Текст книги "Последние первые планетяне (СИ)"

Автор книги: Павел Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)

– Что за черт?! – воскликнула Леонова, едва завидев старшину. Она уже не считалась с тишиной, и ее возглас, вероятно, был слышен у лифта. – Не говори, что у тебя тоже пусто?!

– Абсурд, – растерянно отозвался Давыдов. – Человек, вроде Моргунова, не вложится в подобное предприятие лишь показухи ради. Не говоря уже о том, что он старался держать все в секрете. Эти рабочие… – Николай невольно ткнул пальцем в тяжелые своды тоннеля. – Они здесь не массовки ради. Чую: что-то происходит. Но что?

Старшина вовсе не подразумевал вопрос риторическим и надеялся, Камилла поделится предположениями, однако девушке не пришлось. Ровно в этот миг поворот на третий тоннель сверкнул синим огнем, и первый помощник предстал перед товарищами с тем же оторопелым видом. Он жестом поманил коллег за собой. Давыдов с Камиллой растерянно переглянулись и последовали за приятелем.

Молодые люди возвратились по тоннелю на сотню-другую метров, и даже раньше, чем терпение Николая лопнуло, и он решился заговорить, перед ними предстала странная картина. От основного коридора на север уходило небольшое ответвление. На первый взгляд могло бы показаться, что оно заканчивается тупиком. На деле же короткий тоннель был попросту плохо освещен; стоило первому помощнику ступить внутрь и фонарем рассеять сгустившийся мрак, как дальняя стена сверкнула металлическим отблеском. Давыдов сделал шаг вперед и только тогда осознал, что это не что иное, как массивная стальная дверь. Что необычно, на вид даже более крепкая, чем внешние ворота, которые Минин прорезал, словно брикет масла. Стоит ли говорить, что в головах полицейских пронеслась одна мысль. Если Моргунов скрывает что-то касаемо шахты, ответы, несомненно, найдутся по другую сторону этой двери.

Чего опасался Николай, возиться с новой преградой пришлось гораздо дольше, нежели с главными воротами, которые, как теперь стало очевидно, являлись показной и совершенно посредственной защитой от внешних посягательств. Офицеры, сменяя друг друга каждые пять минут в этом паршиво вентилируемом и потому душном тупике, с горем пополам выплавили сектор вокруг прочного замка и, не придумав иного способа, попросту вышибли его из двери прихваченной пневматической пушкой. Грохот в подземных тоннелях стоял такой, точно на каменную мостовую обрушили исполинский колокол. Когда дело было произведено, офицеры почувствовали до того странный прилив энтузиазма и примитивной радости, словно сдвинули со своего пути не дверь внутри горы, а саму эту гору.

На все мытарства с неожиданной преградой ушло полчаса стремительно истекающего времени. Даже толком не переведя духа, полицейские были вынуждены двинуться дальше по открывшемуся коридору. Предвкушая вот-вот обнаружить что-либо, готовое раскрыть планы Моргунова, первый помощник достал из рюкзака старинную камеру. Еще одно из присланных Большим Кольцом устройств, которое за годы ни разу не пошло в ход. Как и коммуникаторы, девайс заметно барахлил в тоннелях, но картинку писал исправно. К тому же во мраке Минин, идущий первым, ориентировался по экрану лучше, чем с выставленным перед собой фонарем.

Коридор, в котором очутились законники, имел естественное происхождение, хотя был хорошо оборудован рабочими для пущего удобства и, главное, безопасности. Он уходил под небольшим наклоном вверх, будто бы стремился к поверхности, и потому в полу оборудовали подобие лестницы. Деревянные же подпорки и стальные ковки соединений выглядели до того внушительно, что, верно, сумели бы удержать вес небосвода. У молодых людей не оставалось сомнений, что это ответвление шахты имеет для Моргунова ценность. Они готовились вскоре обнаружить что-то действительно стоящее.

Томиться в ожидании пришлось изрядно. Совершив несколько замысловатых виражей, тоннель, казалось, забежал на юг невероятно далеко, так что полицейские задались резонным вопросом, остаются ли они вовсе в пределах моргуновских владений или, может, забрались на корпоративную территорию. Камилла верно подметила, что второй вариант даже выгоден им в правовом смысле. Давыдов предполагал, что, вероятно, в том заключается главная причина держать объект в секрете.

– Подумайте, – прилично устав и оттого растягивая фразы, проговорил старшина. – Вы проводите разведку на фамильном участке и обнаруживаете, что он безнадежно пуст. Столько надежд… годы честных налоговых выплат и мечтаний о богатстве. – Николай тяжело перевел дыхание и продолжил: – Все коту под хвост! В то же время забираешься чуток на соседскую землю, как открывается золотая жила! Земля не просто соседская… корповская. Исполинский конгломерат вновь собирает сливки… Любой бы взвыл от несправедливости.

Запыхавшиеся от подъема Камилла и Минин неразборчиво промычали в знак согласия.

– Ясное дело, – усмехнулся Давыдов и прокашлялся. – Вы думаете: а какой же вообще прок этим «рудникам» с земли, которую они, купив давным-давно, даже не используют? В то время как руку протяни, и жила твоя…

– Думаешь, Моргунов скрывается от рудной компании, потому как обворовывает ее? – спросила Леонова.

Николай сперва не ответил – он плелся посередине и, зная, что девушка, так или иначе, таращится ему в затылок, выразительно пожал плечами. Впрочем, через секунду его посетила стоящая мысль, но тут Минин опередил старшину:

– Надо поторапливаться, – проговорил он, взглянув на часы. – Чуть больше двух часов осталось. Лектор терпеть не станет. Давайте, лучше ускориться! – почти воскликнул Антон.

На сей призыв товарища уже Давыдов с Камиллой отозвались недовольным мычанием. Еще более жалким оттого, что, как бы ни хотелось скрасить шествие беседой, обстоятельства вынуждали согласиться с первым помощником.

Троица, таким образом, не стала тратить ни сил, ни времени на споры и, сговорившись ненадолго пренебречь болтовней, дружно, точно по команде, прибавила ходу.

48

Хотя тоннель на юг, по которому пробирались законники, выглядел бесконечным, это являлось простой иллюзией – своего рода обманом разума вследствие усталости и недостатка свежего воздуха. Не прошло двадцати минут, как офицеры ускорили подъем, а коридор уже стремительно расширялся. Своды перестали давить на макушку, к стенам теперь не удавалось прикоснуться разом, разведя руками в стороны. Когда тоннель бросился в последний поворот и вытянулся в струну, впереди вовсе замаячил свет. Давыдов мог поклясться, что из-за спины первого помощника видит не иначе как блики лун-близнецов. Пускай это было маловероятно. Полицейские находились глубоко под землей, хотя теперь совершенно не представляли, как далеко на юг забрели от изначальных координат.

Ощущения Николая не подвели. Замеченный свет действительно был естественным, но просачивался сквозь каменные своды он такими тонкими лучами, точно через плотную ткань, прошитую спицей. Выбравшись из тоннеля, офицеры попали в немыслимых величин пещеру. Эдакую исполинскую капсулу, возникшую внутри хребта вследствие столетий тектонических сдвигов и обрушений. Дальняя от тоннеля часть сводов примыкала к поверхности, и оттуда внутрь пробивался свет от зависших над фронтиром лун. Его хватало, чтобы подсветить тут и там участки не больше квадратного метра. В основном пещера оставалась поглощена тьмой, и полицейским оставалось только гадать об истинных ее размерах.

Споры продолжались недолго. Офицеры вспомнили, что вместе с химфонарями взяли с полицейского склада сигнальные ракеты. Минин на опыте знал, что такую штуковину можно запустить с одной стороны от «борейского прохода», и она обязательно будет видна с другой. Так что предположил, что ей под силу осветить пещеру от края до края, какой бы громадной она ни мерещилась во мраке. Приняв слова первого помощника на веру, Давыдов расстегнул рюкзак прямо на плече Антона и вытащил ракетницу. Он не мешкая отскочил от товарищей и, вскинув руку, надавил на спусковой крючок. Механизм зажужжал, прежде чем высвободить снаряд, однако затем пещера загромыхала от хлопка и визжания пущенной к сводам ракеты. Так уж вышло, что Давыдов запустил ее себе за спину, и потому первое, что увидел старшина, едва снаряд в воздухе вспыхнул оранжевым светом, были силуэты стоящих рядом товарищей. Лица Минина и Камиллы прояснились, и Николай не сразу понял, отчего коллеги замерли со столь удивленными минами. Они глядели вверх, на источник света, но в то же время что-то другое заставило их замереть от изумления. Леонова хотела издать какой-то возглас, но губы ее беспомощно задвигались, и девушка сподобилась лишь на неразборчивое мычание.

Пронизанный замешательством коллег, будто разрядом тока, старшина развернулся на месте и тотчас сам обмер от недоумения. В том месте, где только пару мгновений назад была непроглядная тьма, теперь медленно, в огне разгорающейся сигнальной ракеты, проявлялись очертания какой-то массивной и явно рукотворной конструкции. Свинцовые листы, которыми было обложено это «нечто», хотя поблескивали слегка на свету, все же казались до безобразия обшарпанными и проржавевшими. Словом, столь древними, будто эта штуковина, чем бы она ни являлась, простояла в недрах хребта не одно поколение. Давыдов, уподобившись друзьям, в изумлении поднял голову и далеко не сходу разглядел края возникшего перед ним строения. Верхушка его уносилась так высоко, что даже пущенный ввысь снаряд не доставал до нее, и потому во тьме было невозможно определить, где заканчивается странный стальной гигант, а где начинается каменный свод пещеры. В ширину конструкция была озарена целиком, однако все равно поражала воображение. От одного края до другого было по меньшей мере полторы сотни метров. Казалось немыслимым, чтобы подобная махина поместилась внутри целиком.

Николай как раз осматривал дальнюю ее часть, мерцающую в оранжевом свете, когда заметил расставленные по периметру прожекторы. Разумеется, люди Моргунова установили в каменном зале автономную систему освещения. Ее можно было запустить, не раскрыв своего присутствия обитателям рабочего лагеря. Все еще потрясенный увиденным, старшина тем не менее взял себя в руки и первым после нескольких минут молчания подал голос. Скомандовал Камилле и Антону, не теряя времени, отправляться на поиски генераторов. Стараясь попутно отрезвить товарищей, он пустил из ракетницы последний снаряд, дабы осветить пространство вокруг стальной конструкции. Полицейские, не отрывая от махины взглядов, будто та могла в любой момент, как мираж, раствориться в воздухе, разошлись в разные стороны, и уже вскоре то тут, то там с тяжелым кряхтением стали заводиться генераторы. Один за другим вспыхнули светильники. Как стоило ожидать, обращены они были в центр. Глазам законников открылась верхняя часть, и теперь стало видно, что конструкция не просто уходит до самых сводов, но словно врастает в них. Природа происхождения нежданной находки представлялась Давыдову непостижимой.

– Эй! Быстрее, сюда! – внезапно прорезался сквозь тишину крик первого помощника. – Черт возьми, скорее! – снова завопил он.

Камилла с Николаем сломя голову бросились на голос, боясь подумать, что стряслось, однако, завидев Минина, успокоились. Антон стоял, взгромоздившись на гигантский валун, в нескольких метрах от строения. Он выглядел более взволнованным, чем прежде, но на вид все было в порядке. Леонова обругала приятеля, что тот напугал их своим истошным воплем.

– Плевать! – впрочем, непривычно резко отозвался парень. – Лучше-ка сюда взгляните! Глазам не поверите!

Первый помощник ловко соскользил с валуна и, подскочив к одному из стоящих рядом прожекторов, принялся регулировать направление луча. Пришлось повозиться с барахлящим креплением, однако в конце концов механизм сдался, и тогда свет озарил центр конструкции, метрах в десяти над землей. На подсвеченном участке, облепленном строительными лесами, тотчас блеснули белые контуры аккуратно выведенных букв и цифр. Часть из них истерлась и разбиралась с трудом, но Давыдову удалось прочесть надпись: «Эльбрус-17». Это именование казалось до боли знакомым, но Николай не мог сходу припомнить, при каких обстоятельствах ранее слышал его. Он с недоумением глядел на приятелей, и по их одинаково восторженному виду понимал, что упускает нечто важное.

– Кажется, я чего-то не догоняю, – проговорил старшина, когда на его глазах Камилла чуть не схватилась за голову от изумления. – Что еще за «Эльбрус»?

– Очень смешно, – тут же отозвалась Леонова. Впрочем, сделанное открытие занимало девушку сильнее. Она ткнула Минина в плечо и, смеясь, крикнула: – Как такое может быть?!

Парень, наоборот, уже поборол первую волну восторга. Он улыбнулся подруге, а затем посмотрел на Давыдова и, поняв, что тот искренен в своем негодовании, переспросил:

– Впрямь не понимаешь? – (Николай раздраженно всплеснул руками). – Вот так дела, – тогда незло усмехнулся Минин. – Ты, верно, первый приезжий в Борей-Сити, кого не терзали байками о разбившемся в округе шаттле…

– Шаттле переселенцев со Старой Земли… – впрочем, догадавшись, перебил старшина. – Нет, кажется, знаю о чем-то таком. – Давыдов сердито нахмурился, вспомнив званый вечер в доме Моргунова и то, как счел тогда бизнесмена «не таким уж скверным малым». – Слышал эту историю разок, – сказал он. – Но решил, это просто местная сказка. Не может быть, чтобы это действительно был тот шаттл.

Молодые люди переглянулись, не веря тому, что обсуждают, и стали синхронно, шаг в шаг, отходить от громадины назад, чтобы вновь целиком окинуть ее взглядом. Они вернулись к тоннелю. Теперь, когда по периметру пещеры заработало не меньше дюжины прожекторов, зрелище казалось совершенно невероятным. Исполинское строение вдруг обрело отчетливую форму. Может, то было самовнушение, однако Николай, таращась на стальную конструкцию, явно видел в ней разбитый, а местами попросту расплющенный о землю корпус космического шаттла. Невозможно было определить, где у него нос, а где корма. Видимо, машина в момент входа в атмосферу засбоила и оттого грохнулась на поверхность случайным образом.

Во всяком случае, подумал старшина, на вид это теперь скорее груда металлолома, чем полноценный корабль. Все-таки он с упоением смотрел на деформированный корпус того, что когда-то было летательным аппаратом. Он не мог поверить, что буквально глядит на весточку из далекого прошлого.

Ни на миг не забывая о задаче, как и о том, что они ограничены во времени, законники тем не менее оказались всерьез выбиты этой находкой из колеи. Они долго стояли у тоннеля, всматриваясь в корабль издалека, и никто не мог отыскать подходящих слов, дабы описать то чувство испуга и восторга, которое одолело их.

Быстрее товарищей оклемался Антон Минин. Нервно усмехнувшись над ситуацией, он стал бродить из стороны в сторону, совершая не более пяти шагов в одном направлении. В его голове велась бурная мыслительная деятельность. Наконец первый помощник застыл на месте и уставился на коллег, явно желая сказать что-то.

– Ты чего, Антон? – поймав на себе безумный взгляд, удивилась Камилла.

Минин тотчас пришел в себя, потряся головой.

– Да просто думаю… – растерянно пробормотал он, – как, черт возьми, вышло, что эта штуковина лежала у нас под ногами незамеченной. Земля принадлежит «рудникам» сколько фронтир себя помнит. Неужто ее не сканировали? – Антон развел руками: – Сумасшествие.

– Может, и нет, – однако возразил Давыдов. Он все не смел отводить от громадины по-мальчишески мечтательного взгляда, но мыслил более чем трезво: – Видели, что происходит с техникой? Даже простые гаджеты сбоят от аномалии…

– Что с того?

– Сомневаюсь, что кому-то в те далекие годы, когда эта штуковина шлепнулась с неба, пришло в голову обойти местность на своих двоих. Посудины, вроде этой, сбившиеся с курса, искали при помощи спутникового сканирования.

Камилла со знанием дела закивала:

– В этом есть смысл. – Девушка вскинула руку и показала на дальнюю часть свода, где корпус корабля врастал в каменную толщу горы. – Видите? – вымолвила она. – Шаттл пробил поверхность. Честное слово, это какое-то невероятное совпадение, что он разнес гору точно в том месте, где сформировался этот карман. Бо́льшая часть корабля скрылась внутри, а сверху, видать, присыпало обвалившейся породой. Даю руку на отсечение, – улыбнулась Леонова, – с высоты птичьего полета это место выглядит, как естественное ущелье.

– Бывает же, – поддержал старшина. Это было и его первоначальной мыслью. – Обвал спрятал шаттл от глаз ранних фронтирцев, которые обосновались здесь десятилетия спустя. А искажение магнитного поля утаило корабль от сканеров. В конце концов, – фыркнул Давыдов, – люди принесли на Запад рассказы об одном из кораблей переселенцев. Им было и невдомек, что они глядят на него всякий раз, как проезжают через Борей-Сити.

Первый помощник, согласившись с товарищами, вдруг вспыхнул:

– Тогда это вдвойне несправедливо!

Камилла с Николаем переглянулись. Старшина спросил, что Минин имеет в виду.

– До вас еще не дошло?! – удивился тот. – Столько достойных людей в окру́ге, но честь сделать открытие досталось кому… Моргунову?! Этому подонку?!

– Действительно, – покачал головой Давыдов.

Между тем Камилла вся встрепенулась, словно ее ошпарило кипятком. Молодые люди решили, она выдаст гневную речь касательно бизнесмена, но на деле девушка лишь обратила внимание на то, что упустили товарищи:

– Открытие, – выразительно, но задумчиво повторила Леонова. – *Сделать открытие*. Не звучит знакомо? – спросила она, уставившись на парней.

Старшина, встретив взгляд девушки, в недоумении пожал плечами, но вот Антона явно осенило. Даже в полумраке пещеры было видно, как глаза у парня неестественно выкатили из орбит, а ноздри раздулись. Такого злого выражения Минин редко позволял себе.

– Слова Громова! – воскликнул он, и фамилия покойного борейского законника глухим эхом прокатилась по пещере. – Вы не думаете, что он говорил об этой находке?

– Да о чем речь? – тем временем удивился Николай.

Ему незамедлительно ответила Камилла:

– О помощи Призракам, конечно, – вымолвила девушка. – Мы ведь говорили, Василий последние несколько недель перед исчезновением повторял, что совершил некое *открытие*. Он хотел помочь Констанции восстановить Сим, не прибегая к радикальным мерам.

– Думаете, он имел в виду находку Моргунова?

– Это многое объясняет, – пожала плечами Леонова. – Дядя говорил, старшина отказал Михаилу в просьбе по поводу шахты. Думаю, Громов понял, что дело нечистое. Он наверняка следил за Моргуновым. Втайне… чтобы не впутывать нас зря. – Девушка горько посмеялась и продолжила: – Надо полагать, Василий добился успеха. Может, он пробрался сюда, точно как мы. Может, вынудил Михаила раскрыть карты. Как теперь узнать?.. В любом случае, Громов, очевидно, решил, как мы, что нечестно, если куш отойдет такому мерзавцу, как Моргунов.

Давыдов тогда вопросил:

– И Громов решил, мол, лучше люди Констанции обчистят его? Может, и так, – сам же ответил старшина. – Если он был на все сто убежден, что Призраки пустят средства на благое дело, риск того стоил.

– Но такие ли это серьезные деньги? – между тем засомневался первый помощник. Он, обернувшись, посмотрел на изуродованный корпус корабля и скептически покачал головой: – Это, по сути, гигантский склеп. Находка скорей жуткая, чем доходная.

Николай был склонен не согласиться:

– Но только не для чудиков из Большого Кольца, – проговорил он и сам же поразился, с каким презрением произнес эти слова. – Там на подобное открытие начнут молиться, как на нового бога. На Востоке, если подумать, уже все земли перелопатили от границы до границы. Все разбившиеся шаттлы давно найдены и разграблены. Каждый чертов винтик уже получил место в музее или частной коллекции. Вещи перевозятся из города в город, передаются из рук в руки. Новинок на рынке не видели много лет. Вернее говоря, – осекся Давыдов, – не видели до сей поры. Этот шаттл… как ковчег последних первых планетян. Не сомневаюсь, он взорвет мир коллекционеров. Кто-то сделает на нем завидное состояние.

– О том и речь! – ожидаемо поддержала старшину Леонова. Она явно уже все решила касательно Моргунова и его участия в убийстве Василия Громова, а потому была готова рвать и метать: – Если Михаил пронюхал, что его планы под угрозой, – всплеснула руками девушка, – уверена, он пошел бы на все, лишь бы удержать драгоценный куш! Недавние события этому свидетельство! Подонок устранил Громова как помеху! – уверенно заключила она.

Молодые люди обменялись напряженными взглядами, и впервые за полчаса в пещере установилась почти непроницаемая тишина. Леонова, договорив, осознала весь смысл только что изреченных слов. Они отправлялись на дело приструнить грязно играющего бизнесмена, а в конечном счете отыскали ответ на вопрос, что мучил долгие месяцы.

Два грандиозных открытия за раз – наверное, перебор, пронеслось в голове каждого из офицеров. Никто не желал подавать вида, однако ситуация выходила из-под контроля.

49

Как бы рассудителен ни оставаться Давыдов, он не смел отрицать, что впервые со дня знакомства с Констанцией, поведшего за собой переосмысление ситуации Призраков Охоты, картина произошедшего с Громовым наконец стала слагаться в единое полотно. Если бывший старшина действительно обнаружил тайное предприятие Моргунова, он вполне мог посчитать находку бизнесмена не просто проявлением вселенской несправедливости, что именно такому жестокому и беспринципному типу выпало произвести оглушительное открытие, однако даже настоящей угрозой Борей-Сити, а, вернее, сегодняшнему строю. Василий, скорее всего, счел, что если мерзавец отыщет в кругах коллекционеров Большого Кольца в достаточной степени фанатичного и состоятельного человека, то сумеет обогатиться на правах на шаттл так лихо, что без труда оставит всех корпоративных дельцов в городе далеко позади. И рано или поздно задумается над тем, чтобы исполнить мечту и выкупить шахту у рудной компании, превратив тем самым Борей-Сити в личную песочницу. Иными словами, в площадку для подпитки и без того раздутого эго.

Помня о неприятии предшественника к бизнесмену, Николай Давыдов теперь находил очевидным, что Громов принялся искать способ навредить наполеоновским планам идейного противника. Именно в ту пору, по всей видимости, ему подвернулись Констанция и Призраки, жаждущие справедливости. Как любой расположенный к отчаянным мерам человек, Василий придумал, как убить двух птиц одним камнем. Он решил натравить «грозных» фронтирских разбойников на Моргунова, чтобы те захватили шахту и прибрали находку себе, но не успел донести до Констанции деталей составленного плана. Михаил вовремя разоблачил сунувшего нос не в свое дело старшину и не мешкал с тем, чтобы убрать того с дороги. Моргунову было невдомек, что Громов сотрудничает с Призраками Охоты. Потому бизнесмен и счел наиболее разумным вариантом выставить убийство Василия итогом добросовестных попыток изловить разбойников. За время, что Борей-Сити оправлялся от потери незаменимого шефа и привыкал к новому старшине, Моргунову удалось неплохо продвинуться в планах. Скоро он осмелел до такой степени, что, воспользовавшись переполохом законников, устроил в городе настоящую антикорпоративную чистку.

Отныне, когда мотивы бизнесмена казались оправданы подобной находкой, у Николая не оставалось сомнений, что Моргунова необходимо задавить любым способом. Теперь и ему, преемнику Василия Громова, предстояло одним выстрелом постараться убить двух зайцев, а именно: не дать Михаилу выжить «рудников» из Борей-Сити и заодно отомстить за прошлого начальника. В сотый раз Давыдов убедился, что первая вразумительная характеристика этому человеку, которую он услышал от Бобби еще в вечер приезда, была непоколебимой истиной. Громов и правда был наичестнейшим малым в этом бесчестном краю. Если за таких людей не воздавать по заслугам, то фронтиру никогда не очиститься от былой «славы».

Впрочем, здесь и сейчас все это благородство представлялось делом далеко не первой важности. Чтобы донести совершенные открытия до народа и, главное, до Большого Кольца, прежде всего, офицерам предстояло выбраться из пещер целыми и невредимыми.

Хотя желание заглянуть внутрь корабля терзало каждого из молодых людей, время тем не менее поджимало. За всеми плясками вокруг шаттла, нервозными переговорами и спорами незаметно убежало больше полутора часов. Стремительно приближался миг, после которого у полицейских уже не осталось бы шанса улизнуть незамеченными.

Давыдов скомандовал первому помощнику пройтись вокруг корабля с камерой, чтобы задокументировать находку, и законники стали собираться в обратный путь. Тратить времени на заметание следов не стали – раскуроченные ворота в любом случае сообщали о незваных гостях. Молодые люди только убедились, что не оставили на месте полицейский инвентарь, и тотчас отправились по тоннелю назад.

Идти в обратном направлении, к счастью, вышло легче. Следовать по коридору теперь приходилось под гору, и в некоторых местах офицеры без труда перешагивали через широкие ступени, несмотря на стоящую темень. Кроме того, повисшее напряжение здорово подгоняло. Им не терпелось рассказать всем об увиденном. Камилла уже слышала в голове восторженно-испуганные возгласы товарищей и обязательно спокойную и мудрую реакцию старика Хоева. Она была убеждена, тот сделает вид, будто всегда знал, что мифический шаттл переселенцев заточен в недрах борейского хребта.

Николая же в большей мере беспокоил синтетик Лектор, прямо сейчас отсчитывающий минуты до вступления в дело. Машине приказали в случае необходимости устроить диверсию в рабочем лагере. По плану Давыдова он должен выиграть им несколько минут на незаметное отступление в ущелье. Николай, однако, не мог выбросить из головы, что, вероятно, допустил ошибку, назначив на это дело синта, а не реального офицера. Выбор стоял между Лектором и Князевым. Запал Марка испугал старшину, потому распределение обязанностей было сделано именно таким образом, дабы убрать того подальше от потенциальной заварушки. Все больше нервничая с каждой минутой, Давыдов то и дело справлялся у Минина о времени, оставшемся на отход, и хладнокровие, с которым первый помощник отзывался всякий раз, только сильнее взвинчивало старшину. Он в конце концов отобрал у Антона часы и, обвинив подчиненного в безучастии, стал сам следить за стремительным бегом минутной стрелки.

Минин, впрочем, никак не ответил на нервное замечание начальника, но лишь потому, что сам пребывал в глубочайших раздумьях. Как и товарищи, первый помощник уже мыслями представлял последствия, в которые обратятся оба их неожиданных открытия, однако даже в большей мере думал, как расскажет обо всем Диане. Антон не признавался даже Камилле, но последние недели для них с невестой вышли не лучшими. Решение наконец сыграть свадьбу, с одной стороны, должно было заново распалить молодую страсть, однако дело Моргунова, занявшее практически все время и мысли первого помощника, вполне закономерно потушило ее. Минину приходилось скрывать от Дианы значительную часть собственных дел, и девушка, несомненно, ощущала появление в доме серьезных тайн. Это не могло не сказаться на разных сторонах их совместной жизни. Потому Антону не терпелось открыть все невесте при первой возможности. Теперь, когда обо всем узнает Большое Кольцо, размышлял он, следом за ними обо всем прознают жители Борей-Сити. Минин не хотел, чтобы Диана услышала об их работе из переиначенных городских слухов, и поэтому представлял, как признается во всем. Может, скажет о Констанции и Призраках, освободившись тем самым от старых секретов. Таков был Антон. Любые хранимые тайны доставляли ему почти физические мучения. Это была, может, еще одна причина, отчего Минин не рвался с поста первого помощника. По опыту Громова он знал: место старшины подразумевает больше секретов, нежели стоит носить в себе человеку.

За всеми внутренними монологами молодые люди не заметили, как пролетела обратная дорога в основные шахты. Еще один резкий поворот, впереди заблестела махина оставленных нараспашку врат, и офицеры по очереди протискивались в тесное ответвление штолен, споря, следует ли убирать разбросанные химфонари. Как бы ни протестовал Давыдов, что времени в обрез заниматься уборкой, решение тем не менее было принято обратное – как говорится, по принципу большинства. Камилла с Мининым знали, что на фронтире такого рода допотопные инструменты только и остались, что в арсенале корпоративной полиции. Словом, Моргунову, обнаружившему проникновение, не составит труда определить, кто совершил его. Хотя рано или поздно бизнесмену все равно будут предъявлены обвинения от лица местных законников, Николай не мог не согласиться, что в их интересах до определенного времени сохранить ход расследования в секрете. Он с неохотой признал, что фонари действительно стоит убрать.

Офицеры вновь разделились, и каждый отправился по собственным следам в обратном направлении. Николай практически скакал от одного ориентира к следующему, силясь всяким движением выиграть драгоценные мгновения, но вскоре монотонность действий и кажущийся бесконечным путь к лифту поглотили его. Старшина сам того не заметил, как потерял темп и погрузился в тревожные размышления. Давыдов все не мог выбросить из головы мысли, кои пришли на ум еще в пещере с шаттлом: что какая-то злополучная груда металлолома и впрямь могла стать для человека поводом совершить хладнокровные убийства. Николай сознавал, что в большей степени Моргуновым, – а он не сомневался в причастности бизнесмена, – движила алчность. Какие только формы ни принимала она на человеческом веку, на какие варварства ни толкала слабых. Все-таки молодому офицеру казалось немыслимым, почти ненормальным, чтобы объектом всеобщего вожделения, макгаффином своего века, стало прошлое, вернее, его материальное воплощение. Эта мысль звучала страшно абсурдно в голове Давыдова. Он даже усомнился, что конфликт меж Моргуновым и Громовым стоял исключительно на притязаниях на находку. Тогда Николай вспомнил, что ранее уже поражался фанатичности бизнесмена. На том самом приеме, когда Михаил, верно, первый и последний раз был мало-мальски честен с полицейским, Давыдов удивлялся, как свято чтит этот человек наследие былых эпох. В конце концов, подумалось Николаю, даже весь его идиотский особняк – как один гротескный алтарь прошлому. Эти цифрографии, картины, стародавние предметы досуга. Стоит ли сомневаться, что, обнаружив корабль, Моргунов едва мог сдержать охватившую его эйфорию. Такой шанс – буквально прикоснуться сквозь века к наследию праотцов – выпадает одному человеку на миллиард и только раз в жизни. Все же, полагал старшина, он был намерен взять и проститься с находкой. Передать ее в чужие, по его мнению, не заслужившие подобной чести руки, лишь бы исполнить мечту. Значит, сильнее желания обладать прошлым в Моргунове только жажда обладать Борей-Сити. Понятный мотив к совершению вероломного преступления.