Текст книги ""Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Малицкий

А в Темном поселке Орлик сразу ладонь на рукоять меча положил. Дурная слава об этой слободе ходила, да только день был холодным. К тому же как Южные ворота троица миновала, дождь зарядил. Или больно велик показался уличным разбойникам вельт, но ни души не показалось на грязной улочке. Так и добрались до ворот Темного двора. А там уж их сам Нерух встретил и повел по переходам да галереям, словно послушников никаких не было у него под рукой. Правда, двери за их спинами, верно, не сами закрывались. Но какие двери не смог бы открыть вельт? Да не для того прилюдно в гости зовут, чтобы тайную пакость замыслить. Хотя всякий сам себе сторож, а не поостережешься – и посетовать нечем будет.

Чудно устроен был Темный двор. Орлику и раньше приходилось в прикуп его заходить. Ну так что с того прикупа: столы да своды. Весы, чтобы рухлядь, в Погани добытую, взвешивать, мешки да корзины для нее, пергаменты учетные, таблички восковые, шары хрустальные, чтобы мелочь какую разглядеть, – и все.

А по притопу с приглядом весь Темный двор иным оказался. И стена его высокая, толщиной в два Орликовых размаха не просто оградой вышла, а наружной стеной здания огромного, которое, словно квадрат, на изгиб Иски легло да галереями на внутренний двор открылось.

А внутри-то сад! Деревья, елки зеленые, сосны, можжевельник в красной ягоде. Вот ведь чудеса какие: во всей Айсе ни одного деревца, а тут словно лоскут предлесья Пущинского вырезан! Или вправду магам Темного двора равных нету? И что же, выходит, магистр Нерух из них первый? Так не похож он на мага, словоохотлив слишком и уж больно глазками блестит, когда стан Айсил взглядом окидывает! А Рин Олфейн с каждым его взглядом все мрачнее становится. Эх, парень, если за каждый погляд на красивую бабу зрачки лопать, кинжал затупится да локоть отсохнет!

Хлебосольным хозяином оказался Нерух. Рин никогда не приглядывался к чернобородому. Одно только его смущало: еще по словам отца выходило, что Нерух вроде бы даже старше Гардика был. Однако сам он якобы от собственного возраста всегда отнекивался да усмехался. Но тот же Хаклик ворчал, что, когда только попал в Айсу и черепки из Погани темнодворцам сторговывал, чтобы с голоду не умереть, Нерух уже тогда таким был – чернобородым и улыбчивым. Впрочем, о том ли забота Рина, если послезавтра решится, выстоит ли дом Олфейнов или в грязь будет втоптан?

Чего только не было за широким столом, который ждал гостей на открытой галерее над чудесным садом, над двором, усыпанным красными и желтыми листьями, словно золото было разбросано поверх алой парчи. В центре лежал запеченный целиком ягненок, обложенный поджаренными кореньями и фруктами, которым Рин даже названия не знал. В носатых чашках поблескивали соусы. Тут же горками поднимались рассыпчатые каши, стояли горшки, накрытые ноздреватыми лепешками, копченые рыбцы, пироги, сладости, тягучим ароматом исходили жестяные, прокопченные кувшины с подслащенным, горячим вином.

– Все, – сокрушенно молвил Орлик, выпячивая нижнюю губу, – теперь этот стол мне будет сниться ночами и не будет мне покоя ни днем ни ночью!

Нерух только рассмеялся и каждого усадил на отведенное ему место. Кликнул черноглазого мальчишку в белой рубахе и портах и приказал каждому гостю поставить по широкому блюду, подать нож, вилку, черпало да по три кубка, чтобы разные вина пробовать и между собой не смешивать. Айсил только кивала с легкой улыбкой, а как только на место села, сразу рукой провела над столом, губы стиснула, разве что зубами не заскрипела. Но тут же улыбкой расцвела и кивнула: можно, мол, ешьте. Зато Нерух с лица спал, улыбка его застыла и руки обмякли.

– Что ты волнуешься? – спросила у него Айсил. – Не ты у нас в гостях, а мы у тебя. И пища твоя не отравлена, и стол богатый. А уж тот наговор, что я смахнула, так ведь он вреда-то не принес бы никому. Только не люблю я, чтобы мою откровенность наговорами из меня вытаскивали. Мне и так скрывать нечего: из Погани я вышла, а уж что делала там да как попала туда, все одно не скажу. И не потому, что таиться привыкла, а потому, что самой хода в собственную память нет.

– Странно ты выколдовываешь, – помрачнел Нерух и разом обвисшими щеками долгие годы свои обозначил. – Словно на ощупь движешься. Так посмотреть – всего-то и есть, что лицо да тело, а как приглядишься – в груди стынет. И не умеешь вроде ничего, а колдуешь; и прятаться не желаешь, а огонек свой кроешь, чтобы не углядел кто. А уж в глаза к тебе заглянешь, так взор отводить не хочется. Одно плохо: чем дольше смотришь, тем больше понимаешь – сам себе голову сверлишь.

– Что же не посверлить? – Айсил подняла кубок с вином. – Или интереса у тебя нет к собственной долюшке?

– Долюшка мне моя и так известна, – проговорил Нерух и одним махом кубок свой опрокинул. – Другое меня беспокоит: что с городом станет. Или ты не чувствуешь, что Погань на Западе волной дыбится? Не тебя ли выцеливает? Или просто той же волной тебя в Айсу вынесло?

– Девять магистров было на Совете, – задумчиво пропела Айсил. – Восемь клейменых, один – нет. Так ведь не Гардик неклейменый, а ты, Нерух!

– Значит, и вправду старик с клеймом ходит, – крякнул Нерух. – А я вот никак распознать не мог, больно много амулетов на себя под платьем навешивает. Вот и гадай теперь, отчего кто-то клейменым прикидывается, а кто-то клеймо скрывает. Так и ты, красавица, фокусы за столом показывала, не сильно обижена будешь, если скажу, что не все тебе поверили?

– И сама знаю кто, – усмехнулась Айсил. – Хельд не поверил, Фейр Гальд не прост оказался, глубоко смотрит. Да и из магистров кое-кто усомнился, и Гардик – первый из них!

– Так чего ж ты хочешь от города нашего? – наклонился вперед Нерух.

– От города – ничего, – подняла брови Айсил, да Рина с Орликом взглядом приободрила, мол, что застыли, ешьте, когда еще такой прибыток на столе случится, – а от горожан малого. Чтобы вот парня этого не обижали, из смертных когтей он меня выдернул. А все остальные мои заботы с твоими пока совпадают. И я и ты хотим узнать, что за девка из Погани вышла, что у нее за спиной осталось, куда она шла и куда пойдет, если о пути своем вспомнит?

– Так я-то чем помочь могу? – нахмурился Нерух. – Я, почитай, часа два тебя проглядеть пытался, не вышло ничего! Хотя имя твое меня сразу зацепило, сразу!

– А давай мы вместе посмотрим, но с другой стороны, – прищурилась Айсил. – Расскажи мне о поганой сторонке. О Кривой часовне поведай. О том, что можешь, то и поведай. А там уж, кто знает, может быть, ясность сама придет?..

В темноте возвращалась троица из гостей. Хорошо еще, не пришлось через Темный поселок к Южным воротам топать. Вывел посыльный Неруха друзей из Темного двора с другой стороны, прямо к изгибу Иски, а уже там подвесной мост обнаружился, о котором Рин и не слыхивал никогда. Перешли они через Холодное ущелье, в котором речка перед смертью в зыби поганой смирела, протиснулись через узкую калитку в серой стене и в проулке Каменной слободы оказались. Вот только идти им некуда было.

– К Ворту пойдем, – решил вельт, к которому после обильной трапезы будто ясность мысли вернулась. – Я переговорю со старшиной на Северных воротах, подброшу монетку – даст переночевать. Больше идти все равно некуда. Есть у меня еще места, да неохота до времени крайние дорожки топтать.

Рин ни слова не сказал. Ни в Темном дворе, ни после. Шел за Айсил и перебирал в голове все услышанное.

О том, как в древнюю страну Айсил, которой долгие тысячелетия правили шестнадцать семейств магов, пришла беда. Как появился демон огненный, зверь в облике девы, которая предала пламени полмира, но остановилась у пределов Айсы да и замерла на тысячу лет. О том, как потомки выживших магов пришли в Айсу и построили Темный двор, как пытались заморить поганое пламя Кривой часовней, когда та еще кривой не была. И как стали в конце концов просто ждать либо исхода зверя, либо пожарища по всей земле, после которого демон должен покинуть несчастных. Ибо пища его – люди, а всякий огонь без прикорма либо гаснет, либо ветром срывается.

О многом еще говорил Нерух, да только все прочее, сказанное им, было подобно кореньям к печеному ягненку, с которым Орлик расправился так легко, словно цыпленка ему из кухни на ладонях вынесли.

– Возьми, – повернулась к Рину Айсил и положила ему на ладонь перстень с белым камнем. – Чувствую, что до следующего Совета многое переменится, парень. Потому держи перстень у себя. А надеть захочешь, я научу. Обманка там, а не магия. Уж не знаю, какими магами были те давние шестнадцать семейств, но потомки их измельчали. Хотя могут еще кое-что… Главного-то не сказал Нерух, не сказал.

– А что же главное? – сыто рыгнул Орлик.

– Боится он чего-то, – холодно улыбнулась Айсил. – Смертельно боится, до дрожи в коленях и судорог. Думаю, что приходила к нему Хозяйка Погани. Вот только чего хотела от него, не знаю.

– Подождите, – вдруг прошептал Рин. – Узнал я! Всю дорогу шел. Голову ломал, вспоминал, где голос посыльного слышал, что из Темного двора нас выводил! Это же Кат! Он напал на меня той ночью в Поганке! Я ранил его в ногу, и посыльный этот хромал! И вот что запало мне тогда: покалечить он меня требовал, но не убить! Покалечить, но не убить…

– Единый всеблагой! – вздохнула Айсил. – Когда же счет загадок на убыль пойдет? Теперь надо голову ломать, для какой надобности Темный двор сберечь тебя хочет?

– А может быть, завтра и сходим, расспросим? – предложил Орлик. – Заодно и пообедаем.

Глава 24
АРБИС

Орлик встал затемно, благо просторное логово Ворта позволяло каждому устроить отдельную постель, но Айсил уже не спала. Она вновь сидела на полу и вновь напрягала скулы и морщила нос, словно пыталась ухватить что-то свербящее ей голову изнутри. Умывшись холодной водой, Орлик решил, что утреннюю разминку можно и пропустить. Все одно Айсил, к которой незаметно перешло старшинство в маленьком отряде, заставит полдня махать мечом, но отложить приготовление вельтской похлебки он не мог.

Конечно, наваристую вельтскую похлебку, которой всего существовало два вида – из рыбы или из мяса, – следовало поедать в обед. Он должен был наступать где-то между полуденным стоянием солнца и нестерпимым желанием отправить все законченные и незаконченные дела куда-нибудь подальше. Но на прикрывшего харчевню хромого соплеменника рассчитывать не приходилось, а никто больше в Айсе готовить правильную вельтскую похлебку не умел. С другой стороны, конечно, не каждому она была по вкусу. Ну так никто и никому еще ее насильно в рот не вливал!

– Мерзну я, – внезапно сказала Айсил.

Орлик прислушался. Рин, который еще вчера допоздна просидел возле очага, теперь спал. Или не спал, но дышал как спящий. Вельт булькнул в котел горсть почищенных корней и шагнул к опекунше. Она сидела на том же месте, но спина ее ослабла, плечи опустились, и на щеках стремительно высыхали влажные полосы.

– К огню поближе сядешь? – развел руками великан.

– Нет. – Она моргнула. – Не тот холод. И даже не тот, что от пустоты рождается, от безыменья, от безвестности, от беспутья. Страшно оборачиваться назад. Там ничего. Зачем я здесь?

– Ну как же? – нахмурился Орлик. – Если вот всё – нас, ну меня, Рина даже – отринуть, так сама ты и остаешься. Сама собой. А здесь ли, не здесь, смысл простой – жить, и все. А уж как жить, отдельная история. Так ты не смотри назад, если мерзнешь! Вперед надо смотреть!

– А я мерзну, когда смотрю вперед, – неожиданно подал голос Рин. Он уже сидел на своем лежаке, и сна у него не было ни в одном глазу. – У меня впереди ничего нет.

– Ты о поединке сейчас или обо всем? – поинтересовался Орлик.

– Обо всем, – вздохнул Рин. – Все перепуталось. Так-то вроде все идет не худшим образом. Незадача осталась – лучшего мечника Айсы на клинок взять. А если вдумываться начинаешь…

– Не вдумывайся, – посоветовал вельт и поспешил к котлу, чтобы подбросить порцию корешков. – А холодно – держитесь меня. У меня и за спиной никакой пропасти, и впереди рытвин не предвидится. Но если и выпадет – разберемся. Пошире – обойдем, поуже – перепрыгнем.

– Не о том холоде я говорила, – тряхнула головой Айсил. – Сочится что-то внутри. Да ни в нутро не втекает, ни наружу не просится, а пронзает насквозь словно стрелой. И такой холод сквозь это самое отверстие льется, что сердце стынет! И ведь кажется мне: знала я, что это. А вот оглядываюсь назад и не вижу ничего. А холод сквозит и сквозит!.. Я когда в сознание в часовне вашей пришла, сначала не в себе была. И показалось мне, будто пламя то и есть наконечник холода, что даже в Погани мне испепелиться не дал. Я и закрылась, даже в ладоши хлопнула. Но почуяла, что, если просто так отгорожусь от пламени вашего, смоет меня холодом. Снесет. На части разорвет!.. А отсечь не смогла. Не вышло!

– А не тот ли в тебе холод, что с пальцев моих на перекрестке слетел? – прищурился Рин.

– А разве это холод был? – удивилась Айсил. – Или ты об инее, что на пальцах твоих оседал? Нет, парень, то, что с пальцев твоих слетело, никак холодом не назовешь…

– Что делать-то будем? – спросил Рин.

– С самого начала начнем, – поднялась с пола опекунша. – К колдуну этому сходим, может быть, удастся нитку сплести, по которой выбираться будем из холода. А потом хочу я в Храм ваш заглянуть. На могильники древние посмотреть! А там и до Водяной башни доберемся…

– Завтра поединок, – напомнил Орлик.

– Так у нас еще и ночь впереди! – пожала плечами Айсил.

Дом Арбиса в Торговой слободе знал всякий. Он жался к Северо-западной башне, проход через которую открывался только по большим праздникам, и сам напоминал башню, вознося грубую кладку выше главной стены. Кованая дверь над двумя ступенями сияла медными заклепками, забранные тяжелыми решетками окна начинались выше десяти локтей от земли.

– Нет никого! – решил Орлик, потратив не меньше пяти минут на грохотание каблуком по стальному листу, приклепанному к нижней части двери именно для этой цели.

– Есть, – заметила Айсил.

– Есть! – крикнул с башни рябой стражник. – Только он никому не открывает!

– А что же он ест? – погладил живот Орлик.

– Демон его разберет! – пожал плечами стражник. – Кто говорит, что наколдовывает себе еду, кто – что у него выдолблен ход в ближайшую лавку. А я думаю, что он выползает из своего убежища раз в месяц с тележкой и закупается впрок!

– Это какая же тележка пройдет в такую узкую дверь? – задумался Орлик. – Я бы за снедью выползал из убежища раз сорок в месяц! А если еще и за вином? А если еще… И откуда ж он берет монеты на еду? – окликнул стражника вельт, но тот, удостоверившись, что башню колдуна никто не штурмует, исчез.

– Что будем делать? – спросил Рин. Одно из окон ближе к неровной кровле показалось ему открытым, но решетка не давала рассмотреть.

– Дверь можно сломать, – подумав, решил Орлик. – Если принести из ближайшей кузни стальной брус да стукнуть сюда и сюда, то она выпадет вместе с кладкой. Лишь бы башня не упала. Но вряд ли колдун станет с нами после этого разговаривать.

– А после чего станет? – поинтересовалась опекунша.

– Может быть, его как-то заинтересовать? – нахмурился Рин.

– Чем можно заинтересовать колдуна? – махнул рукой Орлик. – Я как-то служил одному колдуну. Его вообще ничего не интересовало! Одно только беспокоило, как бы кто не заколдовал его самого. У колдунов такая штука считается вызовом. Пока ты его не заколдуешь, он даже разговаривать с тобой не станет!

– В самом деле? – подняла голову Айсил. – А я уж думала, моего знания о том, что на верхнем ярусе башни сидит маленький и злой маг, уже достаточно, чтобы заинтересовать его. Что ж, пусть я и не определилась до конца, кто я – колдунья, воительница или воровка, но в магии, что опутывает эту башню словно паутина, прорех вижу более чем достаточно. А если вот так?..

Опекунша только щелкнула пальцами, как из открытого окна донесся негодующий крик, и минутой позже меж прутьев решетки просунулась маленькая седая голова.

– Сейчас открою! Надеюсь, мне дадут пять минут на приведение себя в порядок?

Арбис действительно слыл затворником. Достаточно было сказать, что тот же Рин еще мальчишкой слышал о башне колдуна в Торговой слободе. Но о самом колдуне никаких слухов по Айсе не ходило, и даже бросание камешков в окна башни ничем не закончилось. То есть не случилось ни битого стекла, ни гневного окрика.

Теперь же Рин вслед за Орликом и Айсил поднимался по узкой лестнице, которая опоясывала всю башню по спирали, на ее верхний ярус, хотя крепкие двери сияли медью и бронзой на каждом этаже. Никакой прислуги в башне не нашлось, засовами гремел сам колдун, двери распахивал сам колдун, факел держал над головой сам колдун и даже ругался на мерзкую осеннюю погоду, головную боль от буйства Погани, сырость дров и жульничество пекаря по соседству тоже сам Арбис.

Теперь он ковылял перед Орликом, и великан мучился сразу тремя трудноразрешимыми проблемами: не зацепить там и тут висящие на стенах какие-то травы, коренья, кости и деревяшки; не оступиться на крохотных, в половину ноги нормального человека и в треть ноги большого человека, ступенях; и не раздавить ненароком карлика, который старательно пыхтел и подпаливал факелом бороду Орлика.

Колдун и в самом деле оказался карликом. Он был еще меньше ростом, чем Камрет, имел что-то вроде горба на загривке, обтянутую желтой кожей худую физиономию и длинный хвост седых волос на затылке. Причем хвост перевязан был так туго, что если морщины на лице Арбиса и собирались поселиться, то неминуемо отправлялись к его лбу и ушам вслед за жестоко истязаемыми волосами. Все остальное уродство или красоту Арбиса скрывала парчовая темно-синяя мантия, которой Орлику не хватило бы даже на то, чтобы прикрыть грудь во время еды. Впрочем, довольно крепкие руки Арбиса держали факел уверенно, а густо покрывающие их браслеты явно тянули ни на одну меру золота.

– Садитесь! – буркнул колдун наверху и со звяканьем плюхнулся в широкое кресло.

Оглянувшись, Рин не увидел ни скамьи, ни лежака и, следуя примеру Орлика и Айсил, опустился на толстый войлочный ковер. В округлом зале было светло, потому что не меньше десятка окон сияли немыслимой прозрачности стеклами. В центре зала, сразу за спиной колдуна, потрескивал угольками камин, труба которого уходила в потолок словно колонна, поддерживающая шпиль башни. Тут же ершилась кусками коры поленница дров, а дальше стояли сундуки, сундуки и сундуки.

– Ни драгоценностей, ни золота, – отрезал тонким голоском Арбис и растянул в улыбке явно неестественно яркие губы. – Все золото на мне, а в сундуках то, что дороже золота: знания и еще раз знания. Пергаменты и бумажные свитки. Ах, вы не знаете даже такого слова? Тогда просто буквы и буквицы, собранные в слова. Но все эти сундуки только каприз, на самом деле все знания уже давно здесь! – постучал себя по голове Арбис.

– Думаю, что не все, – улыбнулась Айсил. – Иначе мы бы не попали в твой дом.

– Ничего подобного, – отмахнулся колдун. – Искусство расслабления кишечника относится к медицинским практикам и давно известно, хотя сила твоего заклинания меня удивила. Но еще больше меня удивило, как ты отыскала, даже не видя меня, брешь в моей защите? Мало того, что я окружен наговорами, так еще и таскаю чуть ли не корзину защитных амулетов на теле! Как тебе удалось?

– Я отвечу, если ты поможешь нам, – пожала плечами Айсил. – У нас есть несколько вопросов, нам требуется помощь. Мы даже готовы заплатить!

Рин при этих словах Айсил заерзал, но Орлик успокаивающе похлопал его по спине.

– Оставь свои деньги себе, – пробурчал колдун. – Я успел заработать в своей жизни столько, что могу обходиться без денег еще лет сто. Но столько мне не прожить, поэтому мне не нужны деньги. Ты удивила меня один раз, попробуй удивить еще.

– Наш старый друг умер от питья, поданного в этом кубке, – пробурчал Орлик и выложил осколок на стол.

– Ерунда. – Арбис скривил губы и смахнул осколок в корзину для мусора. – Обычный любовный приворот. В просторечье – скамская соль. Способен на какой-то срок навести на человека любовную лихорадку, хотя и сильную. А любовь способна разорвать даже здоровое сердце, чего уж говорить о слабых сердцах?

– Разве я сказал о слабом сердце? – удивился Орлик.

– Ты сказал «наш старый друг», а у старых друзей не бывает здоровых сердец, – усмехнулся колдун. – Что касается любовного колдовства, то снимается оно легко, простеньким наговором, который же снимает и похмелье, и легкий морок, и сонливость. Ты, вельт, должен его знать!

– Откуда ты знаешь обо мне? – удивился Орлик.

– Я продавал ненужные мне манускрипты в книжной лавке возле харчевни на углу Пекарской и Пристенной, – скривился колдун. – А ты, по словам мальчишки продавца, был там самым частым гостем!

– Я просто ходил мимо, – буркнул Орлик.

– Ищите женщину, – посоветовал колдун. – Мужчины редко потчуют друг друга любовными напитками. Хотя подобные казусы имели место в придворных историях некоторых королевств, но диктовались они чаще всего желанием опозорить противника, а не любовным томлением! Ищите женщину и вытягивайте из нее причины ее поступка! Этот вопрос меня не заинтересовал.

– Можно ли избавиться от Погани? – подал голос Рин.

– Что у меня в глазах, Арбис? – спросила Айсил.

– Интересно, – протянул колдун. – Не твой вопрос, парень, а вопрос девушки. Но я отвечу обоим, хотя вряд ли устрою вас ответами, потому как помочь они вам не смогут. Начну с Погани. Думаю, что вы уже побывали в Темном дворе, потому как все те, кто искал там истину, непременно приходили ко мне, хотя почти ни с кем из них я не стал говорить. Не люблю праздное любопытство! Смешивать мою праздность с чужой все равно что разбавлять вино вином. Это еще хуже, чем разбавлять вино водой! В Темном дворе когда-то были неплохие маги. Например, еще несколько сотен лет назад они сумели выплавить простенькие перстни-обманки, за которые получили ни много ни мало – а огромный кусок холма в изгибе Иски и право заниматься в своих владениях всем, чем им хочется, да еще и в жизни города участвовать через магистрат! Но уже история с Кривой часовней, которую Погань просто выжгла, поставила их на место. Нельзя творить магию, одним пальцем водя по строчкам древнего манускрипта. С таким же успехом можно сражаться с врагом, прислушиваясь одним ухом к советам наставника-фехтовальщика! Маги Темного двора и теперь обладают некоторой силой, но не обладают волей. В последние сто лет они пришли к выводу, что рано или поздно Погань уничтожит все живое под этим небом, и только айский холм останется нетронутым. Поэтому нужно лишь переждать, когда вся земля окрест вспыхнет и прогорит, а потом достанется им! Примерно так же можно пережидать пожар в собственном доме, запершись в кладовой возле ведра воды.

– Но если Айса – ведро воды, то кое-кому удается пережидать пожар больше тысячи лет! – воскликнул Рин.

– Ты еще не видел пожара, – ухмыльнулся колдун. – Пожар только начинается. И устоит ли Айса, станет ясно со дня на день!

– Ты говоришь о скамах? – насторожился Орлик.

– Скамы – это дрова в пожаре, – мотнул головой Арбис. – И айсы – тоже дрова. Правда, уже почти прогоревшие. Я давно слежу за Поганью и кое-что знаю. Так вот слушайте. Там – след демона. Демона, который явился в этот мир больше тысячи лет назад. Демона, который уничтожил едва ли не половину земель. Но не все. Кто-то говорит, что его остановила магия айского холма. Но если спросить меня, то я считаю, что были еще какие-то путы. Или еще какой-то источник силы демона, которые позволили если не забыть об Айсе, то завоевывать ее тихо и незаметно.

– Пламя в Кривой часовне! – вскричал Рин.

– Искушение храбростью, – хихикнул Арбис. – Не правда ли, неплохо придумано: храбрость в обмен на собственную жизнь! Я еще могу понять жизнь без храбрости, но храбрость без жизни? Айса – веселый город! Маги-темнодворцы мнят себя наследниками древней страны Айсил, но не знают по именам и половины из шестнадцати древних родов колдунов. Городской магистрат числит себя хранителем священного холма и усердно служит Погани, выскабливая из штолен магический лед и отравляя дух горожан поганым пламенем. Городской Храм объявляет демона частицей Единого, что само по себе не есть ложь, но становится ложью всякий раз, когда служение Единому подменяется поклонением демону. Так вот, скоро всему этому придет конец! Погань голодна и взбешена. Что-то ее пока еще сдерживает, но вряд ли удержит надолго. Тех пут или того источника больше нет! Только Айса осталась занозой в ее теле, и я уверяю вас: она найдет способ ее выдернуть!

– Она? – прошептал Рин.

– Она, – расплылся в улыбке Арбис. – Хозяйкой Погани ее зовут, но она всего лишь огненный демон. Ненасытный и не способный на милосердие. Думаю, что у нее даже есть имя и она может говорить как обычный человек, но никого это не спасет!

– Разве нельзя уничтожить демона? – прошептала Айсил.

– Зверя? – поднял брови колдун. – Демона, который одновременно является и зверем, потому что не может управлять собственной жаждой? О чем ты спрашиваешь, девушка? Даже человека невозможно уничтожить, потому что дух его не уничтожим и в посмертии своем следует к Единому, радуясь или мучаясь собственной участью. А демон живее любого из людей. Его можно лишить плоти, хотя он и сам старается рассеяться среди своих жертв. Его можно развоплотить, но это сложно, потому как трудно резать масло ножом, который мягче масла. Но даже если какому-нибудь… обычному охотнику удастся так или иначе ущемить демона, участь его самого будет ужасна, потому что лишенный плоти демон не лишается силы. Демона можно только отправить в низший мир, умертвив его особым оружием или высшей магией, выжечь его первородным пламенем, что развеет по вселенной его дух на тысячи и тысячи тысячелетий, или запереть в магических линиях, по сравнению с которыми копченая часовня всего лишь детские каракули на песке! Но последнее решение рано или поздно заставит вернуться к первому или второму.

– И какой же способ выбираешь ты? – холодно поинтересовалась Айсил.

Колдун поднял брови, хмыкнул, а потом расхохотался в голос:

– Забавно! Во уж не думал, что кто-то разгадает мою страсть. Но ведь всякому свойственно мечтать! Наверное, и блоха мечтает закусать желтого волка до смерти, но пока что борется с ним безрезультатно.

– Надо просто знать, чем укусить и где, – улыбнулась Айсил. – Скажи, колдун, как убить демона?

– Легко, – ответил улыбкой старик. – Нужно уничтожить всех клейменых, чтобы лишить его притока сил. То есть убить всех людей вокруг. Желательно разрушить город, который сам по себе всего лишь паразит на теле тысячелетней магии. Каким-то чудом одно из шестнадцати семейств магов древней страны оставило свой дом запертым. Так вот его надо открыть, чтобы Погань почувствовала силу свою, а значит, безнаказанность. И когда все это будет сделано, встретить воплощенного демона и развоплотить его. Лучше всего для этого дела годится специальное оружие, которое выковывается в иных мирах, где умеют соединять вместе ледяной холод и жаркое пламя! Годятся также высшие существа, готовые сравняться с демонами в силе. Порой одних демонов убивают другие демоны или герои, которые возвышаются над соплеменниками словно ты, вельт, высишься над низкорослыми скамами. Хотя дело-то не в росте! Я мог бы перечислять долго, но так ведь вы задерживаете дыхание уже на словах об иных мирах, что ж рассуждать об оружии, которое торгуется на тамошних торжищах?

– А тебе приходилось там бывать? – спросила Айсил.

– Я так много путешествовал, что порой забредал очень далеко, – усмехнулся колдун.

– А что ты скажешь насчет моих глаз? – напомнила Айсил.

– Ничего, – покачал головой Арбис. – Возможно, я сказал бы что-нибудь позже, но пока еще не готов. Могу только заметить, что, если бы твой приятель вельт прошел сквозь каменную стену, как проходила через что-то ты, я должен был бы увидеть в его глазах камни!

– Почему ты не уходишь отсюда, если Айса обречена? – воскликнул Рин.

– Потому что она обречена уже тысячу лет, – развел руками Арбис. – И, может быть, будет точно так же обречена и после моей смерти. Думаю, что я даже сказал больше, чем вы были готовы услышать. Но, если вы решите, что готовы удивить меня вновь, я всегда буду рад вас выслушать! Кстати, как же прошла твоя магия?

– Просто, – ответила Айсил. – Ты прикрываешь магией тело, но ты сам больше, чем твое тело. Твой дух словно туман, который окружает твою плоть, и в этом тумане есть сгустки печени, желудка, сердца. Если ты их видишь, то сможешь на них действовать.

– Туман, значит… – нехорошо ухмыльнулся карлик, но провожать друзей не пошел, только крикнул им вслед: – Захлопните дверь!