Текст книги "И приидет всадник…"

Автор книги: Роберт Липаруло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 36 страниц)

– Насколько я понял из ваших записок, вы понимаете, насколько деликатные отношения связывают меня со Смотрителями, – тихо произнес он.

Алиша кивнула.

– У меня есть враги даже в Совете, и они тратят немало сил и средств на то, чтобы меня дискредитировать. – Скарамуцци пожал плечами. – Я, конечно, понимаю, что все это – часть процедуры, выработанной для того, чтобы наследие досталось только тому, кому принадлежит по праву. Но мне кажется, совершенствовавшиеся веками меры предосторожности дошли до того, что даже законный наследник, чье восхождение к власти было предсказано тысячи лет назад, вряд ли сможет благополучно вступить в права.

– А законный наследник – это вы? – Алиша постаралась, чтобы в ее голосе не прозвучало ехидства.

– Конечно, – поднял брови Скарамуцци. – Иисус Христос тоже открыто говорил, кто он такой, и ему тоже никто не верил. Во всяком случае, не столько людей, чтобы можно было спасти его от распятия. Вам не кажется, что если бы он приложил больше усилий, то смог бы убедить и других – тех, от кого зависела его жизнь?

– То есть фарисеев?

– Ну, фарисеев, – согласился он. – Тех, кто должен был распознать мессию. А они его просмотрели. Не признали. – Скарамуцци снова пожал плечами. – Естественно, я не хочу, чтобы та же история повторилась со мной.

– Так, значит, вы – антихрист? – спросила Алиша.

В ответ он отвесил легкий поклон.

– И вы пытаетесь их убедить. Как?

– Предъявляя соответствующие доказательства. Забытое пророчество, которое я исполнил. Так же, как Иисус исполнял пророчества и творил чудеса, доказывая, кто он такой.

Алише все труднее было сохранять спокойствие.

– И какие же чудеса выуже сотворили?

На лице Скарамуцци отразилось некоторое разочарование, как у учителя, втолковывающего урок непонятливой ученице.

– Пока никаких. А вы знакомы с пророчествами об антихристе?

– Не со всеми; я еще только вхожу в курс дела.

– «И творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю перед людьми». Откровение Иоанна, глава 13. Это обо мне, это мое будущее, которого я с нетерпением жду.

«А ведь он серьезно», – вдруг поняла Алиша, посмотрев Скарамуцци в глаза. Он не лгал и не притворялся.

– Но какое отношение к этому имеем мы с Брейди?

– Ошибка Иисуса была в том, что он все делал при зрителях. Не было случая, чтобы кто-нибудь шел себе по полю и вдруг наткнулся на Иисуса, поднимающего в воздух стадо овец… просто так, для себя. – Скарамуцци покачал головой. – Не-ет, ему обязательно нужно было накормить разом пять тысяч человек или оживить Лазаря при большом скоплении скорбящих.

– И что? – спросила, не выдержав возникшей паузы, Алиша.

– А то, что из-за постоянного присутствия зрителей его чудеса выглядели неестественно. Будто они были специально инсценированы, чтобы произвести впечатление на толпу. Я уверен, что именно так решили и фарисеи. У меня ведь та же проблема. Я должен убедить свой Совет, но само действие по предъявлению доказательства, в сущности, убивает силу доказательства.

– То есть они должны найти доказательства самостоятельно, – подытожила Алиша.

– Именно. Либо свидетельства того, что я – тот, за кого себя выдаю, что довольно трудно, потому что практически пророчества давно известны всем, кто в этом заинтересован. Либо доказательства моей искренности.

– Они должны знать, что вы не аферист.

– Я знал, что вы умница, раз так далеко продвинулись в расследовании.

– Значит, быть сумасшедшим в такой ситуации лучше, чем актерствовать? – рискнула Алиша озвучить то, что пришло ей в голову.

Скарамуцци не смутился и не разозлился.

– Сумасшедший не смог бы долго продержаться в такой ситуации, под постоянным и пристальным наблюдением, – возразил он.

– А что ему держаться? Пусть наблюдают – ведь он верит в свою искренность, так что психологического давления никакого.

– Ну, тогда нам всем не мешало бы сойти с ума. Во всех остальных случаях доказательство моей искренности перед лицом единомышленников – долгий и трудный путь.

– Хорошо, продолжайте.

– Лучше всего будет, если Смотрители обнаружат, что я действую согласно пророчеству из своих собственных соображений. Причем не напоказ, потому что скрываю это от них.

Алиша только покачала головой.

– У меня есть замечательный богослов, который находит пророчества, совпадающие с моей жизнью. Он сотрудничает с теологами Смотрителей и имеет возможность подсматривать, над чем те работают. Несколько месяцев назад он принес мне пророчество, которое они обнаружили случайно. Насколько я помню, оно принадлежит предсказательнице Присцилле и звучит так: «Тот, кто унесет с собой пламя бездны, поразит нечестивца». Судя по всему, во времена Присциллы, то есть в первом веке, «унесет с собой» означало «увидит и сохранит в памяти» – такое образное выражение. «Поразит» – значит «убьет». Бездна – это, конечно, ад, а нечестивец… нечестивец – это я… Да, такие уж они, эти пророчества, – улыбнулся Скарамуцци, увидев выражение лица Алиши. – Экзегеза. Анализируется и истолковывается каждое слово в отдельности, потом в контексте собственно текста, в контексте историческом, потом в соотнесении с другими известными пророчествами. Удивительно, что в этом вообще кто-то что-то понимает и что богословы порой приходят к общему мнению. Относительно предсказания Присциллы теологи Смотрителей сейчас ищут подтверждений в пророческих писаниях и их критике – от Монтануса и Тертуллиана до символического языка пророков Даниила и Иоанна. В целом выходит, что это пророчество можно перевести на нормальный язык так: «Антихрист будет убит человеком, который видел преисподнюю».

– Преисподнюю? Как же может… – начала Алиша и осеклась: она поняла. – Видения ада в состоянии клинической смерти… Вы убиваете людей, которые, придя в себя, рассказывали о том, что видели ад. Из-за пророчества, в которое никто не верит.

– Пророчество будет признано заслуживающим доверия. Те из них, которые дождались этой фазы изучения, почти все были признаны. Но даже если нет, – ответил Скарамуцци, – оно вполне подходит для моей цели.

– Не понимаю, – сказала Алиша.

– Мне достаточно убедить Совет в том, что я самв это верю и действую в соответствии с пророчеством, причем скрыто, втайне от них. Они должны прийти к выводу, что мои действия не рассчитаны на то, чтобы произвести на них впечатление, а продиктованы желанием оградить себя от угрозы, указанной в пророчестве. Следовательно, я – тот, за кого себя выдаю. Или как минимум сам себя таковым считаю.

– Но и тогда останутся два варианта: либо вы антихрист, либо безумец. Отпадает только версия актерства.

– Вы не представляете себе, насколько облегчится моя задача, когда это препятствие будет устранено.

Алиша попыталась проследить с начала и до конца весь замысел, озвучивая по ходу дела оставшиеся препятствия и неувязки.

– Но осуществление плана требует того, чтобы Смотрители обнаружили ваши действия без подсказок, вопреки вашим попыткам спрятать концы в воду.

Скарамуцци кивнул: пока все правильно.

– Это значит, шумиха, внимание прессы, – продолжала она.

Он хищно улыбнулся.

– …которое в наше время не всякое серийное убийство может привлечь. Но убийство агентов ФБР, расследующих это дело, наверняка привлечет к нему интерес, – сказала Алиша и взглядом обратилась к Скарамуцци за подтверждением.

– Ух-х, – притворно содрогнулся тот. – Как быстро соображает, а? Вот поэтому нужно было вас поскорее убить, пока вы не скрутили моего агента.

– Вашего киллера, – резко поправила Алиша.

– Сенсационное убийство двух агентов наверняка привлекло бы повышенное внимание к делу, над раскрытием которого они работали. А это как-никак серийное убийство. Да еще потом всплыла бы информация, что все эти люди побывали в состоянии клинической смерти…

– Ваши Смотрители уже знают об этом пророчестве?

– Нет, теологи доводят до их сведения только подтвержденные пророчества, или если мои теологи представляют что-то, требующее независимого подтверждения. И это тоже – лишнее подтверждение, что я действовал тайком, на опережение.

– Но кто-то из теологов наверняка услышал бы про убийства «людей ИКС», и тогда…

– Убийства кого?

Скарамуцци не знал этого термина. Он не разговаривал с отцом МакАфи – во всяком случае, столько, сколько она. Он только использовал его, чтобы раздобыть список будущих жертв.

– «Люди ИКС», – повторила она. – Испытавшие Клиническую Смерть. Кто-нибудь из теологов, услышав об этих убийствах, доложил бы о совпадении Совету, который провел бы расследование и убедился, что нити ведут к вам.

– Это только одна линия оповещения. Подстраховаться никогда не лишне. Помимо этого я задействовал ваш Отдел планирования непредвиденных обстоятельств. Эта организация была основана предком одного из Смотрителей. Наши отношения с ней можно назвать… симбиозом. Они тоже связались бы Смотрителями по поводу гибели двух агентов, о которых их незадолго до того попросили навести справки. Совет быстро выяснил бы, что нити, как вы выразились, ведут ко мне. А следовательно, я искренен в своем желании убить того, кто, согласно пророчеству, должен убить меня.

– Причем сделать это скрытно, – добавила Алиша, не зная, чему больше удивляться – сложности планов Скарамуцци или их бессовестности.

– Смотрители, конечно, станут отговаривать меня от продолжения бессмысленного убийства многих людей. Когда король Ирод узнал, что волхвы явились почтить рождение мессии, о котором говорилось в пророчестве, он приказал перебить в Вифлееме и его окрестностях всех мальчиков младше двух лет. Чудовищная бойня – и главное, напрасная: Иосиф и Мария бежали с младенцем Иисусом в Египет, так что своей цели Ирод не достиг. Гораздо мудрее в моей ситуации – то есть в случае с этим недавно открытым пророчеством – подождать, пока враги как-то заявят о себе, потом выяснить, кто из них пережил клиническую смерть, а тогда уже действовать.

Скарамуцци говорил так, словно искренне принимал на свой счет напророченную антихристу опасность.

– Мне придется убедить Смотрителей, что я погорячился, потому что был всерьез озабочен словами Присциллы. Ну, подумаешь, маленькое пятнышко на репутации – что оно по сравнению с ресурсами, которые мне доверят? Если это все, чем придется заплатить, чтобы убедить Смотрителей – то это небольшая цена.

– Значит, мы с Брейди для вас – просто сигнальные ракеты, чтобы осветить совершенные убийства? А людей убивали по вашему приказу только для того, чтобы произвести должное впечатление на Смотрителей?

– Ну да, – улыбнулся Скарамуцци и встал, давая понять, что аудиенция окончена.

Выйдя из камеры, он с шумом захлопнул дверь. Прозвучал сигнал зуммера и щелчок электронного замка. Злодей улыбался, бессильная ярость Алиши явно доставляла ему удовольствие.

– Не переживайте, – издевательски произнес он. – Люди то и дело погибают по совершенно пустяковым причинам. Целые батальоны выкашивались кинжальным огнем при попытке взять какую-то высоту только потому, что один генерал решил, что это будет эффектная операция – точь-в-точь такая, про какую он читал, учась в военной академии. – Скарамуцци направился прочь по одному из коридоров. Пройдя несколько шагов, он обернулся и добавил: – Теперь, во всяком случае, вы знаете, почему должны умереть.

73

Бинокль был дешевенький и слабенький, но с крыши отеля «Глория», стоявшего в соседнем квартале, Брейди вполне мог подробно рассмотреть место, которое описал кардинал Амбрози. Уходящая вниз дорожка возле южной стены Латинской патриархии, отделенная стеной от подъезда к семинарии. Справа от дорожки поднималась стена Старого города, которая далее переходила в развалины, а за деревьями и Яффской дорогой уже вздымались здания современного Иерусалима. У дорожки был далеко не парадный вид, она сливалась с местностью, и ее можно было принять за вход в служебное помещение семинарии; вероятно, большинство семинаристов так и думали. Со своего наблюдательного пункта на вершине пятиэтажки Брейди мог видеть дорожку от самого начала, где она выходила на тротуар, до конца, находившегося ниже уровня земли. Но железную дверь, о которой упоминал кардинал, ему не было видно. Амбрози говорил, что она ведет в отгороженную стеной часть подвала семинарии, и именно оттуда можно попасть в подземные туннели. Здание семинарии было построено из золотисто-желтого иерусалимского камня. Отделка у него была красивая, но строго прямоугольная форма и маленькие окошечки, расположенные через равные расстояния друг от друга, делали его похожим на тюрьму.

Брейди видел, как по дорожке спустился какой-то человек, подошедший со стороны семинарской парковочной площадки. Внизу он задержался на несколько секунд, затем открыл дверь, исчез в дверном проеме, и дверь закрылась. Задержка означала, что дверь запиралась на замок.

Брейди осмотрел ближайшие окрестности вокруг входа в подземелье. Стенки у спуска были бетонные, вокруг рос кустарник.

Оставив бинокль на крыше, Брейди подобрал там несколько маленьких камешков и спустился в холл. Он купил в киоске пачку жевательной резинки и, уходя, кивнул на прощание портье. Пройдя по улице Латинской патриархии, он очень скоро оказался на парковочной площадке возле семинарии. Стараясь шагать как можно непринужденнее, Брейди направился к последнему парковочному месту – от него до спуска оставалось метров двадцать.

Вдоль всей южной стены семинарии росли пышные вязы высотой с ее четырехэтажное здание. В их тени Брейди чувствовал себя невидимым, но он знал, что это чувство защищенности обманчиво: наблюдая с крыши отеля, он убедился, что пешеходы в тени этих вязов отлично видны. На стоянку заехал микроавтобус. Брейди притворился, что ищет в карманах ключи от машины. Микроавтобус медленно прокатился мимо ближе к подъезду семинарии. Из машины вылезли три молодых человека – каждый чуть старше двадцати. Они и одеты были одинаково: черные брюки, белая рубашка, черный галстук. Не взглянув на Брейди, они направились к дверям семинарии.

Когда они скрылись из вида, Брейди пошел дальше. Перешагнув через осыпающийся куст, он оказался между спуском и стеной Старого города. Спускаясь, он вскоре уже мог рассмотреть металлическую дверь – вход в подземелье. Она была широкая, черного цвета, с заклепками. На вид очень прочная и тяжелая, как вход в хранилище. Рядом в стене виднелись кнопки цифрового замка.

Брейди добрался до задней стенки спуска, где тот достигал максимальной глубины. В этом месте стена Старого города огибала его, заходя за стену семинарии. Между бетонной стеной спуска, уходившей вниз, и древней каменной стеной, поднимавшейся вверх, оставался небольшой участок земли, поросший травой и засаженный декоративным кустарником. Сам спуск был настолько широк, что по нему к металлической двери мог вплотную подъехать грузовик. Быстро оглянувшись и не увидев никого на том коротком участке улицы, с которого его в этот момент могли заметить, Брейди упал на колени, потом на живот, скрывшись за кустами. Лежа на земле, он проверил, на месте ли пистолет – он прятал его в поясной кобуре на спине. Слава богу, не выпал. Ави отдал Брейди единственную имевшуюся в наличии кобуру с открытым низом, чтобы можно было носить пистолет с навинченным глушителем, но она была от другого, более крупного оружия. Брейди открыл пачку жевательной резинки и сунул в рот пару подушечек.

Прошло пять минут… десять… Он терпеливо ждал. Чтобы чем-то заняться, осмотрел повязку на левой руке. Бинты обтрепались, перепачкались и пропитались запекшейся кровью. Брейди сжал и разжал руку. Боли не было, только повязка давила на кисть. Все-таки хорошо, что он поранил левую, а не правую руку. Стрелял он только с правой, да и в лучшие времена не мог похвастать особой меткостью… Хотя в Малика все-таки попал… Да, зацепил в плечо, хотя целился в грудь, стрелок… Ничего, главное, тот парень в конечном итоге мертв, а он, Брейди, жив. Вот с этой мыслью и надо идти вперед.

На дорожке, ведущей к подземелью, послышались шаги. Брейди прижался к земле и осторожно раздвинул ветки кустарника. Сюда спускались двое мужчин, один из них нес какой-то ящик. Судя по смешкам и улыбкам, они говорили о чем-то забавном – но Брейди не понимал их языка. Мужчины остановились, и тот, у которого руки были свободны, набрал код электронного замка, открыл дверь и подержал ее, пока его спутник прошел внутрь. Затем мужчина вошел сам, и дверь начала медленно закрываться. Еще когда наблюдал в бинокль с крыши отеля, Брейди заметил, что дверь закрывается при помощи гидравлического механизма, который обеспечивает стопроцентное закрывание двери, но делает это очень неторопливо.

Брейди поднялся на четвереньки, перешагнул через кусты, ухватился за бетонный край ямы и опустился на длину вытянутых рук, затем разжал пальцы и мягко приземлился на цыпочки. Не прошло и двух секунд, как он стоял, прижавшись к стене возле закрывающейся двери, которой оставалось до косяка сантиметров тридцать – тридцать пять.

Изнутри послышались голоса – мужчины были еще близко.

Брейди достал из кармана пару камешков и облепил их жевательной резинкой. Получился комок нужной формы и жесткости. Не глядя, он стал быстро нашаривать пальцами в дверном косяке паз для защелки замка.

Его не заметили… пока.

Наконец паз нашелся. Брейди сунул в него комок и убрал руку. Если тут есть система, контролирующая срабатывание замка – и если есть люди, которые за этой системой неусыпно следят, придется «рвать когти». Но любая система безопасности надежна настолько, насколько надежны люди, которые ее обслуживают, а люди со временем попадают во власть самоуспокоенности.

Дверь закрылась. Без щелчка или зуммера.

Брейди выждал тридцать секунд и попытался повернуть рукоятку. Она не поддалась. Он облился холодным потом. Потом просто потянул ручку на себя. Дверь открылась практически бесшумно. Брейди быстро заглянул внутрь: поблизости никого не было. Он шагнул за порог, придержав дверь ногой. С внутренней стороны клавиш цифрового замка не было, только кнопка на двери. Замок был рассчитан на то, чтобы не впускать никого из посторонних, изнутри наличия посторонних не предполагалось. Брейди выковырял липкий комок из паза и выбросил его подальше.

Помещение, в котором он оказался, освещалось только знаком «выход» над дверью. Брейди подождал, пока глаза привыкнут к темноте. В затхлом воздухе пахло ржавчиной и гнилью. Постепенно из мрака выступила небольшая комната с бетонным полом и каменными стенами. Дальнюю ее часть занимало старое отопительное оборудование: огромный котел, таких же размеров печь и груды деталей поменьше, которые жались к земле, как осторожные, но хищные животные. Чуть поближе были свалены ржавые банки из-под краски, деревянные ящики и садовые инструменты, лежавшие тут явно очень давно. Антураж был очень убедительным. Однако проход ко второй двери, находившейся в стене слева, оставался свободным. Вторая дверь была также металлической, но ржавой и с вмятинами. На стене рядом с ней находилась переключательная коробка.

Брейди подошел к двери, попробовал подцепить пальцами металлическую филенку. Несмотря на неказистую наружность, дверь закрывалась плотно и была очень прочной. За дверцей переключательной коробки Брейди обнаружил еще один набор клавиш электронного замка, они были подсвечены изнутри.

Он скорее почувствовал, чем услышал ворчание двигателя. Сперва Брейди показалось, что это какой-то механизм, открывающий внутреннюю дверь. Но то была машина, подъехавшая снаружи. Совсем близко скрипнули тормоза. Брейди спрятался за котел; там было совсем темно. Наружная дверь открылась, и Брейди зажмурился от света, показавшегося ему ослепительным. В проеме, загородив его, показалась человеческая фигура, затем исчезла. Звякнула цепь. Скрипнули петли, стукнули двери фургона о его металлические стенки. Заработал мотор гидравлического подъемника.

И тут раздался звук, от которого по коже Брейди пробежал холодок, – это был лай, отрывистый, звонкий и злобный.

– Фрейя! – прикрикнул мужской голос.

Брейди подался назад, присел на корточки. Не видя того, кому принадлежал голос, он уже точно знал: это убийца.Он явился сюда вслед за Брейди вместе со своими собаками.

Снаружи послышался грохот.

– Осторожней! – произнес по-английски голос.

Кто-то невнятно пробормотал извинения.

Приподнявшись, Брейди выглянул в промежуток между двумя трубами. В двери показалась коренастая фигура, и в помещение вошел человек. Он подошел к кнопкам цифрового замка, открыл дверцу коробки. Брейди разглядел вязаную шерстяную рубашку, меховую накидку на широких плечах, длинные пряди волос. Дверь, щелкнув, открылась. Человек повернул голову, и холод сковал грудь Брейди – это был Викинг.

В помещение вошел второй мужчина, он катил перед собой металлическую тележку. На ней стояли четыре большие собачьи будки, в каких перевозят крупных собак на самолете: пластмассовые, с блестящими хромированными дверцами и дырочками в верхней части корпуса.

Входная дверь стала закрываться, и в помещении вновь стало темно.

Собаки зарычали, одна из них залаяла, остальные подхватили. Через несколько секунд в помещении стоял такой гвалт, словно вся свора сцепилась из-за поверженной добычи.

Викинг, подняв руку, остановил человека, катившего тележку. Он ткнул пальцем в одну из будок и произнес, обращаясь к собаке:

– Er eitthvað að?

Затем Викинг повернулся, сделал несколько шагов в сторону котла, оглядывая наваленный вокруг хлам.

– Крысы, – произнес второй по-английски с итальянским акцентом. – Иногда даже кошки сюда залазят, крыс ловят.

Викинг не шевелился. Секунд через пятнадцать он оглянулся на бесновавшихся собак.

– Hættu? Essu! – рявкнул он.

Звери немедленно затихли. Только одна собака жалобно поскулила, но потом и она замолчала.

Викинг вновь повернулся к котлу.

– Er einhver hér? – шепотом произнес он, затем громко сказал, обращаясь ко второму: – Дай фонарик!

–  Нету меня фонарика! – сердито ответил тот. – Affrettarsi! Арджан ждет!

Но Викинг осторожно пошел вперед. Брейди распластался на полу, прижавшись к основанию котла. Старое железо было грязным и жирным и пахло паленым мясом. Брейди вжался в какую-то выемку у основания, тщетно пытаясь слиться с железом. Он вспомнил обещание, которое дал сыну – и слова Зака: «Обещай, что ты не дашь тому парню с собаками тебя убить».

«Хорошо, Зак. Я стараюсь, как могу, дружок».

Шаги приближались. Дойдя до стены, Викинг остановился. Посмотрел в темный угол, где лежал Брейди, потом стал вглядываться в груды оборудования. Похоже, он раздумывал, не пройтись ли для верности вдоль стены. При мысли об этом Брейди вспомнил про пистолет и пожалел, что не вытащил его раньше. Теперь, из положения «упор лежа», это было гораздо труднее сделать. Сколько времени на это потребуется? Брейди медленно – листья желтеют быстрее – вытащил из-под себя правую руку и стал заводить ее за спину.

– Олаф? Affrettarsi!

Викинг – как выяснилось, его зовут Олаф – что-то недовольно буркнул, повернулся и пошел обратно.

– Пошли! – сказал он.

Передние колеса тележки громыхнули о порог внутренней двери.

Брейди поднялся и выглянул в прогал между трубами. Из-за ржавой двери, что вела в подземелье, в комнату падал тусклый свет. Тележка ехала туго, к тому же итальянец старался катить ее через порог осторожнее, так что она на какое-то время задержалась в дверях. Потом передние колеса совсем заклинило, и он выругался.

– Толкай, – послышался голос Олафа из-за двери, – а я буду тянуть.

Тележка вдруг резко сорвалась с места, и задние колеса с лязгом перескочили через порог. Дверь начала закрываться. Брейди быстро вышел из-за котла, бесшумно подскочил к лениво закрывающейся двери, прижался к стене и заглянул внутрь. Слабая электрическая лампочка освещала выдолбленный в твердых породах почвы длинный зал, уходивший вниз метров на десять – дверь находилась почти под самым потолком. Спуститься вниз можно было по широкому и пологому железному пандусу, который вел к выходу без двери. С обеих сторон пандус был огорожен перилами. Тележка в данный момент спускалась по нему с громким отвратительным скрипом: ее колеса не вращались, а скользили по наезженному стальному настилу.

Итальянец и Олаф были скрыты от Брейди за клетками – теперь они оба находились впереди: то ли тащили тележку, то ли, наоборот, пытались затормозить ее движение. Значит, они не могли его видеть. Брейди, пригнувшись, шагнул через порог. Он слышал, как приглушенно зарычала одна из собак. Нужно было срочно спрятаться, и Брейди повис на руках на краю пандуса в самом его начале, то есть на довольно приличной высоте. Дверь, щелкнув, затворилась. Больная рука очень скоро начала болеть от напряжения. Лоб вспотел, и одна из едких капель затекла в глаз. Брейди закрыл его, а вторым глазом наблюдал за тем, как из-под повязки сочится кровь. Одна тяжелая густая капля упала ему на лоб.

Затем он услышал, как колеса тележки – сперва передняя пара, затем задняя – съехали с пандуса, и металлическая конструкция завибрировала, избавившись от груза.

– Берись! – произнес Олаф. Это слово тут же повторило негромкое эхо.

Скрип тележки стал затихать, удаляясь.

Подтянувшись, Брейди взобрался на настил пандуса и вытер лоб запястьем. Бинты на ладони промокли от крови. Обернувшись ко входу в туннель, Брейди почувствовал, как учащенно забилось сердце. Над входом была вырезана эмблема: заштрихованное солнце с искривленными лучами. Свастика Скарамуцци, как назвал ее кардинал Амбрози. Здесь, у входа в логово новоявленного антихриста, она казалась предупреждением. Брейди с холодной решимостью вытащил из кобуры пистолет и, оттянув затвор, дослал патрон в патронник. Затем он снял пистолет с предохранителя и, переведя дух, стал спускаться к подземному туннелю.