, мечтаю отыскать такие окраинные земли, где можно жить, не заботясь о наличии клинка и не опасаясь встретить на дороге вельможу или мытаря. Ладно, вон уже Хорм возвращается с галереи конга. Наверное, получил указания и наградные бляхи, которые будут выданы тем, кто откажется от пятого состязания.

– Бляхи, конечно, неплохо, – вздохнул вельт. – А бывают такие состязания, где раздают не указания и бляхи, а сытно кормят? Я с удовольствием бы выиграл пяток таких турниров!.. Ого! А нас вместо угощения собираются опять строить в ряд…

Двенадцать претендентов поднялись на край помоста. Наставники встали поодаль. Хорм подозвал глашатая, тот поднял раковину, и шум на холме стал стихать.

– Поверь мне, если там, – продолжая сжимать переданные ему мечи, Орлик мотнул головой в сторону холма, – если там делались ставки, то на последней схватке кто-то сорвал большой куш. И не удивлюсь, если это был Камрет. Надеюсь, Айра присматривала за публикой? Кстати! А почему я все еще оруженосец?..

– Жители Скира! – заорал глашатай. – В этом году отбор на состязаниях Дня доблести был строгим. Но и испытания были самыми сложными. И двенадцать молодцов выдержали основные из них! Каждый получает бляху воина конга и признание его совершеннолетия независимо от возраста! Затем мы определим тех, кто продолжит состязание за главную награду. Однако в этом году впервые в строю те, кого мы называем «дикими»! Согласно повелению конга, любой из них примет его дар или продолжит состязание, только если останется без маски!

– Маски!.. – донеслось с холма.

– Динус, сын Гармата Ойду, признается воином конга и допускается к пятому состязанию! Есть возражения наставников или родных?

Недовольное гудение понеслось над рядами.

– Нет возражений! – подал голос наставник Рангл.

– Нет возражений! – закричал глашатай с балкончика над галереями.

Динус, вымазанный лечебными снадобьями, хмуро кивнул и сделал шаг назад.

– Тамир, сын Венга Сольча, признается воином конга и допускается к пятому состязанию! Есть возражения наставников или родных?

– Есть возражения! – громко отозвался дядя парня.

Тамир опустил голову…

Трое «диких» стояли в конце строя сразу за Тиром. Сначала маленький «пятый», скорее всего одуревший от того, что он все еще жив. Затем неподвижный «первый». За ним в держащемся только на поясе, забрызганном кровью жилистого балахоне – «второй».

Маски все еще закрывали их лица, но все, кто заполнил холм, вглядывались именно в них. Даже за колоннадой галерей, которые закрывала легкая прозрачная ткань, неясно проглядывали фигуры любопытствующих вельмож.

Церемония между тем продолжалась. Хорм вешал на шею очередному воину бляху, глашатай объявлял его имя и, если тот входил в восьмерку прошедших через пламя, спрашивал разрешения на участие в пятом состязании. Никто не соглашался. Верно, отпугивала перекошенная физиономия Динуса, который в бешенстве вращал глазами, да страшная неподвижность первого «дикого». Впрочем, безмолвный «второй», который сумел убить лучшего фехтовальщика Дешты, пусть даже тот сам нарушил правила схватки, выхватив нож, смущал претендентов не меньше. Когда Хорм дошел до Тира, разрешение получил только Динус, сын Гармата Ойду.

– Тир, сын Айры и Лека, признается воином конга и допускается к пятому состязанию! Есть возражения наставников или родных?

– Нет возражений! – рявкнул Орлик.

– Нет возражений! – заорал после недолгой паузы первый глашатай.

Затем Хорм подошел к «пятому» и приказал снять ему маску. Тот замешкался, зачем-то стал распускать завязки балахона, едва не упал, но под хохот холма все-таки стянул маску, и Орлик вытаращил глаза, потому что перед ним появилось чумазое и перепуганное лицо Жорда Олли.

– Жорд из дома Олли! – торжественно объявил глашатай. – Конг зачисляет тебя в число воинов своей тысячи, признает твое совершеннолетие и благодарит тебя!

– Разрази меня гром! – прошептал вельт. – Это ж тот самый доходяга, что не отстает от Рич! Пятнадцатилетний недоросль! Единый всеблагой, везение, которое ты посылаешь некоторым из своих сыновей, воистину не имеет предела! По всему выходит, что Рич должна быть где-то поблизости. Или мальчишка решил подобраться к ее сердцу с подветренной стороны? Кстати, что будем делать, если тот, что с руной «один», – Камрет?

– Высоковат слишком, – напряженно прошептал Рин.

– Маска? – Хорм обратился к «первому».

Тот сдернул ее одним движением. Голова претендента была гладко выбрита. Кожа оставалась серой даже под яркими лучами Аилле.

– Кто ты? – спросил Хорм, морщась, как от зубной боли.

– Маес – свободный хенн! – на ломаном сайдском произнес воин.

– И ты собираешься биться за право войти в дюжину конга? – задал вопрос Хорм.

– Я хочу получить меч! – бесстрастно произнес хенн.

– Не многовато ли? – обернулся с кислой физиономией к Орлику дядя Тамира. – Я восхищаюсь приемным сыном Марика Дари, но не многовато ли хеннов для пятого состязания?

– В самый раз, – отрезал вельт. – Кстати, почему все танские сыночки, кроме Динуса, отказались от пятого состязания? Или боятся верзилы?

– Есть чего бояться! – буркнул толстяк, кивнув на претендента. – Но дело даже не в нем. Гармат Ойду страшен. А чем он страшен, расспрашивай кого-нибудь еще.

– Маес, хенн, допускается к пятому состязанию! – в занимающемся гуле холма прокричал глашатай. – Есть возражения наставников или родных?

– Нет, – громко сказала чернолицая, вытащила из рукава платок, приложила его к лицу и после короткой паузы повторила: – Нет возражений!

«Второй» остался один. Арена молчала. Хорм, который подошел было к «дикому», наклонил голову, прислушался к тихому слову, выругался и побежал к галерее конга. И каждый его шаг словно запечатлевал тишину. Вбивал ее в камни. Возвращался младший тан дома Рейду шагом. Подошел ко «второму», прошептал что-то глашатаю, заставив того раскрыть от изумления рот, и «второй» стянул с лица маску.

– Рич, дочь Лебба Рейду и Кессаа Креча, признается совершеннолетней, получает право службы при дворе конга и допускается к пятому состязанию! Есть возражения наставников или родных?

– Нет! – с досадой выкрикнул Рин и добавил, повернувшись к онемевшему Орлику: – Скажи еще, что ты раньше не догадался?

– Нет возражений! – закричал глашатай с балкона.

– А я-то думал, что такая, как Айра, появляется одна в тысячу лет, – качал головой Орлик. – Нет, парень, если ты и эту девчонку упустишь, тогда я тебе не друг буду вовсе. Скажи, разве можно дружить с недоумком?

– Оставь, вельт, я же дружу с одним таким, – пробурчал Рин и покосился на оставшихся поблизости наставников – чернолицую и здоровяка Рагла. – Почему у нее черное лицо?

– Я несведущ в местных преданиях. – Орлик почесал бороду. – Но вряд ли что-то особенное. Если исключить желание скрыть лицо, к примеру, по причине нехорошей славы или уродства, исключить какие-то лечебные маски, да-да, некоторые красавицы любят вымазать лицо в грязи, тогда остается самое простое – ночь или смерть.

– Не понял? – нахмурился Рин.

– Да просто же! – отмахнулся вельт. – Или ее время – ночь. Или она как-то посвящена ночи. Или умер кто-то из близких, и она в трауре. Или кто-то из близких умирает, скоро умрет. Или она собирается кого-нибудь убить.

– Убить? – напрягся Олфейн.

– Успокойся, – махнул рукой великан. – Вокруг помоста более сотни стражников. Вторая сотня на холме. Арена оцеплена еще и снаружи. На крышах храмов – лучники. У нее, правда, тоже есть лук, но нет стрел. Но главное, даже если не дорога собственная жизнь, кого тут убивать? Конг, конечно, наблюдает за состязаниями с галереи, но его не видно за тканью! Да и брось ты меня расспрашивать о том, о чем я не знаю! Не забывай, я не хенн, а вельт. Спроси у меня что-нибудь о вельтах!

– В другой раз, – пообещал Рин.

– В другой так в другой, – зевнул Орлик. – Кстати, что ты можешь сказать о ее мече?

– Был когда-то в моих руках подобный, – задумался Рин. – Эсток. Седельный… Зачем она его с собой таскает? Хотя я смотрю, он опечатан?

– Да, – согласился Орлик. – Меч опечатан – зашнурован и залит сургучом. Но он легкий. Или деревянный, или меча нет вовсе. Одна видимость. Для куражу.

– Для куражу достаточно было бы черного лица, – усмехнулся Рин. – А почему ты решил, что меч легкий?

– Эх, не привык ты раздевать селянок глазами, – хмыкнул вельт. – Меч она несла на ремне? На ремне, брошенном через плечо. Будь он на поясе, чертил бы по камням в двух шагах позади меченосицы. Но ремень не врезался в плечо!

– А если у нее плечи вроде твоих? – поинтересовался Рин.

– Скажи еще, что у меня черное лицо, – хмыкнул вельт, но тут же посерьезнел. – Что будем делать дальше?

– Ты о жребии? – спросил Рин.

– Да, – кивнул Орлик и обернулся к претендентам.

Тир, Рич и Маес сидели по углам помоста. Динус, раздевшись по пояс, плескался у ведра воды.

– Они разберутся, – пожал плечами Рин. – Или я чего-то не понял и они не выросли как брат и сестра в доме у приемного отца, который отличный мастер меча? Я рад, что жребий свел Тира и Рич.

– А потом? – не унимался вельт.

– Маес или Динус? – прищурился Рин. – Скорее Маес. Но вот что противопоставит ему Тир, я не знаю.

– Значит, все-таки Тир? – удивился Орлик.

– Понимаешь, – Рин наклонился к вельту. – Ты, как оруженосец, должен знать. У Рич уже есть хороший меч! Зачем ей еще один? Да и какого демона ей нужна служба с одиннадцатью матерыми мужиками из дюжины конга?

Первыми на помост вышли Маес и Динус. Холм шумел с ленцой: состязания затянулись, публика устала, хотя по рядам и продолжали ходить начетчики и, наверное, делались ставки. Воины получили шлемы с бармицами и легкие длинные кольчуги. Вооружиться пришлось деревянными мечами, правда, они были вырезаны из хорошей древесины и пропитаны смолой.

– Бой продолжается с удара колокола и до следующего удара, – объяснил Хорм. – Побеждает тот, кто побеждает. Проигрывает тот, кто пропускает удары, падает или отступает с помоста, теряет оружие, и оно улетает на камни. Если один из соперников сдастся либо не сможет продолжать схватку, победа достается противной стороне. Если колокол звучит раньше, победителя определяет конг. Ясно? Победители двух пар будут сражаться за меч между собой.

– А если противник гибнет? – бесстрастно спросил Маес.

– Тогда я буду очень огорчен! – повысил голос Хорм. – Сражайтесь и помните не только о доблести, но и о чести. Никто не должен продолжать схватку после удара колокола или окрика глашатая! Отдыхайте. Осталось недолго!

Вблизи деревянные мечи почти ничем не отличались от настоящих. Только при столкновении издавали не звон или скрежет, а стук. Именно его услышали друзья, когда Маес и Динус вышли на помост и их мечи скрестились. Динус стал осторожнее, больше не закручивал веера и не рвался на противника с открытой грудью. Зато Маес стал беспечнее. Отбивая удары Динуса, он трудился едва ли не вполруки. Сына Гармата, который превосходил противника ростом на голову, а весом раза в два, безволие хенна словно взбадривало, вскоре и зрители стали поддерживать здоровяка. И он снова и снова бросался вперед, стараясь достать серого парня, который отбивался, уходил от ударов, но не нападал сам.

– Заманивает, – прищурился Орлик.

– Неужели? – удивился Рин. – А по-моему, смеется, открывается. Воин половчее давно бы уже поразил серого несколько раз! Зачем заманивать, если Динус сам фехтует грязно? Тир давно бы уже его достал! Думаю, что и серый!

– Неужели куплен Гарматом Ойду? – нахмурился Орлик и посмотрел на Рангла.

Последний наставник Динуса злорадно ухмылялся.

– У него нет меча, – задумался Рин. – У этого Рангла нет меча. Чему он учил Динуса?

– Посмотри на его кулаки, – прошептал вельт.

– Да, – протянул Рин. – Сгибать и разгибать ручки с такими кулаками все равно что поднимать железные чушки. Только если Рангл обучал Динуса кулачному бою, его наука на этом помосте не ко двору.

– Да, – с сомнением полюбовался на свой кулак Орлик. – На кулачный бой с этим бочонком я бы не вышел. Добровольно не вышел бы.

– Но этот хенн вышел, – задумался Рин. – И вышел добровольно.

На этих словах Динус все-таки достал серого. Тот отбил очередной удар, но не успел отступить назад, и Динус ткнул мечом в живот противнику. Серый выронил меч, согнулся и свалился с края помоста. Динус взревел и запрыгал, потрясая кулаками.

– Подставился, – разочарованно заметил Олфейн. – Начал сгибаться еще до удара. Сомневаюсь даже в том, что он потерял дыхание и получил серьезную рану. Да и кольчуга на нем. А публика ликует, плевать, что победитель напоминает кусок свежего дерьма, зато он победил ненавистного хенна! Орлик, чем дальше, тем мне все меньше нравятся эти состязания!

Когда Маеса привели в чувство и усадили на место, холм притих. Вряд ли многие горожане знали, кто такой Тир и кто такая Рич, тем более почти никто не ведал, что они с раннего детства рубились на деревянных мечах и боролись на куче песка, но симпатии публики снискали и он, и она. Тир уже потому, что ни в одном из состязаний ни на пядь не уступил собственной чести, а Рич просто поразила зевак. Из «диких» никому не удавалось пробиться до пятого состязания, а уж девчонки не участвовали в подобных состязаниях никогда. И вот названые брат и сестра встали друг против друга на углах помоста. Марик, если он смотрел на своих учеников с холма, должен был бы гордиться таким исходом.

Колокол ударил, и схватка началась.

Наверное, баль не учил своих подопечных такому фехтованию, в котором цель достигается только на сотый или на тысячный удар или не достигается вовсе. То, чему учил Марик, Рич показала в схватке с жилистым, победив его с первого удара. Но у баль не всегда хватало пригляда за неугомонными приемышами, и они сами придумали себе игру, в которой как раз и занимали многострадальные деревянные мечи. Они именно фехтовали! Стремительно, быстро, напористо, так, что движения сливались в месиво, только звенели кольчуги, и раздавался стук, непрерывный стук – меч о меч, меч о меч! Именно меч каждого противника и был целью, именно его искал клинок, и только выбитое оружие и становилось победой одного из соперников.

– Играют, – под радостный гул холма расплылся в улыбке Орлик. – Дурачатся, но дурачатся мастерски! Смотри, как публика радуется! Поверь мне, парень, этих бы молодцов нарядить поярче, да вооружить блестящими мечами – какие бы я собрал деньги на ярмарках в Заповедных землях!

– Да, – кивнул Рин. – Представлениями ты еще не занимался. Дай-ка вспомню!.. Трактир у тебя был? Был. Лавка по торговле древностями была? Была. Лекарская?.. Была! Даже горшечная мастерская была! И где все?

– Ну вот, – надул губы вельт. – Уж и помечтать нельзя! Но победит Тир, точно говорю.

– Почему? – не понял Олфейн.

– Рич дурачится, играет, а Тир напряжен, как пружина. И приглядись: переводит ее удары наружу. Когда удар идет наружу, меч легче выбить, – хлопнул себя по коленям Орлик. – Да мой парень давно бы Рич без меча оставил, он кисть боится ей вывихнуть. А теперь…

И Тир словно услышал слова вельта, потому что в следующее мгновение деревянный меч Рич загремел по камням. И тогда оба противника, будто выигрыш должен был быть разделен на двоих, остановились и поклонились друг другу.

– Вот так бы всегда! – поднялся Орлик. – Нет, я понимаю, что не я учил Тира, а Марик, понимаю, что мамкина кровь кипит в его жилах, но что-то – крошечку, пустячок – и я в него вложил! А девка-то покрепче орешек! Могла ведь и справиться с сыном Айры. Просто не знаю, что и сказать. Мудра! Ты, конечно, не упусти ее, Рин, но непросто тебе с нею придется, ой непросто! А ты как думал? Это тебе не селянок по трактирам тискать! Молчу, молчу! Это не к тебе упрек, не к тебе. Ладно. Пойду. Надо размять паренька, а то ему еще с этим увальнем меч скрещивать…

Рин с улыбкой смотрел на Рич и чувствовал странную гордость, которая поднималась из груди и отдавала жаром в голову, захлестывала щеки и заставляла гореть уши. Смотрел, как она по-приятельски, но все-таки утомленно улыбалась Тиру, как пошла поднимать упавший меч, который, конечно же, бросила, не поддавшись Тиру, а и в самом деле проиграла в привычной забаве. Слушал, как беснуется холм, который если и не принял еще Тира и Рич за своих, но явно ими заинтересовался. А потом Тир обернулся с гримасой боли, и только тогда Рин понял, что за движение сделал Рангл, сидевший на дальнем конце скамьи. Он метнул нож.

Нож со спины вошел в левое плечо Тира.

– Не выдергивай! – закричал Рин.

Орлик, успевший сделать пару шагов к помосту, обернулся с перекошенным от ярости лицом. Рич метнулась к названому брату. Рангл встал и начал поднимать руки, показывая, что все, у него больше нет оружия! Стражники сделали первые шаги к негодяю. И тут взревел ожидающий последней схватки Динус. Сын Гармата, стоявший неподалеку, изогнулся, выпрямился, и Рангл, которого уже схватили стражники, пошатнулся. Брошенный Динусом нож вошел его наставнику в гортань. Рангл выпучил глаза, зажал рану ладонью, хотел что-то сказать, но захрипел и упал. И все замерли, кроме Рина, который уже подбегал к Тиру, и чернолицей, которая не повела даже бровью, только платок снова мелькнул у ее лица.

– Тихо! – прошептал Рин, подхватывая Тира. – Ты как, парень?

– Ерунда, – поморщился Тир. – Это ведь нож? Посмотри сам! Кольчугу пробил, конечно, но, насколько я чувствую, вошел в мышцы. Ни кости, ни легкого не задел. Боль есть, но терпимая. Думаю, что смогу сражаться.

– Так ты – герой! – постарался улыбнуться Рин и медленно приподнял парня.

Нож и в самом деле перерубил пяток колец кольчуги и вошел в бок Тиру. Пядью левее, и он вообще бы пролетел под рукой.

– Рич, Орлик! – крикнул Рин.

– Здесь я, – прогудел над ухом вельт.

– Приготовьтесь, – Рин вытащил из сумки холщовый сверток. – Я выдерну нож, а вы быстро снимайте кольчугу. Потерпишь, Тир?

– Давай! – парень с усилием сел.

– Быстро! – рявкнул Рин.

Кровь хлестнула из раны, но и кольчуга тут же поползла вверх, и Рин зажал рану ладонью. Лицо Тира побледнело, он стиснул зубы, но глаз не закрыл.

– Что тут? – показалось над плечом Рич встревоженное лицо Качиса.

– Все в порядке, – прошептал Рин. – Мы справимся. Рич, положи ладонь сюда! Давай, красавица, помогай! Орлик, подними нож. Дай его сюда. Осторожно! Поднеси к моему лицу!

– Наставник Динуса мертв, – вымолвил побледневший Хорм. – Сын Гармата сам убил его!

– И правильно сделал! – скривил губы Рин. – Зачем нужен такой учитель? Не может попасть с десятка шагов в сердце. Зато ученик что надо! С двадцати шагов перебил сонную артерию! Или Рангл обучал Динуса все-таки кулачному бою?

– Тир! – подбежала к сыну Айра, сжала ладонями его лицо.

– Помощь моя нужна? – выпятил губы наставник Качис.

– Мне нужно знать, будет последняя схватка или нет, – мрачно произнес Хорм. – Холм заполнен народом. Тянуть нельзя. Или придется награждать Динуса.

– Схватка будет! – сказал Тир.

– Не будет схватки! – отрезала Айра.

– Будет! – повысил голос Тир.

– Тан, – Рин моргнул, стряхивая с ресниц пот. – Немного времени. Чуть-чуть! Пара мгновений… Я целитель!

– Хорошо, – сказал Хорм и махнул рукой.

Над ареной понеслась гулкая барабанная дробь.

– Помощь моя… – снова начал Качис.

– Конечно, нужна! – с досадой воскликнул Орлик. – Нужно вскипятить меру воды, принести чистую ткань и бутыль хорошего крепкого вина. Чтобы рану промыть! И кубки, кубки не забудь, – закричал он наставнику вслед.

– Ну что? – тревожно спросила Айра.

– Ничего страшного, – устало выдохнул Рин. – Орлик! Да положи ты нож, пока не выколол мне глаз! Клади руки на мои запястья. Вот! Помогай! Айра, помнишь заклинание, которое выжигает яд?

– Яд? – побледнела колдунья.

– Яд слабый. – Рич подняла нож, понюхала его. – Да и не яд это вовсе. Смола красавки. Даже не снадобье. Нож словно воткнули в ствол дерева, но не очистили. Обычное средство от бессонницы. Вот если смешать его с…

– Понятно, – прошептал Рин. – Для Тира сейчас ядом будет именно средство от бессонницы. Айра, рану я уже убрал. Орлик поможет влить в парня силы, но что-то обязательно попало в кровь. Выжигай, иначе Тир и в самом деле не сможет сражаться!

– Сможет, – пробормотал Орлик. – Но проиграет.

– Никогда! – твердо сказал Тир.

– Вы что, не понимаете? – в отчаянии воскликнула Айра. – Они хотят, чтобы Тир проиграл схватку!

– Понимаем, – кивнул Рин. – А он победит. Ну? Давай, Айра! Орлик, достань-ка из свертка пластинку сушеного меда с травами. Конечно, это не твой ужасный напиток, но бодрость вернет еще вернее!

Айра уже колдовала. Она положила на грудь сына руки и начала бормотать заклинания. На лбу парня выступил пот, руки его задрожали, глаза закрылись, лицо покраснело.

– Ого! – удивился Орлик. – Да у него жар!

– Это не жар, – прошептал Рин. – Это пекло! Но так даже лучше, мало ли что я мог не унюхать. Айра, умерь пыл!

– Все, – прошептала колдунья. – Давай быстрее, Рин. Надо заканчивать здесь. У нас беда.

– Какая беда? – напряглась Рич.

– После, – мотнула головой Айра. – Тир приходит в себя. Все потом. Надо закончить здесь.

– Ну что там? – вновь появилось лицо Хорма. – Конг хотел бы увидеть финальную схватку.

– Увидит, – твердо сказал Рин.

– Я готов, – прошептал Тир.

Когда Тир вышел на помост, колени его чуть подрагивали. Но не от слабости, а от сухого душистого меда, пары глотков легкого вина, что притащил Качис, и ворожбы друзей. Все вместе вернуло ему силы, но вернуло их быстро и скопом. Кровь словно забурлила в жилах, и теперь Тиру приходилось сдерживать самого себя. Перед схваткой его осмотрел Качис, ощупал исчезнувшую рану, поднял брови, покосился на Рина и зацокал языком. В ответ языком начал цокать Орлик, чем вынудил Качиса убраться подобру-поздорову. Затем кольчуга вернулась на место, а деревянный меч вновь оказался в руке сына Айры и Лека. Холм встретил Тира дружным ревом.

Динус напал первым. Он обрушил на Тира град ударов, каждый из которых тот отбил, шаг за шагом отступая назад. Сын Гармата Ойду отскочил, присмотрелся к противнику, к радости публики, играючи перебросил меч из руки в руку и снова пошел вперед. Так и пошло: Динус нападал, Тир отбивался, но не пытался напасть сам. Симпатии холма явно начали переходить на сторону Динуса. Айра, которая присела между Орликом и Рином, напряглась как тетива, но Олфейн поймал ее за руку.

– Все налаживается, мальчишка с каждым ударом все тверже держит меч.

– Почему он медлит? – стиснула она зубы.

– Разное может быть, – пожал плечами Рин. – Не знаю, что ему прошептал Хорм перед схваткой. Вряд ли предложил проиграть, потому как тогда Тир не кивнул бы тану. Скорее всего, потребовал аккуратности. За занавеской не только конг, но и отец здоровяка.

– Именно так, – прогудел Орлик. – А Гармат Ойду явно не последний человек в городе.

– Что же теперь, облизывать его сынка? – возмутилась Айра. – Я стояла в средних рядах, и то разглядела, что он мерзавец! Готова биться об заклад, что ранение Тира было задумано заранее! Наверное, пообещали этому Ранглу солидный куш да легкое наказание. А если бы Рина не было здесь?

– Тир все равно бы победил, – уверенно сказал Олфейн. – Даже одной рукой. Не сомневаюсь. Кстати, – он не отрывал взгляда от помоста. – Марик знает, что учудила его названая дочка?

– С твоей помощью? – нервно хмыкнула Айра. – Точно не знает, но определенно кое-что заподозрил. Только его нет на арене, и Насьты нет. Им пока не до схватки! Да что же он делает?

Видно, и Динус почувствовал, что Тир отбивается от него все увереннее и увереннее. Он сблизился с сыном Айры, а когда мечи скрестились на уровне лиц, ударил того кулаком. Рангл или рукастый, но кто-то все-таки обучал Динуса кулачному бою. Рину показалось, что и сквозь рев холма он услышал звук удара. Даже стражники Хорма шагнули к скамье, так резво вскочили с мест Рин, Орлик и Айра.

Тир упал. Меч остался у него в руке, но сам Тир распластался на досках. Динус торжествующе взревел и поспешил ударить соперника ногой в живот. Холм охнул и замолчал. Сын Айры отлетел еще на пару шагов, согнулся от боли, но именно боль вернула его в сознание. Следующий удар сапога принял на себя деревянный клинок. Тир встал на колено, отбил размашистый удар Гармата, снова поднял меч и снова отбил, шагнул в сторону, отразил новый выпад и, когда Динус с ревом попробовал добить наглеца, вдруг присел, пропустил размашистый удар противника над головой и добавил тому ускорения плоской стороной клинка.