Текст книги "Изгнание из Эдема. Книга 1"

Автор книги: Патриция Хилсбург

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

– Может быть, ты все же уступишь мне? – продолжал настаивать он на своем.

Но Джилли была неумолима.

– Я соскучилась по тебе не меньше, – произнесла она, массируя его детородный орган. – И не меньше твоего хочу доставить моему любимому наслаждение, которое я способна доставить.

Джейк склонил голову, демонстрируя свое полное повиновение ее воле.

– К тому же… – добавила она.

– Что? – попытался Джейк опередить ее пожелание. – Тебе здесь неудобно?

Джилли, ничего не стесняясь, еще шире раскинула ноги в большом удобном кресле. Джейк задрожал всем телом, увидев, как раскрывается, словно свежий бутон розы, ее очаровательное розовое лоно. Не отпуская одной рукой члена Джейка, она сунула пальцы другой во влагалище, демонстрируя залитое влагой возбужденное место.

– Джилли… – едва вымолвил Джейк.

– Вспоминаешь? – с улыбкой спросила она.

Джейк рванулся навстречу предмету своих греховных желаний, но Джилли, решительно выставив вперед руку, уперлась ею в его грудь.

– Хочу напомнить тебе, милый, – с хитрой улыбкой сказала она, – что на тебе имеются еще кое-какие предметы, которые не позволяют полностью насладиться этим прекрасным телом, которое я не видела уже столько лет.

Только сейчас Джейк обратил внимание на то, что на нем до сих пор одеты брюки и плавки. Он стащил с себя остатки одежды и остался перед возлюбленной в костюме Адама.

– Теперь позволь мне, – с дьявольской улыбкой прошептала она.

Джейк опустился на колени, немного отодвинувшись от кресла. Джилли мягко скользнула вниз. Склонившись над ним, она припала к его крепким бедрам, взяв член обеими руками и нежно проводя пальчиками по всей его длине. Джилли наклонилась еще ниже и захватила губами крайнюю плоть, поводя по ней языком. Она делала это до тех пор, пока он не вскрикнул от удовольствия. Смеясь, она повторяла и повторяла свои ласки, вызывая у Джейка острые приступы экстатического наслаждения.

Почти не контролируя себя, он снова схватил руками ее груди и стал грубо и торопливо мять пальцами ее возбужденные соски.

– Еще… Сделай так еще, – на мгновение оторвавшись от его плоти, прошептала она.

Чувствуя, как переполняет его желание, она стала делать более энергичные и резкие движения. Затем она незаметно соскользнула с него и, перевернувшись над ним, развернула тело. Наслаждаясь его плотью, она целовала и лизала его содрогающийся член, зарывалась лицом в волосы на лобке, сжимая руками попеременно то его бедра, то напрягшиеся ягодицы. Потом она стала дразняще теребить и целовать его мошонку.

Джейк ворочался на полу, улегшись на спину. Ее губы то смыкались, то раскрывались, одновременно и возбуждая, и успокаивая его. Закрыв глаза, он массировал руками ягодицы. Джилли слегка придвинулась к нему, еще шире разведя ноги.

Когда Джейк разомкнул веки, он увидел над собой сочащуюся влагой вульву, которая дразняще покачивалась взад-вперед. Едва владея собой, он потянулся к ней языком, но в первый раз промахнулся, лизнув мокрую от сладострастного пота внутреннюю поверхность бедра.

В следующий раз ему повезло больше. Он чуть приподняв голову и стал нежно и мягко ласкать раскрытый половой орган по всей длине. Проводя языком от клитора до промежности, Джейк заставлял Джилли исступленно стонать. Оба уже едва не задыхались от возбуждения.

В конце концов терпеть стало невозможно. Приподняв Джилли, он обхватил ее бедра, перевернул ее на спину и изо всех сил впился в ее губы. Она выскользнула из-под него, будто рыбка, и легла рядом.

– Джейк, – пробормотала Джилли, – я сейчас кончаю…

Ее глаза горели ненасытным желанием.

– Пожалуйста, милый, возьми меня скорее…

Он почувствовал, как все его тело и душа наполняются восторгом обладания. Тихо, как настоящий опытный любовник, он лег сверху и раздвинул ей ноги. Поначалу он не испытывал никакого желания начинать ритмические движения – настолько он был полон ею. Но Джилли уже подняла ноги, и совершая активные круговые движения тазом, все глубже и глубже принимала его в свое лоно.

Ее настойчивость передалась и ему. Он стал двигаться, долгими равномерными движениями проникая вглубь, пока, наконец, она, то постанывая, то вскрикивая от восторга, колотя его по плечам сжатыми кулаками, не кончила.

И еще, и еще – раз за разом. Он был нежным, но и безжалостным, не знающим снисхождения любовником, достаточно умелым, чтобы задержать собственный оргазм.

Она отдавалась ему на подоконнике, на столе, у камина… Они качались по полу в порывах бешеной страсти… Естественно предаваясь своим чувствам, они совершали то, чего каждый из них никогда не мог бы себе позволить со своим мужем или женой, считая это неприличным.

А здесь не существовало приличий, а были только сильные до непреодолимости порывы и настоящие чувства. После стольких лет притворства в постели и дома они стали – пусть пока только на время – сами собой. И Джейк, который не осознавал этого раньше, вдруг почувствовал, что последние несколько лет он жил как-то не так, был счастлив, но не по-настоящему. Лишь Джилли возбуждала в нем настоящие чувства, заставляла трепетать от одного прикосновения…

Туфли, нижнее белье, платье, небрежно брошенные, лежали на полу.

– Все так же, как прежде… – задумчиво произнес Джейк, глядя на вещи.

Он нагнулся и поднял платье Джилли, затем аккуратно расправил его и разложил на коленях.

– Я помню, у тебя было когда-то такое же…

Приятно уставшая, Джилли лежала на кровати, лишь едва прикрывшись белым шелковым халатиком.

– Нет, – ласково сказала она. – То было сшито по прежней моде.

– Значит, прошло…

Он не успел закончить фразу, – Джилли с улыбкой, в которой можно было заметить грусть, сказала:

– Не надо. Не вспоминай, сколько лет мы не виделись.

Джейк молча кивнул головой. Он положил платье на спинку кресла и сел рядом с Джилли на кровать.

Она поднялась на постели и уселась рядом с ним, по-турецки скрестив ноги. На лице ее была написана глубокая удовлетворенность.

– Ты помнишь, как мы встретились? – спросила она.

Он помнил все. Он ничего не забывал. Просто жизнь складывалась так, что ему приходилось бороться с самим собой, заставляя себя не обращаться к воспоминаниям.

Тогда Джейк вел непримиримую борьбу с компанией «Харпер майнинг» и, в особенности, с ее главой – Стэфани Харпер. В этой борьбе он руководствовался только одним – чувством мести за своего погибшего брата, Грега Марсдена. Тогда он еще не знал, чем все это может закончиться.

В тот день Джейк сидел в своем офисе в Сиднее, пытаясь успокоить Касси Джонс – женщину, которая работала в «Харпер Майнинг» и была безумно влюблена в него. Когда в дверь позвонили, он поднялся из-за стола и выпроводил Касси.

Джейк ожидал увидеть своего адвоката, но в дверях показалась незнакомая женщина. Сандерс мгновенно оценил ее взглядом. Прекрасно сшитое платье с низким вырезом подчеркивало достоинства фигуры. Джилли держалась с небрежной уверенностью красавицы, знающей себе цену. Джейк даже не смог определить с первого взгляда, сколько ей лет. Необычной формы карие глаза вспыхнули едва заметным пламенем при виде элегантно одетого, атлетически сложенного мужчины. Ее духи пахли сильно и приторно. Джейк пытался что-то сказать, но затем понял, кто находится перед ним.

– Джилли Стюарт?

Она кивнула.

– Стэфани неспроста так тревожится из-за вас, мистер Сандерс. Вы превосходно информированы.

Он улыбнулся.

– Скажем так: я очень догадлив. И зовите меня Джейк, пожалуйста.

Обменявшись несколькими фразами, которые касались главным образом финансовых дел, они расстались. У Джейка осталось впечатление, что перед ним была тигрица в человеческом обличье. Эта женщина знала, чего хотела, и с кошачьей грациозностью подбиралась к своей цели. Правда, этой целью, как и в случае с Сандерсом, была Стэфани Харпер.

Джилли хотелось видеть Стэфани поверженной и раздавленной. Так она говорила Джейку. Она начала ненавидеть Стэфани еще в детстве, когда все, о чем Джилли только мечтала, у соперницы уже было – в двойном количестве и в самом дорогом варианте. С возрастом ее зависть становилась все сильнее и сильнее, пока не настало такое время, когда она была уже не в силах сдерживать ее. И тогда появился человек по имени Грег Марсден – муж Стэфани и единственный до Джейка Сандерса мужчина, который отвечал безумным сексуальным потребностям и фантазиям Джилли.

Она не могла понять, какие таинственные силы помогли Стэфани найти и выйти замуж за того, кто по праву должен был принадлежать Джилли. Грег отверг ее любовь. Тогда она в порыве безумной страсти лишила его жизни.

Последовавшие за этим семь лет тюремного заключения лишь усилили ненависть к Стэфани. Это чувство переросло во всепоглощающую навязчивую идею. Лишь маниакальная одержимость выйти на свободу и отомстить женщине, которая, по ее мнению, была виновата во всех несчастьях Джилли, помогла ей пережить тюремный ад. Проводя дни и ночи в заточении с женщинами, которые не выдерживали и ломались, калечили себя, впадали в безумие, Джилли находила силы лишь в своей тайной цели, сохранявшей в ее жизни смысл.

Когда Джейк столкнул Стэфани с президентского кресла компании «Харпер майнинг», Джилли еще не была удовлетворена. Она не могла успокоиться до тех пор, пока соперница не оказалась бы раздавленной, как сама Джилли. То, что Стэфани оказалась ее сестрой, хотя и не кровной, ничуть не меняло положения.

Джилли вместе с Джейком наносили Стэфани удар за ударом до тех пор, пока на кон не было поставлено само существование Эдема. Но в этой борьбе они проиграли. Стэфани рискнула всем, но с помощью друзей и близких ей удалось выкупить контрольный пакет акций «Харпер майнинг» и восстановить свой контроль над компанией.

То, что Грег Марсден был братом Джейка Сандерса, было невероятной неожиданностью для Джилли. Она долго не могла осознать этот факт. Вместе с чувствительным ударом, который нанесла по ее планам и мечтам Стэфани, это оказалось моментом перелома в сознании Джилли.

Она словно освободилась от гнетущего сердце и разум груза ненависти и злобы. После нескольких месяцев мучительных размышлений наконец в душе Джилли Стюарт наступило просветление. В немалой степени они были связаны с крушением планов мести, но не меньшую роль сыграло то, что Джейк Сандерс разочаровался в ней и отверг ее любовь…

Джилли встала с кровати и подошла к Джейку, который стоял у камина, задумчиво глядя в очаг. Даже здесь была видна немецкая педантичность – несмотря на наступившую весну, в камине аккуратно лежали гладкие березовые поленья.

Джилли обняла его за плечи и прижалась виском к его спине.

– Не уходи, – прошептала она.

– Я не ухожу.

Она погладила его волосы, лицо, шею. От прикосновения ее рук он почувствовал легкую дрожь – ему было очень приятно чувствовать ее рядом.

Джейк закрыл глаза. Потом он взял ее руки и начал целовать их. Вдруг на запястье он почувствовал шрам.

– Что это?

Джилли промолчала, но он догадался.

– Как это глупо, Джилли…

Она неохотно ответила:

– Это мое дело. Нечего спрашивать, приятель.

Она резко выдернула руку и хотела вернуться на кровать, но он обернулся, сильно схватил ее за локоть и еще крепче прижал к себе.

– А я буду. Я тебе не приятель, а любимый, – он немного помолчал и добавил. – Пусть даже и бывший.

Она грустно покачала головой.

– У моего любимого было не сердце, а крепость. Я хотела взять эту крепость. И он меня возненавидел. Как видишь, все очень просто.

Да, тогда он ее ненавидел. Ненавидел, потому что боялся. Будучи тщеславным и самонадеянным, он не мог разобраться в своих чувствах. В глубине души он знал, что любит Джилли, но сознаться самому себе в этом считал делом постыдным и унизительным.

Он был ревнив, но не показывал этого. Он желал, чтобы все женщины принадлежали только ему, поэтому предпочитал просто бросать своих возлюбленных, если видел, что они уходят к другим мужчинам. Он никогда не боролся за чувства. Так было потому, что иначе он жить не мог.

Но теперь он изменился. Спесь и самоуверенность исчезли. Он стал зрелым мужчиной и мог уже не сомневаться в своих чувствах.

– Жаль, что мы встретились только сейчас, – сказала Джилли.

Он грустно улыбнулся.

– Но теперь мы встретились, и все хорошо.

Нет, больше не может быть хорошо. Прекрасные минуты забвения прошли и пришло время вернуться к жестокой реальности.

Да, они любили друг друга. Но как? Украдкой, спрятавшись от всех… Через полчаса они выйдут из гостиницы и расстанутся.

Он будет врать жене. Она будет продолжать жить с мужем, делая вид, что ничего не произошло. А если так, то ничего не может быть хорошо.

– По-моему, ты стала еще красивее.

Раньше Джейк никогда не говорил ей комплиментов. Ему не позволяла делать этого его мужская гордость. Он был уверен, что для сильного мужчины комплименты столь же неестественны, как искусственные алмазы вместо бриллиантов.

– Конечно, раньше мы не щадили себя, – продолжил он, – но теперь мы поумнели.

Выражение лица Джилли стало грустным и поникшим. Она опустила голову.

– Не все ли равно, – едва слышно вымолвила она. – Что это меняет?

Джейк остановился рядом с ней. Она сидела на краешке кровати, свесив ноги. Он опустился на пол, обняв ее за колени. Джилли меланхолично теребила краешек простыни.

– Но мы любили, – сказал он.

Ему не хотелось признаваться самому себе в том, что скорее его любили, но не он…

– Нет, – решительно сказала она, словно читая его мысли. – Это я любила тебя, а ты, кажется, был лишь влюблен… Может быть, даже это слово слишком сильно для того чувства, которое ты испытывал ко мне. Это было совсем другое. Ты не верил мне и боялся меня. Боялся потерять свое достоинство или еще что-нибудь… Может быть, ты боялся за свое самолюбие? Ведь оно и вправду могло пострадать…

– Ты думала о себе не меньше, – возразил он.

– А ты был готов бежать за любой юбкой.

Джейк встал и прошелся по комнате. Она права. Он действительно был ненасытен и искал все новых и новых увлечений и развлечений.

Джейк усмехнулся.

– Мне всегда казалось, что под обычной женской юбкой скрывается невероятная тайна.

Джилли подняла голову.

– А сейчас?

Сандерс уселся рядом с ней на кровати.

– Нет, – покачал он головой.

Джилли помолчала несколько мгновений.

– Ты был со мной нежен… – наконец, промолвила она.

Джейк снова улыбнулся и заключил ее в свои объятия.

– Я и сейчас так же нежен, как и раньше.

– Как и раньше… – словно эхо, повторила она.

Они снова приникли к губам друг друга. Это были долгие нежные поцелуи, от которых они замирали в блаженстве. В эти минуты забывались все обиды и боль, разочарования и муки.

Это были мгновения простого человеческого счастья, которого волей судьбы они были лишены в обычной жизни…

Было уже поздно. Уходя из номера, Джилли еще раз посмотрелась в зеркало, поправляя волосы. Джейк стоял рядом. Его пышные волосы рассыпались.

– Пригладь волосы, – сказала ему Джилли с улыбкой.

Он легко взмахнул рукой.

– Раньше я не замечала у тебя этого жеста, – сказала она.

Джейк виновато пожал плечами.

– Времена меняются.

Он поцеловал ее в губы. Обнявшись, они вышли из номера. Джейк закрыл дверь.

– Я сниму этот номер на месяц, – сказал Джейк, вслед за Джилли спускаясь по лестнице.

– Зачем?

– Не хочу, чтобы другие бывали в нем.

Глава 7

Джозеф Вернон. Встреча Джилли и Джозефа. Незнакомец из Новой Каледонии. Ужин у Мейганов. Неожиданный подарок Уилфреда.

Шум самолётов в аэропорту не отвлекал Уилфреда от работы.

– Фанни! – крикнул он секретарше. – Принеси мне, пожалуйста, бумаги, касающиеся наших взаимоотношений с «Дойче Фрейт».

Секретарша сунула голову в дверь и сказала.

– Мистер Мейган, вас ждут внизу.

Кто бы это мог быть? Дав еще несколько указаний секретарше, он поспешил вниз.

В просторном, чистом, залитом солнцем фойе он увидел Джозефа. Когда приятели поздоровались, Вернон сказал.

– Я должен проводить миссис Паркинсон. А это…

В руке он держал большой сверток.

– Передай своей жене. Она в курсе. Скажи ей, что на этой неделе меня легче будет застать на кортах, чем в типографии.

Они вышли из офиса. Солнце слепило глаза. От нагретого асфальта стояла невыносимая духота. И лишь легкий ветерок приносил струю свежего воздуха.

Весна начинала постепенно переходить в лето.

Уилфред щурился, он не любил жару.

У машины стояла миссис Паркинсон в синем дорожном костюме, готовая к отъезду. Она поглаживала своего пуделя Бенни, сидевшего на капоте.

– К великой скорби для своих поклонников миссис Паркинсон покидает Аделаиду на неделю, – торжественно произнес Джозеф.

С миссис Паркинсон у него были теплые дружеские отношения, он знал ее давно и любил как родную мать, может быть потому, что совсем не помнил своей.

Его воспитал отец. Их мать оставила семью, когда Джозефу был год. С тех пор они ничего не слышали о ней. Джозеф даже не знал жива ли она.

Одни говорили будто она уехала в Америку, а кто-то, вроде бы, встречал ее в Лондоне. Но отец всегда запрещал ему интересоваться этим и, в конце концов, Джозеф решил, что так будет лучше. Хотя иногда он думал об этом. И на душе становилось до боли обидно…

Имея тридцать пять лет от роду, он даже не представлял себе, как выглядела его мать. После ее ухода отец сжег все ее фотографии, письма, одежду, даже ее книги. Словом все, что каким-то образом было связано с ней и могло о ней напоминать.

Маленький Джозеф считал, что мама умерла, так говорил ему отец. Но потом, когда ему уже было семь лет и он пошел в школу, его тетка, сестра отца, как-то невзначай проговорилась. Отец был тогда страшно зол. Джозеф даже боялся, что он выгонит из дома тетю Кери. Но потом все как-то утряслось.

Отец успокоился и рассказал сыну всю правду, взяв с него слово о том, что он больше никогда не будет расспрашивать его об этом.

Джозеф не мог обвинять отца. Да, тот был вспыльчив, часто занудлив и необычайно строг. Но в то же время, больше всего на свете он любил Джозефа. Много работал, чтобы дать ему все то, что необходимо юноше из приличной семьи.

Отец Джозефа был врач. Ему приходилось сутками пропадать в клинике, чтобы содержать дом (они жили в хорошем двухэтажном особняке в окрестностях Сиднея), машину и даже прислугу.

Теперь отец был болен и стар. Накопив приличное состояние, он безбедно проводил остаток жизни в своем особняке. Дом был слишком большим и часть его отец Джозефа сдавал внаем. К старости он становился скуповат и прижимист.

Джозеф старался чаще навещать отца, но долго находиться там не мог, как ни старался. Конечно, он был очень благодарен отцу за все, что для него было сделано, но тяжелый, а с годами все более невыносимый характер старика, часто раздражал его. Забывая, что сын уже давно взрослый, он часто вмешивался в его дела, что-то запрещал, требовал полного отчета во всем.

Понимая, что обязан отцу всем, Джозеф не мог обижаться, но покидая стены родительского дома, испытывал чувство огромного облегчения и чувство свободы во всем.

С момента их первой встречи, Джозефа всегда невольно тянуло к миссис Паркинсон. В ней он находил то, чего так не хватало в родительском доме. Ее внимательность, живое участие в его жизни, ее мудрость и доброта были так необходимы Джозефу.

Чтобы тот не делал, будучи в Сиднее или еще где-нибудь, принимая решения, спрашивал: «А чтобы сказала миссис Паркинсон?» Припоминая при этом ее выражение лица, ее взгляд, он говорил: «Нет, ей не понравилось бы это, она сочла бы это вульгарным». И отказывался от предложений, впоследствии благодаря судьбу за то, что она послала ему эту замечательную женщину.

– Большой привет вашей жене, – сказала Уилфреду миссис Паркинсон и коснулась его руки. – Не забудьте, это не ради приличия. Большой привет.

Джозеф открыл дверцу своего автомобиля, миссис Паркинсон ласково трепала своего лохматого любимца.

– Остаешься один, Беннито.

Она не волновалась. Джозеф обещал присмотреть за ее «курятником».

Последние дни последнего месяца весны были на редкость жаркими и сухими. Жители Аделаиды опасались долго бывать на свежем воздухе без головного убора. И парк вокруг теннисного клуба пестрел разноцветными шляпками и панамами.

Более пожилые дамы сидели под летними зонтиками, считая что загар способствует еще более быстрому старению кожи.

Последнее время Джилли, опасаясь за свою кожу, также предпочитала не появляться на солнце без головного убора.

Когда вместе с Уилфредом они пришли в теннисный клуб, на ней была изящная летняя шляпка.

Уилфред отправился играть в теннис, а Джилли с Джозефом укрылись в тени за одним из отдаленных столиков в кафе.

Джозеф рассматривал ее фотографии.

– Я и не знал, что у вас такое замечательное видение мира. Такой тонкий юмор, – сказал он.

– Мне с вами, можно сказать, повезло. Люди любят смешное.

– И еще вот посмотрите, что я выдумала.

Джилли показала свою последнюю работу.

Их беседу прервал подошедший официант, он наклонился к Джозефу.

– Простите пожалуйста. Вы видите того господина в баре? Он спрашивает миссис Паркинсон. Я сказал, что ее нет, но он не верит мне. Он пришел еще утром и с тех пор сидит здесь.

Джозеф и Джилли посмотрели в сторону бара. Там за стойкой сидел пожилой господин в черном костюме с рыжеватой бородкой на лице. В руке он держал маленький чемоданчик.

Джозеф поднялся.

– Я узнаю в чем дело. Извините, Джилли.

Она продолжала наблюдать за незнакомцем.

Джозеф поспешил к бару. Официант остался рядом с Джилли.

– Какой-то странный человек пришел, – сказал он. – Все рассматривает, расспрашивает о миссис Паркинсон.

Джилли еще раз посмотрела в сторону бара. Джозеф что-то говорил странному человеку. Через несколько минут Вернон вернулся. Джозеф был очень удивлен. – Миссис Паркинсон никогда не рассказывала, что в Новой Коледонии у нее есть друзья. А этот тип приехал прямо оттуда, чтобы повидать ее. И даже говорит, что дал телеграмму, предупреждая о приезде. Странная история… Видимо она ничего не получила, иначе она бы не уехала, уж он-то знает миссис Паркинсон.

Спустя несколько минут они увидели, как незнакомец быстро вышел из бара, поспешил к машине, стоявшей за кустами, и уехал прочь.

– Чудесная клубника! – воскликнула Ребекка, раскусывая большую красную ягоду.

В тот день они с Джейком были приглашены на ужин к Мейганам.

– Я положу еще, – сказала Джилли. – Скоро будет и кофе.

Она направилась на кухню.

– Нет, я кофе вечером не пью, – сказала Ребекка. – Лучше чай.

– А мне кофе, Джилли, – Уилфред был страшным кофеманом.

Он страдал от низкого давления, и кофе придавал тонус его организму.

Джейк вызвался помочь хозяйке. На кухне они были вдвоем. Джейк варил кофе, а Джилли нарезала овощи. Он поднес к ней кипящий кофейник.

– Ты будешь кофе? – спросила она, разливая кофе по чашкам.

Джейк не ответил. Вместо этого он схватил ее за руку и потащил в угол, откуда Ребекка и Уилфред не могли их видеть.

– Завтра в пять я жду тебя в гостинице.

Он коснулся губами ее уха. От его горячего дыхания по телу Джилли пробежала дрожь.

– Нет… нет…

Она волновалась. Джейк хотел поцеловать ее, но она испуганно отмахнулась и спросила:

– Джейк, вы принесете кофе?

Он взял поднос. Она несла сахарницу и сыр.

– Вы неплохо обставили комнату, – заметила Ребекка.

Действительно, из серой и необжитой получилась уютная гостиная. Бордово-красная обивка дивана и кресел прекрасно гармонировала с розовыми обоями и красным абажуром лампы. Красный интерьер дополняли тяжелые бордовые шторы.

– Да, по-моему, неплохо, – сказал Мейган. – Камин такой большой… Вот только пианино не на месте.

В самом деле, пианино было громоздким и старомодным. Оно плохо сочеталось с современной обстановкой комнаты. Джилли принесла бутерброды и пригласила всех к столу.

– Сахар, пожалуйста.

На диване, где сидел Джейк, она увидела небольшой сверток, перевязанный ленточкой.

– Что это такое? – спросила она.

Уилфред улыбнулся.

– Это подарок тебе, – ответил он.

Джилли взяла в руки сверток.

– У вас сегодня праздник? – с любопытством спросила Ребекка.

– Нет, – сказала Джилли.

От неожиданности она немного растерялась. Обычно Уилфред не любил делать подарки, вернее, не умел. Поэтому все вещи она покупала себе сама.

– Это подарок перед разлукой, – сказал Уилфред.

Не сообразив сразу, Джилли бросила на него недоуменный взгляд. Джейк тоже посмотрел на него.

– Я уезжаю на три дня, – спокойно пояснил Уилфред. – Джилли не хочет ехать со мной. Она намерена что-то переставить в доме. Я не удивлюсь, если к моему приезду пианино будет на крыше.

Уилфред и Ребекка рассмеялись, а Джейк и Джилли загадочно переглянулись.

– Сейчас посмотрим, – Джилли разворачивала пакет. – Кажется, я догадываюсь.

Она разорвала бумагу.

– В прошлое воскресенье мы гуляли по городу и зашли в магазин на Маккинон-Стрит, – сказал Уилфред. – Это платье ей очень понравилось, и она его даже примерила.

Джилли улыбалась. Уилфред обожал ее за такую улыбку.

– А потом? – спросила Ребекка, отвлекая его внимание от жены.

Тот перевел взгляд на Ребекку.

– Потом она заметила, что его нельзя одевать. Оно слишком экстравагантно.

Джилли достала платье из красного шифона с прозрачной каймой внизу. Ее глаза радостно светились. Джейк не мог оторвать от нее взгляда. Она прелесть! Он хотел ее. И ревновал. Ему хотелось самому дарить ей подарки, любоваться ее красотой. Он завидовал Уилфреду, и в то же время знал, что сердце Джилли сейчас принадлежит только ему, Джейку.

– Отличное платье! – сказала Ребекка. – Теперь именно такие и носят.

Джилли засмеялась.

– Но ведь вы еще не видели его на мне.

– А ты примерь, – сказали в один голос Ребекка и Уилфред.

Она посмотрела на Джейка. Он сидел, молча нахмурив брови. Ему все это было неприятно. Он хотел быть с ней вдвоем, только вдвоем. И чтобы не было никакого Уилфреда, никакой Ребекки. Они были лишними, они мешали. Ему так хотелось взять ее на руки, целовать до потери рассудка.

Джилли стояла в нерешительности, поглядывая на Джейка, который был чем-то недоволен.

– Можно я посмотрю?

Ребекка встала с кресла, и, весело щебеча, женщины пошли наверх. Из спальни доносился их возбужденный лепет. Женщины всегда остаются женщинами…

Джейк и Уилфред остались вдвоем. Они пили холодный коктейль.

– Вы не представляете себе, что для меня означает ее смех, – прервал их короткое молчание Уилфред.

Джейк удивленно посмотрел на него.

– Когда мы познакомились, она была такой же красивой, но не смеялась. Ей тогда было очень плохо. Она развелась с мужем.

Джейка передернуло, как будто кто-то хлестнул его по лицу. Он ничего не знал об этом. Она никогда ни о каком замужестве ничего не говорила.

– Развелась?

– Да. После молниеносного брака.

Оказывается, Джейк ничего не знал о ней. Почему она скрыла? Значит, в ее жизни было что-то или кто-то еще.

Его мысли прервал громкий свист за окном. Уилфред встал.

– Это на улице, – сказал Джейк.

На улице никого не было.

– И часто здесь такое бывает?

– Да нет, но когда уходите, не оставляйте в доме включенный свет.

Их прервали оживленные голоса Джилли и Ребекки. Женщины спускались по лестнице. Мейган поспешил им навстречу. Растерявшийся Джейк немного промедлил и пошел следом за ним.

В тот вечер Джилли была хороша, как никогда. Платье подчеркивало ее стройную фигуру. Декольте придавало особый шик и сексуальность.

Джейк застыл от изумления. Такой он давно уже ее не видел. Нет, божественно хороша! Она сокровище! Джейк взглянул на жену. Она так же восхищенно смотрела на Джилли и искренне радовалась ее новому платью. Но она была серой мышкой в сравнении с обворожительной красавицей Джилли.

Уилфред счастливо улыбался и любовался красавицей женой.

– Декольте сейчас в моде, а разрез совсем небольшой, – комментировала Ребекка. – Я едва уговорила Джилли выйти сюда. Это платье она будет надевать только при нас.

– Нет, – возразил Уилфред, – когда хочет. Я отнюдь не ревнивец.

Джилли кружилась, поднимая подол платья. Вдруг Джейк увидел, что одна нога полностью оголилась. Сбоку был глубокий разрез чуть ли не до самого бедра.

Это было уже выше его сил. Кровь закипала у него внутри. От возбуждения он не знал, куда деть руки, что сделать… Сандерс отвернулся и сделал вид, что рассматривает картины на стене.

– Вы поможете убрать мне чашки, Джейк? – вдруг услышал он голос Джилли.

– Да-да.

Он стал поспешно собирать чашки. Руки его дрожали. Черт, хотя бы не разбить…

Джилли направилась на кухню. Он с подносом поплелся за ней. Как только они остались вдвоем, она взяла его за руку.

– Я приду завтра в шесть, – шепнула она.

Джейк хотел обнять ее, но она ловко вывернулась и подошла к умывальнику.

А в гостиной Уилфред мирно беседовал с Ребеккой. На кухне были слышны их голоса. Они ни о чем не догадывались, ни о чем не подозревали. Ребекка считала себя счастливой женой. А Уилфреду было приятно видеть Джилли снова цветущей, улыбающейся, с блеском в глазах.

Но почему-то он хотел спросить, что же произошло, в чем причина таких перемен. Раньше он не задавал таких вопросов. Но природная уверенность в том, что у него все должно быть в порядке, не позволяло ему сделать это.

Они смеялись и пили холодный лимонный коктейль, когда Джейк вернулся в гостиную.

Как же они глупы! Они не знают настоящей жизни, не видели настоящего счастья. А он был счастлив. Джилли любила его! Завтра вновь наступят сладкие минуты блаженства. Они будут заниматься любовью, несмотря ни на что. В душе его все ликовало.