Текст книги "Бьющееся Сердце Смертии (ЛП)"

Автор книги: Роберт Хейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 31 страниц)

Глава 9

Внизу, в темноте, ненавистный мир обжигал меньше. Вдали от неба и его света. Он обжигал меньше, но все равно обжигал. Здесь не было безопасного места. Не было удобного места. Сссеракису негде было укрыться от боли существования. Ему нужно было найти дорогу домой. Вернуться в Севоари, к своим городам и миньонам, к бесконечной задаче сохранить Бьющееся сердце маленьким и управляемым.

Сссеракис блуждал по туннелям. Он спустился в эту темноту во временном хозяине. Какое-то существо, называвшее себя землянином. С первых мгновений Сссеракис почувствовал, что хозяин ухудшается, слабеет. В хозяина вцепилось безумие. Врожденное понимание того, что что-то не так и от него нужно избавиться. Это закончилось так же, как и у всех хозяев. Смертью. Хозяин не смог вынести кошмаров, страха, инстинктивного ощущения, что что-то не так внутри. Его смерть освободила Сссеракиса.

Существа, живущие в темноте, проводили свои дни, копая, копая и еще раз копая. Бесполезные жизни. Такие жалкие создания. Жили мгновение и исчезали. Но их страх был восхитителен. Такое разнообразие. Такие неповторимые ароматы. Среди этих земных созданий не было двух одинаковых на вкус. Все они испытывали разные страхи, и радость, которую Сссеракис испытывал, мучая их, была такой же приятной, как и сам страх.

Но мир все еще обжигал.

Сссеракис наткнулся на трех земных существ и погасил их свет. Они запаниковали. Это было чудесно. Сссеракис заманил их в ловушку в темноте и, не торопясь, показывал им страхи, вырванные из их собственных умов. Один мечтал увидеть, как умирают другие, уменьшенные версии его самого, как тают их лица, как лопаются глазные яблоки в черепах. Другой боялся погони, когда его преследовал в темноте бесформенный хищник. Третий был в ужасе от большого землянина, покрытого шрамами, с глазами, которые светились в темноте. Сссеракис обрушивал на них их же кошмары, впитывал эмоции и гасил их жизни так же легко, как и тот маленький огонек, который они принесли с собой. Затем на какое-то время перестал. В конце концов, он не мог покончить со всеми земными существами сразу. Ему нужно было сохранить хоть немного жизни. Они должны были кормить его, пока он не найдет способ вернуться домой.

Сссеракис почувствовал, что у входа в пещеру собираются новые существа. Еще больше земных существ, пришедших исследовать мертвых. Сссеракис не был сыт. Он никогда не был сыт. Не здесь, в этом мире, где его сила постоянно сгорала. Он мог бы прокормиться еще немного. Он уменьшился в размерах, спрятался в темноте и стал ждать. Погоня могла быть увлекательной, но еще увлекательнее было, когда добыча добровольно шла в ловушку.

В комнату вошло юное создание-землянин с фонарем в руках. Оно было грязным и маленьким, и от него смутно пахло богами. Ребенок ребенка ребенка частицы бога. Оно было так далеко от той силы, которой когда-то обладало. Это были всего лишь тлеющие угли некогда могучего пламени. Это не имело значения. Сссеракис пришел к пониманию, что дети богов умирают так же, как и другие: в страхе, боли и полном одиночестве.

Сссеракис бросился вперед и погрузил землянина в темноту. Он продемонстрировал страх землян; скользящие в темноте существа, вытащенные из собственного воображения землянина. Он провел ледяными лезвиями по коже землянина, вызывая вздохи боли. Парализованное собственным ужасом, земное существо было самым восхитительным из всех.

– ХВАТИТ! – закричало земное существо. Сссеракис немного отстранился, сбитый с толку. Здешняя добыча никогда раньше с ним не разговаривала. – Кто ты?

В этом существе было что-то особенное. Оно все еще было напугано, но преодолело свой страх, использовало его, чтобы обрести собственную силу. Сссеракис уважал это. Он отвечал землянину, и существо, словно питаясь этими ответами, спрашивало все больше и больше. Вскоре Сссеракису надоели вопросы. Он снова набросился на добычу, готовый довести добычу до новых высот ужаса, прежде чем оно умрет.

– Чего ты хочешь?

Сссеракис помолчал. Подумал. Ответил. Он хотел вернуться домой. Обратно в Севоари, где свет не обжигал.

– Я могу помочь, – сказало земное существо. – Я могу отправить тебя обратно.

Сссеракис снова отстранился и замер. Он не мог решить, правду ли говорило существо. Несомненно, какой-то ребенок бога вытащил Сссеракиса из Севоари. Возможно, другой ребенок бога мог бы отправить его обратно. Тогда они пришли к соглашению. Сделка была заключена. Землянин доставит Сссеракиса домой, а взамен Сссеракис оставит существо в живых. Однако Сссеракис утаил бо́льшую часть правды. Существу не нужно было знать, что ему придется умереть, чтобы выполнить условия сделки. Осознание этого придет позже, и страх, который Сссеракис испытает, когда существо узнает правду, будет чудесным.

Сссеракис приблизился к землянину, ворвался в него, обвился вокруг тела и души. Вселение было мгновенным, но освоение нового тела заняло время.

Хозяйка вышла из комнаты, поговорила с другими землянами, а затем неуклюже ушла. Сссеракис спрятался внутри, наблюдая за происходящим глазами хозяйки. Хозяйка не разговаривала с Сссеракисом. Не признавала его. Это выглядело так, словно хозяйка делала вид, что Сссеракиса не существует. Это было забавно. Но в этой хозяйке было что-то особенное. Свет этого ненавистного мира все еще обжигал, но не в этом хозяине. Все было по-другому, как будто темнота внутри хозяйки была щитом от света. Сссеракис свернулся калачиком, уютно устроившись внутри, и впервые с тех пор, как его притащили в Оваэрис, почувствовал себя в безопасности. Это был дом вдали от дома. Существо было создано из страха, хотя и отчаянно маскировало страх гневом. Сссеракис уже знал, что эта хозяйка прослужит долго. При условии, что переживет ночные кошмары.

Я проснулась с болью. Само по себе это не было чем-то новым или значительным. Я часто просыпалась с болящей спиной, ноющей лодыжкой, или пульсирующей от боли головой. Но эта боль была другой. Мое тело было напряжено, как будто я перенапряглась и расплачивалась за это, мои мышцы давали мне понять, что они не привыкли к такой нагрузке. Я пошевелилась, застонала, попыталась найти на кровати место поудобнее. Потом поняла, что лежу не на кровати. Я лежала на твердом деревянном полу. Я слышала множество голосов, сливающихся в один, поющих и шепчущих. Я снова застонала, вспомнив.

Ты вернулась. Хоть что-то хорошее, Эска.

Я попыталась осмыслить это заявление, но решила, что не смогу, да и в любом случае у меня были гораздо более неотложные дела. Шепот стал громче, когда я села, к нему примешались вздохи. Слезы Лурсы, но эти люди были глупцами.

Они ведут себя как подобает миньонам, но они нас не боятся. Мне это не нравится.

– И мне, Сссеракис, – сказала я. Я решила, что, поскольку мой ужас больше не обязан скрываться, я больше не буду намеренно его скрывать. Пусть люди знают, что я разговариваю с демоном в своей голове. Это не повредит моей репутации.

Многие из собравшихся дураков уже были на сцене. Они окружили меня, некоторые простерлись ниц, словно в молитве. Идиоты. На сцене также лежала дымящаяся груда льда. Это было немного странно, но странности, казалось, были здесь в порядке вещей.

– Ты проснулась, Пария, – сказала одна из дур в мантии. У нее был большой нос, который только казался больше под нелепой шляпой.

– Как ты меня назвала? – Я поморщилась. В голове у меня стучало. Плечи были напряжены, как будто я сутулилась несколько дней. Или месяцев. Или лет. Я немного откинулась назад, вытянула спину и почувствовала несколько хлопков и хруст, за которыми последовало блаженное облегчение.

– Ты, должно быть, проголодалась и хочешь пить, – сказала женщина. Она помахала кому-то, и другая идиотка в мантии бросилась вперед с подносом. На подносе стояла глиняная чашка, полная воды, ломоть черного хлеба и миска мясного рагу. Внезапно я поняла, что ужасно проголодалась, в горле пересохло, поэтому я с энтузиазмом схватила поднос. Я осушила чашку с водой и показала, чтобы мне налили еще, одновременно схватив хлеб, обмакнула его в рагу и впилась в него зубами. Возможно, из-за голода, но я чувствовала себя удивительно живой. Я знаю, что говорю чертовски странные вещи. Я всегда чувствовала себя живой, за исключением того единственного раза, когда я была на самом деле мертва. Но это было… по-другому. Я подумала, что, возможно, это просто результат отдыха после такого длительного периода истощения, но я могла двигаться легче, чем раньше. Я не чувствовала себя такой хрупкой.

Посмотри внимательно, Эска.

– Где Джозеф? – спросила я с набитым хлебом ртом. В рагу плавал кусок мяса, и я надеялась, что это аббан.

– Я разбужу Парагона, – сказала женщина в мантии. Я нахмурилась, глядя на нее. Парагон, Пария. У меня было предчувствие, что мне не понравится, к чему все это приведет.

Смотри, Эска.

Женщина в мантии приблизилась к груде льда, опустилась перед ней на колени и что-то тихо произнесла. Лед тут же начал таять, и Джозеф оказался в его центре. Только так он мог постоянно сдерживать дикую магию. Его биомантическое исцеление имело свои пределы.

Эска!

– Что, Сссеракис?

Посмотри на себя.

Что ж, это было нелегко сделать. Не то чтобы у меня под рукой было зеркало. Когда Йозеф пошевелился в тающем льду, я вспомнила о боли. Он положил руку мне на грудь, и мне показалось, что меня разорвало надвое. Что он со мной сделал? Почему это меня вырубило? Почему это отняло у него так много сил, что ему пришлось на время превратиться в лед?

Я зачерпнула кусочек мяса уменьшившимся ломтем хлеба, и замерла, глядя на свою руку. Гладкая кожа, ни единой морщинки или изъяна. Я снова выпрямила спину. Я сидела прямее, без обычной скованности, из-за которой сутулилась. Я положила хлеб на поднос и поднесла руку к лицу. Морщины исчезли. Моя кожа стала более мягкой, упругой и не такой шершавой.

Джозеф сел посреди тающего льда. Он выглядел не в своей тарелке, хмурился, словно не был уверен, где находится.

– Что ты со мной сделал? – спросила я, когда он сонно заморгал.

Джозеф устало рассмеялся, когда женщина в мантии усадила его напротив меня.

– Вернул тебе обратно… то, что было у тебя украдено, Эска. – Он похлопал женщину по руке. – Сенна, пожалуйста, зеркало. И немного еды. Для меня.

– Немедленно, Парагон. – Женщина, Сенна, бросилась прочь, ее дурацкая шляпа подпрыгивала на бегу.

Те, кто окружал нас, выжидательно наблюдали и низко кланялись, протягивая к нам руки вдоль пола. Я услышала, как некоторые шепотом произнесли слово двойственность, которое показалось мне слишком близким к некоторым моим собственным мыслям, чтобы успокоить.

Я заметила, что в зале стало больше людей. Несколько солдат стояли вокруг, не обнажая оружия, но они все еще были в кольчугах. Я не думаю, что они были здесь для охраны – просто наблюдали. Появились небольшие группы других. Не странных верующих, а обычных людей. Я не могла отделаться от чувства, что меня только что втянули во что-то, о чем я потом пожалею.

Сенна вернулась с другим подносом с едой и поставила его перед Джозефом, затем сунула руку под мантию и протянула мне ручное зеркальце. Я взяла его и посмотрела в прошлое.

Сколько мне лет? Я прожила меньше сорока. В последнее время я чувствовала себя древней старухой. Мое тело мучили боли, кожа обвисла. Хрономантия, возможно, удвоила мой возраст. А теперь этого не стало. Я снова была молода. Моя кожа была гладкой, волосы темными, без единой седой пряди. У меня все еще были шрамы, несколько морщинок вокруг глаз, и я выглядела немного изможденной, как будто мне нужно было хорошо питаться в течение нескольких недель, но я больше не чувствовала себя такой хрупкой, как раньше.

Я уронила зеркало и встала быстро, легко. Колени у меня не подкашивались, голова не кружилась. Я потянулась, наслаждаясь ощущением гибкости. Моя одежда теперь сидела на мне неуклюже. Слишком короткая, слишком мешковатая, слишком туго обтягивающая плечи. У меня по-прежнему была только одна рука, а другая представляла собой костяную когтистую лапу, сформированную из тени, но, полагаю, отматывать время вспять и отращивать конечности – две очень большие разницы.

– Как? – спросила я, удивляясь своей вновь обретенной молодости. Железный легион воскресил богов, чтобы умолять их вернуть годы, украденные у него хрономантией. Но здесь не было ни Ранд, ни Джинна, только Джозеф и я.

Джозеф поднес миску с рагу к губам и проглотил кусочек. Он несколько мгновений жевал, размышляя. «Я многому научился у Лорана, – сказал он, затем нахмурился. – Сначала тебе нужно понять, как на самом деле работает отторжение, Эска». Он осел, и Сенна бросилась вперед, чтобы поддержать его. Толпа зашумела в ответ. Джозеф снова выпрямился, тяжело дыша, его взгляд был слегка рассеянным. Он похлопал Сенну по руке и сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить.

– Каждый раз, когда Источник находится в твоем желудке, его частички растворяются в твоем теле. Крошечные частички. Такие маленькие, что тебе потребовались бы сотни лет, чтобы это заметить. Чем больше ты черпаешь из Источника, тем быстрее он растворяется. Наступает момент, когда в твоей крови становится слишком много магии. Твое тело не может справиться с этим и начинает бурно реагировать.

Я подняла мои руки из плоти и тени над головой, переплела пальцы и вытянулась так высоко, как только могла. Черт возьми, как же хорошо было снова иметь возможность свободно двигаться.

– Вот как руда, которую использовала Сирилет, могла предотвратить отторжение, – сказала я, зная, что это правда. – Руда поглощает магию Источников. Проникая в кожу, она вытягивала магию из крови.

Джозеф кивнул, откусил кусочек хлеба и стал его пережевывать. Он заговорил с набитым ртом.

– Но мы по-разному реагируем на отторжение, Эска. Лоран изменил нас. Он вселил в нас богов. Во мне сидит Ранд. В тебе Джинн. Когда в нашей крови слишком много магии, наш организм начинает усваивать ее. Дугомантия, геомантия, хрономантия, твои врожденные магии Источников. Все они являются школами магии в сфере Джиннов. Как и некромантия.

– Хм, – я села напротив Джозефа. – Значит, я могу абсорбировать магии из сферы Джиннов. А ты можешь абсорбировать магии из сферы Ранд. Как это объясняет то, что ты повернул время вспять?

– Потому что я осознал, что боги нам не нужны. Нам нужны три вещи, Эска. Хрономантия. Это уже заложено в тебе. Это такая же неотъемлемая часть тебя, как и твоя некромантия. Нам была нужна биомантия, а это часть меня. И нам потребовалось много энергии. Я ее обеспечил. Это было довольно утомительно. – Он действительно выглядел измученным.

– Я вернул тебе годы, которые Хрономантия украла у тебя, но магия Источников все еще в тебе, Эска. Если ты не научишься контролировать ее, она снова начнет воздействовать на твое тело. Но если ты все-таки научишься ее контролировать. – Он ухмыльнулся мне. – Бессмертие бывает двух видов. Моя Биомантия постоянно обновляет мое тело. Ты можешь научиться использовать свою хрономантию, чтобы замедлить старение. Ты можешь стать бессмертной, Эска. Как и я.

Ошеломленная, я уставилась на Джозефа. Он не шутил. Он думал, что делает мне одолжение. Бессмертная, как и он сам. Неужели он действительно так плохо понимал меня? Я не хотела бессмертия. Сама мысль о вечной жизни была мне отвратительна. Слезы Лурсы, иногда я вообще не хотела жить. Но ему не обязательно было это знать. Хотя он и так это знал. Джозеф был там, в библиотеке, в тот день, когда Лесрей Алдерсон вложила в меня зов пустоты. Он был тем, кто спас меня. Каким-то образом он понял, что я собиралась сделать, и поймал меня, когда я прыгнула навстречу своей смерти. Джозеф оттащил меня от края пропасти и окутал одеялом любви. Использовал свою эмпатомантию, чтобы смыть мою боль.

Люди вокруг нас притихли, и, как мне показалось, придвинулись ближе. Джозеф тоже молчал, выжидая.

– Спасибо? – сказала я, не уверенная, хотела ли я спросить или нет.

Джозеф улыбнулся мне, и толпа снова зашумела. Я услышала, как кто-то сказал Пария, а другой пробормотал Парагон. Я этого не поняла. Слишком ошеломленная тем, что только что произошло. Слишком ошеломленный своей новой юностью. Вокруг нас формировалась новая мифология, ядром которой были Джозеф и я. В этом было что-то нездоровое. Он был бессмертен: в один день человек, потом камень, а на следующий – ослепительное солнце. Конечно, люди приходили, чтобы увидеть нечто особенное, нечто более великое. Я никогда не думала, что увижу такой поворот в поклонении. Я никогда не думала, что мой друг будет так упиваться этим.

Внезапно мне захотелось оказаться в другом месте. Подальше от Джозефа и поклоняющихся ему глупцов. Я почувствовала потребность убежать. Забыться в напряжении, какого не испытывала уже много лет. Я резко встала, чуть не опрокинув поднос. Джозеф посмотрел на меня, нахмурив лоб.

– Я должна идти, – сказала я.

– Для этого потребуется сила, – быстро сказал Джозеф. Я не поняла. Не имеет значения. Я начала пятиться через толпу. Они отодвигались от меня, все еще распростертые на земле.

– Чтобы использовать внутреннюю хрономантию, потребуется сила, Эска. Больше, чем у тебя есть.

Я кивнула, споткнулась о кого-то, кто был слишком медлителен, чтобы убраться с моего пути, и отшвырнула его в сторону, вероятно, более жестоко, чем он того заслуживал. Несколько человек ахнули, и я услышал, как снова пробормотали этот титул. Пария. Вот кем я была для них. Не Эскарой. Даже не Королевой-труп. Парией. Изгоем. Какой бы ни была эта гребаная, ужасная, зарождающаяся мифология, я не хотела быть ее частью.

Я дошла до двери, ведущей из храма, оглянулась и увидела, что Джозеф стоит на ногах, поддерживаемый своей служанкой в дурацкой шляпе. Он смотрел мне вслед.

– Твоя некромантия – ключ, Эска. Ты можешь использовать ее так же, как Лоран использовал…

Я повернулась и побежала, быстро работая ногами и тяжело дыша. Это было чертовски чудесно.

Глава 10

Ноги сами несли меня через дворец Йенхельма. Стражники и слуги смотрели мне вслед. Что они должны были подумать? Они, без сомнения, слышали, что Королева-труп вернулась, но она была старой леди. И вот я снова несусь по коридорам в расцвете сил, крича на бегу от радости. Все мысли о хрупкости или осторожности в движениях, чтобы избежать неизбежных приступов боли, исчезли. Я бежала самозабвенно. И я не останавливалась, пока не прошла через огромные дворцовые двери и не вышла на прохладный осенний воздух Иши.

Воздух обжег мне легкие, и я согнулась пополам. Ноги болели, и я знала, что по-настоящему почувствую их завтра. Мое тело не привыкло так двигаться. Я слишком долго отдыхала, виня во всем старость и немощь. Я буду расплачиваться за это месяцами, пока не восстановлю физическую форму. Но, черт возьми, как же это было здорово – снова стать молодой. Я вытерла пот со лба и выпрямилась, изо всех сил стараясь дышать и наслаждаясь этим.

Мрачное, уродливо-оранжевое небо было затянуто серыми облаками, которые тянулись от горизонта до горизонта без перерыва. Небо отбрасывало на землю темные тени, которые казались почти ночными. В воздухе чувствовался запах дыма, но не такой чистый, как древесный дым. Более мерзкий, более кислый запах, который щиплет ноздри.

Я чувствую себя почти как дома.

Да, так оно и было. Гнетущие облака и наползающий мрак, прохладный воздух и резкий отвратительный запах – это действительно было похоже на Севоари.

Йенхельм был построен на холме, или, вернее, на нескольких холмах. Он вырос с тех пор, как я в последний раз видела город, который основала. Это была обширная масса деревянных и каменных зданий и грязных улиц, беспорядочно бегущих вверх и вниз по четырем разным склонам холмов. Дворец Йенхельма располагался на самой высокой точке самого высокого холма. Отсюда открывался великолепный вид. Отсюда я могла видеть бо́льшую часть города и далекий Лес Десяти. Именно тогда я увидела, что лес горит. В земле была проделана огромная трещина, проходившая через обширный лес. Я отчетливо видела ее, и могла видеть оранжевое пламя, вырывающееся из-под земли. Бо́льшая часть леса уже выгорела дотла, оставив почерневшую кору вокруг разорванной земли.

– Это сделала я, – сказала Сирилет. Я обернулась и увидела, что моя дочь сидит на ступеньке рядом с дверями дворца. Она прижала одно колено к груди и яростно обхватила его руками, а другую ногу вытянула перед собой. – Землетрясения и цунами. Пожары. Штормы. Тучи закрывают солнце. Про́клятые и зомби выползают из своих нор, чтобы посеять на Ише новый хаос. Я не хотела этого, но… Я все это сделала. – Она посмотрела на меня своим темным сияющим взглядом, и ее глаза сузились. Я видела, что она пытается понять то, что увидела.

– Ты ходила к Джозефу. – Она склонила голову набок, глядя на меня. – Я имею в виду, он вернул твой возраст назад, точно так же как Ранд и Джинн сделали это для Железного легиона. Хрономантия и биомантия вместе взятые. Она улыбнулась. – Ты выглядишь… такой, какой я тебя помню. Я имею в виду, когда я была маленькой.

Я всегда буду поражаться тому, на что способна Сирилет. Ей потребовалось всего двадцать секунд, чтобы понять то, что я все еще пыталась понять.

Я подошла и села рядом с ней. Я хотела ее обнять, но не была уверена, что она мне позволит. Не знаю, как долго я была без сознания, но она приняла ванну и переоделась в свежую одежду. А я все еще воняла, как струп, и была одета в лохмотья, покрытые потом и грязью.

– Прости, что бросила тебя, – внезапно сказала я прежде, чем мое упрямство взяло верх и заставило меня проглотить извинения. – Я действительно думала, что поступаю правильно.

– О, – кивнула Сирилет. Она взглянула на меня и быстро отвела взгляд. – А теперь? Я имею в виду, ты все еще думаешь, что это было правильно?

– Наверное, нет. – Я толкнула ее плечом, и она не отодвинулась. – Но в тот момент я не видела другого выхода.

Это отговорка.

– Так и есть, – сказала я. – Отговорка. Прости меня, Сирилет. Я не должна была оставлять тебя одну, не должна была взваливать все на твои плечи.

Тогда она прижалась ко мне и положила голову мне на плечо. Мне пришлось смахнуть слезы, которые грозили испортить момент.

– Меня не волновала ответственность. Я могу править Йенхельмом или любым другим государством, мама. Я просто хотела, чтобы ты вернулась домой. Я просто хотела, чтобы ты была здесь, со мной. А тебя не было.

– Я знаю. – Я не стала извиняться снова. Даже если бы я извинилась, это ничего бы не значило. – Теперь я здесь.

Она помолчала несколько мгновений, а когда все-таки заговорила, голос ее звучал нерешительно, словно она боялась, что ответ на ее вопрос может утащить меня от нее.

– Значит, ты останешься? Поможешь мне все исправить?

– Исправить что?

Она склонила голову набок и посмотрела на меня сияющими глазами, радужки вокруг ее зрачков горели ярче чем обычно.

– Я разрушила мир, мама. И я не знаю, как это исправить. Я пытаюсь найти способ. Я имею в виду, придумать способ. Но не могу. Кенто была права. Я не остановила Второй катаклизм. Я его вызвала. – У нее перехватило дыхание. – Я должна все исправить. Я должна восстановить его. Но не знаю как. Помоги мне. Пожалуйста.

Возможно, это был самый душераздирающий момент в моей жизни. Более душераздирающий, чем предательство Джозефа. Более, чем смерть Сильвы. Более, чем безумие, в которое погрузил меня терреланский император. Моя дочь умоляла меня о помощи в решении невыполнимой задачи. Исправить мир, который она разрушила. Я хотела сказать да. Мы все хотим сказать да, когда наши дети просят нас о помощи, но она попросила слишком многого. Это было невозможно сделать. Ни одному человеку. Ни двоим. Ни тысяче. События, которые она спровоцировала, были глобальной катастрофой. Но это было не то, что ей нужно было услышать. И сломить ее дух сейчас… это не сделало бы ничего хорошего.

– Конечно, я помогу, Сирилет. – Эти слова были сладки на вкус. Как будто впервые в своей кривой жизни я проглотила гордость и сказала правильные слова. – Я тоже не знаю, как это исправить, но мы с этим разберемся. Вместе.

Сирилет шмыгнула носом и затряслась у меня на плече.

– Спасибо.

Ребенок никогда не должен благодарить своих родителей за помощь, которую ему предлагают. Это должно быть само собой разумеющимся. Но, с другой стороны, родители никогда не должны бросать своего ребенка, чтобы он правил королевством и вел войну в возрасте тринадцати лет. Пришло время загладить свою вину.

– Не за что, Сирилет.

Она снова шмыгнула носом.

– Мама…

– Что?

– От тебя пахнет.

Тогда мы рассмеялись, мы обе вместе. Даже несмотря на то, что вокруг нас наступил конец света и нам угрожал Другой Мир, я была счастливее, чем когда-либо за последние годы.