Текст книги "Изгнание из Эдема. Книга 1"

Автор книги: Патриция Хилсбург

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)

Глава 5

Стэфани Фархшем Харпер, не долго думая, в старой лавочке продала за хорошую цену свой роскошный, от Тары, плащ и почти за условную цену купила другой, который много лет служил уже и, видимо, не одной женщине. У него было два достоинства: не смотря на преклонный возраст, он был чистым, не рваным и подходил ей по размеру. Шляпу покупать у старьевщика она не решилась: во-первых, она брезговала, не могла надеть на свою голову чужой головной убор; во-вторых, расстаться с лишней монетой было не в ее правилах. То, что можно было оставить в своем кошельке, там должно и остаться – этому своему правилу она следовала неукоснительно и всегда была в выигрыше.

Осмотрев себя в зеркало, в лавочке старьевщика зеркало, как и все вещи было старым и мутным, но Стэфани увидела достаточно: надо к этому плащу привести в соответствующий вид свою шляпу. Для этого она попросту на нее присела, пока снимала с лица остатки умелого, почти незаметного для окружающих макияжа. Возраст ее несколько нескромно выглянул, прорезался на лице, но это не было важной деталью. Молодость ее была в безупречной, спортивной фигуре, гибкости, легкой решительной походке и прекрасных глазах, в которых в настоящее время пылал азарт игрока.

Пришлось еще расстаться со всеми украшениями, которые составляли имидж уже не одного поколения женщин семьи Харперов. Их Стэфани бережно уложила в потайное отделение своей изящной сумочки.

На преобразования Стэфани с интересом смотрел хозяин лавочки, который много видел на своем веку людских судеб, торгуя старыми вещами. Люди приходили и уходили, покупали и продавали, опускаясь до его лавочки, и заглядывали иногда в нее после вернувшейся к ним удачи. Эта женщина заинтересовала его – он уже тоже был психологом. Было не похоже, что плащ она свой продала от бедности: у нее было еще что продать и без этого плаща. Наблюдая, как она поступила со своей шляпой, он понял: готовится маскарад. Он знал, что маскарад необходим людям не только для развлечения, он помогает иногда людям решать какие-то свои проблемы. Еще он понял, что эту женщину ее проблема не угнетает, а приводит в трепетный, почти спортивный восторг.

– Разрешите вам сказать, мадам, – вежливо обратился он к Стэфани, – вам еще понадобится вот такая сумочка.

Он протянул Стэфани старую, видавшую виды сумочку хорошего в прошлом дизайна и кожи, но теперь это было нечто бесформенное и ветхое.

Взглянув на старьевщика и на то, что он держал в руках, она приветливо улыбнулась хозяину магазина:

– Благодарю, вы умный человек.

– Так вы возьмете?

– Наверное, возьму, но на время.

– Что значит, на время?

– На несколько дней, а потом принесу.

– Хорошо. Это будет вам недорого стоить, я решил продать ее вам…

– Я ее не покупаю.

– Как не покупаете?

– Я ее одолжу на время, а потом верну.

– Но, мадам…

– Никаких «но», мой плащ принесет вам доход, а этот старый мешок, который был когда-то сумочкой – ничего. Не надо мелочиться.

Хозяин лавочки, посмотрев со всех сторон на сумочку, протянул ее Стэфани – бедные люди поистине не бывают мелочными – это прерогатива богатых.

Покидая лавочку, Стэфани попрощалась со стариком хозяином, который с надеждой сказал ей вслед:

– Увидимся, мадам! Счастливо!

– Я приду.

– Надеюсь.

Куда идти дальше, она уже знала, присмотрев по дороге сюда незапатентованную мастерскую, где шили рабочую одежду. Мастерская была подпольная, она не вносила в фонд государства налогов, и работу там можно было найти, приложив некоторые усилия, в чем Стэфани не сомневалась.

А вот и мастерская.

Стэфани некоторое время меряет шагами выщербленный тротуар на окраинной улочке и наблюдает за входом в полуподвал, куда спустились поочередно шесть бедно одетых работниц, оглянувшись, прежде чем спуститься на несколько ступенек по довольно грязной лестнице, которая просматривалась прямо с улицы. Очевидно, выждав нужное ей время, Стэфани решительным шагом направилась к входу в полуподвал. Не обратив внимания на резкое амбре, которое всегда сопутствует бедности и беспросветному труду, она стала спускаться по грязной лестнице.

Попав в полутемное помещение почти подвала, Стэфани остановилась у двери и стала рассматривать сначала оторопелую женщину, возраст которой было трудно определить – до того изможденным и усталым было ее лицо. Женщина быстро спрятала одежду, на которую она сноровисто пришивала пуговицы. Спрятала она ее под стол, за которым сидела. Стол был покрыт темной старенькой скатертью, доходившей до пола.

Мужчина довольно солидного возраста, но совершенно несолидного вида, подняв голову от счетных книг, с испугом и раздражением на крысином личике смотрел на Стэфани, как на видение, с надеждой, что это видение как появилось, так и исчезнет.

Но видение не исчезло, а решительным шагом направилось к занавеске, закрывавшей вход в другое помещение и, отдернув ее, заглянуло в другое помещение, устроив там переполох.

Мужчина, опомнившись, бросился к Стэфани, вырвал у нее из рук край занавески, пытаясь загородить вход.

Немая сцена продолжалась еще несколько мгновений, как будто все в этой комнате были глухонемые. Происходили только действия, без слов. Немая сцена прервалась хриплым, осипшим от волнения голосом мужчины, явно хозяина этого неуютного помещения, который загораживал вход от Стэфани:

– Чего вам тут нужно?

– Сейчас узнаете, – спокойно сказала Стэфани, пытаясь все же заглянуть еще раз за спину мужчины.

– Зачем вы пришли?

– Мне нужна работа, – требовательным, а не просящим тоном сказала Стэфани.

– Так работу не ищут!

– А как?

– Что же вы суете нос, куда не положено?

– Я очень нуждаюсь!

– Многие нуждаются, но так не ведут себя. Убирайтесь! – Голос у мужчины стал менее сиплым и приобрел большую уверенность.

– Одна женщина сказала мне, что здесь мне ее дадут.

– Женщины у нас не работают!

– Врете!

– С чего это вы взяли?

– Здесь их работает целых шесть, кроме вас и вашей жены, я это знаю точно. И они работают на вас, а вы не платите налогов.

– Ишь как заговорили!

– Да, они работают на вас! – требовательный и решительный тон Стэфани не смутил хозяина, он, повысив голос, продолжал защищать вход в другое помещение.

– Больно много вы о себе воображаете!

– Я знаю, что говорю!

– За кого вы меня принимаете?

– За червяка!

– Что?! – мужчина двинулся на Стэфани, но она, даже не моргнув глазом, решительно смотрела на мужчину, собираясь не отступать, а добиться желаемого.

– Полегче!

– Я сейчас!

– Учтите, я сама умею пускать в ход кулаки, а если понадобится, то…

– Что, то…

– То и стреляю без промаха.

В следующую минуту между ними уже стояла хозяйка, вцепившись в поношенный рукав куртки мужчины и взмолившись голосом дрожащим от ужаса:

– Осторожно, Джек!

– Что осторожно? Я сейчас…

– Не надо милый, она, похоже, инспекторша!

– Почему ты так решила?

– Посмотри, какие на ней туфли!

Хозяин, присмирев, стал рассматривать туфли Стэфани, медленно обдумывая ситуацию.

Стэфани, должным образом оценив наблюдательность женщины, с малой толикой уважения посмотрела на нее.

– Я не инспекторша.

– Не пудрите нам мозги, мадам, – еще не остыв от баталии, сказала хозяйка, стараясь оттеснить Стэфани от еще не пришедшего в себя мужа.

– Причем здесь мои туфли?

Отступив немного, чтобы всем видом выразить почтение и примирение, хозяйка заговорила почти ласковым голосом:

– Ну подумайте сами, мадам, может ли женщина, которая ищет грошовой работы, позволить себе на каждый день носить такие шикарные туфли? В нашем доме в такой обуви еще никогда не ступала ни одна нога со времен его основания, смею вас уверить. Уж я-то знаю.

– Не надо меня уверять!

– Я хочу вас все же уверить, что никакие женщины у нас не работают.

– А что вы…

– Мы только присматриваем за помещением и проживаем здесь с мужем.

– Но я же видела шесть женщин!

– Не может этого быть, мадам. Вас кто-то неправильно направил к нам.

Мужчина, который наблюдал за словесной баталией своей жены и этой пришелицы, чутко прислушивался, что происходит у него за спиной, очевидно, решил, что уже можно вступать и ему в бой на защиту своего немудрящего заработка. Он решительно отдернул занавеску:

– Ну, смотрите, где они, эти шесть женщин? Где, я вас спрашиваю?

Стэфани и не думает заглядывать в помещение, понимая, что там есть еще выход, и все где-то спрятались. Она переводит взгляд с мужчины на женщину, соображая, обдумывая следующий ход. Она знала точно, что без заработка она отсюда не уйдет – отступать было не в ее правилах.

Мужчина еще больше отодвинул занавеску, требуя, чтобы Стэфани все же туда зашла:

– Ну смотрите. Там ни души, хоть с огнем этот вонючий подвал обыщите! Ну!

Хозяйка, испуг на лице которой все еще подергивал под глазом маленькую, но глубокую морщинку, придвинулась к мужу, стараясь его успокоить:

– Не волнуйся, успокойся, Джек!

– А что мне волноваться?!

– Не говори так с леди.

– Нашла леди!

– Простите его, мадам. Вы сами видите, что здесь никого нет. Сами убедитесь.

Стэфани, отойдя от этой жалкой парочки, оглядевшись вокруг, пошла в следующую атаку:

– Я носом чую, что есть!

– Но где они?! – хором выкрикнули оба защитника своего подвального заработка.

– Вы просто подали им знак спрятаться.

– Почему вы так считаете?

– Потому, что вы нарушаете закон.

– Побойтесь Бога, мадам, – просительно сказала женщина. – Мы живем в согласии с законом.

– Дайте мне работу, или я пошлю на вас заявление в полицию – это мое последнее слово, – решительности Стэфани было не занимать.

Мужчина почесал за ухом – было видно, что он собирается отступать, обдумывая, как бы это лучше сделать.

– Послушайте, леди, – спокойно сказал он, – а не поладить ли нам по-доброму, по-хорошему?

– Как?

– Ну что вам за расчет делать мне неприятности?

– Это зависит от вас.

– Что вы получите, если мою мастерскую закроют?

– А что я получу, если не сообщу в полицию?

Мужчина поднял глаза к грязному потолку, как бы посчитывая что-то в уме, как бы торгуясь сам с собою, и потом нерешительным голосом предложил:

– Как вы посмотрите, если я буду давать вам полмарки в неделю?

– На такую сумму неделю не проживешь.

– А вы посмотрите хорошенько, что делается вокруг?

– И что с того?

– Не понимаете?

– Нет.

– Но мы не одни такие.

– И что?

– Подумайте хорошенько.

– Говорите конкретнее.

Хозяин мастерской оглянулся вокруг, подозревая, что их может кто-то подслушать – всякая опасность наводила на него муки страха, но все же решился сказать:

– Мы в этом месте не одни такие.

Стэфани сообразила, что этот человек решил тонуть не один, а прихватить с собой и своих соперников по грошовым заработкам.

– Вы предлагаете мне жить шантажом?

– Если уж придется платить мне, почему не платить такую же сумму и другим.

– Что ж, давайте адреса других – мне нужна широкая клиентура.

– Я не сомневаюсь, что вы возьмете денежки и с них – это у вас получится.

Стэфани посмотрела на его крысиную физиономию, на напряженно ожидающую ее решения женщину, еще раз оглядела помещение. Мужчина уже достал из кармана полмарки и подбрасывал ее в руке, уверенный, что быстро соблазнит видом монеты эту пришелицу.

– Берете полмарки?

Стэфани молчала. Она изучала эту пару, их мастерскую, и ее экономические планы им были недоступны, как никогда они не смогли бы понять ее, знай эти люди, кто перед ними.

– Берете? – Видите – я даю! – он бросает монету на стол. – Слышите звон настоящих денег?

– Не мельтешите!

– Что? Так вот – это мое последнее слово! – осмелел хозяин заведения. – И каждую пятницу будете приходить за новой монетой, если избавите меня от инспектора. Я хочу тоже поставить вам условие.

– Вы мне?!

– Я же не буду вам платить просто так.

– Какое же?

– Я сказал – избавьте меня от инспектора.

Очевидно мужчина уже сильно раздражал Стэфани и решение она приняла независимо от его слов и поступков. Внешние раздражители, естественно, действовали на нее, но решения всех своих дел она принимала только по своей инициативе, руководствуясь своим даром финансового воротилы.

– Нечего передо мной звенеть этой жалкой монетой, – властно сказала она.

– Почему это она жалкая?

– Я их видала!

– Видала? Видеть – это еще не иметь!

Стэфани улыбнулась, но сочувствия в этой улыбке не было. В денежном вопросе у нее никто не вызывал сочувствия, если он не умел делать деньги, не умел их беречь и умножать, не умел их превращать в разумные и радостные дела.

– Я отлично знаю, – ее властный голос, который отдавался эхом в этом подвале, пугал хозяйку все больше и больше; она подалась к Стэфани, но та отстранилась и продолжала: – что, если я захочу, вы дадите и пять марок!

Женщина, уже готовая упасть на колени, взмолилась, почти согнувшись в поклоне:

– О, мадам, будьте подобрей!

– Помолчите!

– Вы даже не знаете, уважаемая, как нам приходится трудно заработать эти полкроны.

Но хозяину уже не терпелось побыстрей избавиться от Стэфани. Рассердившись, он решил уступить. Видеть свою жену униженно просящей о милости у этой хищницы ему было невыносимо.

– Ну хватит!

– Что хватит? Мы еще ни о чем не договорились, и запомните, последнее слово будет за мной!

– Мы не такие уже и нищие, – грубо сказал мужчина. – Я заплачу столько, сколько будет нужно, сколько это будет стоить и не больше.

– Все понятно!

– А раз понятно, раз вы все знаете, то знаете, что больше с нас не возьмешь, то берите свои пять марок и оставьте нас, ради всего святого.

Окончательно рассвирепев, хозяин бросает на стол еще несколько монет, которые со звоном покатились на край стола. Хозяйка бросилась к деньгам, подобрала их. С трепетом сложила в одну маленькую стопку в центре стола, но убрать побоялась, только с испугом обратилась к мужу:

– Джек, милый, да не спеши ты. Мы еще все обговорим с леди, она…

– Заткнись!

– Не могу.

– Ты ничего не можешь.

– А кто трудится тут по восемнадцать часов в сутки? Разве не я?

– Ты, ты! Ну и что!

– Как, ну и что?

– Думаешь выканючить у нее какую-нибудь монету?

– Возможно.

– Не возможно!

– Почему же?

– Не выйдет! Я и не глядя на туфли, сразу догадался, что это страшная хапуга.

– Хапуга? – это уже с возмущением вставила слово Стэфани, до этого спокойно наблюдавшая за семейной ссорой усталой от беспросветного труда пары.

– Без сомнения. Она застукала нас и знает, что застукала. Вот и вымогает дармовые денежки. Я уже не раз встречал таких людей. Мы с тобой знаем, моя дорогая, что так просто от людей такого сорта не отделаешься – им надо платить, или будет еще хуже.

– Должна вас предупредить, что хотя вы и говорите, что встречали подобных мне людей, за свою долгую трудовую жизнь подобных мне людей вы еще не встречали, и вы в этом убедитесь, если сможете понять.

– Не надо меня страшить, – воинственно сказал мужчина, и его крысиное личико постаралось принять гордый вид.

– Джек, прошу тебя, давай…

– Я и даю!

– Не то, давай договоримся спокойно и мирно, я думаю леди смягчится.

Эти люди не знали леди, что стояла перед ними. Сентиментальность у нее совершенно отсутствовала, особенно в связи с экономическими проблемами. Эта леди, когда надо было посчитать финансовую проблему, становилась просто компьютером и могла просчитать несколько ходов вперед. Когда она слушала эту перепалку, то изучала проблему и теперь приступила к ее осуществлению.

– Я решила, что мне не нравится заниматься шантажом.

– Неужели?

– Что?

– Именно.

– И что же, в конце концов, вы хотите? – мужчина уже ничего не понимая смотрел на Стэфани.

– Работу.

– Какую?

– Настоящую.

– А если у нас ее нет?

– То буду заниматься шантажом.

– Это, видимо, вам больше подходит!

– Не надо, Джек.

– Что ты все дрожишь тут, как осиновый лист, – с раздражением прикрикнул он на жену. – А работы вам я не дам, даже если бы она у меня и была.

– Что это значит?

– А то, что вы хотите поглубже влезть в наши дела, а потом с нами расправиться.

Было видно, что Стэфани хотелось рассмеяться, но она этого не сделала, а с серьезным видом стала объяснять им обоим:

– Мне совершенно не надо влезать глубже в ваши мелкие делишки – мне и так все ясно.

– Что все?

– А то, что у вас тут работают шесть женщин. Вон та штука в углу – это электрическая машина. Это значит, что вы нарушаете закон. Добавим ко всему, что у вас ужасные антисанитарные условия – узнавать мне больше ничего не надо. Вы у меня в руках. Дайте мне работу, на которую я смогла бы прожить, или я вас уничтожу, как отвратительное осиное гнездо. Я вам объяснила все понятно, или надо к этому еще что-нибудь добавить?

Муж и жена, оторопев, смотрели на Стэфани. Женщина готова была вот-вот расплакаться, а крысиное личико мужчины опять начинало приобретать вид мелкого неразумного хищника. Подняв руку, он вновь хотел почесать свой запущенный затылок, но передумал и объявил.

– У меня есть выход!

– У вас его нет.

– Джек…

– Не вмешивайся, слюнтяйка.

– Не кричите на жену! Ваше решение?

– Оно не в вашу пользу.

– Какое же?

– Мне, пожалуй, лучше смотаться в такое местечко, где вы меня не найдете или разыщете очень не скоро: адреса менять мне уже приходилось не раз, я это умею делать.

– Может быть, но вы не умеете главного в жизни.

– Чего же?

– Это позже скажу, если понадобится.

– Так скажите…

– А теперь скажу. Ваш главный козырь – смена места – на сегодняшний день никчемный, потому что я от вас не отстану. Я еще должна вам сказать, что вы не лишены деловой сообразительности, даже способностей.

– Вот видишь, Джек, леди…

– Помолчи!

– Но я хочу знать, почему вы не хотите взять меня на работу за ту же плату, что и тех шесть женщин?

– Каких женщин?

– Не будем начинать все сначала. Я их видела!

– Ладно, видели так видели. Не хочу и все.

– Объясните!

Мужчина смотрел на Стэфани, как бы изучая ее заново: способна ли эта леди, а что она была леди, хотя, возможно, и в прошлом, он не сомневался. Потрепанный плащ и измятая, но явно дорогая шляпа не могли обмануть даже его. Он сразу определил эту птицу правильно, но ему хотелось, чтобы она его оценила правильно – ему надо было избавиться от нее, и он намерен был это сделать. Мысли его путались, и он решил быть честным.

– Не люблю, – сказал он, – когда мои работницы знают больше, чем им положено.

– Понятно.

– Что вам понятно?

– Они могут вызвать инспектора.

– Инспектора? Ну что за дура!

– Дура?

– А кто же? Они его боятся больше, чем я.

– Боятся?

– Само собой.

– Разве они не хотят, чтобы их защитили?

Теперь крысиное личико хозяина мастерской сконструировало нечто, что, очевидно, изображало улыбку, таким наивным для него был вопрос Стэфани.

– Инспектор не станет их защищать, – с расстановкой сказал он прямо в лицо Стэфани.

– Не станет?

– Да. Он просто закроет мастерскую.

– Закроет?

– Обязательно. Они тогда лишаться работы.

– И что?

– Знай они, что у вас хватит глупости и жестокости вызвать полицию, они на коленях молили бы вас не делать этого, а пощадить их и не лишать даже такого заработка – это все, что у них есть на сегодняшний день. Я думаю, уважаемая леди, что это вам понятно. – Голос женщины становился все тише, такая длинная речь утомила ее.

Стэфани почти с сочувствием смотрела на нее, но отступать не собиралась.

– Вот теперь вы все знаете.

– Но я не изменила своего решения.

– Какого?

– Мне нужна работа.

– И еще я должен вам сказать, что на таком месте роскоши не жди. Здесь работают по дешевке. Пока я нахожу дешевую рабочую силу, я еще могу как-то существовать, сводить концы с концами. Но о роскоши думать никому у нас не приходится. Никто из нас не получает платы по профсоюзным расценкам. Налоги, профсоюзные расценки, санитарные условия, техника безопасности, нормированный рабочий день и прочие радости нам не под силу. Комнаты отдыха, комнаты, чтобы они съели бутерброды во время короткого перерыва у нас, само собой, тоже нет. Влажной уборки ежедневно сколько там раз ее делать положено, мы не делаем – некогда. Моя жена, как и все работницы, трудится весь длинный рабочий день. У меня только одна электрическая машина, но она, как правильно вы позволили себе заметить, подводит меня под проклятый закон о мастерских. Но конкуренцию с настоящими мастерскими я выдержать не могу.

– И что?

– Как что? Я же…

– Я спрашиваю…

– Подождите спрашивать, я должен вам все объяснить. Чтобы меня не съели мастерские с хорошим оборудованием, я продаю свою продукцию по дешевке.

– Вы плохо шьете?

– Мы шьем лучше многих, но так как все знают, что мы не в ладах с законом, продукцию нашу берут за бесценок.

– А вы?

– А что мы?

– Надо подумать.

– Ничего придумать нельзя. Если нас заставить выполнять все требования, чтобы увеличить расценки, то мы вылетим в трубу раньше, чем набавят за наши изделия хотя бы одну монету.

Стэфани готовилась к следующей серии вопросов – изучение мастерской шло полным ходом.

– И сколько же вы платите своим работницам?

– Меньше того, что предлагал вам.

– Рабство.

– Не возражаю, – тихо сказал хозяин и посмотрел на жену, которая мяла в руках клубочек ниток неопределенного в тусклом свете подвала цвета.

– Не надо так жестоко с нами, леди, – просящим голосом вновь обратилась она к Стэфани. – А я знаю много девушек, которые устраиваются работать в хорошую семью, и там им платят больше, чем у нас, и очень хорошо платят, и условия нормальные. Если подумать, то и для вас можно найти такую семью.

Хозяин с одобрением воспринял идею своей жены, что он делал крайне редко.

– Вот, вот. Давайте оставим нашу мастерскую. Я найду вам такую семью, несмотря на эти все проклятые пособия по безработице и специальные комиссии по зарплате и всякие прочие законы. Закон – это для богатых, а для бедных – только беспросветный труд.

– Я хочу вам сказать, что закон в умных головах превращается в помощника, а не кандалы. И давайте прекратим этот бесполезный разговор, я не за тем сюда пришла.

– Что вы скажете…

– Я могу вам рассказать одну притчу: у одного умного человека спросили, почему бедный человек беден, он ответил – потому, что глуп, а почему же он глупый? Потому, что беден.

Муж и жена смотрели на Стэфани с поистине глупыми выражениями лица. Первый опомнился мужчина:

– Я сразу подозревал, что вы так о нас думаете, но мы не позволим над нами издеваться!

– Ладно. Прекратим бесполезный спор.

– А кто его начал? Вы или я?

– Я.

– Согласны?

– Да. И благодарю за сведения, которые вы мне дали: они поучительны и полезны. А теперь давайте мне работу, я согласна за такую же плату, как ваши работницы, мы договорились.

– Нам некуда деваться – вы вырвали у нас это согласие своей настойчивостью.

– За работу, – не сказала, а приказала Стэфани.

– А что вы умеете делать? – спросил хозяин и решил вернуться к своим конторским книгам.

Хозяйка тоже направилась к своему рабочему месту и стала доставать и выкладывать на стол одежду, к которой она пришивала пуговицы.

– Шить можете? – спросила она.

– Конечно, нет.

– А пришивать пуговицы? Метать петли?

– Нет, разумеется.

– А что же?

– То что вы спрашиваете, я не считаю для себя работой.

– А какая вам нужна работа?

– Умственная.

– Какая?

Хозяева смотрели на Стэфани расширенными от неподдельного удивления глазами, соображая, что она имеет в виду. Потом посмотрели друг на друга, и женщина тихо сказала:

– Джек, она ненормальная.

Люди часто приходили в негодование или их хватал элементарный столбняк от слов и действий Стэфани, и она не обращала на это внимания. Не обратила она и на этот раз ни малейшего внимания на реакцию женщины, а решительно направилась к столу хозяина и требовательно посмотрела на его конторские книги.

– Мне нужна та работа, которую делаете вы, – сказала она и протянула руку, чтобы взять папку со счетами.

– Я? – он быстро прикрыл книгу рукой.

– Да.

– Ни за что.

– Не будьте дураком.

– Осторожнее!

– И не подумаю.

Стэфани еще раз медленно решила объяснить хозяину все по порядку:

– Мне необходима руководящая работа.

– Кем вы будете руководить?

– Вами.

– Мной?!

– А я?

– Ими.

– Кем?

– Теми, кто непосредственно производит изделия.

Мужчина убрал руки со стола, посмотрел на Стэфани, потом на жену и прикрикнул на свою хозяйку:

– Работай! Что сидишь!

Женщина быстро взяла нитки, иголку и стала сноровисто обметывать петли на каком-то рабочем блузоне. Стэфани даже не посмотрела в ту сторону. Она взяла табурет и стала устраиваться около хозяина, поторопив его:

– Рассказывайте: что вы тут производите, где сбываете продукцию. Я буду двигать ваше производство. Посмотрим, что из этого можно сделать.

– И не подумаю.

– Сколько вам надо говорить!

– А вам?

– Разве вы не хотите улучшить производство?

– Без вас!

– Не получится!

Хозяин подгреб все книги к себе, сложил их стопкой и еще раз обратился к жене:

– Покажи ей, как у нас зарабатывают деньги, может она испугается и уйдет с Богом, взяв предложенные нами деньги.

– Подойдите сюда, мэм.

– Я и не подумаю уходить. С какой это стати? Вы должны считать счастливой случайностью и радостным событием, что я пришла именно к вам искать работу. Ваша трущобная жизнь получит новый импульс благодаря мне.

– Ну и нахалка!

– Не хамите!

– Джек, не надо.

Стэфани поняла, что лучше поговорить с хозяйкой, словоохотливость женщин бывает тоже кстати. Показав на груду одежды, которая лежала перед женщиной, Стэфани спросила:

– А что вы с ней делаете, когда она готова?

Не переставая работать та, как и ожидала Стэфани, откровенно ответила:

– Сдаем одному человеку.

– А он?

– Увозит ее на грузовике.

– Он за нее платит?

– Нет.

– А кто?

– Он дает только квитанцию.

– А кто же платит?

– Мистер Сюф.

– Когда?

– В конце недели.

– Каким образом?

– По квитанции.

– А что делает Сюф с одеждой?

– Он отвозит ее оптовику.

– А кто доставляет материю?

– Тот же грузовик.

– А где он ее берет?

– У оптовика.

Стэфани выпрямилась на своем табурете, как после тяжелой смены, и посмотрела на мужчину, который, углубившись в свои книги, похоже, тоже отдыхал от Стэфани, перебирая какие-то квитанции и счета. Он был доволен, что эта женщина отстала от него хотя бы на несколько минут. Он был рад передышке, и надежда блуждала на его маленьком усталом личике. Но он ошибался – отделаться от Стэфани ему было не суждено.

Женщина, не подозревая, что это далеко не праздные вопросы, отвечала коротко и продолжала старательно заниматься своим делом, и руки ее мелькали, как хороший автомат. Она делала свое дело быстро, уверенно и даже красиво.

Минуточку передохнув, Стэфани приступила опять с вопросами:

– А почему бы вам не вести самим дело прямо с оптовиками? А?

– Не получится.

– Почему?

– Мы их не знаем.

– А кто знает?

– Мистер Сюф.

– У него можно узнать.

– Он не скажет.

– А если скажет?

– Есть еще причины.

– Какие?

– У нас нет грузовика.

– Можно приобрести.

– Нам не под силу.

– Почему?

– У нас нет таких денег.

– Это грузовик мистера Сюфа?

– Нет.

– А чей?

– Блюка. Ему он не нужен.

– А кто такой Блюк?

– Это его грузовик, и мистер Сюф нанимает его и платит ему за километраж и время.

– Понятно.

– Что, мэм?

– Все.

Стэфани положила руки на стол, потом взяла верхнюю законченную одежку, не то брюки, не то комбинезон и постаралась определить качество работы, но это была не ее компетенция, и она положила ее на место, приступив с вопросом опять к хозяйке:

– А шофер всегда один и тот же?

– Всегда.

– Вы его знаете?

– Да.

– Кто это?

– Это младший Гудинас.

– А что есть и старший?

– Да, и мы давно их знаем.

Стэфани повернулась к хозяину, и он вздрогнул даже от ее взгляда. Ему была необходима эта передышка, но она показалась ему слишком короткой. Неукротимая энергия этой женщины вымотала его сильнее, чем разгрузка грузовика с материей.

– Запишите мне эти фамилии, – сказала она хозяину тоном небрежного приказа. – Сюф, Блюк, Гудинас.

– Еще чего?!

– Не поняла?

– Я к вам в конторщики не нанимался.

– Скоро найметесь.

– Я?

– Я еще подумаю и посмотрю – годитесь ли вы на эту должность, а пока делайте, что говорю.

– Ну и нахалка!

– Я что сказала?!

Мужчина отыскал листок среди беспорядка на столе и быстро записал все три фамилии и, можно считать, почтительно подал листок Стэфани. Она взяла его, прочла вслух, потом пошевелила губами, решая что-то свое, что можно было и не говорить двум присутствующим тут людям и повернулась к хозяину опять:

– А теперь слушайте внимательно мои указания.

– Указания?! Даже так, уже?

– Не шумите!

– Кто здесь…

– Кто есть кто, разберемся потом, а теперь…

– Мы не позволим…

Стэфани встала и с высоты своего роста посмотрела на хозяев, давая им выпустить пары и успокоиться, а так же понять, что командовать ими отныне будет она, и надо принимать это как должное, и что им от этого будет только польза. Хозяева еще что-то выкрикивали, а она прошлась несколько раз от стола к машине и обратно, а потом спокойно уселась опять на свой табурет.

– Замолчали! А теперь слушайте и не перебивайте. Когда Гудинас приедет в следующий раз, велите ему, пусть скажет Блюку, что нашли человека, который хочет купить у него грузовик, если он хочет продать его за разумную цену. Добавьте, что если он уговорит Блюка продать грузовик немного дешевле, то получит небольшое вознаграждение.

– Езус и Мария! – Тихо!

– Молчу.

– Вот так-то лучше! Теперь дальше: пообещайте Гудинасу, что возьмете его на работу и дадите ему небольшую прибавку в жаловании. Это надо сделать – он знает оптовиков. А пойдет он к вам обязательно: всем не мешает прибавка. Мистер Сюф – лишний. То, что он зарабатывает на вас, останется у вас. Мы сами будем отвозить свою продукцию, получать материю и все необходимое, а заодно и продукцию всех остальных потогонщиков.

– Потогонщиков?! – удивился мужчина-хозяин.

– Да.

– Это кого же вы так величаете?

– Человек, если ты человек, познай самого себя.

– Себя?

– А то нет. Вы потеете сами, выжимаете пот из жены-хозяйки и несчастных работниц. Вы живете за счет пота – это давно известно всему миру, а вы удивляетесь.

– Так дело не пойдет. Не надо мне грубить!

– Это не грубость, а чистая правда, и вы должны ее понять и принять.

Мужчина потряс давно не стриженой головой, в знак возмущения и несогласия.

– Послушайте, – заявил он. – Я плачу всем правильно. Я даю людям работу. Они мне за нее благодарны, потому что без нее пропадут.

– Вы, мне кажется, чувствительны к таким вещам? Я – нет. Я намерена покончить с мистером Сюфом – это конкуренция в мире бизнеса: выживает умнейший и сильнейший. Теперь выжимать пот из этого мистера Гудинаса будет не Сюф, а я.

– Кто?

– Я.

– Вы?!

– А что такое? Что непонятно?

– Погодите! Мастерская-то чья – моя или уже ваша?

– Потом разберёмся. Ну как, купите грузовик?

Мужчина-хозяин, ничего не понимая, но все же с нескрываемым интересом смотрит на Стэфани. Страх и некая даже азартная заинтересованность делает его лицо осмысленным и почти не похожим на крысиную мордочку. Опомнившись, спрашивает: