Текст книги ""Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Малицкий

– Пошли, – согласился Саш. – Только будь осторожен. Держи оружие при себе, парень.

Как это часто бывает, изнутри трактир оказался значительно больше, чем снаружи. Посередине зала возвышалась закопченная печь, на которой попыхивали, издавая сладостный запах пищи, медные котлы. Вокруг стояли грубые деревянные столы. В глубине широкая лестница вела под крышу, где, по-видимому, находились комнаты для ночлега. Посетителями заведение похвастаться не могло. Трое стражников хлебали что-то из глиняных тарелок. Еще двое человек в городской одежде тянули из больших кружек пиво. Перед каждым на столе лежало оружие. Хейграст разговаривал с толстым стариком, подпоясанным ветхим куском ткани. При виде вновь вошедших толстяк широко улыбнулся.

– Рифуз! К вашим услугам! – закричал он. – Ведь вы спутники моего старого знакомого Хейграста? Садитесь за стол, угощение сейчас будет. Все как положено. И еда, и пиво, и ночлег. Времена стали трудные, посетителей почти нет, но у старика Рифуза все как всегда. А уж пиво лучшее до самых Волчьих холмов. В иные времена, когда дороги были безопаснее, сам наместник из Заводья приезжал сюда, чтобы выпить моего пива!

– Спасибо, хозяин, – поблагодарил Саш. – Где тело?

– Ты говоришь о Бьянге? – удивился Рифуз. – Вон она, лежит на лавке у стены. Она совсем плоха, но я уже послал за Агнраном, он лучший лекарь в поселке.

– Я слышал, что ее родственники уже справили похоронный обряд? – поинтересовался Саш.

– Меня это не касается, – махнул рукой старик. – Свары не хоронят родных только потому, что какой-нибудь колдун расскажет об их смерти. Пусть Агнран разбирается со своими предсказаниями.

– Хорошо. – Саш взглянул на застывшего в ожидании нари. – Хейграст, а ведь ты неспокоен? Что начинает тревожить, когда самая большая опасность, кажется, осталась позади?

– Самая большая опасность – это та, которую не ждешь, – пробормотал нари. – Садись за стол, Саш. Мне хотелось бы поговорить с тобой.

– Давайте сюда, – обрадовался Рифуз. – Сейчас хозяйка все принесет. Садитесь!

Хозяин засуетился, придвинул лавку, смахнул со стола крошки. Из таинственных недр трактира появилась дородная хозяйка, принесла булочки, овощи, открыла котлы, и вскоре стол перед друзьями ломился от простой, но сытной еды.

– В Лингере один свар тоже держал трактир, – пробубнил с набитым ртом Дан. – Я был там два или три раза с отцом. Нет ничего вкуснее кусочков мяса по-сварски. Их заворачивают в листья особой травы, обмазывают глиной, закапывают в землю и разжигают на этом месте костер. Когда костер прогорает, глину выкапывают, разбивают, потому что она спекается как камень, и достают оттуда тушеное мясо. Я бы сгрыз его вместе с глиной!

– Белу не едят мяса, – заметил Лукус. – Но именно так они готовят рыбу. Эта трава называется «ночной белокрыльник». У нее большие мясистые листья. Их можно добавлять и в другие блюда.

– Почему ночной? – заинтересовался Саш, словно вспомнив о чем-то.

– Он цветет по ночам, – объяснил Лукус. – У белокрыльника белые цветы, которые однажды превращаются в пух с треугольниками семян и разлетаются по ночам от легкого дуновения ветра.

– Саш, – спросил Хейграст, – почему ты положил меч на стол?

Дан повернул голову и увидел, что Саш выложил на угол стола свой меч. Более всего теперь его ножны напоминали заплесневевший длинный сварский хлеб.

– Оглянись, – посоветовал Саш Хейграсту. – Посмотри на этих двух мужчин. Или на трех стражников у входа. У всех оружие лежит на столе. Наверное, для этого есть основания.

– Не хочешь ли ты сказать, что это поможет тебе защититься от врага? – нахмурился Хейграст.

– Я вижу, тебя что-то огорчает, – вздохнул Саш. – Говори напрямую, я объясню все, что смогу.

– Меня интересуют две вещи, – сказал Хейграст. – Каким образом собака сумела оборвать толстый канат и почему кьерды не расстреляли нас в упор на мосту. Если это твоя заслуга, выходит, что ты колдун. Я понимаю, получается, что все мы обязаны тебе жизнью, но я не люблю сюрпризов! Я должен знать, что происходит!

– О каком канате вы говорите? – не понял Дан.

Нари перевел взгляд на мальчишку, кисло улыбнулся и попросил Лукуса:

– Белу, расскажи парню, что случилось в лагере кьердов. У тебя хорошие глаза, ты видел лучше меня.

Лукус перестал есть, положил на стол румяную сварскую булочку, потер лоб.

– Говорить особенно нечего. Все произошло слишком быстро. Ты видел, Дан, что между погонщиком пса и кьердом должна была произойти схватка до унижения. Она началась, едва я поднялся на холм. Только продолжалась недолго. Кьерд оказался чертовски ловок. Он ухватил храмовника за шею и сжал так, что здоровяк завизжал, как кабан, попавший в ловчую яму. Проще говоря, Бланг стал просить пощады. Кьерд отпустил его, напоследок пнув ногой в известное место. Потом под торжествующие крики соплеменников отправился к столбам и отметил свою победу, отрубив голову последнему живому пленнику.

Дан замер, перестав есть.

– Ты сказал «последнему живому пленнику»? – тихо спросил Саш.

– Да, я так думал, – подтвердил Лукус. – Ведь Ник сказал, что девушка мертва!

– Значит, ошибся Ник?

– Выходит, что так! – повысил голос Хейграст.

– А потом? – Дан с трудом проглотил комок. – Что было дальше?

– Дальше? – Белу вздохнул. – Кьерд поднял отрубленную голову за волосы, потряс, показывая стражам моста, и бросил в пса.

– И… что?

– Кьерды не любят собак, – развел руками белу. – Более того, обозвать кьерда собакой – самое сильное оскорбление. А тут пес, который невольно внушает уважение своим видом, а значит, вдвойне возбуждает ненависть. Кьерд издевался над ним. И пес это почувствовал. Может быть, собаке еще не нравилось то, что кьерды учиняли с пленниками. Пес начал рычать, когда кьерд еще только пошел к столбу. Он хрипел, пытаясь добраться до негодяя. Веревка натянулась как струна! Но ее не разорвали бы и три таких пса! Она была толщиной с руку нари! Свары опускают на таких веревках якоря со своих кораблей. Но она лопнула! Это сделал Саш. Я видел. Он был в сильном напряжении, сосредоточен. Что-то шептал, а когда веревка лопнула, потерял сознание. Хейграст вынес его на руках.

– А что… пес? – спросил Дан.

– Пес бросился на кьерда и перекусил ему хребет, – продолжил Лукус. – Тут и начался бой. Кьерды ринулись на хозяина пса, серые вынуждены были вступиться. Пес растерялся. Ему пришлось выбирать, – убивать кьердов или попытаться улизнуть от хозяина. Он встал рядом с серыми, прикрывая им спины. Причем не пытался убивать! Защищал Бланга. Мы решили, что это наилучший момент для прорыва. Дальше ты все видел, Дан. Потом Хейграст решил спасти девушку.

– Нет, – мотнул головой нари. – Я помнил, что сказал Ник. Я решил снять ее тело, надеясь, что дерри поймут: мы не враги. Но когда я подбежал к столбу, она застонала!

Дан взглянул на Саша. Тот сидел закрыв глаза и, казалось, готовился к чему-то.

– На мосту, когда лошадь Лукуса упала, я оглянулся и увидел, что сразу несколько лучников выстрелили нам в спины. Но ни одна стрела не долетела! Они завязли в воздухе и упали на мост!

Саш молчал.

– Ты можешь объяснить это?! – воскликнул Хейграст.

Саш открыл глаза:

– Хейграст. Почему на входе в Эйд-Мер так интересуются возможностью исполнения каких-то магических обрядов и вообще магами и колдунами? Чего боится магистрат?

– Колдун может больше, чем простой элбан, – объяснил нари. – К тому же ходит поверье, будто Дару лигу лет назад погубило колдовство. Маг способен прийти в лавку, купить товар и расплатиться глиняными черепками, а купец будет уверен, что ему заплатили полновесным золотом!

– Это серьезный довод! – согласился Саш. – Но почему бы тогда не закрыть проход в город и для обычных элбанов? Любой из них может подойти со спины и перерезать горло стражнику, убить ребенка, утащить с лотка булочника румяный хлеб! Колдун пугает вас тем, что его сила непонятна. Но не все, что непонятно, – зло. Почти всю Дару отряд вел призрак, а это уж куда более непонятно, чем обычный колдун. Который, кстати, этого призрака и послал. Да, Хейграст. Я оборвал веревку и остановил стрелы. Колдун ли я? Скорее всего, нет. Я не знаю ни одного заклинания. Я не знаю свойств трав и минералов. Я никогда не учился колдовству. Но между тем человеком, который пришел две недели назад в твой дом, и тем, который очнулся вчера на равнине Дары, не только две недели бессознательного путешествия. Между ними еще и многомесячный сон, который для меня ничем не отличался от реальности. И в этой реальности я лиги раз вставал перед возможностью погибнуть и не всегда избегал гибели. Ты прожил больше меня, нари, и испытал больше, но я не пожелал бы тебе почувствовать, как сталь перерубает хребет и земля летит навстречу, хотя ты продолжаешь стоять!

Саш взял со стола чашку, сделал несколько глотков, нервным движением тонких пальцев провел по собственному горлу, словно смахивал паутину прошедшей боли.

– Я чему-то научился в этом сне, – продолжил он вполголоса. – Правда, я не думал, что способность остановить стрелу окажется действенной наяву. К счастью, желание спасти друзей – достаточно серьезный повод. Но я не уверен, что это может получиться в тот момент, когда захочу. Поэтому положил меч на край стола. Я еще очень слаб, но в нем уверен больше, чем в своих колдовских способностях. Меня пугает тело, которое ты снял со столба. В нем скрывается не огонек жизни, а дыхание смерти!

– А веревка, – подал голос Дан. – А как же веревка?

– Веревка? – моргнул Саш, словно очнувшись. – Веревка… Все как-то нелепо. Будь я настоящим колдуном, перерезал бы ее на расстоянии или развязал затейливый узел, а я не нашел ничего лучшего, как состарить ее возле ошейника. Так, чтобы она разорвалась от ветхости.

– Как это «состарить»? – не понял Лукус.

– Каждый предмет имеет собственное время, – ответил Саш. – Его можно ускорить или замедлить. Твоя булочка достаточно свежа?

– Она еще теплая! – усмехнулся Лукус. – Только что из печи. Что ты хочешь с ней сделать?

– Это просто, – объяснил Саш. – Веревка отняла у меня много сил. Я едва выдержал. Наверное, я состарил ее не менее чем на варм лет. А для этой булочки достаточно нескольких дней. Смотри.

Саш пристально посмотрел на нее и через мгновение с облегчением вытер испарину со лба.

– Все-таки я еще очень слаб, – заметил он. – Можешь продолжать есть.

Лукус поднес булочку к губам и тут же выронил. Она упала с сухим стуком.

– Хозяин! – закричал белу в сторону кухни. – Твоя булочка зачерствела!

Все рассмеялись. Хейграст вздохнул и положил зеленоватую ладонь на плечо Саша.

– Кто тут принес тело Бьянги? – раздался громкий голос.

Друзья обернулись и увидели седого старика, который стоял, опершись на узловатый посох. Его руки и лицо тоже напоминали сплетение сухих корней. За спиной замерли высокая девушка, седая женщина с усталым лицом и юный паренек дерри.

– Это Агнран, колдун и деревенский лекарь, – прошептал подбежавший Рифуз. – Женщина – мать Бьянги, Анга. Девчонка – младшая сестра несчастной – Линга. А паренек – мой помощник. Самр! – возвысил голос трактирщик. – Ну-ка быстро на кухню.

Хейграст поднялся и твердо посмотрел в жесткие глаза колдуна:

– Бьянгу принесли мы. Я снял ее со столба кьердов. Она открывала глаза и стонала.

Колдун внимательно оглядел спутников, обернулся к трем стражникам, которые встали у него за спиной, и к двум приезжим, положившим руки на мечи.

– Скажи, Агнран, – спросил Хейграст, – разве мы что-то сделали неправильно? Или в землях дерри не принято спасать раненых и отбивать пленных у врага?

– Ты молод, – проскрипел старик, медленно прошел вперед и сел на темную скамью. – Ты молод, нари, твои глаза молоды, но они обманули тебя. Девушка мертва. Я видел, как ее дух уходил за грань мира, я говорил с ней. А сегодня туда же отправился и ее отец.

– Может быть, прежде чем рассказывать мне о видениях, ты взглянешь на раненую? – предложил Хейграст.

– Старому Агнрану необязательно смотреть, для того чтобы видеть, – вздохнул старик. – Если ты мне не веришь, нари, а тебе это простительно, так как ты не знаешь меня, посмотри сам. У нее не только перерезаны сухожилия на ногах. Это старая рана. Ей уже две недели. Но позавчера кьерды вырезали для своего обряда у нее сердце.

– Ты хочешь сказать, что она открывала глаза и стонала, не имея сердца? – недоуменно спросил Хейграст.

– Анга! – обратился старик к седой женщине. – Это тело твоей дочери. Не бойся злого духа, покажи чужеземцу рану.

Женщина медленно прошла вперед, подошла к лежавшей на скамье девушке, опустилась на колени и расстегнула на ее груди платье. Затем разорвала нижнюю рубаху. Дан вздрогнул. Тело между маленькими грудями была вскрыто и забито обрывками ткани. Женщина встала и с отрешенным лицом вновь отошла за спину колдуна. Сестра Бьянги напрягла скулы. Звякнули мечи стражников.

– Ты хочешь сказать, колдун, что она действительно мертва? – прошептал Хейграст.

Дан окинул изумленным взглядом друзей. Нари стоял с полуоткрытым ртом. Лукус молчал, посерев до цвета ненастного неба. Только Саш сидел на месте, прикрыв глаза и не шевелясь.

– Ее сердце скормили волкам, – проскрипел старик, глядя в сторону. – Но то, что вселилось в мертвое тело, не имеет к кьердам никакого отношения. Кьерды не пользуются магией, для этого они слишком глупы и заносчивы. Вначале я решил, что жизненная сила Бьянги подчинена какому-нибудь сильному колдуну, что она стала неупокоенной. Но теперь я так не думаю. Ты принес зло в Утонье, нари, пусть даже твоими действиями и руководило доброе сердце. В этом теле злой дух. Я не знаю его природы, но могу изгнать. Только справиться с ним может оказаться выше моих сил. Он уязвим, пока остается в теле. Его можно сжечь вместе с телом, но тогда душа Бьянги будет страдать за гранью мира, потому что зло отыщет к ней дорогу. Что будем делать, зеленый воин?

– Изгони его, – негромко сказал Саш.

Он продолжал сидеть, не двигаясь с места, только положил правую ладонь на грязную рукоять меча.

Старик вопросительно посмотрел на Хейграста. Нари не проронил ни слова.

– Изгони его, Агнран, – повторил Саш.

– Ну что ж, – прошептал старик, с трудом поднялся, поставил перед собой посох, ухватился за него обеими руками и стал что-то шептать. Напряжение повисло в воздухе. Прошли томительные мгновения, затем раздался легкий треск. Дан присмотрелся к посоху и затрепетал! Прозрачная смола стекала из-под влажной коры. Белесоватые корни ползли по земляному полу, углубляясь в почву. Лопались древесные узлы, сучья выползали наружу. Множились ветви, толстел ствол, раскрывались почки, зеленые продолговатые листья начинали поблескивать свежей клейковиной. Вот уже затрещала крыша. Верхушка дерева пробила потолочные перекрытия и устремилась к небу. Лучи Алателя проникли в зал. Старик стоял, уже приложив ладони к толстому стволу, и продолжал шептать. Наконец на мощных ветвях раскрылись белые цветы, и пряный запах пополз по залу.

Тело девушки задрожало, глаза открылись. Она медленно села. Опустила ноги и встала. И тогда колдун оторвал от ствола толстый сук, растущий на уровне его головы, ударил им об пол и выкрикнул несколько слов на неизвестном языке. Тело девушки обмякло и повалилось навзничь, а перед потрясенными спутниками остался стоять манки.

– Это хуже, – обессиленно прохрипел старик. – Это много хуже, чем я думал. Это почти самое плохое, что могло быть.

Манки стоял, опираясь на посох, и медленным взглядом окидывал присутствующих.

– Кого ты ищешь в моем поселке?! – неожиданно выкрикнул старик, поднимая перед собой сук.

– Брось, колдун, – произнес страшный голос. – Не трать остатки своей силы. Тот, кого я ищу, знает.

И манки двинулся вперед. Лукус и Дан отпрянули в стороны. Хейграст бросился навстречу, но легкий взмах посоха отправил его вместе с тремя деревянными столами к дальней стене. Манки приблизился к Сашу и произнес:

– Я пришел за тобой. На этот раз я выпью твою силу. Я готов.

– Я тоже готов, – ответил Саш, не вставая из-за стола. – Не отправиться ли тебе к своему хозяину и не остеречь ли его от необдуманных поступков?

– Я здесь сам, – взревел манки и взмахнул посохом.

– Саш! – в отчаянии закричал Лукус.

На мгновение яркая вспышка ослепила присутствующих, и манки рассыпался грудою пепла. Со стуком упал на пол посох, и наступила тишина.

– Как называется твое замечательное дерево? – спросил Саш, обернувшись к старику, который, тяжело дыша, опирался на сук.

– Смараг, священное дерево дерри, – ответил за него Лукус. – Ари называют его «живое дерево». До этого я видел всего два таких же. Одно из них растет на главной площади в Заводье, второе на склоне Мерсилванда. Я слышал, что больше их нет. И даже те, что есть, сотворены древним колдовством.

– Теперь их три, хотя я не знаю, что растет в глубинах Вечного леса, – прохрипел старик и обратился к Сашу: – Кому-то ты здорово насолил, парень. Но этот кто-то еще обломает себе зубы о твой лоб. Приходи ко мне завтра утром. А сейчас я хочу отдохнуть. Кстати, – остановился в дверях и ухмыльнулся колдун, – те два дерева тоже посадил я.

Тяжело задвигался, поднимаясь и потирая помятые бока, Хейграст. Восхищенно загудели, позвякивая оружием и разминая плечи, стражники. Юркнул на кухню Самр. Торопливо вышли из трактира двое приезжих. Мать и сестра унесли тело Бьянги.

– Как ты? – спросил Лукус нари, который, прихрамывая, вернулся к столу.

– Нормально, – поморщился Хейграст. – Предлагаю продолжить трапезу. Надеюсь, сюрпризы на сегодня закончились.

– Дельное замечание, – согласился Саш, вызвав улыбки.

Он был единственным, кто так и не поднялся из-за стола.

– А палочку я возьму себе! – прошептал белу, рассматривая посох манки. – Знаешь, что это? – обратился он к Хейграсту. – Если манки оставил посох, значит, он действительно уничтожен, а его хозяин убит либо получил серьезные раны и теперь неопасен!

– Я бы не стал на это рассчитывать, – не согласился нари. – К тому же единственное, что мы знаем точно, – у него достаточно слуг. Завтра я пойду к старику вместе с вами. Леганд говорил, что колдун в Утонье очень мудр, мне тоже есть о чем его спросить. К тому же нам нужно найти проводника.

– Разве мы не пойдем по тракту? – спросил Саш.

– Тракт у Лысой горы огибает гиблую топь и уходит через Заводье к Глаулину, – объяснил нари. – А наш путь ведет на северо-восток к Мерсилванду. К тому же далеко не все дерри говорят на ари, а язык дерри даже наш белу знает не очень хорошо.

Лукус с огорчением кивнул и крикнул, обернувшись к кухне:

– Рифуз! Я уже звал тебя – булочка зачерствела!

Из кухни показалось испуганное и посеревшее лицо трактирщика. Он с ужасом оглядел зал, побледнел еще больше, увидев дерево, и, крадучись, подошел к столу.

– Замечательная еда! – похвалил Лукус. – Но что с твоими булочками? Они черствеют на глазах!

Рифуз тупо посмотрел на предъявленный сухарь, судорожно вздохнул и начал бормотать извинения.

– Что с тобой, хозяин? – удивился Хейграст.

– Ничего особенного, – почти прохрипел свар. – Разве только огромное дерево за один день выросло посреди трактира, разнеся при этом часть крыши, да еще ужасный демон вышел из мертвой девчонки, едва не высосав из меня душу.

– Вряд ли бы его заинтересовала твоя душа, – усмехнулся нари. – Ты должен молиться сварским богам, благодарить их за случившееся сегодня!

– Почему? – Рифуз недоуменно поднял брови.

– Ты когда-нибудь был в Заводье на главной площади? – спросил Хейграст.

– Ну? – не понял трактирщик.

– И видел там смараг? – поинтересовался Хейграст, потирая помятые ребра.

– Видел. – Рифуз пожал плечами. – Только близко не подходил. Там всегда слишком много дерри. Они толпятся, молятся. Привязывают к его ветвям какие-то записки, пожелания, ленточки. Суета одна.

– Рифуз! – Хейграст пристально посмотрел в глаза старику. – Сегодня произошло главное событие в твоей жизни. Это третье дерево смараг в землях дерри. И это самое последнее чудо. Дерево в Мерсилванде не в счет, оно за Волчьими холмами, дорога туда опасна. Не все дерри, особенно в это время, могут позволить себе отправиться и в Заводье. Скоро здесь будет полно паломников. Что, если каждый из них закажет хотя бы кабаний хвостик и кружку пива? Рифуз, ты будешь молиться на это дерево и лелеять его, как собственного ребенка!

Трактирщик задумался на мгновение, затем оглянулся на дерево с почтением и вновь обратился к Хейграсту:

– Ты говорил, что твои спутники не спали со вчерашнего утра? Я приготовил отличную комнату на четверых. Вы можете отправиться туда хоть сейчас. О лошадях позаботится Самр.

– Спасибо, хозяин, только сначала я хотел бы отыскать проводника в поселке. – Хейграст поднялся. – А мои друзья, пожалуй, отдохнут. Ты как, Дан?

– Я готов в дорогу хоть сейчас! – гордо ответил Дан, с трудом хлопая слипающимися глазами и вызывая общий смех.

– А я хотел бы прогуляться к местному оружейнику, – решил Лукус. – Мой запас стрел порядком истощился, а заниматься их изготовлением времени нет. Да и мало у меня наконечников.

– А ты? – спросил Хейграст Саша. – Ты вновь заставляешь удивляться! Я не уловил твоего движения. Может быть, вспомним о деревянных мечах?

– Нари, – рассмеялся Лукус, – когда ты успел удивиться? Я думал, ты собираешь себя по кусочкам между столами!

– Да, белу, – кивнул Хейграст. – Именно так все и происходило. Но ты забыл про себя. Ты-то отпрыгнул в сторону, надеюсь, именно за тем, чтобы все увидеть и мне рассказать?

– Я отпрыгнул от манки только потому, что пытаться сразиться с ним оружием все равно что идти на арха с голыми руками, – заметил Лукус.

– Думаю, что это зависит и от оружия тоже, – прищурился Хейграст.

– Я пойду отдыхать, – сказал Саш. – При случае буду рад поучиться у тебя фехтованию, нари. Возьму коробочку для письма. Надо выполнять обещание. А у тебя, Рифуз, я хотел спросить: что за двое мужчин сидели за тем столом? Они были одеты не так, как местные жители.

– Это охранники Дженги, – ответил трактирщик. – Дженга – банги. Он привозит сюда оружие. Время нынче опасное, мечи и топоры продаются лучше лопат и кос. Оружейник с ним давно рассчитался, но торговец продолжает столоваться у меня. Боится ехать обратно без провожатых. Видно, ему двух охранников кажется мало. Сюда-то он прибыл вместе со стражниками из Заводья. Подождите, завтра придет проситься в ваш отряд.

– Вот завтра и поговорим, – нахмурился Хейграст. – А ты, Лукус, поспрашивай у оружейника об этом Дженге. В дорогу случайных попутчиков лучше не брать.

– И с проводником будет непросто, – добавил Рифуз. – С тем же Дженгой никто ехать не брался.

– Ничего, – заметил Хейграст. – Если что, и без проводника справимся. Места я эти знаю, в крайнем случае найдем провожатого в следующем поселке. Или в Заводье. До Заводья можно дойти по тракту…

Дан слушал, что говорит нари, медленно жевал последний кусок сварской булочки и чувствовал, что проваливается в бездонную, но мягкую и приятную пропасть сна.