Текст книги "Последние первые планетяне (СИ)"

Автор книги: Павел Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 30 страниц)

Помещение, в которое мужчины переместились из галерей второго этажа, было своего рода игровым логовом и, умело прячась за лабиринтом из однотипных библиотек, оказалось самым немноголюдным на всем под завязку набитом уровне. Вдоль восточной стены, окна которой выходили на задний двор и примостившуюся на покатом склоне холма рощу, стояли старомодные игровые автоматы. Некоторые столь древние, что еще предки со Старой Земли развлекались такими на заре космической эры. Одним из автоматов недавно пользовались. У машины горела подсветка, и с экрана на проходящих мимо свирепо рычала голодная зомби-баба. Когда она молчала, по комнате разносился тихий, пробирающий до мурашек аркадный мотив. Такой гипнотический, что Николаю хотелось улечься в позе зародыша и провалиться глубоко в ностальгирующий трип по детским воспоминаниям. В те годы, когда миллионы и миллиарды юзеров виртуальных миров заигрывались в такие автоматы, тем самым предавая их ламповую культуру то ли третьему, то ли четвертому ренессансу на памяти человечества.

Помимо старых аркадных махин, в комнате располагалось два игровых стола: один для аэрохоккея, а другой для классического пула. Эти странные инструменты досуга не оставляли у Давыдова сомнений, что хозяин поместья, имея необходимость как богатый и своенравный человек избрать себе в качестве хобби что-нибудь чудаковатое, помешался на материализации прошлого. Картины, подборки старых цифрографий, ретроспектива забав Старой Земли. Этот человек при всей своей нормальности, приведшей его к жизненному успеху, был точно так же помешан на идее, а, может, имел физическую потребность ощущать прошлое, видеть своими глазами, прикасаться к нему. Во всяком случае, Николаю не раз, живя в Бинисе, доводилось пересекаться с подобного рода людьми, чьи жилища, как теперь он понял, не отличаются от особняка Михаила Моргунова. Другое дело, что в реалиях мегаполисов Большого Кольца это не казалось безумством. Во-первых, все там и без того странно, а, во-вторых, ощущать связь с предками в городах, как Бинис, труднее, ведь время несется там без продыху, быстро, словно вообще не существует.

С крохотными же поселениями Запада, казалось, ситуация в точности обратная. Еще в первый день Давыдов ловил себя на мысли, что очутился в месте, где жизнь замерла, точно в капсуле времени. Словно целые поколения Борей-Сити накрывал непроницаемый культурный колпак, и только высшие силы – пришельцы, наверное, – сорвали его аккурат перед приездом нового начальника полиции. Иначе не объяснить, почему на стенах домов в некоторых местах до сих пор выцветают постеры кинофильмов и рекламы виртуальных площадок, про которые молодежь Большого Кольца слышать не слышала. То есть настолько древних, что они давно прошли стадию незабвенной классики и канули в небытие, присоединившись к вызывающим социофобию настольным играм и богомерзким эфирным телеканалам.

Прицепившись к этому наблюдению, как моллюск-авантюрист ко дну лодки, Николай был готов обмусоливать его в голове бесконечно долго, однако Моргунов поманил офицера за собою в дальнюю часть комнаты, и Давыдову пришлось отвлечься. Оказалось, в нескольких метрах за бильярдным столом уровень пола в помещении опускался заметно вниз. В закоулке образовывалась настоящая скрытая от посторонних глаз зона; с диваном, парой мягких кресел перед камином, а также шикарным обзором улицы, благодаря панорамным, как в гигантском террариуме, окнам. В утренние часы, представил Николай, отсюда, должно быть, открывается бесподобный вид: на прометей, горделиво показывающийся из-за горной гряды на востоке, на залитые его первыми лучами фермерские угодья.

Уютный уголок, однако, не простаивал и нынче, на излете суток. Как следовало из слов Моргунова, его заняла группа заслуживающих внимания гостей, и были это, в большинстве своем, почетные старцы Борей-Сити. Не скрывая удивления, Давыдов обнаружил там коллегу, старика Хоева. Офицер на протяжении недели так искренне выражал презрение к подобному праздному времяпрепровождению, что присутствие полицейского Николай встретил не иначе, как нервным смешком.

Никто, впрочем, не обратил на это внимания. Поглощенные беседой, старики с трудом переключились даже на появление лично хозяина вечера.

– Увлекутся ерундой и мусолят ее до ночи, как заведенные, – саркастично прошептал бизнесмен Давыдову, когда на первое приветствие не обернулась ни одна лысеющая голова. – Позволяю им прятаться тут, вдали от толпы, лишь бы не мешали веселью.

– Заботливо с вашей стороны, – не менее язвительно ответил Николай.

Мужчины сдержанно посмеялись, и Моргунов предпринял новую попытку угомонить распалившихся в разговоре старцев.

– Дамы и господа! Дамы и господа, – проговорил он и спустился по ступенькам, чтобы гости наконец заметили его. – Знаю, я обещал навестить вас еще полчаса тому назад, однако, признаюсь, увлекся беседой с новым гостем. Сами знаете, как редки шансы принять под своей крышей свежее лицо, – играючи улыбнулся Михаил. – Приношу глубочайшие извинения.

Слова бизнесмена прозвучали вполне искренне, однако старикам было плевать на них с колокольни при церкви Святой Вдовы. Они разом, – во всяком случае, кому хватило гибкости немолодого тела, – обернулись поглядеть на того гостя и как бы удивленно ахнули, признав в нем Николая Давыдова. Хотя осознавали прекрасно, что новоиспеченный начальник полиции является единственным кандидатом на эту роль.

Старик Хоев, понимая нелепость ситуации, с издевкой подмигнул коллеге.

– Мне жаль, – между тем продолжал Моргунов, – но, в конце концов, кому, как не вам, понимать, насколько важно здесь и сейчас оказать всяческое содействие господину Давыдову. Верно говорю? Долг каждого из нас, борейцев, помочь влиться в местное общество, осознать его, начать дышать нашим воздухом. На плечах молодого человека непосильная ноша.

Гости следили за жестикуляциями Моргунова – коими хозяин яро сопровождал особо помпезные речи – все время, что тот говорил, однако, едва бизнесмен замолчал, они как ни в чем не бывало возвратились к незаконченному обсуждению.

Михаил покачал головой и, поднявшись обратно, шепотом обратился к Давыдову:

– Что за люди, ей-богу, – прошипел он. – Иной раз забудешь поприветствовать, так они месяцами будут бросать презрительные взгляды. А как из кожи вон лезешь, чтобы показаться радушным хозяином, они тебя нарочно не замечают. – Моргунов покосился на офицера и, не увидев неодобрения, договорил: – Думают, раз дожили на Западе до глубокой старости, могут вести себя, как вздумается.

Начальник пожал плечами:

– Признаться, я знаком только с Борисом Хоевым. Остальных вижу впервые.

– Мы это исправим, – оживился Моргунов. Он наклонился поближе к Николаю, чтобы можно было говорить, практически не шевеля губами. – Джентльмен в дальнем кресле, – стал объяснять он, – пастор Жаров. Богобоязненный человек, но нынче малость не в себе. Забывает все и вся, кроме, разумеется, Слова Всесоздателя. Теперь он почти полностью отошел от дел в приходе, так что им занимается его сестра. Вы могли видеть ее на прошлой неделе, когда мы столкнулись на Треугольнике. – (Давыдов инстинктивно закивал). – По левую от него руку, – тогда продолжил Михаил, – госпожа Фетисова. Предыдущий мэр. Предшественница Леонова. Такое впечатление, будто руководила городом от самого его основания и, однако, до сих пор жива-здорова. Склочная женщина, но любит Борей-Сити, как собственное дитя. – Моргунов странно улыбнулся, и стало понятно: он в диком восторге, что ему выпала честь представить Николаю этих немаловажных личностей первым. Ведь его слова, независимо от дальнейших событий, будут, так или иначе, основой представления нового начальника законников об этих людях. Он способен навязать офицеру собственное мнение и собственное видение, и Давыдов ничего уже не поделает. – Напротив – глава продовольственной службы Макарян, или просто Мак, – показал он на вторую даму в компании. – Назначена при Фетисовой, и скорее Леонов отбудет срок, и в городе будет новый глава, нежели Мак покинет пост. Отдам ей должное, добиваться своего умеет. Шутка ли, за последние много лет с поставками из Большого Кольца не было длительных перебоев. При ней в городе позабыли, что на Западе еще случается такая напасть, как голод. Офицер Хоев в представлениях не нуждается, – быстро заключил Михаил.

Давыдов оглядел престарелую компанию и поймал себя на мысли, что в Бинисе почти никогда не видел, чтобы люди в таком почтенном возрасте оставались при деле – продолжали отдавать всего себя на благо родного края. Наверно, на Западе это особая честь, решил он. Но вслух лишь пошутил, что собравшиеся – прямо-таки столпы борейского общества.

– Так и есть, – совершенно серьезно отозвался Моргунов. – Учитывая, как они любят временами собираться и перемывать косточки городу и нынешнему поколению, мы в шутку зовем их Советом Старейшин. В самом деле, – улыбнулся бизнесмен и, слегка повысив голос, вымолвил: – Они не против. Мне даже представляется, что каждый из них в восторге от такой общепризнанной чести. Поэтому они приходят всякий раз на мои вечера, садятся в сторонке ото всех и говорят, и спорят, и ругаются до глубокой ночи, будто это их обязанность. А потом сетуют, мол, ужасно вымотались, уверяют, что больше не придут, но все равно приходят. Они обожают свое положение, хотя никогда не признаются.

– Привычка – вторая натура, – пожал плечами Николай.

– Ваша правда. Им бы только пятого члена в компанию. В отличие от пятого колеса, он им не помешает. А то разразится спор, так они разделят мнения пополам, и некому рассудить.

– *Вы* и займите это место.

Польщенный предложенной честью, Моргунов закатил глаза, однако затем рассмеялся.

– Этому не бывать, – проговорил он. – Разверзнутся небеса, и хлынет огненный ливень в день, когда эти люди пустят в свой круг того, кто открыто выступает против режима корпов.

– А вы *такой*? – настороженно переспросил Давыдов, хотя ответ был известен.

Бизнесмен насупился.

– Везде, где город жизненно зависим от «рудников» и их политики, требуется убрать эту зависимость, – ответил он. Строго, почти заученно, словно это был фрагмент прописанной давно речи, которую он время от времени толкает перед людьми в Борей-Сити в надежде, что однажды она возымеет толк. Михаил стоял на своем: – Продовольствие и безопасность – вот стратегически важные пункты. Нельзя в таких вещах по сей день зависеть от людей, сидящих далеко в мегаполисах Большого Кольца, которые считают ниже своего достоинства соваться на Запад. Это оскорбительно и крайне опрометчиво. За примером далеко ходить не нужно… – не договорил Моргунов.

– Вы о соседях из Сима?

– Уже слышали? Прискорбный урок всем нам, господин Давыдов. Я не переживу, если с городом приключится подобное.

– Не приключится, – хотел было пресечь крамольные речи Николай.

Однако не удалось – бизнесмен лишь сильнее распалился:

– Ха-ха-ха! – посмеялся он зло. – Думаете, еще вчера жители Сима не говорили о себе с той же слепой уверенностью? Как бы ни так!

У Моргунова раздулись ноздри, и он тяжело задышал, словно запыхался от пробежки. Впервые Николай видел хозяина таким. Вне всякого сомнения, зависимость родного Борей-Сити от постоянства корпоративных вливаний и других ухищрений, связанных с делишками рудной компании, была той самой болевой точкой, попадая в которую, собеседник выводил мужчину из себя. Михаил не был страшен в этом гневном порыве, однако казался человеком, так твердо держащимся своей позиции, что даже в некоторой мере опасным. Готовым на все во имя собственных убеждений.

Не желая никого обидеть, Давыдов дипломатично заметил, что не считает себя вправе вести подобные дискуссии до тех пор, пока не поживет на Западе с приличный срок. И уж тем более не стал добавлять вслух, что надеется, что до приличного срока дело не дойдет.

Повисшее молчание, которое оба использовали, чтобы перевести дух и подумать о том, что необходимо выпить, позволило прислушаться к разговору так называемых Старейшин. В отличие от молодых наблюдателей, – на их фоне даже Моргунов казался молодым – пожилые гости говорили на совершенно отвлеченные темы, среди которых Давыдов не мог разобрать, какие поднимаются всерьез, а какие на правах шутки.

Очередным витком обсуждения, заставшим Николая врасплох, оказалось возмущение утратой наследия предков и, в частности, бравых переселенцев со Старой Земли. Всплывшая случайным образом, тема привлекла внимание офицера. По его мнению, жители Запада были последними людьми в регионе, кто мог бы всерьез обсуждать подобное. Всем известно, думал старшина, припоминая занятия по истории, что корабли первых планетян приземлились на территории современных мегаполисов Большого Кольца. В провинции о таких вещах должны знать не больше той ерунды, что показывают в кино.

Не способный воспринимать разговор фронтирцев иначе, как с насмешкой, начальник обратился к Моргунову:

– О чем они толкуют? – удивился Николай и снова прислушался.

– Вечно глупости обсуждают.

Михаил отозвался так резко, что старцы уже не могли пропустить его слов мимо ушей. Борис Хоев, а также бывшая мэр недоуменно покосились на хозяина вечера.

– Никогда не поверю, что ты находишь наследие предков глупостью, – приподнявшись в кресле, вымолвил старый офицер. – Оглянись… Разве это не твой дом, Моргунов?

– Как это понимать, старик?

– У тебя каждый угол пестрит напоминаниями о прошлом, – продолжал кряхтеть Хоев. – Если все это такой уж бесполезный хлам, к тебе много неудобных вопросов…

Пожилая компания расхохоталась, и Давыдов не мог не видеть, оставаясь в стороне от этой странной сценки, как возмущен и в то же время растерян Моргунов, слыша смех в свой адрес. Очевидно, немногие в городе могли позволить себе говорить с ним так, как старцы, тем более под крышей его собственного дома. Михаил долго не мог решиться, чтобы ответить, но затем взглянул украдкой на Николая и набрал воздуха в легкие.

– Рад, что мои суждения веселят вас, – произнес он с прежней уверенностью, – но для меня очевидно: мы оперируем решительно разными понятиями. Офицер Хоев, – обратился он к престарелому полицейскому, – вы говорите о предметах в моем доме, которые напоминают о прошлом. Это снимки, на которые мы можем взглянуть. Реликвии, которые мы в состоянии потрогать. Не какая-то сказочная чепуха, – усмехнулся бизнесмен.

Запутавшийся в предметах спора, Николай переспросил:

– Объясните доходчиво, о чем речь?

– С удовольствием, – все так же с улыбкой отозвался Моргунов. – У нас в окрестностях Борей-Сити бытует легенда…

– Когда это история стала вымыслом? – перебил его пастор.

Хозяин словно не услышал возражения:

– Есть в Борей-Сити старая легенда, – нарочно повторил он, – что на заре колонизации планеты несколько шаттлов со Старой Земли, повредившихся при входе в атмосферу, сбились так сильно с курса, что потерпели крушение где-то в наших краях. Неслыханное дело! Одни источники утверждают, будто их было два, другие – что было три, но один так и не отыскали. История путается, лжет сама себе. Поди еще разберись в ней! Потому я считаю это за глупую детскую байку, – махнул рукой Моргунов.

Он надеялся, что его многозначительный жест как хозяина незамедлительно прекратит пустую перебранку, однако своевольные старики, любящие, как и говорил Михаил, мусолить одно и то же часами, не собирались сдаваться так просто.

– Где дух авантюризма, черт вас побери! – звонко вскрикнула бывшая мэр. – Простите меня, пастор. Разве не занимательно полагать, что наши родные края до сих пор хранят в себе частичку Старой Земли?!

– Действительно интригует, если подумать, – поддержал Давыдов; к удивлению и явно разочарованию бизнесмена. – Почему я раньше об этом не слышал?

Старик Хоев раздраженно фыркнул:

– Нынешняя молодежь не интересуется прошлым. Обдумывая то, что уже случилось, нужно шевелить извилинами. Анализировать, видеть ошибки. – Он устрашающе прокашлялся и затем договорил: – В будущее глядеть проще. Только жди и смотри, что случится. На такое пустого котелка хватит.

Моргунов многозначительно поглядел на Николая, мол, он пытался предупредить, что с этими людьми невозможно дискутировать.

Давыдов неизбежно отыскал бы те или иные слова, способные растопить обстановку и вывести как пожилую компанию, так и скептически настроенного хозяина на конструктивную колею разговора, однако их неожиданно прервал шум из соседнего помещения. Послышались выкрики и грохот. Люди, собравшиеся там, словно все разом устремились в сторону выхода, ступая друг дружке по головам.

Моргунов со старшим офицером переглянулись; теперь взволнованно, даже с испугом.

Они одновременно обратились к пожилой четверке, попросив всех оставаться на месте, а сами, прислушавшись, откуда доносится шум, выскочили из зала. Первые несколько комнат оказались пусты. По какой-то причине гости спешно мигрировали в западное крыло особняка.

Наконец в одном из холлов навстречу вышел нарядно одетый подручный Моргунова. По размашистой, но математически выверенной поступи Николай издали признал синтетика. Бизнесмен окликнул машину, и та затараторила так быстро, что лишь привыкший уже хозяин понимал, о чем говорит андроид.

Высоченная мужская модель, – на две головы выше обоих – и немного угловатая, синт походил на легендарного монстра Франкенштейна. Давыдов таращился на него снизу вверх и вскипал все сильнее всякий раз, как разбирал отдельное слово, но не понимал фразы целиком. Гораздо проще было улавливать эмоции Моргунова. Он не выглядел испуганным или хотя бы встревоженным.

Что бы ни спровоцировало бурную реакцию толпы, к банкету оно не имело отношения.

15

В отличие от старшины, для которого званый вечер в особняке Моргунова был шансом представиться новым людям, Камилла Леонова, а вместе с ней первый помощник Минин не имели на закатанный бизнесменом пир иных планов, кроме честного отдыха. Исчезновение офицера Громова вот уже несколько недель накладывало неизгладимый отпечаток на каждое свободное времяпрепровождение его подчиненных, заставляя каждого – и Антона Минина в особенности – чувствовать себя виноватым за то, что он здесь, жив и здоров, но бессилен как-нибудь повлиять на ситуацию. В то же время это дело, сопряженное с небывалым стрессом и довлеющей, как грозовая туча, безысходностью, заставляло мечтать о следующем миге покоя только с большей силой. Это вновь порождало чувство вины, и так до бесконечности, пока не превращалось в чудовищный замкнутый круг, выматывающий и сводящий с ума.

Леонова и Минин изо всех сил старались не дать слабины перед новым начальником, но на деле – держались из последних сил.

Когда знакомство с дядей прошло как по маслу, и мэр Леонов увлек новоиспеченного старшину болтовней о невероятных достижениях семьи на корпоративном поприще, Камилла вздохнула с облегчением и дала сигнал невесте первого помощника, что они, наконец, могут улизнуть своей девичьей компанией. Через несколько минут Минин, поняв, что бесповоротно выпал из разразившейся политической дискуссии, отошел якобы в уборную и не вернулся.

Около часа офицеры провели на вечере порознь и с удовольствием окунулись на время в этот дивный мир, где не требуется каждую секунду говорить, размышлять или переживать о нависшей над Борей-Сити напастью. Где можно побывать в шкуре рядового жителя, который, не забывая о пропаже старшего офицера, тем не менее лишь жалостливо покачивает головой по этому поводу, так как на нем не лежит ответственность. Тем более не думает о глобальных последствиях этих событий, которые, вероятно, станут определяющими для поселения и его резидентов на годы вперед.

Время блаженства, однако, пролетело быстро. Компания, к которой прибился Минин, скоро раскололась на группки по три-четыре человека и, не сумев решить, интересней ли ему обсуждать приходящие из Большого Кольца слухи о реорганизации фермерских хозяйств или же аварию на одной из станций терраформирования здесь, на Западе, молодой человек совсем расклеился и отправился искать невесту. Обойдя этаж, он нашел их с Камиллой прячущимися в одной из зал в компании дам постарше. Учитывая, как нарочито женщины не смотрели на ворвавшегося в помещение Минина, именно он, очевидно, являлся объектом их крамольного разговора. Наверняка дамочки в возрасте допытывались, когда, в конце концов, будет сыграна многострадальная свадьба.

Вернувшись втроем в ту часть особняка, где последний раз видели Николая Давыдова, молодые люди с удивлением обнаружили, что старшего офицера нет в окружении мэра. Явно развеселившаяся от нескольких бокалов вина, невеста Минина попыталась пошутить, что они потеряли очередного начальника, но бесстыжая шутка, которую кроткая девушка, конечно, не позволила бы себе на трезвую голову, ожидаемо не зашла. Леонова так сердито поглядела на подругу, будто собралась отвесить ей пощечину, однако, разумеется, сдержалась.

– Ляпнешь ты иной раз, Диана, – только выпалила она. Раздраженная, Камилла всегда называла подругу полным именем вместо обычного: «Ди».

Между тем Антон, перебив девушек, вскрикнул:

– Эй, это не Давыдов там?!

Он показал на соседний зал – Николай действительно прошел там в компании Михаила Моргунова. Они только спустились из галерей второго этажа и выдвинулись в направлении игрового логова. Троица пыталась отследить передвижение собеседников, однако очень скоро силуэты затерялись в толпе, и молодые люди сдались.

Они в мрачной задумчивости вернулись в зал, где разливали напитки.

– Что это значит? – пространно спросил Антон, жестом подзывая бармена.

Девушки одновременно показали, что им довольно, и, когда первый помощник заказал бренди, Камилла ответила:

– Мне это не нравится.

– Да что не так? – не поняла невеста Минина.

Теперь офицеры синхронно всплеснули руками.

– Ты не видела… – пробормотал Антон. – Моргунов что-то задумал. Мила была права. Он теперь не станет сидеть сложа руки, когда в городе новый начальник.

– Чепуха, – вперед подруги отозвалась Диана. – Он хозяин вечера. Ему что уже, нельзя поговорить с гостями?

– Безо всякого умысла?

Невеста Антона кивнула.

– Исключено, – поддержала коллегу Леонова. – Очнись, Ди, мы говорим о Моргунове. – Девушка жадно взглянула на поднесенный Минину стакан, однако решению не изменила. – Все знают, что этот тип из кожи вон лезет, чтобы подмять под себя городские структуры, – сказала она, отведя взгляд в сторону. – Он крепко обосновался на Треугольнике и скорее рано, чем поздно возьмется за административный сектор.

– Громов противостоял ему, как мог, – закивал первый помощник. Он отпил из стакана, довольно пошипел, а затем договорил: – Столько лет с ним сражался. Кто б мог подумать, что Моргунову достаточно лишь подождать, пока не приедет молодой офицер издалека, ничего не смыслящий в местных делах…

– Чего именно вы боитесь? – снова перебила Диана.

Она пристально поглядела на подругу, и Леонова тотчас ответила:

– Громов столько лет потратил, чтобы наладить идеальный баланс в работе полиции… Понимаешь, Ди? Чтобы не приходилось выбирать: служить, прежде всего, рудной компании или Борей-Сити в целом. – Камилла тяжело вздохнула: – Если Моргунов вмешается со своими деньгами, то все испортит. В худшем случае превратит управление в личную армию, которая станет защищать только тех, кто угоден ему.

– Николай не показался *таким* человеком, – пожала плечами невеста Минина.

Впрочем, жениха она явно не переубедила.

– Кто знает, – бросил Антон и залпом выпил бренди. – Ситуация резко изменится, если Давыдов окажется загнан в угол. Разок он задействовал знакомства в Большом Кольце. Но на второй или на третий, или на четвертый раз ему обязательно откажут…

– Тогда за помощью он побежит к Моргунову, – закончила Леонова. – Готова спорить, тот прямо сейчас его обрабатывает.

Первому помощнику оставалось лишь удрученно вздохнуть.

Следующие несколько минут протекли примерно в тех же рассуждениях и горестных воспоминаниях о Василии Громове, который теперь, когда Минин с Леоновой надумали себе худшего касательно беседы нового начальника с бизнесменом, стал чудиться им не иначе как первым святым на всем фронтире.

Справедливости ради, Громов действительно был человеком недюжинной честности и стойкости перед соблазнами жизни в паршиво освоенном краю. Всякий раз, как начальство в Большом Кольце отказывало ему в поставках оборудования, замене арсенала или увеличении квоты на число сотрудников, более того, всякий раз, как начальство отказывало в просьбе еще задолго до того, как получало от него соответствующий запрос, Громов мог идти за помощью к местному богачу, зная, что тот поддержит инициативу, однако не шел. Не потому, что был слишком горд, чтобы спрашивать финансирования со стороны, не потому, что побаивался Михаила Моргунова, но потому как правда видел в бизнесмене дьявола местного разлива, сделка с которым неизбежно приведет к беде. Мелкая услуга здесь, крохотное поручение там – и Моргунов оказался бы повязан с полицией Борей-Сити нерушимой связью взаимопомощи и совместных грязных делишек, которые рано или поздно аукнулись бы Громову куда более серьезными последствиями, нежели скажутся недостаток в оружии и транспорте.

В отличие от среднестатистического жителя Борей-Сити, офицеры сталкивались с этой дилеммой каждый день службы и, успев изучить ситуацию с любой вероятной стороны, знали все до одного аргументы «за» и «против», которые сумел бы предложить оппонент в споре на эту тему. Законники почти убедили Диану в своей правоте, однако поднявшееся среди гостей копошение сбило их с толку.

Все случилось до того стремительно, что троица не успела заметить, как в одну минуту гости вокруг еще занимались банкетной рутиной: выпивали, закусывали, притворно смеялись, осыпали друг друга грошовыми комплементиками, – а в другую уже носились из стороны в сторону, передавая по цепочке, как заразу, будоражащие вести. Сменяясь по двое-трое, люди липли к окнам на западной стороне особняка, показывали пальцами на улицу. Насмотревшись же вдоволь, с тяжелыми вздохами, и обхватив голову руками, уползали обратно в зал, молясь, чтобы кошмар прекратился.

Приученный на службе не терять головы при любых обстоятельствах, Минин схватил невесту за руку и, окликнув Камиллу, устремился к выходу. Перепуганная необъяснимым для большинства переполохом, вечеринка немедленно остановилась и стала, точно под прессом, вжиматься в пространства перед окнами особняка. Проходы первого этажа освободились, что позволило без препятствий проскочить сначала в вестибюль, а оттуда к парадному входу.

Молодые люди выбежали на крыльцо одними из первых, и тотчас их глазам предстало зрелище, шокировавшее толпу. На юго-западе, за городской чертой, горело одно из крупных фермерских хозяйств. Беспомощно поглощаемые пламенем, красным, будто оно вырвалось из глубин преисподней, одна за другой пропадали маленькие постройки, и каждый порыв ветра приносил вопли людей, в отчаянии молящих о помощи. Город быстро наполнялся завыванием пожарных сирен. Какофонию с парализующим ужасом слушали у поместья Моргунова.

Передав невесту в объятья подруги, Минин, не теряя времени, позвонил в управление, где на дежурстве оставался один из близнецов. В тот момент, как ему ответили, из особняка вынесло вторую волну зевак и вместе с ней Николая Давыдова на пару с хозяином. Мужчины взирали на происходящее среди сгустившейся вечерней мглы ничуть не с меньшим трепетом, нежели остальные.

– Горит «Большой Рог», – между тем огласил Антон сводки из штаба. – Сообщают, так быстро полыхнуло, что как будто не без чужой помощи.

– Поджог?! – истерично воскликнул Моргунов.

Антон уставился на начальника, а Давыдов, в свою очередь, на бизнесмена, чтобы тот не усугублял обстановку. Толпа, однако, успела подхватить брошенный вскользь слух и вмиг разнесла его по рядам. Можно было наблюдать, как в особняке люди отворачиваются от окон, стараясь расслышать принесенные в дом пугающие вести.

Крепко выругавшись, начальник полиции спустился с крыльца и подозвал Минина. Он махнул было рукой Камилле, однако та уже говорила по коммуникатору.

– Наши на месте? – обратился Давыдов к первому помощнику.

– Князевы почти на Тракте, – отозвался тот. – Максим едет в управление.

Николай замотал головой:

– Лучше пускай берет машину и мчит сюда. Подберет нас на полпути.

– Зачем терять время? Мой человек отвезет вас, – вдруг донесся голос Моргунова.

Оказалось, мужчина спустился во двор и прятался за спинами офицеров; поразительно тихо, что они не замечали его. Он выглядел теперь не столько испуганным, сколько страшно раздраженным, почти свирепым, будто горел его собственный дом. Не сразу, однако Давыдов догадался, что фермеры были у бизнесмена в заемщиках. Там, где одни наблюдали, как огонь пожирает амбары и загоны с животными, Михаил Моргунов видел, как сгорают сотни тысяч невыплаченных ему юкойнов.

Николаю стало гадко от этой мысли, и он ответил:

– Лучше-ка приглядите за гостями. – Так резко, что стоящий рядом первый помощник улыбнулся. – Люди в панике совершают глупости. Проконтролируете.

Моргунов, по-видимому, решивший, что ему оказали честь, но никак не отшили, гордо выпрямился и с воплем, призывающим толпу угомониться, умчался в дом.

В то же время Камилла с невестой Минина спустились с крыльца.

– Говорила со знакомым с фермы неподалеку, – объявила Леонова. – Лучше как можно скорее ехать на Тракт. Намечается заварушка.

Давыдов бесцеремонно дернул первого помощника за рукав.

– Звони Максим – пускай поторопится, – бросил он подчиненному. – И нам пригодится несколько ружей для острастки толпы. – (Минин кивнул и отошел связаться с коллегой). – Она возьмет машину и подберет нас по дороге, – объяснил девушкам Николай. – Диана, если на вечеринке у вас остались знакомые, советую переждать тут. Мы поедем сразу на Тракт.

Диана отнеслась с пониманием и пошла за женихом, чтобы сообщить, как поступит.

Николай с Камиллой между тем, не скрывая друг от друга волнения, переглянулись. У каждого в голове заварилась какая-то несуразная каша из мыслей и переживаний, и надежд, что без того испорченный вечер не станет только хуже в следующие часы. Давыдов вспомнил выражение из старого фильма, мол, нет хуже преступления в отношении фронтирца, нежели покуситься на кормящую его землю.

Он лишний раз посмотрел на поднявшуюся истерию и удивленно покачал головой. Это выражение больше не казалось молодому начальнику такой уж несусветной глупостью.