Текст книги "И приидет всадник…"

Автор книги: Роберт Липаруло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 36 страниц)

48

Аполлон – это было прозвище. Вначале Алиша решила, что он взял себе такое «погоняло», потому что сын Зевса прославился как целитель, творец и избавитель от напастей. «Нет, – возразил, узнав об этом, один из коллег, – все дело в том, что мифологический Аполлон всеведущ и всевидящ. Наш Аполлон со своим наборчиком химикатов, уж поверь, может выведать все, что люди хотят от него утаить».

Когда Алиша спросила об этом у самого Аполлона, тот широко улыбнулся, отчего его лицо расплылось, как у бульдога с полной пастью собачьего корма, и сказал: потому, что этот греческий бог такой красавчик.

Теперь, когда Аполлон настраивал свое оборудование, он был похож на сосредоточенного бульдога.

Гиена пребывал «в отключке»: голова свешивалась на грудь, изо рта к бедру тянулась тонкая паутинка слюны. Под белой кожей, обожженной символами ненависти и зла, выпирали ребра.

Аполлон подключил проводок к одному из девяти электродов, которые прикрепил к телу сатаниста. Когда он потянулся за очередным проводком, Гиена застонал и дернул головой. В сотый раз за последние десять минут Аполлон отправил его спать, повернув краник на капельнице. Действие наркотика ослабевало так же быстро, как и начиналось.

Алиша уже успела сфотографировать цифровой камерой символы на торсе Гиены. Брейди вернул торшер в первоначальное положение – теперь свет падал на сатаниста спереди. Брейди стоял в нескольких шагах от Алиши, скрестив руки на груди, и смотрел на Гиену. Его реакция на известие о покушении на ее жизнь стала для Алиши приятной неожиданностью. Вот интересно, думала она, сорвался бы он так, если бы Гиена пытался убить напарника-мужчину. Во всяком случае, горло мужчине-напарнику Брейди так трогать не стал бы. Пальцы у него были словно заряжены статическим электричеством.

Он повернулся к ней, и Алиша отвела взгляд, для маскировки проведя себе пальцем по брови.

– Слушай, а этот номер на твое имя? – спросил он, подойдя ближе.

– Нет. На мое имя тот, пятьсот двадцать второй. А этот был свободен. По-моему, весь этот этаж у них не заселен.

– А как же вы вошли?

Электронные замки на дверях отеля славились тем, что к ним невозможно подобрать отмычку.

– А так же, как он забрался в мой номер, – кивнула Алиша в сторону Гиены. Обойдя вокруг койки, она достала из-под лежавшего на постели блейзера какой-то маленький предмет. Вернувшись, Алиша подала его Брейди: это был приборчик величиной с пачку сигарет. С одной стороны из него выступала тонкая пластмассовая карточка. Брейди нажал кнопку – на приборе загорелся жидкокристаллический цифровой индикатор.

– Пять секунд – и готово, – сообщила Алиша.

– У негобыла эта штука? – недоверчиво покосился на тощего киллера Брейди.

– А на вид – бездомный наркоман, правда?

Брейди повертел в руках устройство: никакой маркировки, сведений об изготовителе, и никаких пятен грязи, кстати.

– Кто-то снабдил его этой штуковиной.

– Тот, кто отдает ему приказы.

– Ну, вот, – произнес Аполлон. – Готов начать по первому слову.

Брейди выключил приборчик и бросил его на койку.

– Что начать? – уточнил он.

– Сейчас я приведу это существо в сознание, но как бы не до конца, – пояснил Аполлон и указал на капельницы. – Вот этим я буду держать его в сумеречной зоне. Барбитураты. Мой собственный рецепт. Амобарбитал натрия, – начал оживленно перечислять он, – пентотал натрия и секонал. Нужны небольшие дозы – меньше тех, которые я ему до сих пор давал. Находясь в сумеречной зоне, сознание не успевает сочинить ложь. Она даже не успевает понять, когда нужно солгать.

– Она? – переспросил Брейди.

– Я имею в виду душу, – немного смешавшись, сказал Аполлон и провел ладонью полукруг сантиметрах в десяти над головой Гиены. – Она прекрасна: простая и сложная, злая и великодушная, правдивая и лживая одновременно. Безусловно, женственная. – Его складчатая физиономия снова расплылась в широкой улыбке.

– Держать человека в полубессознательном состоянии очень непросто, – продолжал Аполлон. – Слишком много успокаивающего – он отключается. Слишком мало – он настолько приходит в сознание, что перестает говорить правду. К тому же все люди разные. На одних нужно много химиката, кому-то хватает чуть-чуть. Кто-то реагирует быстро, иные не реагируют совсем. Одни испытывают эйфорию, другие печалятся… Или начинают нервничать, – добавил он, подумав, – если часть мозга понимает, что другая часть проболталась.

– В одной барбитураты, – сказал Брейди, указывая на капельницы. – А в других что?

– Тут главным образом «сыворотка правды». Небольшая доза помогает в тех случаях, когда мой способ не дает нужных результатов. Это психотропное вещество. Оно может вызвать галлюцинации и чувство невыносимого ужаса. Потому и было запрещено. Я добавил сюда немного других галлюциногенов, быстродействующих, как и эти барбитураты. Смятение и путаница в голове помогают взломать защиту.

Аполлон дотронулся до третьей капельницы.

– А здесь стимуляторы. Барбитураты снимают сознательные запреты. А стимуляторы делают ее разговорчивой. Тяв-тяв-тяв. – Он изобразил ладонью говорящий рот. – «Под кайфом» душа бывает настолько разговорчивой, что настоящих тайн от нее не дождешься – до них просто очередь не доходит.

Наркотики и стимуляторы одновременно. Интересно, сколько подопечных Аполлона получили инфаркты или инсульты, подумала Алиша. Может быть, электрокардиограф помогает ему избегать таких неприятностей.

Гиена опять застонал.

– Ну что, готовы? – спросил Аполлон.

Брейди – от треволнений лицо его постарело сразу на несколько лет – вопросительно посмотрел на Алишу.

– Давайте начнем! – кивнула она.

49

Аполлон пристроился возле кофейного столика, на котором стоял электрокардиограф. Он щелкнул тумблером, и самописцы начали вырисовывать кривую сердечного ритма Гиены. При этом они издавали такой звук, словно кто-то водил ногтями по столу. Самого Аполлона при этом стало почти не видно из-за стула, на котором сидел опутанный проводами и трубками худосочный киллер.

«Не обращайте внимания на человека за ширмой», – подумала Алиша.

Руки Аполлона метались от одной капельницы к другой.

– Состав все время нужно настраивать, – пояснил он. – Я сейчас задам ему несколько вопросов, чтобы проверить, насколько он готов. Потом можете начинать.

Алиша напряглась. Она несколько раз видела, как проводятся такие допросы, но сама никогда в них не участвовала. Алиша знала, что вопросы при этом надо формулировать очень точно, иначе ответ можно получить какой угодно, в том числе о детских воспоминаниях. Например, на вопрос «Это ты напал на того человека?» можно получить утвердительный ответ, только допрашиваемый будет говорить о том случае, когда он в пятом классе бросил ластик в спину учителю.

Алиша включила маленький цифровой диктофон, лежавший на койке. Гиена покрутил головой, потом резко поднял ее, словно проснулся. Веки его были полуоткрыты.

– У-у-у-у… – простонал он.

– Слушай меня! – раздался гулкий голос Аполлона из-за стула. – Как тебя зовут? Имя?

– У-у-у-у…

Аполлон повертел краники.

– Назови свое имя!

Глаза Гиены открылись, и он уставился прямо на Алишу. У нее от этого взгляда напряглась кожа у основания шеи и ощетинились волоски на руках. Но смотрел он куда-то сквозь нее, на то, что ему одному было видно.

Он беззвучно что-то произнес одними губами, затем еще раз.

– Назови свое имя! – повторил Аполлон.

Лицо Гиены просветлело.

– Menya zavut Malik, – произнес он скрипучим и как бы девчачьим голоском. Как у прокуренной девочки-скаута, подумала Алиша. Особенно мерзким ей казалось то, что голос исходил из этого зловещего тела.

– Это что, по-русски? – прошептал Брейди.

Алиша пожала плечами.

– Говори на английском! – приказал Аполлон.

– Angliskam?

– Da, – для убедительности ответил Аполлон.

– Harasho. – Допрашиваемый помолчал и произнес невнятно и с сильным акцентом: – Инглиш, йес.

– Назови свое настоящее имя!

– Малик.

«Ну, хотя бы Малик», – подумала Алиша. С именем, пусть отдаленно напоминающим человеческое, он уже не казался ей таким страшным.

– Какое у тебя полное имя?

Малик застонал, словно в сильном замешательстве.

– Фамилию назови!

– Э-э… Иванов, – он по-русски растягивал начало слов, а последний слог словно проглатывал.

Аполлон повернулся к Алише и сделал знак, чтобы она подошла. Она склонилась к нему.

– Я допрашивал русских, – прошептал Аполлон ей на ухо. – Иванов – это самая распространенная фамилия в России. – Как Смит в Америке. Не могу сказать, настоящая, или он врет. А имя Малик не настолько распространенное, так что тут он, возможно, говорит правду.

Алиша кивнула и отошла к Брейди.

– Сколько тебе лет? – продолжал спрашивать Аполлон.

– Двадцать восемь.

Выглядел он лет на десять старше.

– Где ты сейчас находишься?

Этот вопрос привел Малика в замешательство. Он оглядел комнату, задержав на несколько секунд взгляд на Алише и Брейди. Потом медленно прикрыл глаза.

– Ты дома? – уточнил Аполлон.

– В гостинице, – ответил Малик, не открывая глаз.

– Тебе кто-то велел сюда прийти?

– Да.

Алиша и Брейди насторожились. Аполлон кивнул Алише, мол, дальше спрашивай ты. Она посмотрела на Брейди – тот ободряюще улыбнулся.

– Кто сказал тебе прийти в отель?

Лицо Малика исказила гримаса.

– Кто сказал?

Скрип самописцев стал на тон выше, они задвигались чаще. Малик дышал так тяжело, словно лицо у него было завязано полотенцем.

– Кара… муки… – невнятно прошептал он.

– Стоп, я его, кажется, теряю, – озабоченно сказал Аполлон. – Секундочку, – он покрутил «барашки» краников. Это действие напомнило Алише настройку каналов у старого телевизора.

– A-а, какое страшное кино! – завизжал Малик.

– Спросите что-нибудь другое, – предложил Аполлон. Алиша пожала плечами. Ей хотелось знать, кто подослал к ней киллера, и больше ничего не приходило в голову.

– Что ты знаешь про человека с собаками? – спросил Брейди. – Про убийцу с собаками?

– Хорошая собачка, – руки Малика зашевелились. – Ко мне, собачка! – Его лицо вдруг превратилось в свирепую звериную морду. Руки сжались в кулаки и задвигались вверх-вниз, насколько позволяли путы. Он засмеялся жутковатым смехом, состоявшим из частых коротких выдохов.

– Наверное, он мысленно бьет палкой собаку, – шепнул Брейди.

Кулаки Малика замерли. Он вытянул голову, высунул язык и начал делать в воздухе лижущие движения. Язык у него всякий раз загибался кверху и убирался в рот, после чего Малик делал глотательные движения.

– Он… – начал было Брейди, но запнулся от отвращения.

Алиша прикрыла рот ладонью. Малик явно лакал кровь какой-то из своих жертв.

– Что ты заешь об отце МакАфи? – поспешно спросила она. Малик перестал «лакать» и облизнул сперва верхнюю, затем нижнюю губу.

– Мак-Аф-ф-фи-и-и-и? – протянул он нараспев тоненьким голосом.

– Что ты знаешь об отце МакАфи?

– Он свинья. Свинья. Он думает, что может спрятаться. Он прячется за своего Бога. А Бог… это… ничего… пустое место… – Он улыбнулся, точнее, по-волчьи ощерился.

– Малик, это ты пугал отца МакАфи?

– Да-а-а, – снова засмеялся он. – Малик разъяснит МакАфи.

– Что разъяснит?

– Что его Бог – ничто. Не защитит, не вступится.

Аполлон поднял руку, собираясь вмешаться.

– Правильно, Малик, – сказал он. – Да, Бог отца МакАфи – ничто.

– Ничто, – повторил Малик.

Анина поняла, что, продемонстрировав Малику свое одобрение, Аполлон словно ввел дозу нужного химиката.

– Что ты собирался сделать с отцом МакАфи, плохим МакАфи? – произнес Аполлон и кивнул Алише, передавая ей инициативу.

Малик застонал, как оголодавший человек при виде накрытого стола с шикарными закусками.

– М-м-м-м-м, плохой МакАф-фи-и-и-и. – Он откинул голову, словно вглядываясь в потолок, но глаза его оставались закрытыми. – Такой высокий, неприкосновенный. Неприкосновенный, – повторил он с полнейшим презрением. – МакАфи будет висеть на своей люстре. – Малик сладострастно улыбнулся. – На кишках своих будет висеть.

У Алиши холодок пробежал по спине. Она закрыла глаза и сделала глотательное движение. У нее заныла раненая рука. Алиша не сомневалась, что Малик собирался сделать с добросердечным старым священником именно это. Когда она снова открыла глаза, ей показалось, что в комнате стало темнее. Она посмотрела на лампы: обе продолжали гореть.

Следующий вопрос она задавала, глядя на Аполлона; смотреть на ту тварь, что была привязана к стулу, у нее не хватало сил.

– Малик, это ты выкрал бумаги отца МакАфи?

Он, не отвечая, медленно опустил голову.

– Секундочку, – Аполлон принялся крутить свои вентили, поглядывая при этом на электрокардиограф. Затем снова кивнул Алише.

– Так это ты украл бумаги отца МакАфи?

– Конечно! – вскинул голову Малик. – А кто сказал, что Малик этого не делал? «Достань этот архив, Малик. Доставь его мне». Кто-нибудь сказал, что это не я сделал?

– Никто не говорил, что Малик этого не делал. Малик хорошо сделал. А кто тебе сказал… кто велел Малику достать архив?

– Священник.

– Да, священник, но кто… – Алиша остановилась перевести дыхание. Брейди дотронулся до ее руки.

– Малик, – сказал он. – Священник приказал тебе выкрасть архив, так?

– Да.

– Как зовут священника?

– Рендалл.

Тот самый Адальберто Рендалл, который якобы представлял архивы Ватикана. Алиша посмотрела на Брейди и кивнула.

– Где сейчас отец Рендалл? – спросил он.

– Дома.

– Где – дома?

– Далеко отсюда. У себя дома.

– Малик, где находится дом отца Рендалла?

Он молчал.

– Где твойдом, Малик? – допытывался Брейди.

Тот молчал, часто и прерывисто дыша. Когда он заговорил, голос его звучал на октаву ниже. Скрип перешел в хрипоту.

– В аду его дом. В черной тьме… горячей!

Алиша невольно взглянула на диктофон – посторонний человек, слушая запись, ни за что не поверил бы, что это тоже говорит Малик.

– Почему горячей? – спросил Брейди.

– Огонь. Жжет. Кровь, – Малик снова стал раскачиваться в разные стороны, широко улыбаясь, открыл рот, демонстрируя черные десны и свои нечеловечески острые зубы. Он издал протяжное громкое шипение, и до Алиши донесся выдохнутый им воздух, который вонял чем-то гнилым и прогорклым, как протухший гамбургер. Она отшатнулась, наткнулась на койку и села.

– Крови! – заорал вдруг Малик так, словно требовал пива в забегаловке. – Пустите этому ребенку кровь! Режьте его! Режьте скорей!

– Малик! – протестующе загудел из-за его спины Аполлон. Лицо его выражало такое же страдание, которое испытывала Алиша.

– Хозяин? – завертел головой Малик, пытаясь обернуться. – Хозяин, это вы?

– Кто твой хо… – подалась вперед Алиша.

– Хозяин! Мы привезли детей! Мы привезли вам еще детей! – закричал он, мотая головой и судорожно сгибая руки.

– Он бредит, – ошеломленно пробормотал Брейди.

– Наши тела принадлежат тебе. Наши души принадлежат тебе. Наши дети принадлежат тебе. Мы все наги перед тобой, хозяин! Мы наги! Всё возьми!

Они его теряли. Алиша подобралась ближе к его стулу и, присев на корточки, взяла Малика за судорожно напрягшуюся руку и заглянула в лицо.

– Малик, – просительно сказала она, – где живет отец Рендалл? На кого он работает? Кто твой хозяин?

– Кара… – невнятно произнес он перекошенным ртом. – Муки… – и вдруг захихикал. Брейди от отвращения отступил еще дальше.

Аполлон, сгорбившись за спинкой стула, машинально продолжал подкручивать краники на капельницах. Он был похож на кукловода, который не хочет отвечать за поведение своей марионетки, и дергает за ниточки исключительно по обязанности. Малик вдруг замер, словно прислушиваясь к приказам, которые слышал он один.

– Жру! – закричал он так же неожиданно, как и затих. – Я жру их мясо! Вот, видишь? – Он вытянул голову и принялся, щелкая зубами, хватать воздух. Он жевал, облизывался и проглатывал невидимую плоть. – Я жру их мясо! – гордо крикнул он и засмеялся еще отвратительнее, чем раньше.

Затем он оттолкнулся от пола ступнями. Щиколотки его были прочно привязаны к ножкам стула, но толчок был настолько сильным, что стул опрокинулся. Вернее, он мог опрокинуться, если бы сзади не сидел на корточках Аполлон. Тот подпер плечом стул и вернул его в исходное положение.

Но было поздно. Алиша видела, как Малик ухватил зубами одну из капельниц. Он сорвал ее мешок с подставки и, бешено мотая шеей, стал рвать на части, как акула разрывает большие куски пищи. Жидкость из капельницы брызнула во все стороны.

Немало ее выплеснулось и на лицо близко сидевшей Алиши. У нее защипало в глазах, а во рту она ощутила горьковатый вкус. В ноздри ударил острый запах, напоминавший спиртное с примесью чего-то цитрусового. Алиша вскочила на ноги, отшатнулась и упала на колени возле кровати.

50

Раствор из капельницы, которую разорвал своими острыми зубами Малик, жег Алише глаза и язык. Моргая от боли, она открыла глаза и попыталась понять, не грозит ли ей со стороны русского еще какая-то опасность. Он сидел на стуле, уставившись в потолок, челюсть его безвольно отвисла. И вдруг Алиша увидела: изо рта Малика к потолку стала подниматься струйка черного дыма. Она собиралась в некое вращающееся облако, которое на глазах увеличивалось. Из облака то и дело вырывались завитки густого дыма, похожие на змей, они тут же втягивались обратно в общую крутящуюся массу. Облако излучало невидимый жар, от которого по очертаниям окружающих предметов пробегала рябь. Алиша ощущала этот жар кожей лица, она вдыхала раскаленный воздух, которым все труднее было надышаться.

«Этого не может быть», – сказала она себе, но сама же себе ответила, что все это происходит на самом деле, – и сердце бешено заколотилось при этой мысли. Алиша протерла глаза – под веки словно песка насыпали.

– Режьте детей на кусочки! – заорал Малик. – Съешьте их!

И вдруг у Алиши перехватило дыхание – она увидела детей! Их лица высовывались из крутящегося облака, как из воздушного шара: маленькие головки, испуганные невинные лица.

Алиша закрыла глаза, но детские лица не исчезли. Они возникли перед ее мысленным взором помимо воли Алиши: мальчики и девочки, от ясельного до младшего школьного возраста. Их лица становились все отчетливее. Они плыли перед ней, чередуясь, как в киномонтаже. Они были искажены страхом и отвращением, словно их грубо держали невидимые Алише руки. Потом все эти юные создания в один голос начали кричать.

Алиша распахнула глаза. К ней двигался Брейди, он звал ее и спрашивал, как она себя чувствует. Он протянул к ней руку, и она отшатнулась – вместо рук у него были черно-фиолетовые когтистые лапы, в чешуе, как у рептилии. Алиша почувствовала на лице легкое прикосновение: нормальные руки. Тогда ей пришло в голову, что чешуйчатые лапы тянулись к ней из-за спины Брейди – кто-то за ним прятался.

Брейди отнесло в сторону, словно сдуло сильным ветром. Перед ней вновь оказался Малик, привязанный к стулу. Лампы освещали все пространство вокруг него, но он почему-то оставался в тени; очертания его расплывались, будто он сам понемногу превращался в дым. Алиша вдруг ясно увидела: так и есть. Голова его удлинялась, сливаясь с тем дымным смерчем, который исходил у него изо рта и поднимался к вертящемуся грозовому облаку под потолком.

Но способность орать он не утратил.

– Вижу! Я вижу! – завопил он. – Он здесь!

– Заткните ему пасть! – закричала Алиша, поддавшись вспышке гнева и обращаясь к кому-то, кто был с ней рядом и должен был помочь… Но кто? К кому она обращалась?

– Открой ему свою душу! – приказал Малик. Он все больше превращался в дымчатую тень – и ускользал куда-то. Путы не могли его сдержать, потому что были рассчитаны на человеческие конечности, а он уже перестал быть человеком.

– Забери меня, хозяин!

С каждым словом, которое изрыгал Малик, поднимавшийся от него дым становился гуще, а облако расширялось. Звуки этих слов врезались ей в мозг и раздирали душу. Алиша чувствовала, что это не просто человеческая речь. Слова Малика становились осязаемым инструментом создания хаоса. Она поняла: это разрушительные заклинания, он творит зло силой дыхания и звука. В конце концов что-то стало образовываться в вертящемся облаке – уже не дети, а нечто другое. Оттуда словно высунулся локоть – снова исчез. Потом показалась какая-то более крупная часть тела – колено или голова – и тоже втянулась обратно. Алиша была свидетелем некоего отвратительного подобия движений зародыша в животе беременной женщины.

Она хотела встать, но ее остановило что-то влажное, ткнувшееся ей в лицо. Это Брейди… зачем-то вытирал ее мокрым полотенцем. Алиша оттолкнула его.

– Отстань! – крикнула она. – Ты что, не слышишь? Ты что, ничего не видишь?

– Да, хозяин! У меня есть кровь! Я приберег ее для вас!

Целый хор голосов подхватил эти слова. Изо рта Малика продолжала изливаться чернота и подниматься в облако. В комнате стало еще темнее: лампы были бессильны против воронки зла. В ноздри Алише ударило зловоние – голова ее дернулась, как от физического удара. Ей тут же вспомнилась страшная вонь, исходившая из черного мусорного мешка, который открыли при ней следователи – там лежали разложившиеся останки женщины, похищенной за несколько недель до этого. Алишу вдруг охватила уверенность, что труп из того мешка сейчас где-то здесь, притаился под койкой или за диванчиком и шевелится, исполненный недобрых намерений. Ей захотелось бежать прочь из комнаты, бежать, бежать куда-то далеко.

Но она не могла бежать – мускулы двигались замедленно и вяло, словно воздух в комнате оказывал ей такое же сопротивление, как вода.

«Что?.. – подумала Алиша. – Что?..» Дальше этого слова ее недоумение не могло выразить себя. Однако этого слова было достаточно, чтобы выразить все ее замешательство и ужас. Алише хотелось закричать громко-громко – и ей это удалось:

– ЧТО?!!

Капелька пота скатилась со лба Алиши на щеку. Она провела рукой по щеке: все лицо было мокрым от пота… или еще чего-то… ей чем-то плеснули в лицо, но чем, она уже не помнила.

«Кровью, – вдруг поняла Алиша. – Детской кровью».

Она посмотрела на руку – ладонь была в чем-то красном. Затем капли кровавой жидкости у нее на глазах обесцветились и стали прозрачными.

«Да что происходит?»

В мозгу один за другим вспыхивали варианты – один другого хуже, – и сердце отзывалось на каждый из них тревожным учащенным стуком. Малик – черный маг или демон… она умерла… это кошмарный сон, из которого она не сможет выбраться…

Но все происходило на самом деле – Алиша точно это знала!

Что-то изменилось в комнате, что-то важное, требовавшее внимания. Алиша боязливо посмотрела на крутящееся облако. Оттуда высунулась когтистая лапа, она пыталась прорвать пронизанную венами мембрану. Алиша содрогнулась, осознав, что если это случится, все в этой комнате погибнут… потом все в гостинице… потом в городе…

Она должна что-то предпринять… должна… Оглянувшись, Алиша заметила на тумбочке свой пистолет. Одолев Малика у себя в 522-м номере, она нашла свое оружие у него за поясом.

«Неужели это было сегодня? Со мной или с кем-то другим?»

Недолго думая, она бросилась на кровать, схватила пистолет и снова вскочила на ноги. Краем сознания она успела отметить, что медлительность ее куда-то исчезла и что бегству она предпочла схватку. Держа пистолет двумя руками, она прицелилась в Малика, который продолжал на стуле свои метаморфозы. У того из-за спины выросло какое-то существо. Оно, как и тварь, что кружилось в облаке, было черным и похожим на человека.

– Алиша, – произнесло существо. Голос показался ей знакомым. Она прицелилась в эту новую мишень.

– Где Аполлон? – спросила она. – Что вы с ним сделали?

– Я здесь, – медленно сказало существо. – Это скополамин… тебе…

– Нет! – взвизгнула Алиша, потрясая пистолетом, чтобы пригрозить ему. Облако вверху разрасталось и скоро должно было занять весь потолок, в том числе и над ее головой. Когтистая лапа все еще пыталась вылезти из него – и даже не одна; к ней присоединилась вторая, и обе они тянулись к Алише.

На нее вдруг навалилась страшная усталость. Закружилась голова, и Алиша сделала шаг в сторону, чтобы не упасть. Поле зрения стало сужаться. Она встряхнула головой. Нельзя потерять сознание среди всех этих тварей… этих демонов, что ее окружают. Но она чувствовала, что долго не продержится. Оставалась одно: уложить всех до того, как свалится сама. Приготовив руку к отдаче, Алиша напрягла палец на спусковом крючке.

Сбоку что-то мелькнуло – кто-то прыгнул на нее сбоку через кровать. Ударом по рукам он выбил у нее пистолет.

«Брейди! Он с ними!»

Брейди обхватил Алишу и плотно прижал ее руки к бокам.

«Нет!»

Она попыталась вырваться… укусить его… сделать хоть что-нибудь… Но он держал ее очень крепко. Они повалились на кровать. Алиша лягалась, выворачивалась и пыталась ударить его затылком, но каждый раз промахивалась. Темное существо выбежало из-за спины Малика и схватило ее за ноги.

«Держи ее, – сказало оно, – пока у нее глюки не пройдут».