Текст книги "Изгнание из Эдема. Книга 1"

Автор книги: Патриция Хилсбург

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 28 страниц)

Глава 15

Возвращение Джилли из психиатрической лечебницы. Мейганы переезжают на новую квартиру. Джилли намерена начать новую жизнь.

Уилфред быстро шагал по больничным коридорам с большим чемоданом в руке. Наконец, все проблемы с переездом закончились. Все улажено и готово к приезду Джилли. Он открыл дверь палаты.

– Здравствуй, Джилли.

– Здравствуй.

– Сегодня у нас большой день, – радостно сказал он.

Она сидела на кровати, настраивая приемник. Уилфред подошел к ней и чмокнул в щеку. Она обвила руками его шею.

– Я очень рад тебя видеть, Джилли.

Он положил чемодан на кровать и открыл его.

– Сколько ты всего принес! – воскликнула Джилли. – Умница!

Увидев собственные вещи, она оживилась, глаза ее заблестели. За два месяца заточения она соскучилась даже по собственной одежде. Она бережно взяла в руки рубашку.

– Моя любимая рубашка!

– Посмотри поглубже, – сказал Уилфред. – Я привез еще и голубую.

Джилли покрутила блузку в руках, автоматически отметив, что на груди не хватало двух пуговиц. Их вырвал Джейк в порыве страсти во время их встречи в гостинице. Она нежно прижала рубашку к себе.

– Она мне очень нравится.

Затем Джилли стала перебирать вещи дальше – чулки, юбки, белье.

– Ты привез даже мой плащ! – радостно воскликнула она.

Они покупали его вместе перед самой больницей. Тогда она еще не знала, что попадет сюда.

Джилли встала с кровати и прошла в ванную комнату.

– Какую юбку мне одеть – прямую или плиссированную? – спросила она.

– Одень плиссированную.

Пока она переодевалась, Уилфред прохаживался по комнате взад-вперед. Он думал о том, как они будут жить на новом месте и сможет ли оно спасти от бед, смогут ли они вообще начать новую жизнь сначала. Он, конечно, готов все забыть, но Джилли… Вряд ли.

Но самое главное – она поправилась. Как она оживилась, когда увидела одежду. Это хороший признак. Джилли очень любит наряды. А ведь как долго она лежала со стеклянными глазами, безразличная ко всему и ко всем. Сколько он пережил тогда… Теперь он молил бога, чтобы этот кошмар больше никогда не повторился. Никогда. Пусть все останется в прошлом. А оно не вернется.

Джилли вышла из ванной. В голубой шелковой блузке и серой юбке, она снова стала той красивой жизнерадостной женщиной, которую он любил.

Она бросилась в его объятия.

– Увези меня, – шептала она, прижимаясь к его груди. – Увези.

Уилфред вел машину по оживленным улицам центральной части Аделаиды.

Они проехали мимо огромного фонтана на площади Виктории. Джилли сидела рядом и смотрела на спешащих куда-то пешеходов, несущиеся с бешеной скоростью автомобили, городскую суету.

Она отвыкла от такого скопления народа, от шумной сутолоки большого города.

Уилфред без умолку болтал о новом доме, как они будут там жить. Новое место всегда меняло образ жизни, но Джилли не слушала его.

Они проезжали по оживленным улицам, минуя вереницу аптек, кафе, маленьких магазинчиков и пивных. Здесь все было небольшим и уютным, как и та гостиница «Старый лев» в районе Хандорф, в которой они часто бывали с Джейком.

У Джилли при воспоминании об этом невольно защемило сердце.

В этом небольшом здании с прелестно скрипящей старой лестницей, ведущей на второй этаж, несколько месяцев назад она предавалась сладким минутам любви, воруя у судьбы крохотные кусочки счастья.

Тело вновь стала пробирать дрожь. Она еще раз съежилась, прижимая к груди сумочку, в которой лежали предписанные доктором Каммингзом лекарства.

Уилфред повернул налево. Это уже была более современная улица с густой тенью деревьев и зеленых газонов. Возле высокого дома из красного кирпича он остановил машину.

– Прошу.

Уилфред открыл дверцу и подал руку Джилли.

– Это наш новый дом. Но, разумеется, не весь, наша квартира на четвертом этаже.

Джилли взглянула наверх. Широкие окна, занавешенные белыми шторами, показались ей отталкивающими и чужими. Здесь все было по-другому, все было не так.

Это чисто городское жилье не шло ни в какое сравнение с милым серым особнячком в тихом пригороде. Но, так как все произошло по ее вине, не оставалось ничего другого, как тяжело вздохнуть и войти в подъезд.

Уилфред заметил, что жена не в большом восторге от его находки. Но не подал виду. Взяв ее под руку, он повел Джилли в дом.

Новая квартира выходила окнами на солнечную сторону. Две спальни, гостиная, библиотека и даже рабочий кабинет для Джилли. Он был небольшой, оклеенный нежно-голубыми обоями в мелкую крапинку.

В углу стоял стол, на котором возвышалось новое фотографическое оборудование, купленное Уилфредом специально к приезду Джилли. На стенах размещались аккуратные белые полочки, на которых лежали пачки фотобумаги.

– Ну как? Нравится? – спросил он.

Джилли поцеловала мужа.

– Ты просто гений, Уилфред. Спасибо тебе за все.

На глазах у нее выступили слезы.

– Ну что ты, что ты, Джилли…

Уилфред нежно обнял жену и прижал к себе.

– Не надо… Теперь все будет хорошо. Идем, я покажу тебе, как я обставил нашу спальню.

Комната, действительно, получилась великолепной. Она была побольше, чем в доме в пригороде. И белый гарнитур выглядел здесь особенно шикарно.

– Обои здесь я переклеил, тут были какие-то песочного цвета и не очень хорошего качества.

Джилли провела рукой по стене. Белые, с выпуклым рисунком и нежно-голубоватыми разводами обои были просто прелестными. Наверное, Уилфреду пришлось солидно потратиться на ремонт. Все это стоило приличную сумму.

– Твои вещи я сложил в шкаф, – сказал он. – Если хочешь, конечно, можешь все переложить.

Она кивнула.

– Да, да, конечно. Все замечательно, Уилфред. Тебе пришлось здорово потрудиться, чтобы сделать все так.

Уилфред подошел к Джилли, нежно коснулся ее щеки, провел рукой по волосам.

– Ты мне очень дорога, – ласково сказал он. – И я хочу, чтобы мы были счастливы.

Они обнялись и долго стояли так. Но каждый размышлял о своем.

В глубине души Уилфред не верил своим словам. Надежды на счастье, после того, что произошло, выглядели смешно и наивно. Но, тем не менее, они должны жить, а жизнь без надежды просто не имела смысла.

Зато Джилли ни на минуту не сомневалась, что лучшее в жизни, если оно и было, то уже давно прошло. Оставалось только смириться с грустной действительностью и продолжать свое жалкое однообразное существование с каждодневными завтраками, обедами, прогулками в парк и чтением головокружительных любовных романов перед сном, как это делали порядочные дамы из общества…

Она будет снимать, издавать альбомы, потом давать бесконечные автографы восхищенным поклонникам и нудные интервью настырным журналистам. Она станет настоящей светской дамой. Ей будут рукоплескать, восторгаясь ее талантом и красотой. А потом, оставаясь наедине с собой, она будет горько плакать по утраченной любви и несбыточным грезам.

Глава 16

Джейк в растерянности. Шум в доме Мейганов. Джилли решает закончить все раз и навсегда.

Томми возился со своей новой игрушкой. Тетя Мими, в день своего последнего визита, подарила ему заводной луноход, который таинственно гудел, когда его включали.

По телевизору показывали бейсбольный матч. Джейк, даже не переодевшись, развалился в кресле. Он очень устал.

Работа в последние дни сильно утомляла его.

Из кухни доносился аппетитный острый аромат. Ребекка готовила соус тартар, в состав которого входил красный перец.

Джейк с нетерпением ожидал ужина. За день он очень проголодался, даже не обедал. А от этого заразительного запаха в желудке начинало урчать.

– Ребекка, я не могу больше ждать! – крикнул он.

– Пять минут.

Джейк встал, прошелся по комнате, поглядел в окно. На улице было темно. Тусклый фонарь едва освещал соседний дом. Он стоял одиноко и угрюмо, света не было ни в одном окне.

Интересно, неужели Уилфред все время проводит в больнице? Может быть, что-то случилось? Джейк больше не ходил туда. Он понимал, что его визиты не нравятся Ребекке, а врать ему не хотелось. Тем более, что он уже ничем не мог помочь Джилли, а только лишний раз тревожил ее.

И все-таки… Восемь часов. Почему же нет Уилфреда?

– Они уехали, – Ребекка коснулась его плеча.

Она заметила, как муж застыл у окна, и невольно прочитала его мысли. От ее прикосновения Джейк вздрогнул.

– Кто уехал?

Он сделал вид, что думал совсем о другом.

Ребекка улыбнулась.

– Но ты же смотрел на дом Мейганов. Не надо притворяться, дорогой, тебе это не идет. Идем ужинать.

Ребекка взяла за руку малыша. Немного постояв, Джейк пошел за ними.

В тарелках уже дымился бульон. Джейк ел молча, ему было несколько неловко перед Ребеккой, но еще больше заинтриговали ее слова. Неужели они уехали? А, может быть, он что-то не так понял? Но спросить не решался. Ребекка может заподозрить что-нибудь в его излишней заинтересованности.

Но она как будто читала его мысли.

– Ты меня неверно понял, Джейк, – сказала Ребекка. – Наши соседи уехали. Уилфред нашел новую квартиру, кажется, где-то в центре, и перевез вещи.

Джейк едва не подавился супом. Он ведь ничего не знал об этом.

– И когда? – спросил он, пытаясь сделать равнодушное лицо.

– Позавчера. Я забыла тебе сказать. У нас была Мими, а потом ты много работал.

Значит, их не было здесь уже несколько дней. Вот как? Сезон теннисных кортов уже закончен, следовательно, Джилли он больше не увидит. Разве только когда-нибудь встретятся случайно в центре Аделаиды… Вместо долгожданного облегчения тоска охватила его душу. Как будто в один миг он потерял что-то необыкновенно дорогое… Да, теперь он действительно потерял ее, ничего не будет о ней знать…

От этих мыслей он совсем поник. Джейк сидел, неподвижно застыв, держа ложку в тарелке.

– Суп недосолен? – участливо спросила жена.

Ребекка догадывалась, чем была вызвана его задумчивость.

Но Джейк не шелохнулся и продолжал сидеть со стеклянным, ничего не видящим взглядом.

– Тебе не понравился суп? – еще громче спросила Ребекка.

– А? Нет, нет… Суп просто замечательный, – Джейк очнулся. – Но немного островат… Вероятно, ты переборщила с приправами. Но ты ведь любишь острое…

Томми лениво водил ложкой по тарелке, ему нравилось подражать отцу.

– А ты, Том, почему не ешь?

– Суп слишком острый, – мальчик скорчил кислую гримасу.

Ребекка, переглянувшись с Джейком, рассмеялась. Для Томми она почти не добавляла приправ. Его солидарность с отцом казалась забавной.

Ночью Джейк проснулся от странного назойливого скрипа за окном. Накрыв голову одеялом, он пытался уснуть снова. Но неприятный, действующий на нервы звук продолжался и раздражал все больше. Джейк встал, подошел к окну, осторожно отдернул штору.

Ночная улица была пуста и только завывающий ветер срывал увядшие листья с деревьев. Но странные звуки не прекращались.

Осторожно, на цыпочках, чтобы не разбудить Ребекку, которая крепко спала, закутавшись с головой в одеяло, Джейк подошел к другому окну.

Дверь в бывшем доме Мейганов была открыта и от ветра она то открывалась, то закрывалась, громко скрипя.

Все это показалось Джейку очень странным. Ведь дом был закрыт, ключ должен был находиться в бюро по найму домов. На минуту он растерялся, не зная как поступить, но назойливый звук не стихал и все больше разжигал любопытство.

На кресле он нащупал свой свитер и брюки и, взяв все в охапку, бесшумно вышел из спальни.

Держась за перила, плохо ориентируясь в темноте, он спустился вниз. На кухне наспех оделся. Дверь продолжала скрипеть. Здесь, внизу, эти звуки были еще отчетливее.

Он опять заглянул в окно, возле соседнего дома показалась тень. В груди у Джейка бешено заколотилось сердце. Он никогда не был трусом, но все происходящее выглядело слишком загадочно и наводило тревогу.

А дверь продолжала стучать.

Может быть, воры? Но что они могли делать в пустом доме? Или преступники совершают какое-нибудь злодейство, воспользовавшись отсутствием хозяев?

Их район всегда считался тихим и безопасным. Они жили здесь уже пять лет и ни разу на их памяти не произошло ни одного случая даже мелкого хулиганства.

А дверь скрипела все громче и омерзительнее. Все отчетливее слышались незнакомые шаги. Было слишком темно. Джейк, как ни пытался, не мог толком ничего разобрать. Но это … стук каблуков. Он прислушался. Точно. Он уже не сомневался: это была женщина.

Смутная догадка кольнула его сердце. Он замер. Постояв несколько секунд в замешательстве, стал бешено шарить в буфете.

Да где же он? Черт бы его побрал! Джейк нервничал. Наконец, среди чашек, стаканов и блюдцев, которые в тот момент казались абсолютно ненужными и лишними, нащупал фонарик.

Джейк прислушался. Дверь продолжала скрипеть, а шаги то отдалялись, то приближались опять.

Сердце замирало, когда он открывал входную дверь… Но ступив на крыльцо, он почувствовал холод, и только тогда вспомнил, что забыл обуться…

Стояла поздняя осень и ночью начинало слегка подмораживать. Разозлившись и ругая себя за собственную неосторожность, Джейк вернулся. В темноте он долго не мог найти свои туфли, как будто какая-то тайная сила мешала ему и удерживала его.

Но он должен войти. Отвратительный, неприятный скрип казался условным знаком, зовущим его. В углу Джейк нащупал свои туфли.

Тяжело вздохнув, он открыл дверь и вышел на улицу. После теплого дома он чувствовал холод. Освещая фонариком дорогу впереди, тревожно оглядываясь по сторонам, вздрагивая от каждого скрипа, он направлялся к пустому дому.

Руки дрожали, ноги подкашивались. С замиранием сердца он вошел в дом. Стояла подозрительная тишина. Джейк освещал фонариком стены. Вдруг сзади кто-то шелохнулся. Он резко обернулся, держа фонарик перед собой.

Джилли… Она стояла, съежившись. Спиной к стене. Джейк подошел к ней.

– Я хочу поговорить с тобой, – произнесла она.

Он не дал ей договорить и зажал рот.

Сколько времени он таил и сдерживал свои чувства? Пытался забыть, вычеркнуть эту часть своей жизни. Но душа… Разве можно ее обмануть? И чтобы не внушал рассудительный разум, она твердила свое…

– Ты…

Джейк не верил своим глазам. Происходящее казалось ему сладостным сном. Он протянул к ней руки. Ее прекрасные волосы по-прежнему пахли травой. Снова он вдыхал запах ее тела и ощущал ее горячее дыхание. Это была она. Она, его возлюбленная… Он обожал ее, он страстно желал ее больше всего на свете…

Кровь прилила к его лицу, сердце то бешено колотилось, то замирало в порыве безумной страсти. Он покрывал поцелуями ее волосы, шею, ее лицо, крепко сжимая в объятиях… Он хотел ощущать ее всю, быть как можно теснее и ближе, испытывая головокружительное возбуждение от ее горячего тела.

Они уже не замечали ни осеннего холода, ни скрипа дверей, ни сырых холодных стен уже несколько дней неотапливаемого дома…

Она целовала его грудь, а рука скользнула по его возбужденному телу, заставляя еще сильнее вздрагивать и трепетать. Джилли стонала от его прикосновений и поцелуев, снова испытывая блаженные минуты короткого головокружительного счастья.

Но теперь уж нет, она не допустит разлуки с любимым. Ее счастье продлится вечно. Дрожь пробежала по ее телу. Прерывисто дыша, она снимала с себя одежду, которая была такой ненужной и лишней, только сковывала их чувства. Только обнаженные они могли ощущать себя сами собой без всякой фальши и напускных оболочек.

Он целовал ее обнаженное тело, опускаясь все ниже. Она вскрикивала в порыве безумного блаженства, а ноги подкашивались. Джилли медленно опускалась на пол.

В минуты близости он бешено стонал, а она, глотая воздух, судорожно вскрикивала. По ее щекам катились слезы.

– Любимый, милый, самый желанный и единственный на свете… Моя любовь сильнее меня и я ничего не могу с собой поделать. Мы должны принадлежать друг другу. Никто не заменит тебя, так же, как и меня никакая жена не сможет заменить… Волей судьбы, которая соединила нас, мы должны быть вместе. Прости, прости меня, если сможешь!..

Ее рука медленно тянулась к сумочке, лежащей рядом на полу. Слезы сжимали ей горло. Она задыхалась, судорожно вдыхая воздух.

В полузабытьи он шептал ей слова любви, моля о прощении за причиненные страдания и боль, в эти минуты он обожал ее как никогда.

Рука Джилли уже ощупала содержимое сумочки. Нервно шевеля губами, она шептала слова молитвы. Она понимала, что ей не будет прощения, гнев и жестокая кара божья ожидали ее, и вечное проклятие окружающих. Сознавая это, она фанатично молилась, умоляя Всемогущего понять и простить…

А Джейк, опьяненный страстью, целовал ее дрожащее тело.

Молясь и обливаясь слезами, она сжимала в руках пистолет.

Джилли медленно поднесла оружие к его груди.

Сердце замерло, нервная судорога сдавила ее дыхание и дрожащие пальцы нажали на курок…

Оглушенный, так ничего и не успевший сообразить, Джейк успел только вскрикнуть и упал ей на грудь.

На секунду Джилли как бы очнулась. Страх содеянного и запах крови, стекавшей ей на грудь, едва не лишили ее рассудка. Но в одно мгновение она собралась с силами, в последний раз глубоко вздохнула. Выдавив «прости…» она приставила пистолет к своей груди.

Сердце бешено колотилось, стучали зубы. Плотно зажмурив глаза, она нажала на курок пистолета…

Два выстрела, быстро последовавшие один за другим, не могли не нарушить привычную тишину пригорода и не помешать мирному сну его жителей. Сразу же поднялся ужасный переполох. Из окон доносились вопли до смерти напуганных женщин.

Вскоре прибыли полиция и машина скорой помощи. Застывшая от изумления и страха толпа стояла на улице.

Полиция вошла в дом с двумя свидетелями. На полу лежали полуобнаженные тела мужчины и женщины. Мужчина лежал на ее груди. Кровь застыла вокруг отверстия от револьверной пули у него между ребер на левой стороне груди.

На груди женщины было такое же отверстие. Оружие осталось у нее в руках. Она лежала на спине, ноги у нее были широко раскинуты, платье разорвано и поднято вверх.

Голова была повернута в сторону окна, выходящего в сад. Оба еще дышали.

Тревожные сигналы сирены «скорой помощи» прервали работу полицейских. Машина подъехала к дому, где произошла трагедия.

Полуобнаженные тела положили на носилки, накрыв белыми простынями.

Стояло хмурое осеннее утро. Легкая изморозь и туман покрывали оголившиеся ветки деревьев.

Санитары быстро вынесли носилки из дома и погрузили в машину. Для них это было привычное дело, которым они занимались изо дня в день.

Тревожный шепот и истеричные вздохи слабонервных дам пронеслись в толпе.

Машина тронулась и вскоре скрылась из виду. Только громкий гул ее сирен еще долго оставался слышен.

Полиция, сделав необходимые записи и снимки, тоже покинула дом. Потихоньку стала расходиться и толпа, по дороге обсуждая невероятный кошмар, произошедший по соседству.

– Джилли пыталась поставить точку в их печальной истории в тот миг, когда Джейк уже безраздельно принадлежал ей.

Миссис Паркинсон заканчивала свой грустный рассказ, украдкой вытирая платочком уголки глаз.

За окном накрапывал дождь. Ветер срывал с деревьев последние листья и долго кружил их в воздухе.

– Конечно, им повезло, – продолжала она. – Джилли была так возбуждена, что не смогла совершить то, на что решилась в порыве безумной страсти. Пули прошли в считанных миллиметрах от их сердец. Они будут жить. Я понимаю, о чем думала Джилли. Она думала: «Ни с тобой, ни без тебя…»

Миссис Паркинсон тяжело вздохнула и потянулась к чашке кофе.

– Но это – мое мнение, – закончила она. – И не более того…

Часть третья

Глава 1

Джилли в больнице. Встреча с Риком. Ричард Палмер Данн. Преступление как род деятельности. Джилли перед выбором.

Мельбурн – столица штата Виктория в Австралии. Это всем известно. Всем известно также и то, что Мельбурн – столица двух олимпиад.

По австралийским меркам Мельбурн – это Нью-Йорк, Нью-Йорк зеленого континента. Здесь живут два миллиона жителей. Здесь есть все. И огромные фабрики, и заводы, богатейшие магазины, театры, концертные площадки, гигантских размеров порт.

Джилли уже бывала здесь, когда-то давно. В той, казавшейся теперь уже далекой, прежней жизни.

Совершенно неожиданно для себя она попала сюда снова…

Это случилось после той истории с Джейком Сандерсом. Правда, Джилли попала в Мельбурн не по своей воле.

В городской больнице Аделаиды, столице штата Южная Австралия, куда Джилли поступила с пулевым ранением в грудь, решили, что такую тяжелую больную лучше отправить на лечение в какой-нибудь крупный медицинский центр. Например, в Мельбурн.

Так Джилли оказалась в клинике для тяжелобольных, на южной окраине Мельбурна. Точнее в отделении интенсивной терапии.

К счастью, пуля не задела сердечный мешок, повредив легкое и слегка задев диафрагму.

Пуля прошла навылет. Это спасло Джилли. Тем не менее, за ней требовался тщательный уход, чему и посвящали свои усилия сотрудники отделения реанимации.

Впервые придя в себя после ранения, Джилли увидела вокруг ослепительно белые стены, белый потолок и огромные окна, завешенные белыми занавесками.

Рядом со столиком с медикаментами суетилась немолодая уже медсестра.

– Где я? – едва слышно прошептала Джилли.

Медсестра повернулась и подошла к ее кровати.

– Успокойтесь, – ласково сказала она. – Вам сейчас не нужно разговаривать. Вы потеряли много крови.

Джилли повернула голову и осмотрелась. Спустя секунду она снова шевельнула пересохшими губами.

– Это больница?

Сестра положила руку ей на лоб и, спустя несколько секунд ответила:

– Да, вы в больнице.

Джилли закрыла глаза и снова погрузилась в беспамятство.

В следующий раз Джилли пришла в себя спустя двенадцать часов.

В палате никого не было. Джилли чувствовала тупую ноющую боль в груди. Она шевельнула рукой и едва не вскрикнула от боли. Наверное, ей не следовало делать этого. Грудь ее была плотно забинтована и каждое движение причиняло боль.

На этот раз период бодрствования у Джилли продлился несколько часов. Она мучительно пыталась вспомнить, что произошло, а затем, когда память вернулась к ней окончательно, залилась беззвучными, тихими слезами.

Она все вспомнила. Она пыталась убить Джейка и себя. Боже мой, как это было глупо. Джилли хотела отнять жизнь не только у себя, но и у любимого человека!

Она почувствовала глубокое раскаяние – это так не по-христиански… Религиозные догмы, на которые она раньше не обращала ни малейшего внимания, сейчас оказались единственным, что позволило ей вернуться к жизни. Вернуться в прямом и переносном смысле.

Но что же с Джейком? Неужели он мертв? Джилли не могла простить себе этого.

Ее вновь и вновь охватывали приступы беззвучных рыданий, тело содрогалось от плача, но в палате никто не появлялся. Лишь мерцали экраны осциллографических приборов, датчики от которых были закреплены на запястьях и висках Джилли.

Промучавшись так в одиночестве несколько часов, она снова забылась.

Джилли очнулась ранним утром, когда в окно било яркое солнце и в саду вокруг клиники щебетали птицы.

– Доброе утро!

Джилли услышала голос медсестры, которая склонилась над ней.

Джилли попыталась улыбнуться.

– Доброе утро, – прошептала она.

На этот раз голос ее звучал уже увереннее и тверже.

Медсестра тоже улыбнулась.

– О, я вижу, вам уже лучше, – сказала она.

Джилли снова шевельнула рукой. На этот раз боль была не такой резкой, как прежде.

– Поднимите меня, – прошептала Джилли.

Медсестра нагнулась и осторожно переложила подушку под головой Джилли, так, чтобы та могла лучше видеть окружающую обстановку.

Немолодую уже медсестру звали Холли Плам. Она давно работала в этой клинике, занимаясь тяжелыми больными. Несмотря на возраст – а ей было уже далеко за сорок – она не потеряла какой-то детской душевной открытости и прямодушия. За годы работы в клинике ей пришлось повидать немалое. И людей, у которых было обожжено до восьмидесяти процентов кожи. И жертв автокатастроф, которые больше напоминали мешок с переломанными костями. И неудачливых самоубийц.

Джилли Мейган относилась к числу последних.

Холли Плам заботливо посмотрела на больную.

– Вы быстро идете на поправку, – не без удовольствия сказала она. – Но для того, чтобы процесс выздоровления шел скорее, вам нужно питаться.

Она взяла с небольшого столика в углу палаты стакан с темно-красной жидкостью и протянула его Джилли.

– Выпейте. Это настойка на пустынных травах и фруктах.

Джилли смерила стакан взглядом, но не выказала ни малейшего энтузиазма.

– Пейте, пейте, – настойчиво сказала сестра. – Не бойтесь, это очень вкусно.

Джилли приоткрыла рот. Медсестра приложила стакан к губам пациентки. И та послушно сделала несколько глотков, осушив стакан до дна.

– Ну, вот и молодчина, – одобрительно сказала сестра. – Если вы и дальше будете слушать меня, ваши дела пойдут совсем хорошо.

Джилли облизала губы и тихо спросила.

– Что с Джейком?

Холли Плам удивленно улыбнулась.

– Вы имеете в виду?..

– Да, – Джилли слабо кивнула головой. Ни с того, ни с сего из глаз ее брызнули слезы. Медсестра озабоченно покачала головой, а затем поспешила успокоить больную.

– Не беспокойтесь, не беспокойтесь, прошу вас. Не нужно этих слез. С вашим Джейком все в порядке, насколько мне известно. С ним получилась та же история, что и с вами. К счастью, пуля лишь сломала ему ребро. Вам невероятно повезло.

Джилли заплакала еще сильнее, но на сей раз это были уже другие слезы.

Если минуту назад она плакала от отчаяния и боли, то сейчас – от невыразимого счастья. Ее Джейк жив! Это просто невероятно. Господь Бог смилостивился над ней и не возложил этот грех на ее душу.

Это невозможно было осознать сразу, и Джилли плакала все сильнее и сильнее. До тех пор, пока слезы, наконец, не кончились.

Спустя несколько минут она затихла и стала молча вытирать слезы правой рукой.

Рука еще слабо подчинялась Джилли и поэтому влага размазалась по щекам.

– Ну, ну, – успокаивала ее сестра. – Все хорошо, все хорошо. Я же вам уже все сказала, он жив, вам не о чем беспокоиться. Сейчас я вытру вам лицо.

Она аккуратно вытерла лицо пациентки бумажными салфетками.

Джилли лежала, закрыв глаза. Когда процедура была закончена, она тихо спросила:

– Он далеко?

Медсестра несколько секунд молчала.

– К сожалению, я не могу ответить вам, где он. Она еще немного помолчала и добавила:

– Таково было желание его жены. Но с ним все хорошо. Вам лучше не думать об этом. Вы должны постараться как можно скорее забыть об этой странице вашей жизни.

Джилли снова всхлипнула, почти беззвучно.

Конечно, конечно, она постарается все это забыть, вычеркнуть, сделать вид, что этого никогда не было.

Но в глубине души Джилли знала – это будет невероятно трудно. Сколько раз она уже пыталась сделать это, но ничего никогда не получалось. Джейк всегда незримо присутствовал рядом.

Джилли было бы гораздо легче, если бы кто-нибудь помог ей в этом, но…

– А где мой муж? – спросила она.

На мгновение ей показалось, что лицо медсестры помрачнело.

Холли Плам сделала вид, что не расслышала вопроса.

– Где Уилфред? – повторила Джилли.

Медсестра, которая в этот момент возилась с медикаментами у небольшого столика, наконец, повернулась к ней.

– Послушайте, Джилли, – нерешительно сказала она. – Наверное, то, что я вам скажу, будет тяжело, но вы должны знать и это.

Холли внимательно наблюдала за реакцией пациентки.

– Ваш муж уехал. Здесь, в Мельбурне, мы видели его всего лишь один раз. В тот день, когда вас привезли сюда.

Джилли прервала ее.

– Это было давно?

Медсестра кивнула головой.

– Да. Прошло больше месяца…

– И что, с тех пор его больше здесь не было?

– Нет, – мрачно ответила Холли. – Я думаю, он больше никогда не появится.

– Вам ничего не известно о нем? – спросила Джилли.

– Если быть совершенно откровенной, то ничего. Я спрашивала о нем у главного врача, мистера Донована.

Она снова замолчала.

– И что же, что? – нетерпеливо спросила Джилли.

После некоторой паузы медсестра продолжила:

– Очевидно, он покинул Австралию. Мистер Донован сказал, что Уилфред Мейган уволился с работы. Но куда он уехал никто не знает. Вы должны смириться с этим.

Как ни странно, но это известие не произвело на Джилли ни малейшего впечатления. Во всяком случае дурного.

Вопреки ожиданиям Холли Плам, пациентка не разрыдалась. Она вовсе не проронила ни слезинки.

Несколько минут Джилли лежала молча, глядя в белый потолок неподвижным взглядом.

– Вас это не удивляет? – наконец нерешительно спросила Холли.

– Может быть, так оно и лучше, – прошептала Джилли.

Она немного помолчала, как бы обдумывая то, что собирается сказать.

– Я думаю, что мне было бы гораздо тяжелее, если бы Уилфред сейчас сидел здесь. А раз его нет…

Медсестра облегченно вздохнула.

– Что ж, вам виднее…

Она остановила свой пристальный взгляд на Джилли и через некоторое время сказала:

– Вы молодец, Джилли. После того, что довелось пережить вам, многие наши пациенты бились в истерике, пытались сорвать с себя повязки, снова покончить счеты с жизнью…

Джилли нашла в себе силы улыбнуться.

– Нет, я больше не буду делать этого.

– Обещаете? – спросила медсестра.

– Обещаю, – доверительным тоном произнесла Джилли.

Спустя неделю Джилли уже могла сидеть на кровати. Доктора и медсестры радовались, глядя на нее – еще ни один пациент с такими тяжелыми душевными и физическими ранами так быстро не приходил в себя.

Очевидно, в душе ее произошел какой-то перелом. В ней возродилась тяга к жизни. Хотя рана ее все еще была тяжела, Джилли быстро шла на поправку.

Периоды забытья уже закончились. Она помногу и крепко спала, хорошо ела, а в минуты бодрствования охотно слушала рассказы Холли Плам о случаях из ее медицинской практики.

Не так давно в этой палате лежал больной, которому во время отдыха на большом Барьерном Рифе акула откусила ногу. Это был довольно молодой мужчина, первой фразой которого после периода длительного беспамятства было: «Мою ногу нашли?». Когда ему сообщили, что, к сожалению, акулу настигнуть не удалось, он выругался, а затем твердо сказал: «Когда я выйду отсюда, я найду ее».

Эти рассказы о мужественных людях, которых довелось видеть Холли, вселяли в Джилли надежду. Ведь она, слава Богу, осталась жива, и руки-ноги у нее целы. Значит, еще не все потеряно. Можно считать, что жизнь стоит перед ней – как и двадцать лет назад. Нужно лишь забыть о всех неприятностях и позаботиться о своем здоровье.

Спустя месяц Джилли начала ходить. Рана на груди уже затянулась и боли постепенно проходили.

Поначалу она ходила медленно, опираясь на толстую трость, которую ей принесла Холли. Почувствовав себя уверенней, Джилли перестала пользоваться тростью.

Силы возвращались довольно быстро. Этому помогал особый настрой Джилли на выздоровление, а также усилия врачей и сестер.

В Мельбурн пришла весна. В саду, окружавшем клинику, расцвели фруктовые деревья, постоянно пели птицы.

Джилли чувствовала себя все лучше и лучше. Пробуждение природы шло рядом с пробуждением к жизни Джилли Мейган.