Текст книги "Последние первые планетяне (СИ)"

Автор книги: Павел Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 30 страниц)

Случившееся в игральном клубе «Биржа» затем неизбежно отсылало многих и Николая Давыдова мыслями к захвату поместья Ящинских, в результате которого пострадали люди, но едва ли безо всякой причины. Молодой офицер убедился, что фронтир – особенное место, где человек, если берет в руки оружие, то точно применит его без колебаний. Он не передумает и не струсит, не взвесит все «за» и «против» на пресловутых чашах весов, прежде чем надавить на спуск. Просто сделает то, что задумал, а дальше – будь, что будет.

Примерно с такой философией трое бандитов явились по душу Макарова этим поздним летним вечером. Как бы ни желали мерзавцы выбраться сухими из воды или хотя бы живыми, они взяли с собой оружие, чтобы применить в необходимый момент. Полицейские, – впрочем, это являлось частью плана, – подарили им такой шанс.

Когда запас словесных ухищрений Лектора иссяк, и бандиты начали сомневаться, что с ними всерьез ведут переговоры, Давыдов подал синту ранее обговоренный сигнал, и машина, словно болид, сорвалась с места. Взятый в плен Макаров все время безмолвно сидел в уголке, возле сейфа, и выглядел скорее недоумевающим, нежели испуганным происходящим. Однако когда громадный андроид внезапно устремился в его сторону со всей мощью и проворностью искусственного тела, владельца одолел неподдельный ужас. Он уже подумал, синтетик сейчас впечатает его в дверцу сейфа, оставив только мокрое место, однако движения машины все же были математически выверены. Макаров не ощутил соприкосновения, когда Лектор заслонил его своим телом.

Двое из бандитов, посчитав маневр странным посягательством на заложника, невольно открыли огонь по андроиду. Не дрогнув и мускулом ненастоящего лица, Лектор принял пару выстрелов в плечо, один в живот и целую дробь прямо в спину, чуть выше главного реактора. Лишь одно попадание оказалось довольно удачным и прошило оболочку синтетического тела. В то же время до спрятавшегося за ним Макарова пули не добрались.

Кроме того, это был единственный шанс для бандитов как-то навредить пленнику. В ту секунду, как в направлении Лектора разразилась очередь выстрелов, замок на двери кабинета выскочил с диким треском, и в распахнувшийся проход ворвались законники и глава клубной охраны. Давыдов с Камиллой, что было мочи, завопили, чтобы преступники бросали оружие, однако ни слова не дошло до перепугавшейся троицы. Единственный бандит, который не стал стрелять в синтетика и сумел среагировать на настоящую угрозу первым, вскинул револьвер и, не целясь вовсе, разрядил полбарабана в направлении Анатолия Борисова. Мужик, помимо того, что был чертовски деловит, оказался невероятно везуч. Два из трех выстрелов пришлись в дверной косяк аккурат над макушкой. Только один задел Борисова по касательной: надорвал рукав и глухо впечатался в стену.

Ответный огонь полицейских был точнее. Одного стрелявшего Давыдов уложил двумя меткими попаданиями. Рослый мужичина, не выпуская из руки пистолета, опрокинулся назад и, верно, помер еще до того, как тело распласталось по полу. Другого похитителя, того, что с перекошенным глазом, Леонова подстрелила в шею. Прошило артерию; бандит еще недолгое время корчился на полу, силясь зажать ранение, однако тщетно. Он замер и побледнел за пару минут до того, как сопровождённые Мининым медики показались на пороге разгромленного офиса. Последнему бандиту, казалось, повезло больше. В падении стрелявший Борисов попал тому в живот, и преступник, взвыв от боли, выпустил оружие из рук. Вмиг подоспевшая Мила отшвырнула револьвер в сторону. Мерзавец не представлял угрозы.

В отличие от подельников, он оставался на этом свете. Когда бандита грузили в скорую для отправки в госпиталь, Николай уже было подумал, что как можно скорее должен отослать первого помощника дежурить у палаты. Чтобы затем тотчас допросить касательно нанимателя на похищение Майка Макарова. Через полчаса Давыдову позвонили из больницы и сообщили дурные вести. Подлец скончался на операционном столе.

Впрочем, до этого оставалось еще немало минут суетливой полицейской работы. Пока что Николай Давыдов, проводив медиков до выхода, возвратился на третий этаж клуба, чтобы осмотреться по горячим следам. Майк Макаров, как кажется, потрясенный не столь попыткой похищения, сколько безрассудным полицейским планом его вызволения, топтался в коридоре с наполненным до краев стаканом бренди. Он отчитывал главу охраны за то, что тот позволил законникам пойти на подобный рискованный шаг. Борисову в это самое время на скорую руку латали раненное предплечье, и, кажется, мужчине было совершенно наплевать на обращенное к нему негодование босса. С куда большим участием они переглянулись с проходящим мимо Давыдовым и многозначительно кивнули друг другу, мол, оба поработали на славу. Николай с удивлением отметил про себя, что, вопреки всей своенравности Анатолия, они вполне могли бы сработаться в рядах полицейского управления.

В кабинете между тем стоял настоящий бардак. Вся левая от входа сторона офиса была запачкана кровью. В попытках как можно скорее вывезти из клуба пережившего перестрелку бандита, команда медиков натоптала так, что от первоначального вида места преступления не осталось следа. Стараясь не испортить картины еще больше и самим не испачкаться, Камилла с Мининым вытаскивали Лектора вдоль противоположной стены. Поразивший синта выстрел, как оказалось, повредил одну из моторных систем. У андроида нещадно подкашивались ноги. Леонова, впрочем, находила это скорее уморительным, нежели трагичным, и со знанием дела рассказывала, что проблема совершенно пустячная. Она заверила Николая, что в мастерской новоиспеченного героя подлатают в два счета. Мол, синтетик будет готов вернуться к службе самое позднее на следующей неделе.

Оставшись в кабинете один, Давыдов задумчиво примостился на краю стола и опустил взгляд на лежащие на полу два тела. Отделение коронеров еще не успело прислать бригаду, и потому мертвые бандиты продолжали дополнять собой без того пугающую картину. Николай смотрел на трупы, и ему стало боязно за себя. Вид мертвецов, один из которых был застрелен лично им, абсолютно его не трогал. Как будто нескольких месяцев, проведенных на фронтире, достаточно, чтобы научиться мириться с таким.

Молодой старшина уже начал погружаться в пространные мысли касательно того, что сделалось с его отношением к насилию после переезда на Запад, когда одна необычная деталь нежданно перехватила все внимание. Дело в том, что, невольно осматривая тело ближайшего бандита, Николай остановил взгляд на необычной обувке мертвеца. Она показалась знакомой, хотя Николай, несомненно, видел этого человека впервые. На бандите были надеты огромные тяжелые ботинки не по сезону, подошвы которых сверкали стальными накладками, как будто подкованные копыта ездового жеребца. Давыдов к собственному изумлению обнаружил, что знает кое-что о применении подобной обуви. Тогда он вспомнил: такие же башмаки на одном из налетчиков видели работницы борделя «У Мэл». В тот раз Максим и рассказала старшине, что в былые времена они были распространены в среде степных разбойников, практикующих пальбу прямо с байка. Металлические накладки являлись на деле магнитами, удерживающими сумасбродного стрелка в седле. В нынешние времена, помнил Николай, подобные ухищрения стали непопулярны на фронтире. Это не могло оказаться совпадением, что человек, носящий такую редкость, перешел дорогу Давыдову уже во второй раз. Теперь не оставалось сомнений, что они подстрелили тех ублюдков, которые стояли за похищением и жестокой расправой над Алеком Ящинским. Более того, подумалось старшине, вполне может так статься, дела связаны далеко не только личностями исполнителей, но и личностью их нанимателя. Предостережение старика Хоева, про которое в управлении благополучно позабыли, теперь вдруг напомнило о себе. Дело Акимовых и Ящинских, видно, было гораздо сложнее, нежели просто конфликтом фермерских кланов. В нем еще далеко не была поставлена точка.

Покачав головой, Николай тихо выругался и выглянул в коридор, где Майк Макаров не переставал отчитывать наемников за безрассудство. Давыдов не сомневался, что допрос этого человека сумеет пролить свет на творящийся в городе беспредел. Он рассудил, что, как только Макаров подостынет, нужно немедленно везти его в управление на основательный разговор.

43

Полицейская работа кипела ночь напролет, и никому из четырех офицеров, бывших на Треугольнике, не удалось добраться до дома, чтобы вздремнуть даже часок-другой. Давыдов с Мининым до зари общались в управлении сначала с Майком Макаровым, затем с главою его охраны и юристом в надежде понять, кому корпоративный делец перешел дорогу в последнее время, чтобы это стоило попытки похищения. Полицейские намеренно не распространялись касательно того, что налет на клуб может быть связан с делом Ящинского. Во многом потому, как знали, что в Борей-Сити подобные слухи расходятся скорее вируса. Давыдов не удивился бы, прочитай уже пару часов спустя о ходе расследования в утренней газете.

Впервые за долгие недели в результате проведенных допросов стало казаться, что дело о кровопролитном конфликте фермерских семей, которое, по общему мнению, крепко зашло в тупик, сдвинулось с мертвой точки. Сойдясь в оценке событий, чего давненько не случалось со старшиной и первым помощником, офицеры созвали коллег в штабе – спешили поделиться обнаруженными новыми фактами. Первым на место примчался старик Хоев, который с утра отправился сначала в городскую ратушу, чтобы успокоить товарищей из Совета Старейшин. Пока троица дожидалась остальных, Борис прочел одну их своих классических лекций про то, что полицейское чутье никогда не подводит настоящего законника. Разумеется, старик не мог не потешить собственное самолюбие, напомнив молодым коллегам, что он еще давным-давно предупреждал, что дело Акимовых-Ящинских даст знать о себе; также о том, что офицеры не будут готовы к подобному повороту событий.

Когда управление собралось в полном составе, Николай встретил офицеров в главном зале. Они с Мининым принялись пересказывать то, что, по мнению Макарова и некоторых его приближенных, могло спровоцировать произошедшее на Треугольнике.

– Как ни прискорбно признавать в тысячный раз, – шутя начал Давыдов, – Борис опять оказался прав. Как знал, что вражда клятых землекопов еще аукнется…

– Чисто технически, старик не всегда прав, – перебил старшину Князев. Он чудаковато хихикнул, поймав на себе суровый взгляд Хоева, и пояснил: – С облавой-то на Призраков вы, уважаемый, облажались. План дырявый оказался.

Николай с Мининым тревожно переглянулись, и первый помощник, кашлянув, сказал:

– Угомонись, Марк. Сейчас говорим о том, что попытка похищения Макарова, по всей видимости, тянется все из той же истории…

– Каким образом? – резонно вопросила Максим.

Резко повернувшись к девушке, вновь заговорил старшина:

– Как мы поняли, дело, как всегда, в деньгах, – вымолвил Давыдов. – В городе болтают уж давненько, быть может, вы обращали внимание. После гибели… – молодой офицер осекся, но тотчас собрался: – после гибели Сая Ящинского семейство стало лихорадочно избавляться от корпоративных активов. Делалось это по большей части скрытно, но… сами понимаете, в Борей-Сити народ подмечает все.

– Ящинские теперь банкроты? – смеясь, переспросил Марк.

Отправившаяся уже за четвертой кружкой кофе Камилла внезапно выкрикнула:

– Заткнулся бы, Князев! Никакие они не банкроты, – молвила она спокойнее, когда все обернулись. – Каким бы чудны́м ни казался Сай, мужик он был деловитый. Вел одновременно столько дел, что другой запутается в два счета. Он, вроде, дочь готовил заправлять семейным хозяйством, но… все помнят, что случилось.

Зная, как непросто дается подруге эта тема, Минин вмешался:

– Короче, без Сая родня уже не в силах справляться, – выпалил он: – Они стали один за другим выставлять на торги активы в городе. Недавно дело дошло до крупной недвижимости на Треугольнике. Если верить словам Макарова, это какое-то здание в паре кварталов на север от церкви. На первый взгляд, ничего примечательного. Стоит себе без дела. Долгое время Сай не мог придумать, как использовать его. Надеялся, дети поимеют с него прибыль…

– С этой недвижимостью все не так просто, – подхватил Давыдов. Он выдержал паузу, дожидаясь, пока Камилла возвратится за стол, и пояснил: – Как мы поняли, здание, о котором идет речь, расположено меж двух независимых секторов Треугольника. Многие годы в районе нет фактически никакой собственности корпов. Большая часть построек принадлежит одному всем известному персонажу. – Давыдов пока не стал пояснять, к чему клонит. – В сущности, – продолжил он, – здание Ящинских – рубеж между двумя этими секторами. Если однажды оно перейдет во владение кому-то из вольных бизнесменов, этот человек поставит точку в долгом процессе формирования на Треугольнике антикорпоративного блока. Это ознаменует начало новой эпохи, – не без насмешки проговорил Николай. – Так считают Ящинские.

Впервые с момента, как офицеры собрались в полном составе, подал голос Хоев:

– Камилла правильно сказала, – вымолвил он, чуть приподнявшись в любимом кресле. – Сай был странным малым. Насколько известно, в семье его слово было законом. До сих пор чтят его память и не продадут недвижимость кому попало. Они выберут покупателя из списка единомышленников. Уверен, Майк Макаров в их числе, – заключил старик.

– Верно, – немедля закивал Антон Минин. – Скажу больше. Макаров, судя по слухам, в определенный момент остался единственным в этом ряду. Как он заявляет, пару недель назад сделано последнее предложение. Он заметно обходит конкурентов.

Поставив кофе на стол, Леонова многозначительно развела руками:

– Иными словами, здание достанется Макарову…

– *Должно* было достаться, – однако уточнил старшина и покачал головой, мол, дело еще вовсе не решенное. – Несколько дней назад, пока Ящинские раздумывали, соглашаться ли на сделку, поступило новое предложение, – проговорил он. – Торги ведутся закрытые, так что Макаров не знает подробностей. Только выяснил, что конкурент способен обскакать его.

Не слишком искушенная в подобном Максим усомнилась в значимости обсуждения.

– Все совсем иначе, – тогда отозвалась Леонова, и Макс заметно не пришелся по нраву снисходительный тон молодой коллеги. – Никто из городских, имеющих прямые отношения с «СидМКом», не способен обойти Майка Макарова. Дядя не раз говорил, что через несколько лет этот человек окажется наиболее влиятельной фигурой в Борей-Сити. Он уже долгое время старается пристроить кузенов в его ближний круг. Чтобы они остались в большой игре, когда сам он будет уже не у руля. Нынче это крайне актуальный вопрос, к слову, – задумчиво и явно с сожалением договорила девушка.

Понимая, что Леонова отклоняется от темы, Николай перебил:

– Мила имеет в виду, что человек, обошедший Макарова на торгах, очевидно, является независимым предпринимателем, – сказал старшина. – Я назову лишь одного, обладающего и достаточным состоянием, и серьезными амбициями, чтобы провернуть подобное.

– Михаил Моргунов, черт бы его! – тотчас выпалил Князев.

Первый помощник повернулся к товарищу и иронично постучал указательным пальцем по носу, мол, сообразительности парню не занимать.

– Только оказалось, не все в мире вертится вокруг денег, – произнес Антон между тем. – Во всяком случае, на фронтире. Нет сомнений, какой б суммой Моргунов ни решил осыпать Ящинских, он получил категорический отказ. Папашины идеалы крепко засели в головах этих ребят… Что, к слову, поразительно, – рассмеялся Минин. – Тверди мне кто-то всю жизнь, что белое – это черное, я б наверняка взбунтовался…

– Не в этой семейке, – замотав головой, подхватил Давыдов. Он пристально посмотрел на каждого из собравшихся, прежде чем перейти к основной части. – Мы полагаем, Моргунов прекрасно сознавал невыгодность положения, – наконец сказал он. – И предпочел прибегнуть к крайним мерам. Избавиться от конкурента.

Еще прежде, чем Николай договорил, сидящая позади Максим язвительно вспрыснула.

– Что за хрень? – вопросила она. – Вы считаете, Моргунов настолько неаккуратен?

– В прошлый раз эти ребятки сработали чисто, – возразила Леонова. Она видела, что в коем-то веке старшина с первым помощником мыслят сообща и потому не сомневалась в том, чтобы поддержать их. Она напомнила: – Нам еще не удалось опознать этих троих, но они явно неместные. Получись у них сбежать из Борей-Сити, их бы и след простыл. Как тогда.

– Если это вообще были те же сукины дети… – впрочем, еще возражала Максим. – Нам ничего не известно. Куда торопиться с выводами…

Давыдов между тем не был удивлен, что девушка единственной в управлении открыто вступилась за бизнесмена. Он прекрасно помнил их беседы и пререкания последнего времени, когда речь заходила о делах управления. Он понимал, что Максим правда видит в Моргунове шанс на разительное преобразование полицейской системы. По его мнению, она отчаянно не желала замечать в лице Михаила какую ни то угрозу, как и его странное участие в катавасии с фермерами. Николаю не оставалось иного, кроме как указать на это прямо.

Устроившись на краю стола и деловито скрестив руки на груди, старшина заговорил:

– Скажу честно, нам с Антоном эта мысль поначалу тоже показалась странной, – начал он, как бы объективно оценивая дело. – Когда Майк Макаров подвел разговор к этой теме, мы посчитали, он спешит с обвинениями. Знаете, ищет виноватых среди знакомых. Так удобнее, верно? – спросил Давыдов риторически и продолжил: – Когда Макаров и его люди ушли, мы с Антоном сели и хорошенько призадумались. Все время мы впрямь упускали теневого участия Моргунова в происходящем. Не верите? Посудите! Прежде всего, пожар на ферме Акимовых, – вспомнил уже такие далекие события старшина. – Ну да, в первую очередь, семья потеряла значительную часть хозяйства, которое они с грехом пополам восстанавливают до сих пор. Но кто потерял даже больше Акимовых в ту ночь? – Он многозначительно поглядел на Максим и, когда та невольно нахмурилась, договорил: – Правильно, Михаил Моргунов. Он вкладывался в хозяйство с нуля. Выдавал ссуды на землю и на материалы, и на скот, и прочее. Он ждал от них приличной выгоды, и вот теперь неизвестно, увидит ли ее вовсе.

– Разумеется, виноватых в городе отыскали махом, – тем временем включился первый помощник. Минин выглядел истощенным, но говорил твердо и не запинался. – Ящинские. Без году неделя как они сцепились с Акимовыми. Классическое противостояние корпоративных и независимых фермеров. Прообраз любого конфликта здесь, на Западе. Каждая дворовая псина в Борей-Сити была убеждена – виноваты Ящинские. Все знали: грядут последствия… – Антон выдержал приличную паузу, словно выступал на открытом микрофоне, а не перед коллегами. Лишь переведя дыхание, он договорил: – Те не заставили ждать. Похитили Алека Ящинского. Вскоре… его нашли мертвым.

Смекнув в целом, к чему клонят приятели, Камилла присоединилась к повествованию:

– Мы снова пошли по ложному следу! – выпалила девушка. – Пока впустую копались в прошлом Алека, город решил, что таким изуверским образом Акимовы отомстили соседям за поджог. Естественно, той же версии придерживались Ящинские. Пускай Сай старался замять конфликт, один из его отпрысков учинил самосуд в отместку за младшего брата…

– В тот день подстрелили Илью, – горько произнес Марк и покачал головой.

Сочувственно улыбнувшись, Леонова продолжила:

– Из-за того, что приключилось возле больницы у нас не оставалось иного выхода. Мы должны были взять Ящинских. Вот только они забаррикадировались на семейной ферме. Черт возьми! – с озарением воскликнула Камилла. – Кто внезапно появился с подкреплением, когда мы не знали, как вчетвером штурмовать крепость?!

Николай с Мининым переглянулись, удовлетворенные, что выводы, к которым пришли ночью, были вовсе не плодами усталости и критического недостатка сна. Камилла, бесспорно, думала о том же, а значит, их идеи могли иметь под собою здравую почву.

– К этому мы вели, – сдерживая ухмылку, проговорил Давыдов. – Когда в городе стало известно, что Ящинские окопались в имении, только один человек, не имеющий отношения к полиции, не побоялся отреагировать. Снова Михаил Моргунов. – Старшина тяжко вздохнул: – В тот день мы совершили ошибку. Нет. *Я* совершил ошибку. Стоило развернуть Моргунова и его людей в тот самый миг, как они показались у ворот. Не следовало подпускать их даже на километр. Я струхнул, – признался Николай. – Перепугался, что вчетвером мы пропадем, если ситуация выйдет из-под контроля.

– Она вышла, – впервые за несколько минут ответила Максим. – Вы оказались правы.

– Неужто? – переспросил старшина, насупившись. – Раньше я винил себя, что позволил людям Моргунова подойти к ферме и все испортить. Теперь вот сомневаюсь, что случившееся было случайностью.

На этих словах Максим уже не смогла сдержать нервного смешка.

– Шутите?! – бросила она, посмеявшись. – Все смертные грехи Моргунову припишем?! Думаете, он намеренно привел людей, чтобы избавиться от Ящинских?

– Строго говоря, да, – ответил за старшину Минин. – Мы полагаем, им было приказано воспользоваться малейшим шансом учинить на ферме бойню. Моргунов и Сай были заклятые враги. Все сложилось в пользу Моргунова. Не кажется странным? – пожал плечами Антон.

Максим уже было открыла рот, чтобы возразить, но в последнее мгновение передумала и в задумчивости отвернулась к окну.

Повисшим молчанием воспользовался старик Хоев:

– Понял, к чему вы двое клоните, – протяжно вымолвил он. – Сам выскажусь так. Коли есть в Борей-Сити достаточно корыстный и беспощадный человек, чтобы натворить бед ради собственной выгоды, то это Михаил Моргунов. Лично я не буду удивлен, если выяснится, что он отправил эту безмозглую троицу и за пацаном Ящинских, и за Макаровым. Подозрительно, что Майк перешел Моргунову дорогу, и приключилось *такое*. – Борис хрипло прокашлялся и потряс сединой: – Это беспредел, друзья. Макаров мог погибнуть. Только представьте! Из-за какого-то зданьица! С андроидом ловко, братцы, придумали, – через паузу посмеялся Хоев. – Мужик нашему малышу Лектору по гроб жизни обязан!

– Верно говорят: синтетик – лучший друг человек! – вторил старику Марк.

Коллеги лишний раз восхитились совершенным синтом подвигом, на несколько минут даже позабыв о насущной проблеме.

Разговор после такого лирического отступления продолжался уже недолго. Сойдясь на том, что участие Михаила Моргунова во всей этой истории от ранних событий и до последних действительно имеет странный привкус, офицеры решили копнуть под бизнесмена поглубже. Предпринятые им действия казались сверх меры отчаянными, будто некие события сподвигли Михаила в срочном порядке наращивать силы. Меж тем абсолютно не считаясь с жертвами и прочими попутными убытками собственных деяний.

Из офицеров только Максим продолжала сомневаться в целесообразности выдвинутых обвинений. Как решил Николай, девушка слишком долго видела в этом человеке спасителя от прогнившей, по ее мнению, корпоративной системы. После исчезновения старшины Громова, старомодные убеждения которого перестали докучать ей, Максим только сильнее убедилась в справедливости собственных суждений. Она, как многие заблудшие, была совершенно слепа к доводам коллег, однако саботировать расследование не собиралась. Наоборот, Макс обещала, что тотчас возьмется за это дело с утроенной силой и докажет, что те ошибаются в отношении Моргунова. Впрочем, там, где другие восприняли заявление девушки с энтузиазмом, Николай не на шутку насторожился.

На этой перебранке с Максим старшина объявил собрание завершенным. Полицейские договорились, что после насыщенной ночи необходим перерыв. Давыдов разрешил офицерам разойтись на несколько часов по домам: вздремнуть да принять душ. Единственным на смене остался старик Хоев. Когда все разошлись, Борис оставил управление и отправился обратно в ратушу – расспрашивать должников и приятелей касательно последней деловой активности в Борей-Сити. Хоев предполагал, что участие Моргунова в тех или иных сомнительных сделках способно указать на мотивы, направившие бизнесмена по скользкой дорожке. К вечеру, когда коллеги вновь собрались в штабе, старик обзавелся парой занимательных слухов.

Тем временем, пока Борис начинал вести собственные изыскания, Давыдов, Камилла и Минин забежали перекусить в столовую общежития, где снимал комнатку Николай. Офицеры и впрямь были голодны после бешеной ночки на Треугольнике, однако по большей части им необходимо было остаться втроем, чтобы обсудить единственный аспект выдвинутой теории, о котором не получилось переговорить при всех, в управлении. Эта мысль пришла в головы Давыдову и Антону еще утром, когда те впервые перебрали все сотрясшие за последнее время Борей-Сити события. Они нашли подозрительным, что Моргунов встал на сомнительный путь аккурат после исчезновения старшины Громова. Конечно, это могло быть лишь совпадением. Или же Михаил решил воспользоваться неразберихой в городе, чтобы начать проворачивать дела за спиной у провластных законников. Разумеется, неловкие попытки Николая прижиться на посту, а теперь и начатые Большим Кольцом расследования оказались на руку Моргунову, чтобы скрывать преступления за обыденными фронтирскими дрязгами.

Подобное везение выглядело исключительным обстоятельством в отношении человека его природы. Как с отвращением припомнила Камилла, тот любил говаривать, мол, истинный фронтирец сам кует свою судьбу. Словом, с учетом предполагаемой невиновности Охоты и ее дурной шайки Михаил Моргунов перестал являться в глазах Давыдова простым возмутителем спокойствия. Он стал новым главным подозреваемым в убийстве его предшественника.