Текст книги ""Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Малицкий

Глава двадцать седьмая
Вкус крови

Айра открыла глаза от натужного сопения Орлика. Вельт ползал на коленях по полу гостиной дома Креча и, закусив губу, вычерчивал странный рисунок. Из кухни доносились сытные ароматы, тут же сидел Тир и водил по лезвию клинка куском ветоши.

– Будем ждать полудня? – хмуро спросил Марик.

– Нет, – поднялась Айра. – Где Рич?

– Пошла умыться, – угрюмо буркнул баль.

На кухне суетились сразу трое – Жорд, младший Яриг и Раик. Жорд что-то чистил огромным ножом, а старик недовольно хмурился, потому что главенство над большим котлом захватил Яриг и именно он опускал туда нарезанные Жордом овощи. Айра кивнула всем троим, толкнула низкую дверь и оказалась в саду. Рич нашлась в зарослях можжевельника. На деревянной скамье стояла лохань с водой, в которой плавал медный ковш, на ветвях висели полосы холста. Девчонка задумчиво ерошила волосы.

– Уже пожалела, что остригла косу? – поинтересовалась Айра, стягивая рубаху.

– Наверное. – Рич открыла суму, что висела у нее на поясе, вытащила тяжелую золотую косу. – Хотя нет. Волосы вырастут, если не слетят с плеч вместе с головой. Просто… жалею, что Рин не видел моей косы.

– Увидит еще, – буркнула Айра и протянула девчонке ковш. – Полей мне.

Она расставила ноги, согнулась, как любили это делать по утрам Орлик и Рин, и приняла на голую гибкую спину струи не успевшей остыть за ночь воды. Омыла руки, крепкую грудь, шею, лицо. Выпрямилась и насухо, до красноты обтерлась тканью.

– Красивая ты, – наклонила голову Рич. – В глазах у тебя годы, как долгая дорога, а тело у тебя, как у девчонки! Неужели нет никого, кто может заставить тебя разрумяниться?

– Я пойду с Тиром, – коротко бросила Айра. – Вот там и посмотрим насчет «разрумяниться». Только ты накинь мне на Тира какую-нибудь личину. Да так, чтобы я сдернуть ее могла легко. Хорошо?

– Марика вылепить? – спросила Рич.

– Нет, – Айра задумалась, потянула на голову рубаху. – Лучше Рина. Марику пока не стоит отсвечивать бальской физиономией на улицах Скира. Я даже думаю, что и Оре с детьми не стоит задерживаться в Гобенгене. Яриг вчера ведь сказал, что рептские корабли ходят на север? Надо бы ей уходить в Репту, а то и в Сетору к ремини. Переждать надо. И не из-за того, что теперь над Скиром клубится, а из-за того, что после тлеть будет.

– И ты можешь говорить с Орой? – удивилась Рич.

– Говорить нет, а передать все, что ей нужно делать, смогу. Я дала ей зерно вести. Марик знает.

– Так чего же ты ждешь?

– Подожди. – Айра спрятала в глазах боль. – Надо разобраться… с Илькой. И не смотри на меня так. Жив твой Рин.

– Разве он мой? – надула губы Рич.

– Ну уж не мой – это точно, – вздохнула колдунья. – Что там Орлик вычерчивает на полу?

– Сказал, что борется с голодом, – пожала плечами Рич. – А так, на взгляд если, словно извлекать что-то хочет.

– Извлекать?!

– Рисунок у него словно наизнанку вывернут, – пожала плечами Рич. – Я таких и не видела никогда. Хотя похожие были. Лайрис учил нас, как расколдовать, к примеру, яблоко – если в нем яд или наговор какой. Похожий рисунок. Правда, то яблоко, что мы расколдовывали, так никто и не решился надкусить!

– Даже Жорд Олли? – удивилась Айра. – Вот уж кому все равно, кто и что над ним наколдовывает! Ты вот это видела? – она показала запястье. – Видишь косой крест?

– У меня такой же знак, – показала Рич. – И он, как у тебя, набух и покраснел. Орлик тоже жаловался с утра.

– Так ты вовсе не ложилась, – поняла Айра. – И есть не будешь?

– Кусок в горло не пойдет, – прошептала девчонка.

– И у меня, – согласилась колдунья и потерла метку. – Зудит… Но этому зуду я радуюсь.

– Кто это делает?

– Не знаю. – Айра подставила лицо под лучи Аилле. – Если бы ты могла представить, девочка, что за тени теперь вьются над Скиром! Ирунг, Тини – твоя бабка, Эмучи – колдун баль, равных которому не было и не будет скорее всего, Лируд – учитель Эмучи и Марика. Наконец, твоя мать – Кессаа! Да и был такой воин – Зиди, который, думаю, зажег бы и меня. Твою мать он уж точно зажег. Только она не сразу это поняла. Поздно поняла.

– Поэтому Лебб Рейду ненавидел ее, – тихо произнесла Рич.

– Лебб Рейду – великий тан, – пожала плечами Айра. – Марик рассказал мне, что, когда ему довелось сражаться в его сотне при обороне Скомы, твой отец показал себя бесстрашным воином. Но бесстрашный воин иногда бывает слишком крепок. Крепок, как высохший древесный великан: против любой бури устоит, а против урагана – нет. Потому что гнуться не умеет. А твоя мать была как ураган.

– А я вот не хотела бы, чтобы Рин гнулся, – вдруг сказала Рич.

– А ты разве ураган? – удивилась Айра.

– Ага, – кивнула девчонка и улыбнулась. – Но маленький. Этот. Как его?.. Смерч! Так Ора говорила.

– Смерч он выдержит, – ответила ей Айра улыбкой.

– Рассказывай, – сказала она же чуть позже Орлику, который сидел уже на лавке и вытирал ладони ветошью, что отобрал у Тира.

– А чего рассказывать, – пробурчал вельт. – Это ты должна рассказывать. Куда уж мне с такой колдуньей тягаться. Помнишь, как ребятенок твой на свет появился?

Айра нахмурилась, посмотрела на Тира. Он тоже поднял глаза.

– Помню, – ответила она через мгновение.

– И что почувствовала? – прищурился Орлик.

– То, что чувствует любая мать, – проговорила медленно колдунья. – Усталость. Боль. Радость. Счастье.

– Понятно, – кивнул вельт. – Все бабы так чувствуют. Хотя если вспомнить, что удавалось из тебя о твоем прошлом выудить, несладко тебе тогда пришлось, и колдуны возле тебя были не из добряков.

– Это были хеннские шаманы! – повысила голос Айра.

– А как они колдовали над твоим сыном? – поскреб подбородок Орлик. – Ведь колдовали? Когда он еще в животе твоем ножками стучал, колдовали? Или ты думаешь, как метки у него на плечах появились? У отца-то его были метки?

– На плечах не было, – резко бросила колдунья. – У него ошейник был, как и у меня. Видишь след? Свой-то я вырвала. Да и его освободила. Может быть, зря… Хеннские шаманы над каждым танским ребенком колдуют, только метки очень редко проявляются, в несколько поколений – раз. Но мне все равно, что у него за метки!

– А мне нет! – строго заметил Орлик и перевел взгляд на Марика. – И хеннам, что гоняют лошадей по степи, тоже не все равно. И сайдам не все равно. И Леку, отцу Тира, не все равно! Он ведь ради этих меток здесь, не ради сына! И тебе не все равно, Айра. Ты присмотрись к сыну-то! Сотри негу материнскую из глаз, присмотрись. Рич! И ты присмотрись, или мне кажется, что ты насквозь всякого видишь? Или глаз затерся, пока рядом с парнем росла? Насьта, Марик! Глаза откройте! Или только я вижу то, что вижу?.. Нет, все-таки неплох был тот колдун, что учил меня, жаль, плохо он кончил. Эх, скольких мы с ним новорожденных приняли! Любое родимое пятно могли на заказ вылепить! Старик говаривал, что и склонности навести можно. Младенец, пока он в чреве, как кусочек войлока – все впитывает! Так вот у твоего парня, Айра, не завитки на лопатках. Зерна в нем!

Тир поднялся с места, отбросил на ковер меч, выпрямился, перевел взгляд с Орлика на мать. Бледность накатила на его щеки, скулы пошли красными пятнами.

– Подожди. – Айра опустилась на скамью. – Не вижу я никаких зерен. Зерна бы давно разглядела. Да и как не разглядеть? Сама светилась от счастья, загибалась от тревоги и боли, да ребеночек мой пылал, что твой факел ночью!

– Так он и теперь пылает, – пробормотал Орлик и добавил громким шепотом: – Только в огне этом черные языки проглядывают. Оттого и огонь его не столь ярок теперь, как ты ждала, Айра. Или ты без тревоги на сына смотришь? Думаешь, я боязнь за ребенка с тревогой о нем самом спутаю? Он ведь теперь к Леку вместе с тобой пойдет. Присмотрись!

– Ну? – дрогнул голос Тира. – Что вы видите во мне?

– Жажду, – испуганно прошептала Рич. – Ох, и повезло тебе, братишка, что ты Динусу кровь не пустил.

– Подождите. – Айра побледнела, обхватила плечи руками, прикрыла глаза. – Подождите. Орлик. – Она посмотрела на вельта. – Что скажешь мне?

– Печальную новость я тебе скажу, Айра, – недовольно пробурчал вельт. – Напрасно Раик суетится на кухне, да еще вместе с Жордом и младшим Яригом, который, судя по запахам, горазд состряпать что-нибудь вкусненькое. Не будет у нас времени на обед.

– Ну уж если ты так сказал, значит, точно не будет, – кивнула Айра.

– Что мне делать, мать? – повернулся к ней Тир.

– Слушайся Орлика, – попросила колдунья. – Понимаешь, порой важнее не сила, не умения, а сердце. Чем оно больше, тем лучше. Я и теперь разглядеть не могу, что вплели в твою плоть шаманы. А вот что будет с тобой, вижу сейчас ясно: стоит тебе пролить хотя бы каплю чужой крови, захочется пролить две капли. Будет две капли – не устоишь перед глотком. Глотнешь – захочешь напиться. Напьешься – умыться! Умоешься – дышать кровью станешь, пока дыхание твое не остановится… Слушай Орлика, у него большое сердце!

– Силенка тоже пока есть, – проворчал вельт и подозвал Рич. – А ну-ка, девка, взгляни, что я тут нарисовал, а то случай-то уж больно необычный! Был бы Рин, он бы тут же мне все растолковал. Но мне кажется, что и ты не менее расторопна!

– Все чужое вытянуть хочешь? – прищурилась Рич.

– Так точно, – кивнул Орлик. – Все, что подброшено, все тайное – все прочь. Все, что нажито, останется. Все, что без магии пришло, без тайны, при нем будет, а уж что со светом его будет, только ему самому известно. Хотя мне кажется, что еще ярче пылать он станет!

– А силенок-то хватит? – вздохнула Рич. – Как силу будешь вливать в линии?

– Не буду я ничего вливать, – отмахнулся вельт. – Это когда младенца метишь, вливать надо. Грязное дело – порой приходилось зверька какого замучить или собственную кровушку за монету пустить, а тут только держать надо. Вот по этим уголкам встать и держать. Да не руками, а головой. Словно веревку, которую парус из рук рвет. Понятно? Силенок хватит, времени бы хватило.

– Может получиться, – повернулась к Айре Рич. – Если, конечно, Тир сумеет вытерпеть. Есть в нем темная нить, но сплетена со светлыми, да еще завязана на тысячу узлов. Ее вырвать не удастся, выжигать придется, а это боль!

– Вытерплю, – отрезал Тир. – Когда яд выжигали, вытерпел!

– Я помогу, – встала Айра.

– Нет, – покачала головой Рич. – Я помогу. Тебе еще привыкнуть к сыну надо, а я его знаю, как брата-близнеца. Ты уголок свой держи!

– Поспешим, – засуетился Орлик. – Ты, паренек, раздевайся по пояс. И оружие, оружие тоже оставляй! А вы вставайте сюда. Марик, Насьта, Айра, я… еще один человечек нужен! Пятый угол пуст. Рич поможет Тиру. Жорд! Яриг!

– Обед? – высунулся из кухни Жорд Олли.

– Пока нет, – вздохнул Орлик, перебросил взгляд с Жорда на Ярига, обратно, почесал лоб. – Похоже, Яриг подойдет лучше. Хватка-то есть у трактирщика, впрочем, какой трактирщик без хватки? А ты, Жорд, иди, помогай Раику, я тебя разглядеть не могу, вот уж правда, магия не действует… Хотя какой из меня маг? А ну-ка встали на углы!

– Подожди! – попросила Айра, подошла к сыну, провела ладонью по крепкой спине, нащупала извивы, впечатавшиеся в кожу, словно два больших рыбацких крюка.

– А что делать-то? – озабоченно пискнул Яриг.

– Сюда, – ткнул пальцем в кривой круг Орлик и повторил нетерпеливо: – Сюда вставай, Тир. А ты, Рич, сюда. Только круг не пересекай! Упритесь ладонями друг в друга. Ты же, Яриг, стой на своем углу и слушай, что тебе говорят! Эх, помню, как-то прознал один купец, что родимое пятно у его сына на плече и страсть к оружию не от богов, а от старика колдуна и его помощника-переростка, так заставил нас парня расколдовывать. Сам же встал рядом с сыном, чтобы его удержать да подбодрить. Ну мы это все дело закрутили, а когда сына-то еще через будущую роженицу околдовывали, пять кошаков порешили! Это ж дело непростое – страсть какую в человека вживить. Так вот этого купца прямо всего кровью кошачьей да потрохами облепило! Откуда только что взялось!

– Орлик! – крикнула Айра. – Не тяни. Скоро полдень!

– Не тяну я! – огрызнулся вельт. – Вы сейчас тянуть будете. Что бы ни случилось – тяните. А что тянуть, сами почувствуете. Если кого страх за живот ухватит – глаза закройте, но терпите, иначе парню нелегко придется, а так-то он только чуток покорчится…

– Орлик! – еще громче крикнула Айра.

– Ну начали, – буркнул вельт, выудил из-за ворота вельтский талисман, прижал его к губам, вернул на место и зашептал непонятную скороговорку.

Свет, который уже вовсю лился через окна дома Креча, вдруг померк. В лицо Айры ударил ветер, она попыталась смотреть на сына, который и сам не сводил с нее глаз через плечо Рич, но ветер словно усилился, и Айра против воли закрыла глаза, отмечая, что голос Орлика становится все громче и громче. А потом ее потащило куда-то вперед, и Айра едва удержалась на месте и тут же испугалась, выдержит ли Яриг. В лицо плеснуло чем-то мокрым, в ноздри ударила невыносимая вонь. Но ветер не позволял открыть глаза, и только стон, протяжный стон сына, не давал ей самой упасть на колени, свернуться клубком, подтянуть колени к животу, чтобы переждать, забыться, словно она через восемнадцать лет должна заново родить все того же сына. И она стояла и стояла, хотя давно должна была бы упасть, пока не услышала почти рычанье Рич, грохот падающего тела и ошарашенный рык Орлика:

– Все, раздери меня на части! Это ж кто бы мог подумать?!

Гостиная дома Креча была залита кровью. Кровь стояла лужами на полу, стекала по стенам, капала с потолка, пропитала ковры, занавеси и вымазала с головы до ног всех участников обряда. Посередине невидимого круга стоял, пошатываясь, Тир. Рядом с ним сидела на полу, растерянно хлопая глазами, Рич. Недоуменно оглядывали себя Насьта и Марик. Охал, лежа на боку, Яриг. Орлик поднял его за шиворот и поставил на ноги.

– Вот такушки, – сказал Насьта, смахивая с лица кровь, которая словно хранилась много лет в закрытой бутыли и теперь издала разом всю накопленную вонь разложения и смерти. – Как я догадался бросить лук и тул со стрелами в кухне?

– Тир! – вскрикнула Айра, не решаясь сойти с места.

– Это не моя кровь, мама, – хрипло прошептал Тир.

– Это не его кровь. – Рич с трудом поднялась, скользя мокрыми сапогами по полу.

– Все! – начал отплевываться Орлик. – Все, жареный демон мне в блюдо! Чтобы я еще раз взялся расплетать чужое колдовство? И не смотрите на меня так. Линии накорябать, не мной придуманные, дело нехитрое, сила-то от вас шла! Особенно вы трое расстарались – Марик, Айра и Насьта. А мы вот с Яригом чуть не сплоховали! Однако откуда ж у хеннских шаманов столько кошаков? Тут же не одна тысяча кончину свою нашла!

– Это не кошачья кровь, – прошептала Айра, бережно смахивая кровь со спины сына. – Это кровь людей. Кровь сотен людей!..

На лопатках Тира больше не было завитков. Только желтоватые синяки остались на их месте.

– А линии я бы вернула, – заметила, отплевываясь, Рич. – Да хоть углем бы нарисовала. Или охрой. Пусть будут!

– Ты как? – Айра вгляделась в блеснувшие глаза сына.

– Словно камень свалился с груди, – выдохнул он. – Камень, проросший и в голову, и в руки, и в ноги, и в сердце. Вышел вместе с корнями… Спасибо, Орлик. Спасибо, Рич! Я чуть рассудок не потерял от боли.

– Ничего, – с трудом сдержала приступ рвоты девчонка. – Держался ты молодцом.

– Спасибо, мама, – чуть слышно проговорил Тир.

– Быстро! – словно очнулся Марик. – Время уходит! Быстро-быстро умыться и прополоскать одежду. В мокром пойдем. Орлик, Насьта – за водой! Раик, где у тебя ведра, лохани? Жорд – помогать!

– Что тут у вас? – послышался голос старика.

Он остановился на пороге гостиной, с тревогой огляделся, поймал каплю крови, капнувшую на лысину с потолка, и недоуменно посмотрел на Рич.

– Поранился, что ли, кто?

Невольный взрыв хохота заставил слугу удивиться еще больше. Он почесал затылок, поморщился и повернулся к Орлику, который казался ему самым главным после Рич.

– Прибраться бы тут!

– Жорд Олли и младший Яриг, – великан подхватил за шиворот все еще не пришедшего в себя трактирщика и хорошенько встряхнул, – в твоем распоряжении, дорогой!

– Хорошо, – согласился старик и снова потер лысину. – Тогда – вода в котлах и теплая и холодная, а стирать ничего не надо – вон за той дверью сундуки, а в них чего только нет: и доспех, и белье, и одежда, и оружие! Люди из дома Креча уж второй десяток лет под конгом. Все там, кроме меня, а дружинное имущество все здесь – в целости и сохранности.

Глава двадцать восьмая
Полдень

Город словно затаил дыхание. Аилле замер в зените, но камни мостовых, оград и стены домов казались странно холодными, хотя в воздухе стояла духота. Улицы были безлюдны. Слабый ветер влек по ним пепел, ноздри забивал запах жженой плоти, и тлеющие костры не скрывали источник запаха. Стражников не было, вместо них у кострищ и подвод с дровами копались люди, одетые в серые мешковатые балахоны с прорезями для глаз.

– По полсотни человек выделили таны от каждого дома, – устало заметил старик Дамп, встретив Айру и Тира, выглядевшего как Рин, на Кожевенной улице, которая выходила на рыночную площадь с запада. – Шесть сотен балахонников! Но и лавочникам наряд спустили. Теперь их сынки, те, кого корча не коснулась, разбирают сгоревшие дома, растаскивают на бревна, ломают заборы. Однако хороший конг из Лебба Рейду получится. С ног валится, но держится! Только его стараниями корча приостановилась! Конечно, оно еще неясно, как обернется, но запрет выходить жителям на улицу подействовал. И теперь дозоры не дремлют! Тот, кто заразился, умрет, остальные еще поживут. Вечером начнется очередной обход домов, увидим, что и как.

– А там что? – мотнула головой Айра в сторону восточной части города. – Там тоже все ладно?

– Не ладно там, – опустил голову старик. – Конечно, многим удалось спастись, но тысячи людей погибли. Больных там было мало – не каждому по карману было прикупить фазана на праздник. Гармат Ойду словно озверел. Он, конечно, никогда добреньким не слыл, но все, что устроил со своим сынком на арене, а особенно ночью – все это не похоже на него. Словно опоили его какой-то дрянью. Он ведь знает, чья стрела погубила Динуса. Берегись, девка! Марика и Насьту остереги! Сната Геба нет, некому будет прикрыть их. Я тут сам едва держусь. А Леббу Рейду не до того, да и никогда он баль не жаловал!

– Все новости? – медленно проговорила Айра.

Площадь, которая открылась перед ней, заполняли отряды стражи, но знати видно пока не было. Разведенные еще ночью костры продолжали пылать, но языки пламени таяли в слепивших глаза лучах Аилле. Не было огня только в середине площади. На высокой поленнице дров, завернутое в промасленную ткань, лежало тело Сната Геба. Там же суетились все те же балахоники и Качис с Лайрисом.

– Вот и колдуны при деле, – вздохнул Дамп. – Качис все вываривает зелье, где только находит сырье. Видишь котел над одним из костров? Если так пойдет, уже к вечеру начнет поить людей. Уснул прямо с лопаткой в руке, в угли упал, рожу опалил, еле успели вытащить. Так он очухался, побежал еще за каким-то сырьем в храм, притащил оттуда сумку амулетов, да сказал, что дар это от Вертуса и что надо, мол, передать амулеты лично Леббу Рейду, не то беда может приключиться! Да еще чтобы не через Хорма, а лично в руки! Так я и передал. Ночью еще передал. На руки нацепил конгу! Я бы на месте конга наградил бы этого Качиса. Да и рисс – трудяга. Сначала костры разводил, все вымерял, чтобы равномерно охватить весь город, а там уж и в дома ходил к больным, куда я и стражников не мог загнать, и на посылках у Хорма Рейду потрудился. Жмуриться забывает, глаз-то рисскими искрами так и сыплет, ребятки мои даже шарахаться от него начали. Хотя чего его бояться? Он ведь, может, последний остался из рисских магов! Да тоже едва на ногах держится!

– Дамп! – Айра сделала шаг вперед. – Я не об этом. Что с моим заложником? Что за хенны были в одежде стражи? Что с хеннами за стеной? И ты обещал помочь мне!

– Твой приятель за Тира будет? – Старик потер мешки под глазами. – Кто ж тогда во дворце конга? Ну да ладно, не мое дело. Сберечь решила сына? Совсем уже запутала меня со своим колдовством. Ты не обижайся, девка, но помочь будет непросто. Если, конечно, вот сейчас на тебя свалятся те самые хенны во главе с Леком, я тут же ребяток своих в горячку брошу, но уйти с площади не смогу. Всего ничего осталось, и ладонь Аилле по небу не проползет, как явятся главы танских родов. Так уж дай и мне проститься со старым другом, а там я опять к храму отправлюсь, Вертуса с птенцами его стеречь. Я ведь не спрашиваю, когда ты начнешь свою охоту – до охоты ли тебе теперь? А Тир или кто там был за него… – старик вздохнул, хлопнул ладонями по бокам. – Пропал тот парень. Точно не знаю, но рухнуло там что-то – подземелье какое-то обвалилось. А может, крыша упала. Но грохот стоял такой, что на полгорода слышно было. Уж поверь мне, красавица, заварушка эта рассосется, я и медного грошика за тех каменщиков, что рухнувшие стенки клали, не дам. Однако и мертвым твоего парня тоже никто не видел, а Хорм Рейду так вообще кричит на каждом углу, что сын Лека спрятан в надежном месте. И хенны за стеной опять танцуют. Я бы на месте этих сумасшедших собирал вещички, да отправлялся к Борке – может, кто и успеет выбраться. А остальные кровью умоются, это уж точно! Или я уже говорил тебе об этом?.. А вот уж о хеннах, ряженных под стражников, ничего не скажу, только слухи одни!

– Я и слухам буду рада, – упорствовала Айра.

– Ну что ж, – Дамп снова хлопнул себя по коленям. – Тогда слушай. Ходит слух, что есть такие хенны! И вроде никто их не видел, каждый лишь слух передает, но уж больно ладно складывается. Получается, что еще лет так пять или восемь назад какой-то тан стал собирать хеннских подростков, посулив сделать их стражниками. Сам этот тан не показывался в слободках, а ездили его нарочные, но лиц их тоже никто не запомнил. И бабы среди них были! Помнишь ту, что Сната подстрелила? А этого Маеса помнишь? Ну того, который ударил ножом Хорма Рейду?

– Маес по-хеннски значит – «без имени», – проговорила Айра.

– Безымянный, выходит? – потер глаза Дамп. – Так вот их, этих безымянных, по слухам, около сотни. Ну или поменьше – сама понимаешь, как улов у рыбака растет. И учила их бою какая-то баба, что сражается лучше любого воина!

– Та, что стреляла в конга, никогда не была хороша в близком бою, – заметила колдунья.

– Не та, так другая, – вздохнул воевода. – Другой вопрос, зачем это нужно тану, кто бы он ни был? Про хеннов ведь как говорят: «Нет человека честнее хенна, но ты не верь ни единому его слову, если не из его племени, пусть даже он клянется детьми и родителями». Ты для хенна словно скот, ржавая кухонная утварь, мусор под ногами. У хеннов свои боги, свои шаманы, свои вожди. Наши жрецы говорят, что Единый – один бог над всеми богами и над всякой тварью, но мне кажется, что и Единый у хеннов какой-то особенный.

– Снат Геба думал об этом, когда давал волю хеннам? – спросила Айра.

– Снат теперь перед Единым ответ держать будет, – вздохнул Дамп. – И у Сната были разные советчики, а у тех – свои советчики. Я не ведаю, кто тот сумасшедший тан, но все говорят, что и у него был советчик.

– Маленький, с широким мечом и флягой? – нахмурилась Айра.

– Откуда я знаю? – хмыкнул Дамп. – Высоки стены танских подворий, а слуги у некоторых так вышколены, что собственной тени страшатся. Я тана этого не знаю. А знал бы, рубанул его наискосок от ключицы к печени, а там уж и вы рубите меня как хотите! Что делать-то собираешься, девка?

– Ничего пока, – вымученно улыбнулась Айра. – Жду сигнала. Пойду я, дружище, а то ведь и не подойдет ко мне гонец.

– Ну храни тебя Сади, Сето и Сурра все скопом и по отдельности, – махнул рукой старик и заковылял к кострам.

– Рин жив? – спросил Тир, когда воевода отошел на десяток шагов.

– Жив, – кивнула Айра. – Но что с ним, я не знаю. Одно только могу сказать: он горазд на выдумки, но в разрушении зданий замечен пока не был. Ты сам-то как дышишь?

– Легко, – ответил, подумав, Тир. – Но часто. Марик будет недоволен. Я не могу сохранить спокойствие перед схваткой.

– И он бы не сохранил, попади Ора в беду, – сказала Айра.

– Ты думаешь, что встреча будет на арене? – кивнул Тир на Ворота Справедливости.

– Думаю, что да, – ответила колдунья, прищурившись. – Нужно только дождаться нарочного. Там много пустых храмов, обширные подземелья. Лучшего места для долгого разговора не найти. Но обиталище Лека не здесь. Ночами арену проверяет стража. Надеюсь, что Марик, Насьта, Рич и Орлик пробрались на галерею конга, оттуда можно видеть всю арену. Если нас поведут в храмы, они пойдут за нами. Подожди, что там на вратах?

Тир пригляделся, побледнел и едва не уронил секиру. К кованой решетке ворот была привязана черная коса.

– Идем! – дернула сына за руку Айра.

Арена оставалась пуста. Ни одного человека не было на ступенях холма, ни одного человека не было в портиках храмов. Чуть подрагивали от ветерка занавеси на галереях. За спиной послышался цокот копыт. Айра оглянулась. Со стороны дворца конга к рыночной площади приближалась кавалькада всадников.

– Пошли! – решительно сказала Айра и тронула створку ворот.

Тир шагнул вслед за ней внутрь, сорвал с решетки косу и сунул ее за пазуху.

– После! После! – поторопила сына колдунья, но тут же осеклась, увидев побледневшие губы и сдвинутые брови.

– Куда идти? – спросил он негромко.

– Вперед, – ответила Айра и двинулась к центру арены.

Она увидела Лека через два десятка шагов. И замерла.

– А ведь ты нисколько не изменилась! – заявил удивленно последний великий тан.

Лек сидел в кресле, взятом, наверное, в одном из храмов. Рядом с ним на камнях арены лежала Илька. Одежда ее была изодрана, руки, ноги, спину покрывали кровоподтеки и полосы от ударов бичом. Волосы были коротко острижены и торчали клоками, словно были вымазаны в крови.

Айра бросила взгляд на Тира, который в мгновение остался без личины Рина на лице. Он был бледен, но недвижим. Только похрустывали пальцы, лежавшие на рукояти меча. Звякнувшая о камень секира валялась у ног.

Над Илькой стояла Зия. Она постарела, но старость лишь прошелестела по ее лицу: волосы стали отливать серебром, кожа стала суше, обнажив скулы, провалив щеки и глаза, заострив подбородок. Но пришло к ней больше, чем ушло. Ее глаза уже не пылали ненавистью, они были безжизненны и спокойны, однако их спокойствие не предвещало ничего хорошего. Теперь перед Айрой стояла воительница, способная наводить ужас на противника.

С другой стороны кресла стоял, дрожа всем телом, Синг. Лицо его оказалось разбито, ноздри вырваны, одного уха не было вовсе. Он опирался на кривой посох, и Айра тут же поняла, что линия, очертившая круг в центре арены, сотворена Сингом и что не только стражники Скира не видят и не слышат происходящее на арене, но и ее друзья. «Если можете сотворить простое колдовство и сложное, выбирайте простое, – повторял ученикам, среди которых была и юная Айра, некогда всесильный Арух, а за ним уже и его слуга Синг. – Не старайтесь удивить противника или поразить его собственным мастерством. Магия должна действовать, а не сиять! И помните: лучшая магия та, которой не чувствует ваша жертва, а самая лучшая та, о которой не узнает никто и никогда. Но если вы не можете быть незаметными – будьте простыми». Что могло быть проще обычного круга с заклинанием отражения внутрь и наружу? Ничего, особенно если учесть, что маг, создавший эту «забаву для школяров», оставался внутри круга. Но именно такое решение и сулило выигрыш Леку. Ни крики, ни блики от лучей Аилле на доспехах – ничто не могло подсказать друзьям Айры возможность скорой развязки. Все звуки, отсветы дневного света, да и сами фигуры противников оставались внутри круга. Более того, магия такой обманки, пусть и выстраивалась много часов, сохраняла именно тот образ арены, который был на момент начала колдовства, а значит, она загораживала Ворота Справедливости, и с галереи конга нельзя было рассмотреть, как на арену вошли Айра и Тир. Для Марика их на арене не было!

А если бы и были? Кроме безжизненной Ильки, самого Лека, Зии и Синга по внутренней стороне круга стояли еще три десятка воинов – хеннов без имени, и их обнаженные клинки были способны охладить любой пыл, и даже пыл неопытного мага, который не знает, что обычная магия внутри такого круга невозможна.

– Не вздумай бросить что-нибудь за границу круга, – предупредил Айру Лек. – Отрежу ту руку, которой будешь бросать. Хотя есть и другая идея. Зия, подними-ка эту падаль!

Воительница наклонилась, ухватила Ильку за волосы и рывком поставила на ноги. Девчонка чуть слышно застонала, и Айра с облегчением выдохнула. Дочь Марика была жива и даже не покалечена, хотя ее лицо покрывали синяки, а губы и нос опухли.

– Это мой сын? – скривил губы Лек, взглянув на Тира. – Да, он явно попал не в те руки. Но ничего, мы с ним поладим. Ведь ты же не хочешь, мальчик, чтобы твоя девчонка лишилась из-за тебя или твоей мамочки руки или ноги?

– Не хочу, – прохрипел Тир.

– Вот и славно, – улыбнулся Лек. – Тогда разденься по пояс. Мне нужно кое-что сверить! Выйди в центр круга и разденься.

Лек тоже почти не изменился, разве что волосы его не только побелели, но и поредели, да глубокие складки легли от носа к уголкам рта. Плечи бывшего великого тана были по-прежнему широки, а голос спокоен.

– На что ты рассчитываешь? – спросила Айра, пока ее сын стягивал через голову легкую кольчугу, выданную слугой дома Креча, да распускал ворот рубахи. – Город наводнен стражей. Хеннов, что танцуют за его стенами, не хватит даже для победы в чистом поле, не то что для штурма!

– Город обречен, – с деланой печалью вздохнул Лек. – Или ты думаешь, что корча уже прошла? Надеешься, что достаточно тех усилий, что предпринял новый конг? Может быть, может быть… Но я скажу тебе кое-что. Мне не нужен Скир. Мне нужен мой сын. Мой сын, который станет таном Великой Степи. Я всего лишь помогу ему. А город – город потонет в крови. И не хенны будут тому причиной. Эти хенны, что танцуют у стены, будут штурмовать ее для вида. Для того чтобы я вышел со своим отрядом через другие ворота. А потом они бросят Скир и проводят меня до степи. И никто не погонится за нами. Знаешь почему? Потому что сайды будут резать друг друга!

– Тебе кто-то пообещал это? – сложила губы в улыбку Айра.

Тир стоял в одних портах и сапогах, оставив на себе только пояс с реминьским мечом. Лек щелкнул пальцами, и трясущийся от страха Синг засеменил к сыну Айры. Опасливо косясь на меч Тира, он обошел его вокруг, дотронулся дрожащей рукой до плеча, поднялся на носки, разглядывая выведенные охрой над лопаткой завитки.