Текст книги "Последние первые планетяне (СИ)"

Автор книги: Павел Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 30 страниц)

Полюбоваться с поворота красотами погруженного в дымку ущелья удалось недолго. Чем выше на холмы забиралась магистраль, тем дальше асфальтная лента уводила машины от края, и в какой-то момент коридор, как и магнитная ветка пропали из виду. Николай вернулся к прежнему темпу, и, едва дорога взобралась достаточно высоко, чтобы часть ущелья вновь открылась взору, сквозь туман впереди стали проступать едва различимые очертания чего-то громоздкого. Конечно, это был искомый грузовой состав. Максим оказалась права – он встал на путях, спрятавшись за холмами, словно в укрытии. Место внезапной остановки оказалось посередине между точкой разрыва связи и поворотом на Борей-Сити. Ремонтные бригады отыскали махину почти одновременно. Давыдов даже через очки мог видеть, как крохотные фигурки копошатся внизу: залезают в вагоны, а затем выпрыгивают наружу в панике.

Николаем немедленно овладело дурное предчувствие. Он взмахом руки скомандовал парковаться. Дабы не терять времени, полицейские не стали съезжать вниз. Бросив технику на обочине, они сбежали к путям по одной из отвесных тропок.

Справедливости ради, Давыдов не имел конкретных ожиданий относительно «потери» грузового состава, чтобы они могли теперь оправдаться или полностью развеяться. Все же, выслушав доклады от прибывших на место первыми работников станции, офицер погрузился в странное съедающее изнутри состояние, будто заранее знал, что случится нечто подобное, но ничего не мог предотвратить.

Конечно, поезд ограбили. Это было логичным продолжением той грандиозной череды неприятностей, которые, как выразилась бы Максим, прихватили Борей-Сити за яйца после пропажи Василия Громова и совершенно не собирались выпускать шахтерское поселение из цепкой хватки. Пожар на ферме «Большой Рог» и похищение Ящинского-младшего являлись лишь видимой верхушкой айсберга, готовящегося смести город подобно тому, как в легенде Старой Земли был потоплен могучий «Титаник». Теперь вместе с ними триумвират наиболее гнусных злоключений составляло ограбление корпоративного состава.

Смеясь над своей как начальника бедовой судьбой, Николай забыл даже про наиболее важный для полиции груз, отосланный Большим Кольцом. В отличие от начальника, первый помощник оставался трезв и сразу помчался за декларацией, чтобы проверить интересующий офицеров вагон.

На несколько минут Давыдов с Максим остались одни у изголовья состава и безмолвно наблюдали за тем, как работники станции копошатся в системах затормозившей ни с того ни с сего машины.

– Эгей! Вижу, господа офицеры! – вдруг донеслось из пультовой. В окошке показалась рыжеволосая голова одного из рабочих. Мужик махал руками, призывая полицейских обойти вагон с обратной стороны. – Глядите-ка сами, глядите! – кричал он.

Николай переглянулся с коллегой, и они перешли на другую сторону путей. Ремонтник вырос в створке кабины и, удрученно покачав головой, ткнул в обугленный край двери.

– Знаю, начальник, – проговорил он не то серьезно, не то с насмешкой, – это чужая для меня сфера, но мы, фронтирцы, люди наученные, если так можно выразиться. Всякое видали.

– О чем вы? – растерянно переспросил Давыдов. Он упорно смотрел на створку, однако не мог понять, на что именно указывает станционный работник.

Максим подошла ближе и, в отличие от начальника, сходу уверенно хмыкнула.

– Призраки Охоты, мать их, – бросила она.

– Призраки, – повторил мужик. – Давненько от них не было ни слуху ни духу.

Николай глянул на обоих, мол, не желает ли кто объяснить, о чем вообще речь.

Слово взяла Максим:

– Бандитский клан с пустошей, – сказала она спокойно, словно на Западе обычное дело – столкнуться с набегом степных разбойников. – Последние отморозки. Являются откуда-то с юго-востока. Налетают на корпоративные поставки, и поминай как звали…

– Словно призраки, – закончил работник и улыбнулся такой мерзкой кривой улыбкой, что лучше бы вовсе не открывал рта.

Впрочем, Давыдов не обратил на это внимания. Значит, правду говорили, вместо этого подумал он, что у предшественника имелись проблемы с разбойничьими налетами на грузы из Большого Кольца. Слухи доходили до Николая еще до отъезда, однако, слишком занятый радикальным переворотом собственной жизни, офицер оставил их без внимания. Вслед за тем была адаптация в Борей-Сити, отчаянные попытки произвести впечатление на подчиненных и городскую элиту, тупик в расследовании, званый вечер у Моргунова и то, чем он завершился. Также многое другое, что дало неупомянутым в записях Василия Громова делам ускользнуть из поля зрения Давыдова, как ускользает иной раз фигура в облаках, стоит отвести взгляд.

И вот – так называемые Призраки Охоты решили сами о себе напомнить.

– Откровенно, босс, мы не думали, что еще столкнемся с ними, – меж тем продолжала говорить Максим. Она выглядела виноватой; словно замалчивание прошлых их деяний могло как-то спровоцировать бандитов. – Мы спровадили сукиных детей несколько месяцев назад. С тех пор они в Борей-Сити не появлялись.

– Откуда уверенность, что это та же банда? – удивился Николай.

Работник станции постучал по краю створки – опять в том месте, где на металлической обшивке осела копоть.

– Говорю, шеф, я такое встречал не раз, – деловито заметил мужик. Он почесал рыжую бороду и кивнул, соглашаясь сам с собой. – Видите, как обуглено. Здесь бы висеть замку, но его нигде нет. Учитывая, что состав автопилотируется на всем пути, пультовые запечатывают. Открыть их можно только специальной ключ-картой. Когда требуется перенастроить поезд на обратный путь.

Давыдов пожал плечами:

– Замок сорвали?

– Вырезали под корешок. Видать, у Призраков в шайке водится спец. Проделать такое, прямо скажем, не каждому по силам, а уж на ходу…

– Они срезали замок на скорости?

– Иначе, как изнутри, поезд не остановить, – кивнул мужик.

Максим, согласившись, показала на юг, вдоль путей.

– Уверена, в той стороне найдутся следы протекторов параллельно ветке, – вымолвила она. Девушке явно было не впервой иметь дело с этими негодяями. – Тянутся, как обычно, на километр-другой. Сорвать замок в движении и впрямь задача непростая. – (Работник станции зло усмехнулся). – Где-то и сама панель валяется. Хотя вряд ли это что-то даст.

Николай, столкнувшись с подобной вопиющей наглостью, растерянно развел руками.

– Почему на поезде не было охраны, раз это далеко не ново? Рудной компании плевать на сохранность грузов? – спросил он наивно.

– Охрана бывала, – впрочем, серьезно ответила Максим. Даже не улыбнулась. – После первых разбоев, как Призраки Охоты только появились, «СидМКом» выделяли вооруженные отряды на перевозки. Это выходило недешево, но действенно. Нападения удавалось отбивать. Поезд добирался до Борей-Сити в сохранности. На новые поставки мерзавцы уже не зарились, – теперь посмеялась девушка. – Затем снова не появились, и снова, и так несколько раз. Точно знали, что стоит немножко подождать.

– Подождать чего? – переспросил Давыдов.

– Пока рудная компания не зажмотится. И не решит, что лучше передать защиту грузов под ответственность полицейских штабов, юрисдикции которых затрагивает маршрут. – Макс раздраженно перехватила руки за спиной. – Бо́льшая часть поселений все равно спонсируется «СидМКом». Вот они и смекнули, сволочи, мол, зачем платить наемникам за то, что местные законники и так обязаны делать. Вот только мы ни хрена не обязаны! Драные бюрократы!

Даже Давыдов не смел не согласиться с подобной несправедливостью. Разочарованно покачав головой, он предположил, что передать охрану поездов в руки фронтирской полиции было не лучшей затеей рудной компании.

– О-о, определенно, – звонко отозвалась Максим. – Призраки, может, те еще ублюдки, да только не кретины. Прознав, что поезда больше не защищаются, они возобновили набеги. Стали изворотливей. Вшестером у нас не было шансов.

– Не стану спорить.

Максим сдержанно посмеялась:

– Мы сменили тактику. – Девушка поправила кобуру и прислонилась к кабине, прежде чем продолжила: – Начальник Громов пытался потихоньку расследовать, откуда совершаются налеты, а затем вовсе решил устроить засаду. И получилось, – хлопнула в ладоши Максим. – Пришить, правда, никого не вышло, однако мы так припугнули подонков, что на территорию управления они больше не совались. С тех пор прошло много месяцев.

– Точно, начальник, много месяцев, – подтвердил рыжебородый рабочий. Он еще стоял во взломанной разбойниками кабине, и был рад принимать участие в полицейской дискуссии. Протерев взмокший от духоты лоб, он сказал: – Мы, на станции, понадеялись, они сгинули с концами. Но нет, живучие, подонки.

Давыдов не в первый раз растерянно пожал плечами:

– Думаете, они прослышали об исчезновении Громова?

– Или способствовали ему, – не без энтузиазма подхватила Максим. Без сомнения, она вынашивала эту мысль с самого приезда на место ограбления, однако ожидала подходящего мгновения, чтобы поделиться ею. Среди всех офицеров именно Максим умела отмалчиваться в меру, чтобы затем вступить в нужный момент и быть услышанной. – Это первая поставка из Большого Кольца с тех пор, как пропал начальник, – припомнила она. – Странное совпадение, скажите – что они объявились именно теперь?

Давыдову не требовалось соглашаться вслух. Лишь по глазам офицера стало понятно, что тот мыслит в схожем направлении. Отягощается этими мыслями, словно неприподъемный груз ложится вместе с ними на хилые плечи человека, который еще тремя месяцами ранее не представлял, что окажется изгнанником на Западе. Теперь же: ответственность весом с целое поселение, горящие фермы, похищенные наследники, настырные бизнесмены, сменяющиеся вековые традиции, разбойники с большой магнитной дороги. Неужели все это Боги, старые и новые, сочли забавным возложить на плечи одного-единственного смертного? Сбрендили они или просто по-скотски ленивы?

Почувствовав приближение того странного приступа, что застал Николая в публичном доме, офицер снял шляпу и стал обмахиваться. Вспотевший лоб и шею обдало скоротечной, но живительной прохладой. Давыдов даже позабыл на миг, из-за чего перехватило дух.

Увы – только на миг. Издалека, вагонов пятнадцати вниз по путям, донесся узнаваемый пронзительный свист первого помощника. Старшина обернулся. Высунувшись наполовину из одной из грузовых махин, Минин отчаянно сигналил коллегам.

По взмокшей спине у Николая пронеслись мурашки. Его осенило: за рассуждениями о грабителях они совершенно запамятовали о наиболее ценном для себя грузе.

21

Час-другой усердной работы, и ближе к обеду ремонтникам удалось доставить состав к кишащему зеваками перрону городской станции.

С каждой минутой толпа полнилась новыми лицами. Разобравшись с делом на шахте, к месту позорного прибытия поезда поспела Камилла Леонова. В компании мэра и начальницы продовольственной службы явился Хоев. Потешаясь над произошедшим, за разгрузкой почти пустых вагонов со стороны наблюдали мордовороты Михаила Моргунова. Также целая орава обожающих посудачить фермеров собралась у привокзальной гостиницы, и было слышно, как хозяин постоялого двора время от времени отчаянно зазывает людей освежиться стаканчиком пива в его скромном заведении.

Работники станции в большинстве своем слонялись вдоль вытянувшегося с востока на запад состава, бранились по каждому поводу и взывали к высшим силам, мол, когда, наконец, они оставят несчастных фронтирских тружеников в покое.

Не обращая внимания на шумное копошение людей вокруг, Николай Давыдов стоял у края перрона и в иступленном замешательстве глядел внутрь одного из вагонов. Ему казалось, глаза обманывают его, и что кто-нибудь похлопает старшего офицера по плечу и постарается утешить, и попросит не отчаиваться, что выписанные из Большого Кольца синты пропали с концами. Однако никто не подходил, никто не утешал. Потому как не было повода. Каким-то чудом вышло, что вагон с андроидами-ищейками не тронули в процессе разбойничьего рейда. Все до последней машины оказались на месте: в бардовых комбинезонах, разряженные, будто мертвые, но – целехонькие.

В целом Призраки Охоты утащили многое. Это первый помощник Минин выяснил еще за городом, когда среди двух десятков вагонов разыскивал тот, что перевозит долгожданный полицейскими груз. Шахтерские инструменты и экипировка, мелкое оборудование в офисы рудной компании, запчасти для синтов, бо́льшая часть нескоропортящегося продовольствия – все оказалось в лапах степных грабителей. Остановив состав, они даже взломали ремонтный блок и в буквальном смысле выпотрошили, словно дичь, прикрепленных к поезду андроидов. Стащили аккумуляторы, кулерные системы, процессоры, метры термостойкой проводки. У одного из синтов выкрутили правую ногу и левую руку – по-видимому, чтобы использовать в качестве протезов для какой-то своей машины. Затем, как в насмешку над полицией, сложили все аккуратно в одном из вагонов, чтобы ветер не занес изувеченных андроидов песком, пока опешившие офицеры добираются до поезда.

Пожалуй, дерзость совершенного налета сердила Давыдова даже сильнее, нежели факт, что город лишился многих ожидаемых грузов. Он, кроме того, ругался, насколько не вовремя случилось нападение, как по правую руку выросла фигура первого помощника.

Минин казался озабоченным, но, поглядев на нетронутых синтов-ищеек, позволил себе кротко улыбнуться:

– Своего рода хорошие вести. Впервые за месяц.

– Полагаешь? – пожал плечами Давыдов.

Антон изо всех сил старался понять, расположен ли начальник к толике его оптимизма.

– Дареному коню… – подумав, пошутил он.

– В зубы не смотрят. Верно.

Офицеры грустно посмеялись.

– Мэру, гляжу, совсем дурно, – сказал Минин через паузу. Он обошел коллегу и встал так, чтобы следить за происходящим на другом конце перрона. Там градоначальник говорил с подоспевшей племянницей, а также стариком Хоевым. Первый помощник отыскал знакомых в толпе и затем договорил: – Думал, он будет в ярости. А кажется, вот-вот потеряет сознание.

Давыдов фыркнул:

– Можно понять. Потеря грузов больно ударит по всем.

– Только временно, – махнул рукой Антон.

Сказанное заставило старшину отвести взгляд от содержимого вагона. Николай поднял брови и уставился на Минина по-детски удивленными глазами.

– Как это понимать? – переспросил он.

– Корпы возместят потери. Как поступают всегда. Они бывают жадными придурками, но не совсем кретины, – посмеялся первый помощник. – «СидМКом» часто закладываются на *особенности* наших краев. Они отправят новый груз в компенсацию. Конечно, возместят не все – тут я перегнул. Бо́льшую часть. Нужно затянуть пояса и перетерпеть.

Давыдов меж тем скептически покачал головой:

– Здо́рово. Так называемые Призраки смогут еще разок нагреть нас.

– Не посмеют, – однако категоричен был Минин. – Снова не полезут. Ручаюсь. Крыса, которой чуть не защемило башку, не сунется в ту же ловушку.

– Разве похоже, что они едва не попались?

– Почему, думаете, они оставили наших синтов? – спросил первый помощник и тут же ответил: – Наверняка разведчики заметили приближение станционных рабочих, и они быстро свернулись. Поразительно, что успели замести следы…

Особо не церемонясь, Николай перебил:

– Именно, – сказал. – Не думаю, что они слиняли перед нашим появлением. У них явно была фора… Они отчалили, взяв все, что хотели.

– Но андроиды… – пробурчал Минин и покосился на выстроенные в рядок машины.

Давыдов пожал плечами:

– Не представляю. Это стало сюрпризом для них? Не́куда было девать, вот и оставили. Решили не рисковать…

– Как будто не видели, что сталось с ремонтным составом, – замотал головой Антон. – Будь у них время, они поступили б так же. Разобрали на запчасти. Ведь какой смысл воровать целых синтетиков? – вопросил первый помощник. Он запрыгнул внутрь вагона и взял одного из андроидов за плечо, точно то был его старый приятель. – Правда, босс, – бросил он следом. – В таком виде их не продашь – на машинах корпоративные отметины. Даже на фронтирском черном рынке с подобными проблемами не связываются. А чтоб перекодить каждую машину и использовать самим, уйдет уйма времени. Не говоря о том, что степным бандюганам, верно, негде их держать и заряжать. Не сходится, – деловито заключил Минин и совсем облокотился на синта. – Говорю вам, желай Призраки взять андроидов, раскурочили б прямо на месте. Мы их спугнули. Второй раз не сунутся, мерзавцы.

Николай посмеялся над деловитостью коллеги и, призвав поскорее вылезать из вагона, согласился, что первый помощник, возможно, мыслит здраво.

На самом же деле Давыдову было плевать. Впервые с ночи пожара на ферме «Большой Рог» он просто радовался тому, что не каждая напасть, как не каждая молния, попадает в одну точку. Полицейским Борей-Сити отчаянно требовалась победа. Долгожданный прорыв в деле Громова вполне мог стать этой победой.

Без поискового отряда расследованию было не сдвинуться с места. Во всяком случае, в этом себя убедил Николай. Потому, как ни старался он выглядеть убитым перед горожанами, в душе искренне радовался, что именно андроиды оказались не тронуты разбойниками среди всех требующихся в городе грузов.

Это чудо, подумалось Давыдову, и он сдержанно улыбнулся в тот момент, как первый помощник, выпрыгивая из вагона, отвел взгляд. Затем начальник сделался серьезным, набрал в легкие воздуха и лихо свистнул на весь перрон. Сумев привлечь внимание рабочих, он велел поторапливаться с разгрузкой.

Николаю не терпелось поскорее отправить машины «в поле».

Глава пятая. Фронтирская трагедия

«Знаете поговорку, что беда не приходит одна? А про так называемый закон Мерфи, суеверие со Старой Земли? Мол, если есть малейшая вероятность случиться чему-то дурному, так и произойдет. Сложите одно с другим и выйдет точная формула жизни на Западе. Местные так и говорят: выживешь на фронтире – выживешь где угодно…»

Р.Р.

Из заметок о Западе, 22** год

22

Шла последняя неделя весны, и обстановка в Борей-Сити неизбежно накалялась – как в переносном смысле, связанном с враждой фермерских кланов, так и в самом что ни на есть прямом. Переход времен года выдался не на шутку жарким, и прометей, точно потешаясь над тонущими в бедах людьми, превратил западные степи в настоящую жаровню. Люди сходили с ума, плавились прямо на улицах, как бруски сливочного масла. Город трясло и лихорадило от невыносимой духоты.

Тем временем пересуды об отсутствии новостей в деле Ящинского-младшего с каждым днем все сильнее набирали градус остроты, грозясь вылиться в призывы к самосуду. Слабой отдушиной для офицеров полицейского управления в эту пору стала работа с высланным из Большого Кольца поисковым отрядом андроидов. Раз в сутки посменно законники приезжали на загородную станцию и обрабатывали пересылаемые синтами отчеты. Сектор за сектором, машины усердно прочесывали Каньон Волчьей Песни и докладывали о находках, вернее, пока что об отсутствии таковых.

Залегший на дно после пожара, на стыке месяцев объявился Михаил Моргунов. Желая помочь с поисками, он предоставил законникам в пользование полудюжину работающих от прометея аккумуляторов, дабы полицейским не приходилось всякий раз возить ищеек в город на дозарядку. Аккумуляторный лагерь разместили близ каньона, и андроиды барражировали между ним и местом поисков, словно зацикленный роботизированный паровозик. Следить за синтетиками, а также дорогостоящей техникой была отряжена Максим со стороны полиции и, конечно, один из прихвостней самого бизнесмена. Учитывая недавно открывшуюся близость некоторых идей Михаила девушке-офицеру, Давыдов счел это логичным разменом.

В такой накаленной обстановке, однако пока не выплескивающейся за края бурлящего городского котла, пролетело несколько дней усердной работы.

Все изменилось на излете месяца – будто по злосчастному совпадению, в самое жаркое в году утро. Николай Давыдов, только закончив с отчетами из каньона, вышел с полицейской станции на «Глотке», когда в кармане тревожно загудел коммуникатор. С входящим вызовом прорывался один из Князевых. Близнецы все еще занимались ежедневным патрулированием Фермерского тракта, и всякий раз, как девайс высвечивал их имена, Николай отвечал не иначе как с замиранием сердца в ожидании неизбежных дурных новостей. Они долго не приходили, эти дурные вести, но вот, наконец, пришли.

На объездной дороге недалеко от водонапорной башни нашли тело Алексея Ящинского – почти точно в том месте, где многим раньше разразились первые стычки между его семьей и соседями Акимовыми. Мужчину замучили до смерти. Ноги переломаны, всюду отметины от ожогов, на шее след от петли. Жертву, несомненно, пытали или, как говорится, допрашивали с пристрастием. Когда Давыдов подоспел на место, – а несся он со склона горного хребта так, что затем немало удивлялся, как не сиганул вместе с байком в пропасть на одном из крутых поворотов, – тело несчастного еще было привязано к забору на границе владений Ящинских. Коронеры провели первичный осмотр и готовились грузиться для транспортировки в местную больницу. Своей лаборатории патологоанатома в управлении Борей-Сити не водилось, так что в таких случаях законникам приходилось делегировать власть над расследованием. Недолго думая, Николай приказал первому помощнику отправляться в госпиталь вместе с телом, дабы держать коллег в курсе поступающих подробностей.

Когда машина потерялась за поворотом на Тракт, Давыдов с Камиллой встали посреди дороги и тяжело вздохнули. Оба предвкушали новую волну народных волнений.

– Знаешь, на Старой Земли была такая варварская разновидность казни… – пространно произнес Николай, взглянув на подчиненную. – В книжке прочел. Во время прилива человека привязывали к столбу вблизи берега. Чтобы вода доходила не выше ступней, представляешь? – (Камилла пробурчала что-то бессвязное в ответ). – Уровень моря постепенно поднимался, – так или иначе, продолжил начальник. – День за днем. Сантиметр за сантиметром. Доходил до колен. Затем до пояса. До груди. Уже вскоре до подбородка. Наконец прибой доставал до рта и до носа. Жертве приходилось задерживать дыхание. Это лишь кажется просто. Со временем все труднее – хватать воздух меж ледяными волнами, бьющими в лицо. Человека охватывала истерика, инстинкт самосохранения давал сбой. Человек начинал хватать воздух все усерднее, но совершенно без разбору. Глотал воду и медленно захлебывался от попыток спастись. Когда начинался отлив, вода уходила, и на столбе оставалось висеть бездыханное тело.

Пораженная зловещим монологом старшины, Камилла тем не менее не растерялась:

– К чему мрачные мысли, босс? – спросила она.

– Лишь к тому, что я ощущаю себя в положении человека, обреченного на погибель, – ответил Николай. – Моя казнь грядет. Вода прибывает. Метафорически, конечно, – натужено улыбнувшись, оговорился начальник. – Злоключения последнего времени, начиная пожаром и заканчивая трупом сегодня, будто приближают меня к моменту, когда я начну захлебываться. Боюсь, инстинкт самосохранения подведет меня, как тех несчастных со Старой Земли. Вот бы не натворить еще больших глупостей…

Камилла ткнула Давыдова в плечо: по-дружески, словно пытаясь образумить его.

– Какой от всех нас толк, если не прикроем, Николай? – посмеялась она.

Девушка не намеревалась уступать пессимизму и для коллеги желала того же. Даже не для коллеги, а скорее для друга, так как все чаще на пару с первым помощником они звали старшего офицера на «ты», чего, к слову, не допускали в беседах с Громовым. Пожалуй, при всех изначальных различиях и скрытых конфликтах, которые заставляли Николая глядеть на подчиненных, как на кучку провинциальных клоунов, а тех, наоборот, на нового начальника, как на напыщенного выродка мегаполисов, бедствия последнего времени сплотили хотя бы их троих куда прочнее, нежели долгие отношения с Василием Громовым – наставником и своего рода вторым отцом. Они прошли часть трудного пути вместе и в преддверии новых суровых испытаний не собирались рушить того, что построили.

Впервые по-настоящему придя к этой мысли, Николай убрал горькую ухмылку. Он без слов поблагодарил Камиллу за поддержку, похлопав ее по плечу. Затем резко обернулся. В нескольких метрах от того места, откуда недавно стащили Ящинского, близнецы опрашивали фермеров, обнаруживших труп. Оба братца стояли к Давыдову спиной. В одинаковой форме и идентичных светло-серых шляпах, Князевы были неотличимы как две капли воды.

Николай, впрочем, глазел не столько на подчиненных, сколько на испуганных горожан. Обливаясь потом и извиваясь, как угри на сковороде, фермеры выглядели совершенно жалко. Трудно было поверить, что эти люди, с топорными фронтирскими чертами и круглогодичным загаром, прожили жизнь на Западе, но не научились с достоинством встречать жестокость. В то же время ничтожный их вид отчего-то вселял в Давыдова уверенность. Она током бежала по телу старшего офицера, заряжая его, как от сети заряжаются андроиды.

– Чего, считаешь, нам ожидать? – ни с того ни с сего обратился Николай к Камилле.

Девушка задумалась, вздрогнула и, развернувшись, чуть не налетела на коллегу.

– В плане? – растерянно переспросила она.

– Дело Ящинского выглядит скверно. Алексея не похищали ради выкупа, и это отнюдь не была инсценировка. – Давыдов удрученно покачал головой: – Будут последствия…

– К гадалке не ходи, – сказала Камилла и нахмурилась.

Давыдов повернулся к коллеге и глядел с полминуты, пока та не догадалась, что от нее ожидают более содержательного ответа. Леонова кивнула в сторону допрашиваемых:

– Видите этих простачков? Не обманываетесь их поведением. Сейчас мальчики, – она часто в шутку называла суровых близнецов «мальчиками», – доходчиво разъяснят, чтобы они ехали дальше по своим делам и больно не болтали в городе. Мол, закон обязывает, и им будет хуже. Они не станут спорить. Заверят, что сделают так, как скажут многоуважаемые офицеры.

– Но на деле выйдет иначе? – догадался Николай.

– Разумеется, – положив руки на пояс, ответила девушка. – Как только скроются с глаз, помчатся на площадь, позабыв про все дела. Сегодня короткий день у «рудников», так что они завалятся первым делом в «Пионер» и станут с горящими глазами рассказывать всякому, кто готов слушать, что бедовый сынишка Ящинских помер. Затем, поднабравшись, толпа ринется на Треугольник, – продолжала Камилла с явным знанием дела. – По борделям, по казино, по пивнушкам. Смекаешь, босс? К вечеру, прежде чем коронеры успеют передать отчет по телу, город уже ходуном ходить будет от слухов, будто Акимовы прикончили пленника.

Давыдов глубоко вдохнул и задержал дыхание, размышляя о случившемся. У него так выпятило грудь, что нашивка на полицейской куртке, красующаяся над сердцем, практически уставилась в безоблачное небо.

В конце концов Николай не выдержал и, переведя дух, проговорил:

– Значит, если мы не в силах сдержать бурю, то хотя бы постараемся минимизировать ущерб. – Он щелкнул пальцами, как делал не раз при подчиненных, и, когда братья Князевы обернулись на знакомый звук, жестом велел закругляться с допросом. – Пускай катятся своей дорогой, – сказал он вполголоса Камилле. – Пускай болтают любой вздор. Мы будем готовы!

– Станет еще жарче, – улыбнулась девушка.

– Этот беспредел надо прекращать.

Давыдов произнес последние слова так твердо, что только последний осел не уверился бы в старшем офицере. Как и его намерении положить конец раздирающему Тракт конфликту прежде, нежели этот гигант пробудится и направит свой гнев на безвинный город. В одной из недавних барных бесед с первым помощником Николай обсуждал вероятность, что семейная вражда Акимовых и Ящинских может открыть дорогу для более серьезных бед в Борей-Сити. В том числе, для масштабного противостояния корпоративных и независимых фермеров, кои на Западе уживаются не с таких давних времен, чтобы успели сформироваться универсальные методы погашения подобных конфликтов.

Должны же нетерпимость к привилегиям с одной стороны и ревность к определенной свободе жизни с другой компенсировать друг друга… На этом сошлись Давыдов с Мининым в той дискуссии. В этом они были не согласны, скажем, с Михаилом Моргуновым, который во всяком споре, независимо от его предмета, отдавал предпочтение людям, которые, как он сам, избрали вольный образ жизни на фронтире. Таковой однобокостью точки зрения бизнесмен и казался Николаю невыносимым, а местами опасным. Ни в коем случае нельзя было доводить ситуацию до того, чтобы Моргунов, сочтя себя ответственным столпом борейского общества, принял сторону в готовом вот-вот выйти из берегов противоборстве.

Несомненно, с ресурсами, доступными Моргунову, одна чаша весов заметно перевесит другую и, конечно, это будет чаша Акимовых, что, как отметил бы градоначальник Леонов, не будь он слишком подвержен слабоволию и хандре в эти непростые времена, невыгодно еще и с экономической стороны дела. Фермерский клан Ящинских – настоящая опора Борей-Сити в вопросе, касающемся продовольственных ресурсов. Вопреки пропаганде далекого прошлого, на одних только «богатейших» подачках Большого Кольца периферия цивилизованного мира не проживет.

Каждый в городе знал это простое правило. Все же был готов раскачивать лодку, пока вода не станет хлестать за борт, лишь бы потешиться дальнейшими пересудами. Давыдов не в первый раз за последнее время приходил к этому странному выводу. Лишь тверже убеждаясь, что Борей-Сити повезло с ним как новым начальником, человеком извне, способным замечать такие вещи, к которым замыленный фронтирский взгляд привык уже настолько, что не видит их вредоносной природы.

Осталось донести это до подчиненных, подумал Николай. Как раз в тот момент, когда Князевы отпустили фермеров восвояси и обступили начальника, как любили делать при ином случае. Они слышали последние слова старшины и точно так, как Камилла, вдохновились его уверенностью и стремлением любой ценой не допустить бо́льшего кровопролития.

Сколько ни казались близнецы простыми сельскими мордоворотами, которые думают скудно, а действуют исключительно на убой, Князевы были истинными патриотами родного края и обладали каким-никаким моральным компасом: пускай даже одним на двоих. Потому Василий Громов и избрал их для службы в полиции. Он не являлся непогрешимым – Давыдов убеждался не раз, – однако, вне всякого сомнения, умел лучше многих разбираться в людях.

23

Хорошо или плохо, но при всех обстоятельствах приезда Николая Давыдова в Борей-Сити, а также общей нелюдимости Князевых, создающей препятствия к тому, чтобы сойтись с ними, новоиспеченный начальник потратил немало времени, чтобы наловчиться отличать одного близнеца от другого. Идентичные внешне, Илья и Марк были братьями, на удивление похожими эмоционально – скорее всего, из-за того, что выросли в неблагополучной семье. Не имея примеров для подражания, среди которых каждый сумел бы выбрать приходящийся ему по душе, в итоге они были вынуждены воспитывать друг друга. Причем практически до той поры, пока не попали в поле зрения сердобольного начальника Громова.