Текст книги "Последние первые планетяне (СИ)"

Автор книги: Павел Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 30 страниц)

Девушка, впрочем, была рада, что прежняя слабость дядюшки ко всякого рода сальным аналогиям осталась при нем.

– Конечно, дядя, – потому, смеясь, ответила Камилла.

Она поднялась с кресла и тепло потрепала красноречивого родственничка по плечу.

Они после этого еще недолго говорили об общих городских делах, про которые Леонов мог не слышать в связи с отъездом, пока наконец навязчивый сладкий дух ореховой сладости, испеченной хозяйкой, не пробился в кабинет.

Сергей с племянницей отчаянно противились минуту, но беседа отныне совершенно не клеилась. Потешаясь сами над собой, они условились, что договорят в другой раз.

46

Как и надеялись борейские законники, возвращение Сергея Леонова в город пришлось весьма кстати проводимому расследованию. Теперь ни у кого, помимо стойкой в собственных соображениях Максим, не оставалось сомнений, что возросшая в последнее время активность Михаила Моргунова имеет под собой вполне осязаемую почву. И связана она с таинственным участком земли, коим заносчивый бизнесмен кичился всю жизнь, и которому, по-видимому, наконец отыскал прибыльное применение. Более того, по предположению старика Хоева, там было совершено грандиозное открытие, способное перевернуть устоявшийся быт Борей-Сити. Потому как ни в какие времена не случалось, чтобы кто-то даже крайне амбициозный находил в себе смелость выступить против корпораций в одиночку. Именно сей трюк своими подлыми делишками, очевидно, вознамерился провернуть Моргунов.

После того, как Камилла поделилась с сослуживцами деталями беседы с дядей, минуло несколько дней, и все время в управлении кипел непрерывный мозговой штурм, посвященный тому, как офицерам следует поступить со следующим шагом в расследовании. Законники без того находились в стесненном положении, потому как в Борей-Сити совсем не умели хранить секретов. Хотя бизнесмен залег на дно после злоключений на Треугольнике, и даже говорили, будто он планирует на время покинуть город, тем не менее полицейские неустанно ощущали дыхание Моргунова на затылках. Притаившись, как песчаная рептилия, тот внимательнейшим образом следил за открытым против него делом. Наверняка продумывая ход, если управление Давыдова вдруг решит перейти в наступление.

Тем временем руководство Николая, как и заверял первый помощник, вновь сделалось легитимным. Знакомые Минина не обманули. Созванная по делу старшины комиссия решила дело в пользу последнего. Хотя приятель Давыдова из Большого Кольца, его ангел-хранитель, божился, что не вмешивался в ход разбирательств, Николай чувствовал, будто в его случае не обошлось без чьей-то сторонней протекции. Официально вынесенное решение, хотя безмерно осчастливило Давыдова, побудило в очередной раз проникнуться чувством вины в отношении Сергея Леонова, которого они подставили стремлением защитить Призраков. И который был вынужден, в отличие от Николая, отбиваться от нападок бюрократов в одиночку, отчего и не сдюжил. Давыдов много беседовал с Камиллой о том, как лично она переживает сложившиеся обстоятельства с учетом, что отношения с дядей по возвращении того стали даже крепче, чем прежде. Впрочем, девушка едва ли могла помочь побороть это неприятное гложущее чувство. Она призналась, что сама старается не размышлять над тем, как поступила, чтобы «живьем не сгореть от стыда». В конечном счете согласились, что, когда дело Громова будет закрыто, ну а Призраки – реабилитированы в глазах фронтира, они непременно покаются перед отставным градоначальником. Пока же достаточным оправданием им было – не позволить принесенной Сергеем жертве пройти впустую.

Поздним пятничным вечером, когда, по обыкновению, офицеры пересеклись в штабе в полном составе, Давыдов огласил решение по затянувшемуся делу Моргунова. Беря в рассчет вновь возложенную на него Большим Кольцом ответственность, Николай решил, что пришла пора перестать просто дергать за ниточки в надежде, что какая-то приведет к явному просчету Михаила, и перейти к рисковым действиям. Словом, продемонстрировать, что корпоративная полиция отправлена на Запад вовсе не в качестве изящного, но бесполезного аксессуара, а как реальная сила, способная вершить правосудие там, где необходимо.

Николай хорошо осознавал, что оглашенные им приказы могут быть восприняты среди подчиненных неоднозначно. Когда офицеры собрались, он сразу поставил точки над i.

– Прежде чем я объявлю свое решение, – проговорил Давыдов строго, что даже заранее введенный в курс первый помощник напрягся, – хочу сказать следующее. Это не совещание и не дискуссия. Решение конечно. Точка. Я проверну то, что задумал, в одиночку, либо с вашей помощью, на что, конечно, рассчитываю. Моргунова следует остановить. С учетом недавних новостей, – старшина мельком взглянул на Камиллу, имея в виду сведения, предоставленные ее дядей, – обсуждению нет места. Не потому, что мы зовемся *корпоративной* полицией и, разумеется, обязаны блюсти интересы Большого Кольца. Потому как этот мерзавец, стремясь за наживой, открыл сезон охоты на честных фронтирцев, а такого мы не потерпим.

Давыдов, переведя дух, замолчал, но еще некоторое время офицеры – кто с восторгом, кто с беспокойством – глядели на старшину и гадали, как же так вышло, что тот преобразился за последние недели до неузнаваемости. От городского позера, когда-то ворвавшегося в двери этого самого управления, блистая задорной, но высокомерной ухмылкой, нынче не осталось и намека. Дело было даже не в том, что, окончательно переняв повадки фронтирцев, он, скажем, перестал снимать шляпу в помещении, отчего лицо его выглядело всегда окутанным вуалью грозной задумчивости. По большей части в том, что впервые с момента заступления на пост, Николай выглядел по-настоящему честным и решительным лидером, а не просто обличенной властью куклой, следующей логике пресловутого устава. Почти каждому в управлении, даже пережившему всякое на своем веку Хоеву, крайне недоставало подобного образа старшины со дня пропажи Василия Громова. Именно за таким командиром законники готовы были пойти хоть на край света, хоть в адское пекло, хоть на самого́ Моргунова. Только один человек явно не впечатлился новоприобретенной напористостью старшины. Это была Максим. Она упорно полагала, что Михаил не виновен в тех гнусностях, которые ему приписали коллеги, и потому речь Давыдова, наоборот, встревожила ее.

Девушка первой подала голос:

– Как поступим? Как докажем вину? – не без сарказма поинтересовалась она.

– Вопрос стоит по-иному, Макс, – впрочем, отозвался не Давыдов, а первый помощник. Минин знал план старшины и потому свободно говорил за него. – Так ли необходимо вывести Моргунова на чистую воду? Случившегося назад уже не воротить.

Борис Хоев ожидаемо зароптал из своего кресла:

– Что за разговоры? Старшо́й четко дал понять, что мы должны прищучить Моргунова. Так и будет! – Он крепко, что было стариковских сил, стукнул по деревянному подлокотнику. – Иного исхода не приемлем, черт возьми!

– Не кипятись, Борис, – пришлось вмешаться уже Николаю. Он, смеясь, переглянулся с первым помощником и пояснил: – Слова Антона нисколько не противоречат мне. Видишь ли, хочу предложить альтернативное решение проблемы. Пойти другим путем, чем шли до этого. – (Офицеры разом обратили недоуменные взоры на начальника). – Посмотрите, – тогда опять строго заговорил Давыдов. – Прошло несколько недель после нападения на Макарова, но что мы имеем? Узнали парочку занимательных фактов о прошлом Моргунова? Выяснили кое-что о его делах? Ровным счетом ничто не указывает на его заговор.

– Потому как он не причастен? – попыталась возразить Максим.

Николай как бы не расслышал назойливого комментария девушки.

– Моргунов умен и влиятелен, – продолжил старшина. – Отморозков, коих он подрядил для нападений на Треугольнике нам не привязать к Михаилу. Если даже на границе вычислят, где любили ошиваться мерзавцы, то есть где их могли нанять, это не сыграет роли. Моргунов слишком осторожен, чтобы заниматься подобным лично. Убежден, он не приближался к тому месту на сотню километров. Скорее всего, поручил одним людям нанять других людей, чтобы те отыскали головорезов. За всеми этими призрачными нитями можно идти вечно. – Давыдов устало вздохнул, но не остановился: – Как можно бесконечно гоняться и за признанием людей Михаила, что он дал приказ устроить бойню на ферме Ящинских. Стоит ли сомневаться, что в жирные гонорары его прихвостней входит молчание касаемо темных делишек босса. Ни один из ребят, кто участвовал в осаде, не заговорит с законниками. Да и как это будет выглядеть? – пожал плечами Николай. – Как станем выглядеть мы, публично обвинив Моргунова? Помню, в городе его приняли едва ли не спасителем. Я просчитался тогда, доверившись подонку, и мы сядем в лужу, если попрем против общественного мнения…

Спрятавшийся позади всех Князев озлобленно зафырчал:

– Невесело звучит, начальник. Что предпримем?

– Натравим на Моргунова рудную компанию, – ответил первый помощник.

– Натравим «рудников»?

Давыдов, повернувшись к Марку, утвердительно кивнул, а затем взглянул на сидящую рядом Камиллу. Пару дней назад именно она нечаянно подала эту идею.

– Точно, – бросил старшина, нахмурившись. – Моргунов хитер и не стесняется подлых приемов. С этого дня мы тоже не станем. Вместо того чтобы раскладывать события последних недель на атомы, надеясь раскопать, в чем Михаил оплошал, мы его спровоцируем. Стравим с «рудниками» или вовсе, если потребуется, со всем «СидМКом». Заставим выживать. Он этого не выносит. – Николай хлопнул ладонью по столу: – Потому, выйдя из себя, наверняка начнет пороть горячку! Перегнет палку, и мы его сцапаем!

– Дальше дело будет плевое… – задумчиво заключила Камилла.

Девушка почему-то поглядела на старика Хоева, и тот одобрительно покачал головой.

– Одобряю хитрость, – подумав, проговорил Борис. – Корпы готовы время от времени мириться со всякими выскочками, вроде Моргунова, если это идет на пользу городам. Однако лишь в том случае, если те сохраняют рамки приличия. Михаил же не ведает меры ни в своих амбициях, ни в методах достижения целей. Едва в рудной компании смекнут, что он пытается выжить их из Борей-Сити, применяя насилие да обман, на него спустят всех собак.

– В том расчет, – подтвердил Николай. Он деловито скрестил руки на груди, чувствуя, что затея в целом пришлась коллегам по душе, и сказал: – Однако нам потребуется выстроить непререкаемую историю, если ожидаем реакции от верхушки. Они придерживаются политики невмешательства. Понадобятся железные доказательства, способные убедить «рудников», что Михаил представляет угрозу. – Старшина выдержал паузу, после чего договорил: – Придется наведаться на железорудный участок.

Эта часть плана особенно взволновала Максим.

– Стоп! – буквально взлетев со стула, воскликнула девушка. – Наведаться?!

– Проникнуть, – насмешливо отозвалась Камилла.

Давыдов бросил раздраженный взгляд на Леонову, мол, не стоило ей подливать масла в полыхающее без того пламя.

– Нужно обыскать это место, – отозвался он, повернувшись уже к Максим. – Выяснить, *что* Моргунов стремится утаить. Не просто так он обращался к мэру за услугой…

– Мы не имеем полномочий, – не дав начальнику договорить, возразила девушка. Марк Князев, недоумевая, засмеялся, и Максим вспыхнула: – Нечего ржать, придурок! – взмахнула она руками. – Может, мы законники, верно. Однако законники корпоративные. Что бы мы ни напридумывали себе, будто защищаем интересы фронтира в целом, все же формально… наши полномочия распространяются лишь на территорию рудной компании. – (До Князева наконец дошло, и он перестал ехидно скалиться). – Именно, – тогда успокоилась и Максим. – Участок Моргунова – его вотчина. У нас нет права влезать без разрешения. Мы вынуждены обратиться с запросом. Строго говоря, тот вправе послать нас куда-подальше.

– Или хуже того: показать только то, что никак его не скомпрометирует! – раздраженно отозвалась Камилла. Она тоже соскочила с места, и девушки теперь стояли друг против друга, словно приготовились к дуэли. Леонова зло прищурилась и продолжила: – Ты понимаешь, что несешь, Макс? Ты предлагаешь практически посвятить Моргунова в наш план, чтоб он смог в очередной раз выкрутиться. Хочешь сдаться без боя!

Максим, впрочем, лишь посмеялась над горячностью юной коллеги.

– Тебе бы только бой! – проговорила она и резко огляделась. – Всем вам, погляжу. Вы отдаете себе отчет, что если просчитались, то подставите невиновного? Проклятые «рудники» вцепятся в Моргунова и уничтожат все, что он кропотливо строил десятилетиями. Это станет ударом для Михаила. И все из-за несуразной теории одного из его конкурентов? Может, Майк Макаров лжет, ошибается, или просто конченый кретин?

Давыдов, помня о ситуации с Сергеем Леоновым, уже угодившим под раздачу из-за его авантюрных решений, призадумался, однако тотчас взял себя в руки.

– Хватит, Макс, – прервал он девушку; как и следует начальнику, строго, но негрубо. – Мы приняли твою позицию. Как и то, что ты не видишь ничего, что ей противоречит. Уважаю право на мнение, но… на сей раз ты крупно ошибаешься.

Николай хотел было подойти ближе, чтобы сделать разговор более личным, однако не успел. Раздраженная тем, что она осталась в меньшинстве в очередном споре, Максим сорвала со спинки стула куртку и, едва не врезавшись сперва в старшину, а затем в Минина, быстрым шагом направилась к выходу. Хоев сурово пытался воззвать к полицейской субординации, но тщетно. Девушка заявила, что не станет участвовать в произволе, и, яростно хлопнув дверьми, выскочила на улицу.

Первый помощник собрался рвануть за ней, но Давыдов остановил приятеля.

– Порой кажется, ты один мыслишь здраво, – вымолвил Николай, вздохнув. – Дадим ей время образумиться.

Офицеры согласились со старшиной, и все же никто не обронил ни слова в следующие пару минут. Чтобы как-то снять напряжение, Давыдов объявил перерыв. На повестке дня еще оставалось обсудить сам план проникновения на моргуновскую землю.

47

После противоречивого собрания прошло чуть больше недели, и борейские законники завершили приготовления к опасному и, кроме того, несанкционированному предприятию. В отличие от былых времен и тем более прошлых обстоятельств, Давыдов как глава управления приказал подчиненным хранить детали спланированной облавы в строгом секрете. Ни высшее руководство в Большом Кольце, ни временный градоначальник, ни члены Совета Старейшин не должны были знать о предстоящем налете на Моргунова. В том главным образом и состоял замысел Николая – застать увертливого бизнесмена врасплох.

Земля, о которой Михаил рассказывал всякому встречному независимо от его желания, как вскоре выяснилось, располагалась в паре десятков километров на северо-западе от города, у самого подножья горной гряды. Она прилично вклинивалась в принадлежащее «СидМКом» железорудное месторождение, одно из крупнейших в округе, работа на котором была начата когда-то давно, но затем заморожена на стадии разведки на многие и многие десятилетия. Не посчитавшись с мнением корпорации, семья Моргуновых сочла землю вполне перспективным инвестированием в будущее, и, совершенно точно, предки Михаила не прогадали. Активность бизнесмена на участке явно свидетельствовала о том, что тому удалось наткнуться, как еще не раз говорил Сергей Леонов, на «золотую жилу». Дважды в целях разведки борейские офицеры ездили присматриваться к моргуновской земле. И обе группы – в разных составах – оказались ошеломлены, какую нешуточную деятельность исхитрился развернуть Моргунов под носом у целого города. От окружной магистрали к участку простерлась новехонькая дорога; спуск в шахту, обустроенный в разрубе хребта – словно вход на засекреченный объект; а неподалеку обустроен полноценный лагерь для рабочих. Давыдов с Камиллой, отправившись на разведку первыми, насчитали не меньше полутора дюжин человек, снующих между бараками в разгар трудового дня. Явно, в отличие от охраны, составленной из верных прихвостней бизнесмена, эти были наемниками из далеких захолустий фронтира. Словом, люди, готовые помалкивать и держаться подальше от Борей-Сити, пока на их кошельки исправно капает денежка.

Николай слукавил бы, сказав, что основательность, с которой Моргунов устроил свою деятельность, совершенно не впечатлила его. Тем более, что она не повлияла на решимость в отношении спланированной операции. Тем не менее, как это случилось с подлым нападением на Майка Макарова, дерзость бизнесмена была ему не столько союзником, сколько заметным изъяном. Проведя в томительной слежке за объектом немало часов, полицейские определили несколько слабых сторон, способных стать добрым подспорьем в незаметном проникновении. Совершенно точно, Моргунов был слишком вдохновлен, как ловко провернул дела с бывшим мэром Леоновым, и теперь слегка ослабил хватку, чтобы не привлекать ненужного внимания. Часть охраны, которая на первых порах проживала на территории лагеря, вскоре возвратилась нести караул у драгоценного имения Михаила. По ночам оставшегося отряда кое-как хватало, чтобы патрулировать границы. Как обнаружили Минин с Марком Князевым во время одной из поздних вылазок, почти каждую ночь спуск в шахту оказывался лишен надзора часа на три, приходящихся на пересменок. Полицейские так смекнули, что этого времени хватит, чтобы пробраться внутрь и собрать необходимые для начальства из Большого Кольца свидетельства. Они решили именно на этом основывать свой план.

Операцию определили на конец недели, когда перед выходными участок обезлюдеет, и законники в возбуждении начали обратный отсчет.

Вечер судьбоносной субботы Давыдов начал с того, что возвратил из мастерской синта Лектора. Как и обещала Камилла, машину, героически бросившуюся под пули, поставили на ноги так скоро, как только сумели, и тотчас старшина ввел андроида в курс дел. Для Лектора в плане Николая была отведена особая роль. Синтетику поручили обеспечить прикрытие, если вдруг времени окажется в обрез, и офицерам придется отступать из шахты в спешке. Хотя это не был даже близко эффективный размен, взять Лектора с собой законники не могли. Сильное электромагнитное поле, создаваемое железорудными залежами, приводило в истерику всякую электронику, поднесенную к этой части хребта достаточно близко. В этом состояла причина, отчего «СидМКом» в свое время заморозил работы на перспективном месторождении. Между тем полицейским обстоятельства благоприятствовали. В свободные часы работники старались держаться от шахты подальше.

Проинструктировав синта, Давыдов возвратился в полицейский гараж и, к удивлению, обнаружил Князева, уже готового к делу. Временами опаздывающий, даже забывающий часть обязанностей, Марк на сей раз выглядел весьма собранным. Не в последнюю очередь потому, как с недавних пор зачастил поминать о личной вендетте Михаилу Моргунову. Если догадки касательно бизнесмена были верны, и тот стоял за конфликтом фермерских кланов, то на его совести была случившаяся перед госпиталем перестрелка, а значит, и печальная участь Ильи. Как ни пытался Николай в эти решающие дни унять разбушевавшегося парня, Марк рвался в бой почти с яростью. Но именно потому, что никакого боя Давыдов не планировал, старшине пришлось найти тому иное применение, дабы умерить пыл. Князева отправили патрулировать дороги близ поместья бизнесмена. То есть достаточно далеко от основного места событий, но не так, чтобы чувствовать непричастность к общему делу. От Марка требовалось отслеживать любой кипиш в рядах моргуновских прихвостней. Может, придержать их, если дело запахнет жареным. Никогда ранее Давыдов не видел, чтобы парень брался за поставленную задачу так сосредоточенно. Расследование против Михаила Моргунова каждого задело за живое.

В большей степени – хотя в обратном смысле – это утверждение касалось своенравной Максим. Хотя напряжение между девушкой и Давыдовым сошло на нет за прошедшие дни, ее маленький бунт отнюдь не был пресечен решительностью прочих полицейских. Макс, все еще оставаясь убежденной в невиновности Моргунова, предпочитала не лезть в дела, связанные с «беспричинной его травлей». Девушка взяла на себя львиную долю городских обязанностей в эту долгую неделю приготовлений и почти что не появлялась в управлении. С одной стороны, жизнь старшины сделалась легче, но между тем ситуация не на шутку беспокоила. Субботняя смена в этом плане не оказалась исключением. Когда Давыдов с Лектором, отправив Марка в патруль, вернулись в управление, выяснилось, что девушка за всю смену лишь раз показалась в штабе. Она взяла утром байк и день напролет колесила по городу, стараясь пригодиться там, где могла, как будто избегала любых напоминаний, сколь безрассудной чепухой занимаются коллеги. Хотя ничто не предвещало дурных последствий, Николая все же изводило странное свербящее чувство касательно Максим. Узнав, что она вновь пропадает в городе, он подумал было отправиться на поиски, чтобы переговорить с глазу на глаз, однако в последний момент взглянул на время и передумал. Пробило десять вечера, и пора было выдвигаться в путь.

Непосредственно на операцию полицейские отправились в составе четырех офицеров. Одним из них был Лектор, которого высадили в степи незадолго до прибытия на место, чтобы он сумел обогнуть рабочий лагерь и занять установленную для него позицию. Единственным, кто остался в управлении, был старик Хоев. После всех потрясений последнего времени он не показывал прежнего рвения к работе «в поле» и с удовольствием проводил смены в любимом кресле, ограничивая вклад в общее дело лишь мудростью фронтирского ветерана. Оставаться этой ночью одному Хоеву, впрочем, не пришлось. К общему изумлению, экс-градоначальник после бесед с племянницей проявил к делу недюжинный интерес. В отличие от былых времен, когда ему достаточно было узнать результат чужой работы, чтобы полагать себя причастным, теперь Леонов предпочел наблюдать за процессом из первых рядов. Он напросился составить Борису общество, чтобы быть в штабе, как офицеры вернутся с операции. Старик не отказался скоротать время в компании. Тем более Леонов принес бутылку добротного бренди.

Прометей струился из-за горизонта последними лучами уходящего дня, когда Давыдов с первым помощником и Камиллой высадили синта на пустыре, а сами отправились на север вдоль подножий хребта. Погода в эти выходные стояла душная, и низину за городом к вечеру заволокло густой дымкой. Направляющуюся к отдаленному участку полицейскую машину не было видно за несколько километров. Тем не менее офицеры предпочли не рисковать успехом предприятия. Они, прилично не доехав, свернули с трассы, спрятали транспорт в неглубоком овраге и дальше отправились на своих двоих, снарядившись только самым необходимым.

Узкое ущелье, на которое Николай с первым помощником набрели несколькими днями ранее, вывело законников на плато со спуском в шахту. Это была широкая природная терраса, чем-то походящая на стоянку на «Глотке», захламленная шахтерским оснащением, ящиками с логотипом моргуновской торговой компании и прочим барахлом, перевозящимся как в шахту, так и в обратном направлении. Плато располагалось на значительном расстоянии от лагеря, да и возвышалось над ним метров на тридцать, так что полицейские могли вольготно следить за копошением рабочего поселка, не будучи замеченными охраной. Притаившись, они с полчаса дожидались, пока вечерняя смена нырнет за ворота. Хотели наверняка убедиться, что поймали момент пересменки, и только тогда решились спускаться ко входу на объект.

Как и было запланировано, стукнула полночь, когда трое законников показались перед громадными вратами шахты. Первым у входа возник Антон Минин. Он торопливо осмотрелся и, не теряя времени, скинул рюкзак с полицейским оборудованием.

– В коем-то веке пригодился этот хлам, отправленный корпами, – пробормотал первый помощник, когда товарищи нагнали его. Антон расстегнул молнию и стал швыряться в сумке, силясь в полумраке отыскать необходимый инструмент. – Кажись, вот! – наконец выпалил он и, отбросив рюкзак в сторону, поднялся с колен.

Внешний вход в шахту, хотя впечатлял массивностью и походил на громадные ворота самолетного ангара, тем не менее запирался на обычные засовы, против которых в Большом Кольце давно разработали эффективное средство. Минин не лукавил, заметив, что присланное оснащение используется борейскими полицейскими по назначению чуть ли не впервые. Та же портативная горелка, предназначенная, чтобы выжигать замки на входах в бандитские логова и контрабандные хранилища, в управлении шла в ход лишь однажды. Было это за полгода до приезда Давыдова и, в общем-то, не имело с полицейскими делами ничего общего. Князевы втихаря умыкнули ее домой, чтобы отпереть сарай, от которого умудрились потерять все три запасных ключа. Инструмент, хотя был прислан много лет назад, до сих пор выглядел почти нетронутым. Николай переживал, что, пылившись на складе, «мастер-ключ», как назвали его в шутку, в час нужды даст сбой. Однако устройство не подкачало.

Пока Давыдов с Камиллой в нелепых позах заслоняли пускаемые инструментом блики, чтобы их не заметили в лагере, первый помощник крепко вгрызся горелкой в стальную плоть ворот. Сверкнула вспышка, когда Антон прожег их насквозь, и крупные створки со скрежетом разошлись в стороны. Полицейские были готовы к маневру, ведь не раз наблюдали, как утром рабочие отворяют шахту. Они моментально подхватили двери и, не издав ненужного шума, по одному протиснулись во внутренние помещения. За воротами стояла такая непроницаемая темень, что Давыдов, чувствуя на шее прерывистое дыхание Камиллы, стоящей вплотную, не видел даже очертаний ее лица. Оба только глядели, как в узкий проем проталкивается Минин, а затем как длинная его тень тянет за собою раскаленную горелку и прочее оборудование.

Стараясь не подставляться лишний раз, полицейские сперва затворили створки и лишь затем, закрепив их, раскидали вокруг себя химфонари. Одна за одной разбивающиеся капсулы вспыхивали янтарным огнем, и становилось ясно, что вход в шахты гораздо просторнее, чем полагали законники. Помещение уносилось вглубь горного хребта метров на пятьдесят и там венчалось крупным грузовым лифтом, уходящим, очевидно, к основанию месторождения. Как площадка снаружи, внутри все было заставлено оборудованием и пустыми контейнерами. Это обстоятельство насторожило Давыдова. Казалось невообразимым, чтобы такой ответственный делец, как Моргунов, способный пойти на риск, но все же считающийся с каждым юкойном, тратился легкомысленным образом на орудия, которые не пошли в дело. В этом заключалось разительное отличие между Михаилом и корпоративными патронами. Последние швырялись деньгами бездумно, не считаясь с реальными нуждами поддерживаемых селений. Оснащение полицейских штабов, с несуразностью которого столкнулся Николай, было этому вопиющим примером. Михаил Моргунов, несомненно, являлся человеком разительно другого склада ума. Увиденное показалось троице свидетельством того, что в шахте творится что-то неладное.

Странности продолжились сразу, как законники спустились на лифте по стволу шахты. Давыдов первым высадился в тоннели и, высунув из кармана куртки коммуникатор, убедился, что они забрались достаточно глубоко. Девайс подавал сомнительные признаки жизни. Экран мерцал и не удерживал картинку. Надеяться на вызов подкрепления отсюда не приходилось.

Старшина, спрятав устройство, выругался. Камилла поспешила успокоить:

– Не суетись, – сказала. – Лектор подстрахует, даже не сомневайся. – Леонова говорила вполголоса. Гнетущая тишина подземных коммуникаций не на шутку настораживала ее.

Как, впрочем, и парней. Первое время и Давыдов, и Минин также говорили шепотом.

– Знаю, не стоит переживать, – как раз тихонько отозвался старшина. – Ничего не могу поделать. Наш враг – время. Антон, поглядывай на часы, – бросил он первому помощнику.

Тот между тем плелся позади товарищей и явно чувствовал себя не в порядке в тесных проходах штолен. Наивный задор, в котором Минин пребывал днями в предвкушении скорой операции, теперь улетучился, не оставив следа. Послушав старшину, Антон стал швыряться в боковом кармане рюкзака и вскоре вытащил на свет бледных тоннельных ламп механические часики. Это был самый настоящий раритет, практически семейная реликвия, доставшаяся ему от предков, прибывших на фронтир в числе первых переселенцев. Не то чтобы Минин всерьез гордился обладанием подобной безделицей, но теперь почему-то был несказанно рад, что она пригодилась в эру доминирования электроники над прочими изобретениями человечества.

С дурацким восторгом покрутив часы на ладони, первый помощник проговорил:

– Кто б представил, что эти красавцы когда-то сгодятся для чего-то, кроме маскарада. – Он поднес их к лампе и с трудом, но разглядел циферблат. – Итак, два с половиной часа взяли отсчет, – доложил Минин. – Затем минут пятнадцать, и Лектор задаст жару в лагере.

– У нас будет не больше получаса, пока охрана не подумает послать патруль к шахте, – подхватила Камилла.

– Чуть больше трех часов на все про все. Может, стоит разделиться?

Давыдов, задумчиво поведя плечами, не ответил, однако первый помощник, как в воду глядел. Не пройдя сотни метров вглубь тоннелей, полицейские уперлись в развилку, где были вынуждены остановиться. Они недолго переговаривались и в конечном счете, согласившись с затеей Минина, которая, впрочем, никого не радовала, разошлись исследовать шахту в разных направлениях.

Старшина выбирал первым и отправился направо – он полагал, это южный тоннель, – и следующую треть часа неспеша брел по проходу в довлеющей даже сильнее каменных сводов тишине. Как товарищи, Николай каждую полсотню шагов бросал на землю химфонарь, чтобы тем самым отмечать путь, и вскоре поймал себя на том, что использовал почти все ориентиры, в то время как тоннель не собирался обрываться. Впрочем, даже не этим окутаны были мысли Николая, пока он пробирался по каменному коридору. Тем, что по пути не обнаружил ничего мало-мальски примечательного. Дело было не столько в отсутствии каких-либо прямых улик, раскрывающих планы Михаила Моргунова. От начала, где законники разделились, и до места, где эта мысль пришла Давыдову в голову, тоннель был абсолютно пуст. Ни инструментов, ни оборудования, ни сколь-нибудь заметных следов какой-то активной работы. Это место словно месяцами не знавало стука кирки или громыхания отбойника в руках неутомимого землекопа.

Давыдов углубился еще на две сотни метров и наконец впереди разглядел зеленоватый отсвет камиллиных фонарей. Девушка выскочила из-за поворота с капсулой в руке и, судя по выражению, недоброму, но вдумчивому, как и Николай, не имела на своем пути успеха.