Текст книги "Последние первые планетяне (СИ)"

Автор книги: Павел Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 30 страниц)

Глава седьмая. Четыре первых знакомства

«Есть распространенное мнение, будто Запад, помимо прочего, является идеальным пристанищем для людей, уставших от жизни, вечных странников, тихонь и одиночек. Я вам скажу – это откровенно чушь. Какой бы бесконечно быстрой и полной тревог ни казалась жизнь в Большом Кольце, она стократ спокойнее жизни на фронтире. Я на собственном опыте убедился, что только сумасшедшие бегут сюда от так называемой петли рутины. И́щите нового начала? Бесплатный вам совет: не ищите на Западе…»

Р.Р.

Из заметок о Западе, 22** год

31

Как на первых порах пребывания Давыдова в городе недоверие к выскочке с востока не мешало офицерам верно исполнять долг, так разногласия, нынче разобщившие управление на несколько лагерей, не препятствовали тихому, но верному течению дел, касающихся убийства Василия Громова. Хотя первый помощник и Камилла все еще не упускали шанса дать понять, что не верят в причастность Призраков Охоты к случившемуся, ссылаясь по большей части на прежнюю бескровность разбойничьих налетов, они тем не менее, стиснув зубы, отрабатывали жалование и вместе со всеми составляли план по аресту неуловимых преступников.

Лидерство в этом вопросе ожидаемо возложил на себя старик Хоев. С его выдающимся опытом службы фронтирским законником, особенно во времена, когда жизнь на Западе была до того опасна, что и рядовые граждане не выходили из дому без револьвера, Борис выступал незаменимой деталью сложносочиненного полицейского механизма. Сколько ни уговаривали члены Совета Старейшин его отойти в сторонку от опасного предприятия и оставить поимку убийц на долю «озорного молодняка», Хоев тем не менее не помышлял отступать. Он смеялся порой, что таких трусливых сосунков, как Призраки, за всю службу еще не видывал. Вот в его годы, вспоминал, преступники были настоящие: до мозга костей бессердечные упыри.

Иными словами, Борис умышленно недооценивал бандитов, с которыми им предстояло сцепиться. Николай не мог понять, действительно ли старик верит в коллег, или с его стороны это способ подхлестнуть юных товарищей перед решающими днями.

Не успели в городе стихнуть разговоры о том, какую чудесную сыграли церемонию по Громову, и как печально, но спокойно знать его судьбу, а законники уже разрабатывали идеи, чтобы застать Призраков врасплох и заставить самих прийти в руки полиции.

Через пару дней после разговора Николая с Максим офицеры съехались на загородную станцию на «Глотке». Стоял аномально холодный вечер, и воздух на вершине горного хребта, чистый, словно отфильтрованный, хорошенько прочищал мозги и благоволил полету мысли и свободе фантазии. По кличу Давыдова на станцию прибыло все управление, однако несколько поступивших из города вызовов заставили некоторых возвратиться к службе. В конце концов обсуждать составленный Хоевым план остались, помимо старика, Николай, а также Камилла, которая за сутки до этого умудрилась повредить руку при игре в бейсбол, и теперь опасалась отправляться на выезды, не имея возможности пользоваться оружием. Это поначалу страшно не нравилось Минину, потому как он, в отличие от девушки, не считал револьвер важнейшим инструментом в арсенале полицейского, но уже вскоре был вынужден капитулировать перед назиданием невесты. Та не только вступилась за подругу, но также заметила, что ни за что не пустила бы самого Антона на службу, не будь он в состоянии крепко держать в руке пистолет. Камилла, таким образом, несмотря на явное напряжение между ней и старшиной, осталась на станции, и дальнейшее активное участие девушки в обсуждении вселило в Давыдова надежду, что все не так плохо в его отношениях с несогласными подчиненными.

Времени было далеко за восемь, когда офицеры остались на станции втроем. Поначалу разговор шел о том, как борейским офицерам удалось спугнуть бандитов в прошлый раз, еще под лидерством предыдущего старшины. Эта история, не отраженная ни единым словечком в записях Василия Громова, что само по себе необычно, казалась Николаю запутанной и совсем не нравилась ему. В ней то и дело всплывали белые пятна недоговорок и противоречий. И в то время как старик Хоев называл дело одним из самых неясных на его памяти, Камилла упорно списывала несостыковки на так называемые фронтирские реалии, порой путающие вещи так, что зеленое становится сладким или чего похуже. Давыдова терзали сомнения; он специально настаивал, что в этот раз необходимо довести дело до конца. Не просто ситуативно выдворить Призраков из окрестностей Борей-Сити, но выяснить, откуда те совершают набеги, и накрыть шайку раз и навсегда.

Впрочем, даже старик Хоев при всем оптимизме относительно затеянного предприятия оставался сдержан в оценках.

– Я, парень, не спешил бы мчать вперед электровоза, – в конце концов перебил он речь Николая. – Согласен, хорошо мерзавцев переотправлять за решетку, да только стоит помнить: ребятки при Василии этим делом занимались месяцами и не нашли даже намека, где те могут базироваться. Еще и схрон под носом проглядели. – Борис горько посмеялся и выругался.

– Сами вы в расследовании не участвовали? – тогда спросил Давыдов.

– Боже, куда уж, парень. Стыдно признать: лишь история с Васей побудила меня вновь поднять задницу. – Хоев от досады насупился. – До того деньки шли спокойные. Не как ныне, – добавил он, – когда каждые руки на счету…

Николай, едва старик договорил, повернулся к Камилле:

– Так это правда? – спросил офицер разочарованно. – Не нашлось ни единой ниточки?

– Как сказать, – замотала головой девушка. – Наоборот, слишком много. Складывалось впечатление, будто эти мерзавцы поспевают везде, босс. – Леонова смолкла на миг и кивнула в сторону карты, все еще занимающей один из экранов. – Сообщения приходили отовсюду, – стала показывать она. – Из городков на севере, с побережья на юге, с востока, от границы. Мы не могли привязать каждый случай ограбления корпов именно к *нашим* баранам, однако их активность впечатляла.

Давыдов, вздохнув, уселся на край стола и задумчиво проговорил:

– Все-таки вам удалось хорошенько припугнуть их.

– Не более, – спокойно отозвалась Камилла. – Если хотим достичь большего на сей раз, придется действовать умнее, хитрее. Во всяком случае, – пожав плечами, договорила она, – их маневры слишком отлажены, чтобы надеяться на одну только удачу. Чертовы ловкачи…

– Ты будто восхищаешься? – посмеялся Николай.

Вперед девушки, однако, ответил Борис Хоев:

– Ни в коем разе! – вскрикнул. – Черта с два наш законник станет хвалить бесчестного ублюдка! – Старик изо всех сил повысил голос, отчего запыхался. – Не в мою смену! – тем не менее продолжил он, переведя дух. – Слишком многие помнят время, когда такие лоботрясы с пустоши отнимали у городов, вроде Борей-Сити, единственные крохи, отсылаемые Востоком. Бывали из-за них по-настоящему голодные годы. Громов бы такого не одобрил.

Николаю стало стыдно за неудачную шутку, и он, дабы скорее сменить тему, спросил:

– Мы согласны, что одной грубой силой не обойтись?

– Согласны, – кивнула Леонова.

Старик Хоев, немного остыв, подхватил:

– Есть у меня одна мыслишка, – бросил он с улыбкой. – Однако тут придется набраться терпения и знатно попотеть. Если не сделаем все безупречно – ничего не выгорит.

– Говорите, – в нетерпении вымолвила Камилла. Ее внезапно пробудившийся интерес к делу казался даже слегка подозрительным.

– Просто, как два юкойна! Раз мерзавцы осмелели, будем ловить на живца…

Скептически насупившись, Давыдов переспросил:

– Не опасно ли подставляться?

– Нисколечко, – с заразительной уверенностью ответил старик. – Я стольких бандитов на своем веку повидал, что теперь всех насквозь вижу. Говорю – если те замешаны в убийстве Васи, вечный ему покой, то явно страх потеряли. Они не откажут себе в удовольствии осадить город, – ехидно посмеялся Борис. – Только наживка нужна сочная!

– Однако правдоподобная, – добавил Николай и призадумался. – Как вам внеочередная поставка от корпов? – предложил он.

Камилла многозначительно покачала головой, чтобы начальник видел.

– С каких пор те славятся щедростью? – посмеялась она. – Где тут правдоподобность?

– Все-таки мне в голову пришла та же мысль, – поддержал старшину Хоев. – Николай прав. Внеплановая поставка – лучший наш шанс. Жирный куш, как ни крути. Воспользуемся еще разок ищейками, раз они уже послужили на славу.

– Что вы имеете в виду? – вновь с недоверием поинтересовалась Леонова.

Старик Хоев лукаво взглянул на молодого начальника и пояснил:

– Начальство обещало в скором времени прислать за синтами поезд, так? – Вопрос был скорее риторический, так что Борис тотчас продолжил: – Вот вам возможность, – сказал он. – Ну а случившееся с Васей и прочее, что город пережил в последнее время… Очень похоже на повод. Нам не нужно, чтобы все было по-настоящему. Главное, чтоб народ начал болтать.

– Жестоко выйдет, – покачал головой Давыдов.

– Понимаю. Но люди простят, когда узнают, зачем была нужна афера. Все забудут, как отправим за решетку подонков, лишивших их любимого законника.

Николай заметил краем глаза, как скептически нахмурилась Камилла. Он уже привык к этой милой, но категоричной ужимке, и подумал, что девушка, должно быть, в очередной раз скажет, что вина Призраков вовсе не доказана. Когда же через мгновение Леонова заговорила, оказалось, она встревожилась по иному выводу.

– Скажем, план годен, но возникает проблемка, – пробормотала Камилла недовольно. – С чего народу нас слушать? Мы не администрация и не служба продовольствия, чтобы взять и авторитетно заявить, будто ожидается щедрая подачка от Большого Кольца…

– Правильно, – не дослушав, отмахнулся старик Хоев. – Кой-кому придется применить ресурс, к которому он не любит обращаться.

Повисло оглушительное молчание. Давыдов сперва не сообразил, что имел этим в виду многоопытный офицер. Стоило Николаю открыть рот, чтобы уточнить, как дикий, близкий к нечеловеческому рык, изданный Леоновой, ответил яснее иных слов. Борис подразумевал, что девушке придется просить дядю поддержать нехитрую полицейскую легенду.

– Я помню, ты предпочитаешь не иметь с родней дел касаемо службы, – так или иначе, вымолвил старик, – однако важно, Мила, привлечь мэра к нашему плану. – Хоев посмотрел на молодую коллегу с наставлением, мол, всем порой приходится идти на жертвы во имя долга. – Пойми, его роль невосполнима, – сказал. – Может, лично, может, через кузенов, но ты обязана убедить его воспользоваться влиянием и распространить слух о грядущей поставке. Каким-то образом Призраки много раз подготавливали налеты. Думаю, у них есть народные каналы…

– Согласна, – вздохнув, перебила Леонова. – Только я наверняка знаю, как на ситуацию взглянет дядя. Уже слышу, как он называет это политическим самоубийством.

Давыдов недоуменно покосился на девушку:

– Прости? Самоубийством?

– Ставлю жалование, он выдаст что-либо в таком духе. – Камилла говорила со знанием дела. – Он ни за что не согласится. Если затея не выгорит, все камни полетят в него. Это-то с учетом всего, что приключилось? Нет, он не станет подставляться.

Николай хотел возразить, что, может, не стоит спешить сбрасывать градоначальника со счетов, но вовремя смекнул, что подобная трусость на деле вполне присуща Сергею Леонову. Тот, подчиняясь ровно такой трусости, многие годы руководил городом, отправляя навстречу опасности кого угодно, только не себя. По большей же части – старшину Громова, который в этом смысле стал для мэра настоящей находкой. Давыдов быстро переменил мнение:

– Ты права. Прав и Борис. Придется попотеть в ближайшее время, если хотим добиться успеха, – горько улыбнулся он и тут же, помрачнев, договорил: – Каждый сработает на своем фронте, и боюсь, Мила, ты в том числе. Нужна поддержка мэрии.

В очередной раз подвисла напряженная тишина. Девушка недолго глядела на старшину и с явной неохотной, но все-таки кивнула в знак согласия.

Разговор продолжился, и, хотя мнение то одного, то другого по отдельным вопросам не совпадало с мнением скромного большинства, основные моменты наивного и не выглядящего пока надежным плана установили безоговорочно.

Вопреки сопротивлению Камиллы, участие в предстоящих авантюрах градоначальника Леонова нашли обязательным, пускай без присутствия последнего в обсуждении. Мэр должен был связаться с начальством из Большого Кольца и, растолковав уникальность и невероятную важность ситуации, попросить не только поспешить с отправкой поезда, назначенного забрать андроидов, но также расширить его несколькими порожними вагонами. По плану, это обязано было создать видимость, будто в Борей-Сити действительно дожидаются важного груза, став прекрасным поводом для жадных бандитов высунуться из норы на душок легкой наживы. Вне всякого сомнения, Камилла была права, говоря, что ее дядя станет до последнего припираться с этим опасным для него планом. Если что-то пойдет не так, и у полицейских не выйдет взять Призраков, они останутся с пустым составом, словно с тем разбитым корытом из допотопной были. Тогда провал наверняка окажется пресловутой последней каплей, переполнившей чашу народного терпения. Последствия же подобных волнений всегда непредсказуемы, пускай речь идет о наиболее инертном обществе из известных.

Николай не мог не согласиться, что это был один из тех нечастых случаев, когда скорее бездействие безопаснее любого отчаянного шага. Все же нельзя было приказать подчиненным остаться в стороне. Он сам проникся намерением отомстить за Василия Громова, казалось бы, человека, которого даже не встречал. Потому как все более глубоко восхищался незаурядным законником, пробывшим старшиною львиную долю жизни, несмотря на отпор как со стороны своевольного Запада, так и местного люда, с которого самому Давыдову только по истечении пары коротких месяцев хотелось выть диким зверем.

Был ли тут секрет предшественника, но у Николая попросту не оставалось ни времени, ни моральных сил на жалость к себе. Необходимость заполучить поддержку градоначальника Леонова была, несомненно, важным, но все-таки первым из многих шагов в реализации плана Хоева. Как подметил Борис, офицерам предстояло основательно потрудиться над множеством аспектов опасного предприятия. Со стороны Давыдова наивно было полагать, что ближайшие недели кропотливой работы пройдут как по маслу.

32

Пока Камилла Леонова реализовывала многоступенчатую схему по привлечению дяди к полицейскому плану, неожиданно открывшую в девушке все те темные и лукавые черточки, которые, несомненно, позволили бы ей добиться успеха на политическом поприще, остальные работники управления встречали долгожданное пополнение. Спустя неделю неспешных работ Николаю Давыдову отзвонились из мастерской. «Пересадка» запчастей в синта-патрульного, вышедшего из строя в те бородатые времена, когда старик Хоев близко не считался стариком, прошла успешно. Машину можно было забирать для несения ею простейшей службы.

Это рядовое событие, однако, умудрилось вызвать среди офицеров знатный переполох. Было ли дело в уже сформировавшейся напряженной атмосфере или общем недоверии жителя фронтира к неживым предметам, замещающим людей, однако мнения офицеров относительно замены Илье Князеву разделились категоричнейшим образом. Когда первый помощник утром явился в штаб в сопровождении высокой шкафоподобной машины, – а на сей раз с андроидом возился Минин – только Максим, смолчавшая и в прошлый раз, не выказала хотя бы подобия настороженности. Прочие же офицеры всю планерку косо поглядывали то на синтетика, то на начальника, делающего вид, что не произошло ничего экстраординарного, и наверняка хотели высказаться, однако упорно не попадался подходящий повод.

Николай, сколько мог, избегал связанных с андроидом тем и лишь в конце объявил, что для проверки сам выведет машину в патруль. Этого оказалось достаточно, чтобы Марк Князев грубо и глупо, то есть совершенно в их с братцем манере, пошутил, мол, синта стоит держать, точно плохо выдрессированную собаку, на привязи и в наморднике. Скептически настроенное управление оценило остро́ту и в одночасье решило прозвать машину: «малыш Лектор».

Как стоило предполагать, одними только скользкими замечаниями и глупыми шутками ситуация не ограничилась.

Когда с распределением дел на первую часть дня было покончено, и Давыдов собрался в патруль, в дверь кабинета постучался первый помощник. Перейдя порог, он сперва опасливо взглянул на ожидающего в углу андроида, и почему-то сразу Николай понял, что речь пойдет именно о машине. Ему было любопытно, к какой стороне в этом новом небольшом конфликте примкнет Минин. Молодой начальник вначале притворился, будто не заметил среди событий утра ничего достойного внимания.

– Что-то случилось? – спросил он как ни в чем не бывало и, лишь украдкой взглянув на коллегу, принялся проверять табельный револьвер. – Мы отправляемся минут через двадцать, так что, если разговор долгий, лучше отложим…

Минин сразу отозвался:

– Хотел лишь прояснить один момент.

– Судя по всему, важный, – все еще лукаво недоумевая, улыбнулся Николай.

– Пожалуй. Это касается синта. – Антон снова покосился на андроида, стоящего в углу, как будто с любопытством ожидая реакции на упоминание его в беседе. Машина находилась в режиме ожидания и, разумеется, не повела и бровью, так что первый помощник продолжил: – Хочу уточнить свою позицию, – сказал он. – Возможно, я ввел в заблуждение, Николай. Когда не стал возражать…

Давыдов, нахмурившись, перебил:

– Ах, и ты, Брут? – Он, проверив механизмы револьвера, отложил оружие и пристально посмотрел на коллегу. – Думал, ты, как никто, поймешь, в каком мы незавидном положении, – проговорил Николай. – Лишние руки не помешают – невозможно отрицать. А времени искать полноценную замену Князеву у нас нет. В чем, собственно, беда?

– Ты понимаешь, что Василий не просто так не держал в управлении роботов? – грозно переспросил первый помощник.

Начальника, однако, не впечатлил заносчивый тон.

– Действительно? – иронически вымолвил он. – Хочешь сказать, это никак не связано с общей разрухой, которую я вижу? Не пойми превратно, – вскинув руки, оговорился Давыдов, – я не упрекаю Громова. Ты неоднократно давал понять, что он сделал на посту все, что смог, и даже больше. Не его вина, что Большое Кольцо уделяет городу посредственное внимание.

– Дело не только в этом, – между тем убежденно отозвался Минин. – Смысл некоторых решений старшины чуть более сложен.

– Соизволишь растолковать этот смысл?

Антон нервно ухмыльнулся. Слова начальника показались очередной насмешкой.

– Думал, мы давно разобрались, что служба на фронтире – дело особое, – тем не менее вымолвил он. – Тут порой приходится сталкиваться со странным выбором, когда совершенно неясно, кто прав, кто виноват. Выбирать между долгом и здравым смыслом нелегко, когда ты в гуще событий.

– Камилла говорила что-то такое, – нахмурился Давыдов. Вопреки ощущениям первого помощника, он вовсе не иронизировал. Наоборот, возникший из ниоткуда повод поспорить с Антоном Мининым обеспокоил. В конце концов, независимо от успеха или провала операции, с этим человеком предстояло работать и дальше, доверять ему, полагаться на его поддержку. Складывалось же впечатление, что с каждым новым днем отношения с подчиненным тихо, но верно таяли, как последний снег по весне, и превращались в мерзкую жижу из недоговорок и взаимосомнений. – Помню, – тем временем, прогнав неприятные мысли, продолжил Николай. – Она предупреждала: служба здесь может поставить в затруднительное положение. Заставить действовать наперекор уставу. Как в воду глядела, скажи? – попытался улыбнуться офицер. – Эта грызня с Ящинскими… Но я не понимаю, к чему ты вспомнил об этом.

Первый помощник демонстративно повернулся к стоящему рядом андроиду.

– Не очевидно? – спросил он, показывая на машину. – Эта штуковина! Она же не такая, как мы. *Мы* осознаем нашу ответственность. Вы, я, Камилла, Макс, Князевы и Борис… Все мы разумны и действуем соответственно. Предпринимаем неочевидные шаги, вроде того, что арестовываем Ящинских, невзирая на положение и связи. Потому что так правильно. Потому как они являются бо́льшим злом в истории с Акимовыми. – Минин выдержал выразительную паузу, после чего пожал плечами: – Эта… вещь… способна разобраться в подобном?

– Ага, – не слишком убежденно ответил Давыдов. – Они созданы людям в помощь.

– Но каким людям?

Николай недоуменно развел руками.

– Их производят корпы на службу работникам этих самых корпораций, – тогда озвучил очевидное первый помощник. – Такие машины не оценивают ситуаций и не выбирают сторон. Их лояльность – задана двоичным кодом. Она незыблема, как сказал бы Громов, не поддается ежеминутной переоценке. Он понимал это лучше других и оттого отказался от использования андроидов на службе. Полагаю, следует призадуматься, – настойчиво заключил Антон.

Немного поразмыслив, Давыдов переспросил:

– Считаешь, лучше бросить его в кладовку, как ненужный хлам?

– Думаю, нужно быть осторожными. Использовать только в крайнем случае. Он может навредить невиновному лишь потому, что тот не числится в корпоративных базах. Это бомба замедленного действия на нашем собственном дворе.

– Почему говоришь сейчас? – между тем удивился Николай. – Отчего не неделю назад? Или вчера, когда соглашался забрать его?

Первый помощник, однако, не нашел себе оправдания:

– Не могу сказать, – пробормотал он растерянно. – Я правда думал об этом раньше. Но увидев сегодня собственными глазами, понял, насколько он опасен.

– Прости, но этого недостаточно, – тотчас замотал головой Давыдов. Он поднялся из-за стола и, резко нацепив кобуру, дал понять, что за неимением лучших аргументов беседу стоит прекратить. – Я буду приглядывать за ним в оба, но решению не изменю, – твердо проговорил начальник. – Нам пригодятся любые руки. Неважно: живые или нет. Мы не в том положении, чтобы бросаться ресурсами, и тебе это прекрасно известно. Камилла занята тем, что убеждает мэра поддержать план. Хоев договаривается о содействии со стороны соседнего управления. Марк сам не свой с тех пор, как подстрелили брата. Мы не можем втроем тащить всю работу управления. Нужна какая-никакая подмога. Нет уж, прости, – с наигранным неудовольствием заключил Николай, – поступлю так, как подсказывает мне *мое* чутье.

Офицеры на этих словах сердито посмотрели друг на друга, и Минин, открывший было рот, чтобы возразить, в последний момент осекся. По всей видимости, осознал, что разговору действительно не́куда продолжаться. Он демонстративно развел руками и, бросив последний недобрый взгляд на синта, побрел прочь из кабинета. Вскоре недовольное бормотание Антона доносилось из-за затворившейся за ним двери.

Проводив первого помощника встревоженным взглядом, Давыдов уселся на край стола и разочарованно вздохнул. Прежний бодрый настрой целиком оставил его.

Николай солгал бы, сказав, что очередная недоперебранка с Антоном Мининым совсем не выбила его из колеи. С другой стороны, он точно так же оказался бы прав, заметив, что для последнего времени это было обыденное явление – разойтись с подчиненными, не сказав друг другу решающего слова и не придя к единому мнению. Будь то обвинение Призраков или же безрассудный, по мнению Антона, план по их поимке, или что-то другое, в меньшей степени значительное. Всякий раз они с Мининым безнадежно не находили общего языка. Далеко уже не впервые Давыдов, размышляя после беседы, ловил себя на мысли, что все проблемы, одна за другой вбрасываемые первым помощником в общую копилку текущих неурядиц, выглядят слишком надуманными и несвоевременными. Будто Минин изобретает на ходу с неясной, но, очевидно, дурной целью. Намеренно пытается сбить начальника с толку на пороге, возможно, главного свершения в его короткой фронтирской карьере.

Всякий раз, погружаясь в подобные мысли, Николай тем не менее находил их чересчур параноидальными и в отчаянном порыве переубеждал себя. Вот и теперь, чтобы отправиться в патруль со спокойной душой, он стремился сыскать тысячу и еще одно оправдание странному поведению Минина, лишь бы уверить себя, что ситуация вовсе не так плоха, как показалось в первый момент. Если не доверять Антону – значит не доверять ни единой душе в этом чертом забытом месте, думал Давыдов. Осознание этого приходило все чаще, но допустить подобное вероломство Николай считал просто невозможным. В отличие от могучего предшественника, Давыдов видел себя законником, да и просто человеком слишком слабовольным, чтобы вести «священную войну за Запад» в одиночку, никому не доверяя.

Как предшественник, Николай, однако, заблуждался в главном касательно собственной трусости. Ему невдомек было, что на фронтире, вопреки нелепой убежденности большинства, именно в трусости законник может найти неожиданное спасение.

Удивительное открытие ожидало Николая Давыдова в скором времени. Все дурные, по его мнению, события, подводили молодого старшину к нему.

33

Как это происходило уже неоднократно, события после очередной размолвки Николая Давыдова с первым помощником пошли размеренным, хотя напряженным чередом. Тестовый «выход в свет» Лектора, несмотря на все предостережения толстолобых офицеров, выдался на удивление спокойным. Запомнился он только тем, что, когда Николай по завершении патруля заскочил за кофе, последовавшая за ним громадина не вписалась в один из рядов крохотного заведения и на глазах посетителей перевернула стеллаж с сувенирными магнитиками. Хозяин кофейни, однако, гордящийся завсегдатаем в лице начальника полиции, воспринял ситуацию скорее с юмором, нежели обидой. Нелепейшая ситуация затем позволила борейским болтунам покуражиться в «Пионере» вечер-другой, однако уже вскоре бесповоротно забылась.

Между тем знаменательные новости приходили с фронта семейства Леоновых. Учинив истерику, какой еще не видывали в их кругу, объявив голодовку ровно на полтора часа и даже пригрозив немедля уйти с поста, градоначальник в конце концов согласился присоединиться к реализации полицейского плана. Камилла не рассказывала никому в управлении, каким точно способом ей удалось уболтать дядю на дерзкое предприятие. Давыдов так решил, что вряд ли дело заключалось во внезапно проснувшемся в мэре героизме, равно как и слепой азартности, заставившей поставить свое положение на кон во имя всеобщего блага. Скорее всего, подумал Николай, они с племянницей заключили некую сделку, о деталях которой девушка поклялась не распространяться. Старшину немало тревожило, что, как дело будет сделано, условия этого соглашения еще всерьез аукнутся и без того многострадальному управлению.

Так или иначе, очередной важнейший шаг в реализации плана Хоева был совершен, и в скором времени корпоративное начальство, отнюдь не без колебаний одобрившее переданный градоначальником план, определило «день икс» на исход первого летнего месяца. Оставались считанные недели до отправления в Борей-Сити состава-наживки. Взволнованные грядущим, офицеры старались поспеть еще тысячу дел и сутками напролет не находили покоя.

Никогда ранее на памяти полицейских служба не бурлила так, как после судьбоносного решения градоначальника включиться в игру.

За несколько дней до объявленной Большим Кольцом даты трое офицеров отправились на соседнюю магнитнодорожную станцию встретиться с местным законником, помогающим в претворении одной из сторон их немудреного плана. Начальник ближайшего управления был давнишний приятель Хоева. Такой же пожилой и повидавший всякого офицер; человек самых суровых фронтирских взглядов, в давние времена потерявший сына, вчерашнего новобранца, точно в таком же противостоянии со степными бандитами. Время, как и судьба, не пожалели этого заслуженного джентльмена. Теперь он был грузный старик с больным сердцем, хромой ногой и слабой памятью. Он являлся в последнюю очередь активным помощником борейским коллегам в их авантюре, однако имел достаточно знакомств в окру́ге, чтобы по старой памяти подсобить Борису в его затее. Они встречались с Хоевым пару раз на ничейной территории, и вот, наконец, Папа Нестер – так звали начальника в родном городишке – согласился принять и молодых его товарищей. Сам Борис на этот раз отказался ехать на встречу, сославшись на то, что их стариковская манера ударяться в воспоминания помешает делу. Так что на переговоры отправились: старшина, Камилла как племянница мэра, а кроме того, синтетик, ведь Николай, по соглашению с коллегами, вынужден был везде таскать его с собой, точно ручного зверька.

Стоял душный полдень, когда миниатюрный отряд Давыдова добрался до назначенной в качестве места встречи станции у города Печорин. Из-за перебоев на путях поезд, которым добирались офицеры, прибыл с немалым опозданием. К тому моменту, как борейцы сошли на перрон, Папа Нестер, вечно ворчащий старикашка, весь покраснел и взмок, прогуливаясь под палящим прометеем.

Стоит ли удивляться, что представшая броская компания совершенно не приглянулась местному старшине. Едва завидев сходящих с поезда молодого пижона, девчонку и андроида, Папа Нестер сердито нахмурился и не изменял сему выражению на протяжении всей встречи. Как остерегал Хоев, ветеран оказался консерватором, каких даже на Западе еще поискать.

– Ха-ха! Вот и оно – молодое поколеньице борейских законничков! – явно с насмешкой воскликнул Папа Нестер, покончив с формальной стороной знакомства. Офицеры не торопясь пошли по пустующему в полдень перрону. Старик, ругнувшись на больную ногу, продолжил: – Черт бы меня побрал, куда мир катится! Слышал я про вашенского старшину. Мое почтение годам его службы. Зачетный был дядька, этот Громов! Все про него наслышаны. Я так понял, вы объявили охоту на ублюдков, кончивших его, – сказал он, посмотрев на Николая. – Однако дело важное, парень, скажи?

Вперед Давыдова по неосторожности отозвалась Камилла:

– Это только догадки, господин Нестеров, – вымолвила девушка. – Но с чего-то стоило начать… Да и в любом случае мы окажем всем услугу, прищучив мерзавцев.

– Офицер Леонова права, – поддержал Николай. – Пускай, в отличие от нее, я убежден в виновности так называемых Призраков Охоты.

Старик меж тем с негодованием поглядел на молодого коллегу, позволившего девчонке вклиниться в беседу двух старших офицеров.

– Вот как? – фыркнул он недовольно. – Догадка, значится? Я-то думал, дело решенное. Похоже, есть, о чем потолковать…

Папа Нестер выдержал пронзительную паузу, а затем, так и не договорив, вставил пару пальцев в рот и на всю станцию гулко засвистел – удивительно, что в его старой прокуренной груди набралось достаточно воздуха. Немедля вдалеке, у небольшой станционной постройки, привиделось чье-то шевеление. Оказалось, он так сигналил оставшемуся на парковке первому помощнику. Молодой парень, напоминающий Минина статью, да и энергичностью, стремглав прилетел на зов старшины. Как предсказал Давыдов, этот нехитрый маневр был способом для Папы Нестера удалить из беседы, по его мнению, необязательных лиц.