Текст книги "Изгнание из Эдема. Книга 1"

Автор книги: Патриция Хилсбург

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

– А вы не были? – быстренько спросила Патриция Смат и сверкнула хитрым взглядом в сторону Блэкфорда.

– Вы, однако, любопытны, сударыня, – огрызнулся в сторону Патриции Блэкфорд.

– Не надо, Полли, – решился возразить Патриции Джон Фархшем.

– Ваши увечья – лучшие свидетельства против вас, Блэкфорд, и не возражайте, – не сходил со своей линии поведения Джулиус Сэдверборг.

– Почему же?

– Такие бурные сцены бывают только у любовников.

– Разве это любовная сцена – это же полнейший зверский разбой, вы не находите?

– А допустите, что она заявит, будто защищалась от преступного посягательства! Такое тоже возможно – мы с вами знаем эту женщину.

– Это не женщина – цунами! – Фархшем не переставал придумывать прозвища для своей жены.

– Она не посмеет так нагло лгать под присягой, – уже довольно вяло защищался Блэкфорд.

– Уважаемый Эндрюс, вот вы хотите, чтобы я был вашим поверенным, и я должен проработать все версии, чтобы мы с вами потом не выглядели плохо.

– А почему мы должны плохо выглядеть?

– Видите ли, откуда вы знаете, что вы не нападали на Стэфани Фархшем, если у вас было сотрясение мозга и вы многое не помните, что было в тот день.

– Я не помню, что было после нападения.

– Верно, но вы не помните, что произошло до него! Откуда вы знаете, что вы делали в эти минуты?

– В какие минуты?

– В минуты нападения, и кто первый на кого напал?

Блэкфорд страшно занервничал, опять ухватился за трость и стал вертеть ее в руках. Сэдверборг полез в карман, но потом передумал и достал пустую руку из кармана. Патриция покрутила головой, но вступать в спор больше не решалась.

– Послушайте, Сэдверборг, я хочу знать, вы чей поверенный – мой или ее? – заорал Блэкфорд и пристукнул тростью по ковру – трость согнулась, но не сломалась.

– Я должен честно сказать вам, Блэкфорд, по-видимому, судьбе было угодно сделать меня поверенным всех, кто связан с этой женщиной.

– И что же вы?

– Если мне придется выбирать между нею и вами… – Сэдверборг поджал губы, как будто он действительно выбирал.

– И вы?..

– Я вынужден буду отказаться от вас.

– Он меня?!

– Да, от вас.

– Почему?

– Не могу же я потерять клиентку с такими доходами и с таким характером, как миссис Фархшем!

– Но почему, почему?

– А очень просто. Ее вспышки – верные две-три тысячи в год для любого поверенного.

– Да-а.

– Что поделаешь, Эндрюс.

– Хорошо, хорошо!

– Не могу сказать, хорошо это для вас или плохо, но так оно есть, и я честно об этом вам сказал. – Сэдверборг, упиваясь своей честностью, встал и, разминая ноги, которые, видимо, затекли от долгого напряженного сидения, пошел по мягкому ковру к окну.

– Прекрасно, Сэдверборг, прекрасно, – в спину ему ворчливо сказал Блэкфорд, – я вам этого не забуду.

– Не надо меня страшить, Блэкфорд, – круто повернулся к нему адвокат. – Я вам сказал все как есть, а вы на меня сердитесь.

– Но вы же отлично понимаете ситуацию, как никто другой, вы знаете эту женщину, знаете, что право и справедливость на моей стороне.

– Право, справедливость – это все слова, Блэкфорд, – Сэдверборг остановился на расстоянии недосягаемости трости и сверху вниз смотрел на Эндрюса Блэкфорда.

– А что же главное, если вы не можете понять меня, мою правоту, вы, адвокат?

– Адвокату тоже необходим заработок…

В это время с озабоченным видом вошел управляющий. Он посмотрел на всех по очереди, увидел, что здесь происходит очень напряженная беседа. Остановился, и было видно, что его самое большое желание – развернуться и уйти.

Глава 12

Все посмотрели на управляющего, разом умолкнув и переключив все внимание на вошедшего.

Управляющий, услышав голоса за своей спиной на лестнице, быстро направился к Фархшему, остановился возле его кресла и взволнованно заговорил:

– Я очень сожалею, сэр, но…

– Что случилось, старина?

– …но, миссис Фархшем внизу с египетским врачом. – Промямлил управляющий, оглядываясь на дверь.

– Что-о?!

– Она?!

Фархшем растерянно смотрел на управляющего. Патриция стала сворачивать свое вязание. Блэкфорд согнулся в своем кресле и стал усиленно поглаживать больную ногу. Один Сэдверборг с интересом смотрел в проем двери, ожидая нового представления.

– Поверьте, я не ожидал ее сегодня, – извиняющимся тоном сказал управляющий.

Как ураган, влетает в холл Стэфани Фархшем. Глаза ее сверкают возмущением и яростью. Она фантастически нарядна: чувствуется, что наряд ее продуман хорошим модельером до последней строчки. Она принесла сюда столько энергии, запаха ветра и какой-то дикой красоты, которая готова испепелить всех, кто здесь находится – так велико ее возмущение, с которым она ворвалась в это помещение. Все бурные споры, которые здесь происходили, в один миг могли показаться тихой заводью, по сравнению с бурной рекой, водопадом.

Все в холле в один миг стали похожими на сереньких мышек рядом с прекрасной пантерой.

Она остановилась рядом с управляющим, и первый ее гнев был излит на него:

– Вы позволили моему мужу привести в мой отель постороннюю женщину и зарегистрировать ее под моей фамилией!

– Я…

– Молчите!

– Но…

– Вы уволены!

Первым опомнился и поднялся навстречу Стэфани Фархшем Джулиус Сэдверборг.

Управляющий, готовый провалиться сквозь землю, стал подобострастно оправдываться.

– Простите, сударыня, но я не знал, что этот человек ваш муж. Я…

– И не думаю прощать!

– Тем не менее, вы всегда правы.

– Это уже немного лучше. – Стэфани оглянулась на управляющего, который двигался за ней по пятам и пытался вставить свои извинения между ее обвинительными фразами.

– Вам угодно, чтобы я ушел сегодня?

– Что-о?!

– Или подождал, пока вы найдете мне замену?

Стэфани остановилась напротив Фархшема, но смотрела поверх его головы. Она оглянулась на управляющего и бросила ему через плечо:

– Мне угодно, чтобы вы не уходили.

– Слушаюсь, госпожа.

– А мне угодно взять вас на работу снова, но немедленно вышвырните эту пару вон отсюда!

Фархшем громко рассмеялся, но даже это не заставило Стэфани взглянуть на него.

Управляющий, как кролик к удаву, стал приближаться к креслу, где сидел Фархшем.

В это время, как и положено адвокату, Сэдверборг решил разрядить обстановку. Он уже стоял возле Стэфани и вежливо поклонился ей:

– Во-первых, добрый день, сударыня!

– Ах, это вы? Да, здравствуйте! Но, как видите, разве я могу быть спокойной, когда в моем отеле такое делается! Я требую, чтобы немедленно…

– Не надо так требовать.

– Разве не я здесь хозяйка?

– Очевидно, вы. Но…

– Никаких «но»!

Сэдверборг поднял руку с просьбой к Стэфани замолчать на минуточку.

– Я хочу вам сказать, уважаемая, что ваш управляющий не в силах вышвырнуть Фархшема.

– Я сейчас…

Никто не обращал внимания на Эндрюса Блэкфорда, который с расширенными от ужаса глазами наблюдал за этой сценой и сам готов был испариться, чтобы не попасть под гнев этой женщины.

Патриция, сложив свое вязанье в сумку и поставив ее на колени, с независимым, как ей казалось, видом сидела на диване. Сэдверборг пытался взять огонь на себя.

– Если дело дойдет до принудительного вышвыривания, Фархшем сам вышвырнет нас всех. Что же касается мисс Смат, то поскольку ваш отель официально зарегистрирован, она имеет право находиться здесь, как вы и я.

Стэфани успокоить было непросто. Она повернулась, чтобы обойти Сэдверборга: стоять на месте не позволяла ей бурлившая в ней энергия.

– Если понадобится, я сожгу эту гостиницу, чтобы выкурить их отсюда, – с диковатой веселостью сказала она и вдруг увидела Блэкфорда, который молча наблюдал за этой сценой, весь сжавшись в глубоком кресле.

Она остановилась перед креслом Эндрюса Блэкфорда и с видимым удивлением воскликнула:

– Ого! Это еще что?!

– Не что, а кто, мадам. – Блэкфорд старался держаться с достоинством.

– Эндрюс Блэкфорд тоже здесь?

– А почему бы и нет?

Управляющий, обрадовавшись, что для него все хорошо окончилось, тихонько пробрался к двери, там еще постоял немного, наблюдая за бурными разборками своей хозяйки, решил на всякий случай ретироваться – от беды подальше.

Стэфани некоторое время молча рассматривала Блэкфорда, потом, почти с сочувствием, воскликнула:

– Что у вас с головой, Эндрюс?

– Вы спрашиваете?

– Почему возле вас эти палки? Что с вами?

– Не знаете?

– Вы расшиблись? Где мой управляющий?

– Я здесь, госпожа, – как джин из бутылки, появился управляющий.

– Позовите сюда врача, – приказала Стэфани, даже не повернувшись к управляющему.

– Сию минуту, – сказал управляющий и выбежал из холла, радуясь, что громы и молнии уже метались не в его сторону.

– Эндрюс, так вы серьезно разбились? Где?

– Я расшибся? Я?

– Вы что, попали под машину?

– И вы спрашиваете?

– А что же я делаю?

– Как вас понимать?

– Эндрюс, я что непонятно задаю вопросы?

– Вы посмотрите! Эта женщина чуть не убила меня, а теперь спрашивает, не расшибся ли я!

– Что-о?

– Именно то! Я пересчитал на лестнице все ступеньки, вывихнул себе ступню, разбил колено, сломал голень, повредил спину.

– И это все за один раз?

– Не надо ваших шуточек!

– Я не умею шутить.

– Это мне известно. В местной больнице, куда меня привезли на вашей машине, мне пришлось сделать взнос. Оттуда меня направили в частную клинику. Знаете сколько там стоит один день лечения?

– И знать не хочу.

– Придется узнать!

– Почему же?

– Мне пришлось обратиться к трем хирургам и ни один из них не мог мне поставить коленную чашечку на место.

– И что? – Стэфани посмотрела на ноги Эндрюса Блэкфорда с некоторым вниманием.

– Тогда мне пришлось вызвать костоправа. Это мне все стоило очень дорого.

– Милый Эндрюс, почему же вы не спустились с лестницы, как все люди? – наивно спросила Стэфани.

– Я…

– Вы были пьяны, Эндрюс?

Блэкфорд чуть не задохнулся от возмущения. Он прижал руки к груди и умоляюще посмотрел на Сэдверборга. Патриция Смат и Джон Фархшем напряженно молчали, а Сэдверборг поспешил на помощь:

– Он утверждает, миссис Фархшем, что эти увечья были нанесены ему вами во время вашей последней встречи.

– Мною?

– Да, вами.

– Разве я призовой борец? Или портовый грузчик? Или чемпион по боксу? – Стэфани с издевкой посмотрела на Блэкфорда, а потом на Фархшема.

– Вы все это вместе взятое, – простонал Эндрюс Блэкфорд и, на всякий случай, потянулся к своей трости.

– Чудовищно!

– Не вам возмущаться чем-либо, можно возмущаться только вами, – Блэкфорд, поставил трость между ног и, опираясь на нее, снизу вверх смотрел на Стэфани, которая ходила по проходу между столиками. Она легко и энергично делала несколько шагов по ковру то в одну, то в другую сторону и все следили за ней взглядом. Только Патриция рассматривала узор на восточном ковре.

Сэдверборг, поймав момент, когда Стэфани повернулась к нему лицом, успел задать ей вопрос:

– Вы отрицаете, что напали на него?

– Я напала?

– Блэкфорд так считает.

– Мало ли что он так считает! Конечно я отрицаю! Никогда не слышала более беспардонной лжи!

– Это не ложь! – вскрикнул Блэкфорд не своим голосом и сильнее прислонился к трости.

– Ладно, я расскажу. Дело было так. Он грубо и безо всякого повода оскорбил моего отца в тот момент, когда я имела все основания ожидать всяческих проявлений нежности. Кровь бросилась мне в голову. Я помню только, как я лежала, упав грудью на стол и почти что умирая. Врач, подоспевший в эту минуту, может подтвердить, в каком я была состоянии.

– Мне не интересно в каком состоянии были вы! – Блэкфорд агрессивно взирал на Стэфани. Он считал, что только к нему должны все проникнуться сочувствием и ни к кому больше.

– Да-а!

– А известно вам, в каком состоянии подобрал меня ваш шофер? Вы спросили у него?

– Мне было некогда…

– Словом, – резюмировал Сэдверборг, – ни один из вас не знает, чем кончилось дело.

– У меня есть медицинское свидетельство, – победоносно заявил Блэкфорд.

– Не только у вас, – отпарировала Стэфани и уселась у одного из столиков, положив ногу на ногу, и поправила букет цветов на столе.

Фархшем листал свой журнал, время от времени бросая взгляды на Патрицию – ему очень хотелось уйти на реку, но та сидела неподвижно, не желая уходить – ее явно интересовала война между Стэфани Фархшем и Эндрюсом Блэкфордом.

– Посмотрим, – тихо и устало сказал Блэкфорд и положил подбородок на скрещенные руки на своей трости.

– Что тут смотреть – все ясно!

– Кому ясно, а кому и нет. Вы меня не уговорите. – Блэкфорд был даже доволен, что Стэфани проявляет признаки беспокойства и нетерпения.

– А в чем это я вас уговариваю? – с ее стороны уже не было той горячности, с которой она пришла.

– Вам не уговорить меня прекратить дело.

– Дело? Что вы имеете в виду под этим словом – извольте мне объяснить.

Сэдверборг, который внимательно следил за перепалкой этих двоих, как говорят, в прошлом довольно близких людей и решил, что ему пора вмешаться:

– Он подает на вас в суд, сударыня, – объяснил Сэдверборг Стэфани.

– В суд?

– Да.

– Именно.

– Так, говорите, в суд!

– Вы правильно поняли, мадам, – Блэкфорд оторвался от своей трости и откинулся на спинку кресла, стараясь выпрямить спину. Лицо его слегка исказилось страданием.

– Прекрасно! – Она встала, поставила стул на место и подошла к креслу, где сидел Сэдверборг. Остановилась напротив него и заключила: – Вам известно мое неизменное правило, Сэдверборг?

– Какое?

– Оберите его до последней нитки, чего бы это ни стоило, уважаемый поверенный.

– А если…

– А если понадобится, то дойдите до правительства. Посмотрим, чей кошелек выдержит дольше.

– Пугаете?

– Нет, предупреждаю. Я не позволю себя шантажировать, запомните.

Она подошла к Блэкфорду, остановилась напротив его кресла, едва не касаясь его вытянутых ног, рассматривая его, как нечто невиданное.

– Это я шантажирую?!

– Без сомнения!

– Не бросайтесь словами. – Вы забываетесь!

– Вы думаете, отцовские деньги ставят вас выше закона?! – выкрикнул Блэкфорд и, похоже, сам испугался своих слов.

Стэфани вспыхнула, как будто по ней проскочило пламя, и закричала:

– Что, опять!

Если бы не молниеносно подскочивший Джон Фархшем, который по дороге отшвырнул в сторону Сэдверборга и схватил за руку Стэфани, то лежать бы инвалиду Эндрюсу Блэкфорду опять под креслом, а может быть и дальше.

В следующее мгновение Фархшем уже стоял между креслом, в котором сидел Блэкфорд, и Стэфани и принял боксерскую стойку. Помахивая правой рукой у Стэфани перед глазами, он приговаривал:

– Легче, легче! Без фокусов! Токо, девочка, токо!

Стэфани, опустив руки, отступала все дальше и дальше, пока не наткнулась на стул. Она остановилась, но не присела.

Сэдверборг, оправившись от падения, наблюдал эту сцену, проявляя необходимое любопытство.

– Токо? Что такое «токо»?

– Она знает, – Фархшем махнул рукой в сторону Стэфани, но продолжал стоять около кресла Блэкфорда.

– Что же это?

– Удар в солнечное сплетение и денек на отдыхе в постельке – вот что такое «токо», – радостно объяснил всем Джон Фархшем.

Сэдверборг пожал плечами, непонятно что этим движением выражая: то ли свое неведение, то ли возмущение. Стэфани же опять стала апеллировать к нему:

– Вот видите, вот видите, сэр Джулиус!

– Что вы имеете в виду?

– Вы свидетель?

– Чего?

– Как, чего? Того, как мой муж угрожает мне грубым избиением, насилием.

Сэдверборг не хотел обидеть друга и ничего не ответил, а прошел к столику с намерением там присесть.

Но Стэфани не успокаивалась.

– Вы же видите, он сильнее меня. Он может избить, замучить, умертвить меня. Это…

– Что это, дорогая? – Фархшем по-прежнему стоял в боксерской стойке – возможно и сам побаивался.

– Это последний довод низшей натуры в ее борьбе против высшей.

Она с презрением взглянула в сторону Фархшема, прошла к уютному креслу и устроилась там с вальяжным удобством и достоинством коронованной особы.

– Я невиновна, но беспомощна. Делай, что хочешь, – спокойно сказала она и стала рассматривать маникюр, который еще еле заметно пах лаком.

Фархшем оставил свой пост около Блэкфорда, но сел с ним рядом, а не возле Патриции.

Блэкфорд, довольный такой защитой и успокоившись от испуга, опять не удержался от замечания:

– Теперь вы поймете, что перечувствовал я, – бросил он в сторону Стэфани взгляд – не поднимается ли она опять.

– Сравнили меня с ним!

– Мне вас не жалко. Так вам и надо.

Стэфани сидела с видом обиженной девочки и говорила не то Блэкфорду, не то Фархшему:

– Продолжайте! Продолжайте!

– Что продолжать?

– Оскорбляйте меня.

– Кто вас оскорбляет?

– Запугивайте. Шантажируйте.

– Этим здесь никто не занимается, кроме…

– Сейчас вы все это можете проделывать безнаказанно.

Сэдверборгу надоела эта монотонная перепалка между Блэкфордом и Стэфани Фархшем, и он подошел и встал возле ее кресла с намерением вести деловой разговор.

– Не воспринимайте вещи в таком мрачном свете, миссис Фархшем. Никто вас не шантажирует и не оскорбляет.

– И вы против меня?

– Упаси Боже! Я только хочу, прежде, чем мы перейдем к вашим супружеским делам, уладить вопрос об увечьях, причиненных господину Эндрюсу Блэкфорду.

– Не надо!

– Миссис Фархшем, я прошу вас быть благоразумной.

– Я не желаю слышать ни о каких увечьях, ни о нем больше никогда.

– Вы должны понять, что нельзя обсуждать вопрос о возмещении, причитающемся мистеру Блэкфорду, не упоминая о его увечьях, какие бы, по вашему мнению, они ни были.

– Я по этому поводу уже все сказала.

– Что?

– Мистеру Эндрюсу Блэкфорду не причитается никакого возмещения. Все, что он получил, им заслужено.

– Но он вчиняет вам иск.

Стэфани посмотрела на Сэдверборга, как на малое дитя, и опять занялась своими ногтями.

Патриция, не решаясь достать свое вязание и не зная, чем занять руки, теребила рукав своего платья, украдкой поглядывая на Фархшема. Джон Фархшем, довольный продемонстрированной победой, развалясь, сидел в кресле, аккуратно обтянув курточку костюма гребца.

Выяснив все со своими ногтями, Стэфани посмотрела на Сэдверборга и спросила его:

– Вы чей поверенный, я интересуюсь?

– Разве вы сомневаетесь, сударыня?

– Так в чем дело?

– Не понял?

– А что тут понимать. Кто из нас юрист? Вчините ему встречный иск раньше, чем он подаст в суд.

– Встречный иск за что? – Сэдверборг искренне удивился. Он даже зашел немного с другой стороны кресла, чтобы лучше видеть лицо Стэфани.

Она даже не посмотрела на поверенного, а только махнула рукой, как бы отмахиваясь от назойливой мухи, которая надоедала ей и мешала заниматься собой.

– За что хотите, только перестаньте мне надоедать, прошу вас. Потребуйте двадцать тысяч убытков.

– Но за что?

– Повторяю: я не дам себя шантажировать. Мне уже порядком надоел этот разговор.

Блэкфорд, удовлетворенно молчавший под надежной защитой Фархшема, вдруг встрепенулся и резко ответил:

– Мне тоже. Мне причитается возмещение, и я его получу, смею вас заверить, сударыня.

Сэдверборг, видя что Стэфани Фархшем опять подозрительно покраснела, быстро встал между ее креслом и креслом Блэкфорда, надеясь, что и он будет чем-нибудь полезен при горячей вспышке этой женщины.

– Тише, тише! – выставил он перед собой руки и, как экстрасенс, посылал ей успокаивающие импульсы. – Тише, пожалуйста! Я никому из вас не советую обращаться в суд.

– Не надо на меня махать руками, сэр Сэдверборг.

– Но если серьезно, миссис Фархшем, мистер Блэкфорд имеет право на известное возмещение.

– И не подумаю!

– Вы можете себе это позволить.

– Не позволю!

– Но…

– Никаких «но», мистер Сэдверборг. Даже будучи очень богатой, а я такая и есть, я не могу себе ничего позволить.

– Почему?

– А очень просто. Я должна бороться за каждую копейку, которая у меня есть. Каждый нищий шантажист, жулик, каждое благотворительное общество, рекомендательное письмо, политическая организация, лига и братство, каждая церковь, часовня и учреждение с утра до вечера заняты одним – как бы высосать из меня последнюю каплю крови. Сами они ничего не могут, кроме как попрошайничать. Если я дрогну хотя бы на минуту и выпущу из рук хотя бы копейку, не пройдет и месяца, как я буду разорена. Я вношу десятку в год в Лигу защиты налогоплательщиков, и это все, да, все. Моя неизменная инструкция вам как моему поверенному – опротестовать любой иск и пресекать любую попытку взыскать с меня возмещение путем встречного иска на сумму в десять раз большую. Вот единственное для меня средство начертать в небесах: «Руки прочь от моих денег!»

Весь этот монолог Стэфани Фархшем высказала в назидательно-внушительной манере разговора старшего с младшим и в заключение помахала пальцем перед носом у Сэдверборга.

Сэдверборг, несколько смущенный, отошел от Стэфани Фархшем Харпер и направился поближе к Эндрюсу Блэкфорду и остановился напротив него.

Эндрюс Блэкфорд, упрямо наклонив голову, смотрел сверху на свои покалеченные ноги, потом поднял голову, внимательно посмотрел на всех поочередно: Сэдверборг стоял перед ним, разводя беспомощно руками; Фархшем уже потерял к нему интерес и переглядывался с Патрицией; Стэфани, вся изящество, красота и уверенность в себе, сверлила его своими прекрасными глазами, в которых играла неприкрытая насмешка.

Первым прервал эту немую сцену Джулиус Сэдверборг.

– Как видите, мистер Блэкфорд, спорить бесполезно. Я вас предупреждал.

– И не подумаю, – уже менее уверенно, но еще настойчиво сказал Блэкфорд.

– Вы должны отказаться от мысли об иске, – продолжал поверенный.

– Не откажусь!

– Откажетесь. Должны отказаться.

– Нет!

– Миссис Фархшем, – повернулся Сэдверборг к Стэфани, которая уже не обращала ни на кого внимания и исследовала свою дорогую изящную сумочку, что-то разыскивая в ней, – он ничем не может вам повредить. Разрешите мне обратиться к вам и настойчиво воззвать к вашим…

Стэфани так ничего и не извлекла из сумочки, резко защелкнула изящный замочек и, как удав на кролика, посмотрела своими прекрасными глазами на Сэдверборга.

– Ах не тратьте вы время попусту, уважаемый Джулиус. У меня так много дел более важных. – Она с легким пренебрежением взглянула на Блэкфорда. – Дайте ему сотню, и покончим с этим делом. Не стоит так много тратить времени на него.

Все оторопело посмотрели на Стэфани, Джон Фархшем засмеялся – он знал эту женщину немного лучше Блэкфорда, и ее заявление не вызвало у него шока.

– Думайте, что говорите, мадам! – вскрикнул Блэкфорд и с усилием пошевелился в своем кресле.

– Видите, как я щедра.

– Да уж!

– Миссис Фархшем, – Сэдверборг замахал руками, протестуя против «щедрости» ответчицы, – он просит…

– Меня не интересует, сколько он просит. Я и так необычно расточительна.

– Возмутительно! – опять хрипло вскрикнул Блэкфорд.

– Да, сотню и не больше! Ни один человек не откажется от сотенной бумажки, если похрустеть ею у него перед жадным носом. Уверяю вас.

– Но он требует две с половиной тысячи! – выкрикнул теперь Сэдверборг и, на всякий случай, сделал несколько шагов подальше от Стэфани.

Вальяжное спокойствие в мгновение ока покинуло Стэфани. Она подхватилась, но потом присела опять на свое кресло и даже заинтересованно взглянула на Блэкфорда.

– Две с пол… – перехваченное дыхание не дало ей договорить фразу.

– И не меньше! – набрался мужества опять уже было совсем поникший Блэкфорд.

Стэфани опять, но уже совершенно спокойно поднялась со своего стула, обошла Джулиуса Сэдверборга и, как кошка к мышке, мягкими шагами пошла к Эндрюсу Блэкфорду.

Фархшем настороженно уставился на нее, но с места пока не двинулся: он понял, что уничтожать Блэкфорда будут не физически, а морально – здесь он был не помощник.

Стэфани остановилась около кресла Блэкфорда, почти касаясь своими роскошными туфлями ручной работы ног Блэкфорда, наклонилась к нему и заговорила чарующим голосом:

– Эндрюс, мальчик мой, я недооценила вас.

– Я уверен…

– Не надо никогда вам быть уверенным рядом со мной.

– Это точно.

– Помолчите, Эндрюс! Это вам будет полезней, смею вас заверить в этом.

– Молчу.

– Вот и молодец. А я хочу вам сказать, дорогой мой Эндрюс, что ваша наглость, пронырливость и упрямство в вымогательстве внушают мне уважение.

– Не надо…

– Надо дослушать, мальчик, надо. – Стэфани выпрямилась, сделала несколько шагов в сторону Сэдверборга, потом вернулась назад. – Я спустила с лестницы недопеченного джентльмена, а мой шофер подобрал внизу великолепный в своем совершенстве экземпляр… – Стэфани сделала эффектную паузу, оглядев все общество в холле.

– Чего же? – не удержалась Патриция Смат, с любопытством наблюдавшая за Стэфани – видеть такую женщину и слышать ее для нее было великим представлением.

– Вонючки!

– Что?!

– Ха-ха-ха! – весело смеялся Фархшем – он ожидал подобного от Стэфани.

Лицо Эндрюса Блэкфорда исказилось бешенством и болью, он приподнял свою трость, но в следующую секунду она летела уже в дальний угол холла. Никто не понял: швырнул ли ее сам Блэкфорд или ее вырвала и бросила Стэфани – так молниеносно все получилось.

– Теперь пять, пять тысяч, – охрипшим голосом сипел Блэкфорд, вскидывая беспомощные руки.

Сэдверборг уже стоял между Стэфани и Блэкфордом, растопырив руки и успокаивая их:

– Прошу вас, прошу вас! Сдерживайтесь! Спокойнее, мадам! Будьте спокойнее…

– Слышите Сэдверборг! Пять тысяч…

– Нельзя так несдержанно поступать, сэр Блэкфорд, – уже повернулся только к Блэкфорду адвокат.

– Сами сдерживайтесь!

– Я сама сдержанность, – оглянулся на Стэфани Джулиус Сэдверборг.

– Но разве это вас она покалечила на всю жизнь?

– Это пройдет! Вы поправитесь!

– Украсила голову вам шишкой?

– Шишка отвалится!

– Обозвала вас вонючкой?

– Еще нет пока, сэр Блэкфорд, но может это сделать в любую минуту!

Стэфани с восхищением и ядовитым смехом приближается к Сэдверборгу. Ее прекрасный наряд, неизвестно для присутствующих из чего сшитый, струился на ней, как легкий дым, просвеченный закатным солнцем. Она пытается обнять Сэдверборга, но, похоже боится этих объятий.

– Ха-ха-ха! Ну, Сэдверборг! Сокровище вы мое! Ну радость лучшая моя! – Она обнимает его, снисходительно похлопывая его по спине.

Все наблюдают эту сцену напряженно и внимательно – никто не может предсказать дальнейших действий этой прекрасной владычицы не только материальных ценностей, но и в какой-то мере, душ, пока они ей нужны. А как только она перестанет в них нуждаться – не обессудьте – расстанется с ними, ни на минуту не задумываясь.

Правда, никто из присутствующих не знает, какой заботливой она бывает матерью, не оставляя даже на время своих детей, если дело касается денег.

Сэдверборг очень деликатно, но решительно высвобождается из ее объятий, делает шаг в сторону и вопросительно смотрит на Стэфани Фархшем, пока Фархшем.

– Послушайте, Сэдверборг! Не дать ли ему две с половиной тысячи?

– Что вы сказали?

– Не дать ли ему сумму, которую он просит, но с условием…

– Никаких условий! – возразил Блэкфорд.

– …что он за полгода должен превратить их в миллион? Как вы на это смотрите?

– Я сделаю с ними, что захочу!

– Тогда…

– Я получу их безо всяких условий!

Сэдверборг, отойдя от всех на приличное расстояние, осмотрел всю компанию, выпрямился, поднял предупреждающе руки, чтобы его не перебивали, и приготовился к длинной речи, как и подобает адвокату. Он понимал, что быть поверенным у такой женщины – большая честь, пусть даже его не допустят ко всем ее делам.

– Мистер Блэкфорд, – сухо и деловито обратился он к усталому и побледневшему Эндрюсу Блэкфорду. – Будет большой ошибкой с вашей стороны, – обращаться в суд в качестве человека, которого обозвали вонючкой.

– Почему же?

– А потому, что присяжные с самого начала будут рассматривать вас именно в этом свете и не иначе.

– Не может быть!

– Я знаю суд. Не менее сложно завоевать их сочувствие истцу, которого побила женщина.

– Но это факт.

– Если бы миссис Фархшем ударила вас ножом, выстрелила в вас или дала вам яд, все было бы в порядке вещей – ваша честь не пострадала бы.

– А так разве нет?

– Но миссис Фархшем знает, что делает.

– Что же?

– Ей в точности известны привилегии слабого пола, и она никогда ни на йоту не перейдет границ дозволенного.

– А то, что она сделала – дозволено? Это называется – слабый пол? – Блэкфорд уже совершенно устал от нажима Сэдверборга, но еще, хоть и слабо, сопротивлялся.

– Представьте сами. Посмотрите на нее и вам будет это очень легко представить. Она предстанет пред судом в великолепном туалете, в самом респектабельном и авантажном виде. Все присяжные будут очарованы.

– Сомневаюсь. Когда…

– Не сомневайтесь, Блэкфорд. Мы с вами знаем, и не только мы, – он оглянулся на Фархшема, – что эта женщина умеет быть и женственной и обаятельной, когда ей нужно выглядеть настоящей леди – в этом никто не усомнится ни на минуту.

– Несомненно, – тихо подтвердил Фархшем, не взглянув в сторону Патриции Смат.

– И что же? – хотел понять, к чему клонит поверенный, Эндрюс Блэкфорд.

– А то, что задолго до того, как нам удастся внести ваш иск в список дел, назначенных к рассмотрению, шишка у вас на голове спадет, сломанная кость срастется, на щеках заиграет румянец, об этом, по-моему, у вас теперь есть кому позаботиться.

– Причем здесь это! – возмутился Блэкфорд, понимая на что или на кого намекает Сэдверборг.

– Простите, я просто к слову. И если вам не удастся спровоцировать миссис Фархшем еще раз напасть на вас накануне суда…

– Упаси, Боже!

– Не волнуйтесь, Блэкфорд. Для этого она слишком умна. Вам теперь понятно, что шансов выиграть процесс у вас один из тысячи и не больше.

Джон Фархшем, явно уставший от этой тяжбы, встал, беспардонно потянулся в своем костюме гребца и, поставив руки на талию, подошел к Блэкфорду и с сочувствием, но очень спокойно посмотрел на него.

– Именно так, Блэкфорд. Шансов у вас никаких. – Уверенно сказал он, даже с долей сочувствия.

– Не думаю!

– А напрасно. Поверьте мне.

– Не верю!

– Ваше дело. Но…

– Что же вы мне посоветуете, если вы так хорошо знаете эту женщину?

– А совет мой очень прост.

– Ну же, Джонни, ты уже даже можешь кому-то советовать, – насмешливо и спокойно заметила Стэфани с видом человека, отдыхающего от трудов праведных.

– Я посоветую, – не оглянувшись на Стэфани, – продолжал Джон Фархшем, – в следующий раз, когда она замахнется на вас, увертывайтесь и парируйте.

– Как?!

– Если не сумеете получить удовлетворение таким путем…

– То?

– …не получите никаким. Это точно, как белый день.

Джон Фархшем постоял еще минутку над Эндрюсом Блэкфордом – хотел, видимо, что-то добавить, но вмешалась Патриция Смат, с напряженным обожанием наблюдавшая за Фархшемом.

– Да, мистер Блэкфорд, Джонни прав, – уверенно и мягко сказала она. Потом, очевидно, передумав, добавила: – Попросите ее по-хорошему – может она и оплатит ваши расходы.

Фархшем повернулся и пошел к Патриции Смат. Сел рядом с ней и, никого не стесняясь, обнял ее за плечи. Патриция приосанилась, но опустила глазки.

Стэфани опять занялась своей сумочкой, очевидно, считая, что она решила уже здесь все главные вопросы. Она достала какую-то бумагу, похоже, счет и стала внимательно ее изучать, что-то просчитывая в уме.