Текст книги "Изгнание из Эдема. Книга 1"

Автор книги: Патриция Хилсбург

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)

– Когда муки полные закрома, то и свинья хозяйка.

– Свинья превратит все в грязь.

Патриция вздохнула и решила выложить свой главный козырь, видно, что она давно и хорошо готовилась к тому, чтобы бросить его на стол:

– Уважаемый мистер Сэдверборг, не бойтесь Стэфани Харпер Фархшем и еще как там ее. Я согласна, у нее много талантов, но я тоже имею свой маленький талант, который очень нужен Джонни, и она меня не парализует, как бы ни старалась: мы с ней двигаемся на разных уровнях и не можем наехать друг на друга.

– Ох, она может вас растоптать.

– Нет.

– Вы уверены?

– Без сомнения.

– И что же у вас за талант такой, мисс Смат?

– Сейчас скажу, я не говорю о воле…

– Не думаю, что воля у вас сильнее, мисс Смат.

– Воли у меня вообще нет. У меня талант делать людей счастливыми. К ней идут деньги, а ко мне идут люди со своими несчастьями, несчастные в своем роде, и я помогаю им обрести себя и быть счастливыми даже с очень маленькими деньгами, но если деньги есть, то это не мешает, во всяком случае мне.

Сэдверборг смотрел на Патрицию, на ее вкрадчиво отвердевшее лицо, на взгляд, который был уже не просящим, а скорее мягко-требовательным, внушающим, и начинал что-то понимать об этой женщине, но сформулировать еще не мог.

– Так вы считаете, что у вас нет воли?

– Да, у меня ее нет, но я всегда добиваюсь чего хочу.

– Вы уверены?

– Да, добиваюсь, и вы еще в этом убедитесь.

Сэдверборг с некоторым удивлением рассматривал стоящую перед ним женщину. Она, казалось, даже подросла с тех пор, как ушла из кабинета ее соперница, обрела некоторую значительность и властность. Ему даже померещилось, что неизвестно, от которой женщины ему надо спасать Джона Фархшема, но эта мысль, как мелькнула так и ушла от него. Голос Джона Фархшема из-за приоткрытой двери звучал таким неподдельным ласковым зовом, что зачеркнул все подозрения у Джулиуса Сэдверборга.

– Полли, идем! Не задерживай занятого человека, мы и так отняли у него много времени. Идем, милая.

Патриция еще раз посмотрела на адвоката твердым взглядом, который выражал такую уверенность и ласку, настойчивость и убежденность в своей немудрящей простоте желаний, что адвокат опустил глаза на стол, выражая всем видом, что ему надо начинать работать и аудиенция окончена.

– До свидания, мистер Сэдверборг, будьте здоровы. – Она протянула ладошку для рукопожатия, и Сэдверборг с удивлением ее пожал.

– До свидания, мисс Смат.

– Вы еще убедитесь в моих словах, – бросила Патриция уже от двери.

– Поживем – увидим, – буркнул Сэдверборг, удобно устроился в своем хорошо подделанном Чипендейле и открыл папку с документами, которую он хотел еще вчера вечером подготовить к работе, тоже по сложным семейным отношениям с запутанным наследством.

Но работать ему не хотелось или, вернее сказать, не было сил. Сосредоточиться не давала тень Стэфани Фархшем, мелькавшая по кабинету. В воздухе был ощутим еле заметный запах ее дорогих духов и, как какое-то наваждение, слышен ее воспитанный, но довлеющий над всеми голос: «Законы буду диктовать вам я. Юристы не знают законов». А что, если это правда, то что я делаю в этом кабинете?

– Фу, наваждение, не больше, не меньше, – вслух сам себе сказал Сэдверборг и встал из-за стола.

Он подошел к окну, подставил лицо солнечным лучам с надеждой, что они просветлят его голову и переключат мысли на другую работу. Ослепнув от яркого солнца, он стал полубоком к окну и постарался посмотреть вниз, на улицу.

Картина, увиденная им из окна привела его в хорошее расположение духа и даже рассмешила: встав на цыпочки, Патриция Смат прямо на улице расчесывала непокорную шевелюру Джона Фархшема, а он, наклонив голову, в какой-то бычьей позе покорно стоял, напрягшись всеми своими могучими мускулами.

Неизвестно сколько времени продолжался бы этот немой спектакль, но в дверь кабинета тихонько, но настойчиво постучали.

– Прошу! – весело сказал адвокат, поворачиваясь к двери и заранее зная, что идет его секретарша и несет ему кофе.

– Вот ваш кофе, господин адвокат. У вас сегодня было тяжелое утро.

– Не в первый раз, – засмеялся он.

Глава 2

Стэфани Фархшем и Эндрюс Блэкфорд стояли на крыльце офиса адвоката Сэдверборга и решали задачу довольно странной сложности: где проведет свое «драгоценное» время Блэкфорд, пока Стэфани будет заниматься японской борьбой, а потом они пойдут обедать в какой-то тихий ресторанчик на берегу реки, где очень хорошая и недорогая кухня.

– И как долго будут длиться твои занятия? – поинтересовался Эндрюс Блэкфорд, усаживаясь в машину Стэфани на заднее сиденье и с комфортом устраиваясь на нем.

– Час.

– Хорошо, будь по твоему, я подожду в кофейне и через час мы с твоим водителем заберем тебя из этого страшного спортивного заведения.

– Хорошо.

– Может ты устала и не пойдешь сегодня на занятия?

– Пойду.

Эндрюс Блэкфорд понимал, что буря или, точнее сказать, ураган в душе Стэфани продолжал бушевать, и там созревает новый фейерверк мыслей, поступков, планов и решений, но был уверен, что его отношения с этой женщиной не могут подвергаться большим испытаниям. Он спокойно сидел, но прислушивался к необычной тревоге, которая исходила неизвестно откуда.

Стэфи!

– Да?

– Ты уверена, что нам надо ехать именно в тот ресторанчик, который я не знаю? Может мы пообедаем где-нибудь поблизости? Я не люблю незнакомых мест.

– Полюбишь.

– Я, как всегда, доверяю твоему вкусу. Мне главное – быть с тобой, а все остальное не имеет значения. Ты освещаешь все вокруг таким божественным светом, что все уродливое становится прекрасным, а все прекрасное становится еще лучшим – это не заметит только слепой.

– Убедил.

Шофер ехал не спеша – Стэфани любила быструю езду только на лошади, когда она сливалась с ней и становилась почти одним целым, и это уже не человек и лошадь, а живая, выпущенная из пращи стрела.

Машина остановилась около высокого подъезда фешенебельного спортивного клуба, и Стэфани, даже не взглянув на Блэкфорда, вышла из машины. Он выглянул из своей открытой дверцы и крикнул ей вдогонку:

– Я жду.

– Жди, – не повернувшись бросила она.

«Что с ней происходит? – вяло подумал Блэкфорд, – нельзя же всерьез воспринимать все те события, что произошли сегодня в кабинете поверенного. Все в ее власти: любить, миловать, казнить, награждать, делать деньги, тратить их и вновь приобретать в немыслимых количествах. Когда так много всего имеешь, разве можно волноваться по мелочам? Ведь жизнь одна, и надо думать об удовольствиях, а не проблемах наследников, детей, внуков, как лучше поместить капитал, где его надо разделить, а где объединить – это все так изматывает. Надо жить проще, но с достоинством…»

– Куда едем, сэр? – уже не в первый раз спросил водитель.

– Что?

– Куда едем, сэр?

– Прямо, а там подумаем.

– О-кэй!

Каждый раз, когда Эндрюсу Блэкфорду приходилось ждать Стэфани, а ему приходилось делать это очень часто, и ее машина была в его распоряжении, он всегда делал несколько кругов по главным улицам Сиднея и за это угощал чашкой кофе шофера – оба были довольны.

Так он распорядился и теперь, но сегодня ему надо было обдумать еще несколько вопросов, которые его взволновали в кабинете адвоката. Эндрюс Блэкфорд был человеком ленивым, вальяжным снобом, но не настолько глупым, чтобы не понимать, что такая женщина, как Стэфани Харпер или теперь Фархшем держит его около себя как некий антураж, оправу хорошей работы, в которой она, как драгоценный камень, может сверкать в обществе. Долго ли это может продолжаться – он не знал, и это его беспокоило. Вращаться в обществе Стэфани ему тоже импонировало, но он стал волноваться, что скоро ей это наскучит, и фиаско, которое он потерпит, больно ранит его самолюбие. Что можно предпринять в этой ситуации, он не знал. Этот и другие вопросы привели его в кабинет молодого адвоката, имя которого начало входить в моду среди богачей Сиднея.

Мысли Блэкфорда, которые толпились у него, нестройно выстраиваясь в неведомый ему кошмар, прервал голос водителя:

– Простите, сэр!

– Слушаю?

– Ваше любимое кафе, сэр.

– Останови.

– Как будет угодно, сэр.

Дорогая машина Стэфани, зашуршав хорошими шинами (Стэфани во всем любила надежность), остановилась у подъезда старинного кафе, куда Блэкфорд ходил еще со своей бабушкой есть фирменные пирожные в далёком детстве. Всю свою сознательную жизнь он утренний кофе любил пить только здесь, у него тут было даже свое место, стол, салфетки, сервировка.

Водитель Стэфани знал, кого везет, и поэтому не спеша обошел машину и открыл перед Блэкфордом дверцы. Вальяжно и с большим достоинством он вышел из машины и пошел по ступенькам к двери кафе, где ему уже улыбался швейцар, широким жестом, как всегда, приглашая войти.

В это время в проеме двери появился элегантный молодой человек, подвижный, быстрый, с искристыми и очень знакомыми глазами. Его сопровождали такие же молодые веселые леди, высокий ранг Блэкфорд определял безошибочно. В следующее мгновение Эндрюс узнал в молодом человеке сына Стэфани Дэниса.

– Дэнис! – воскликнул он, забыв о своем респектабельном поведении, потому что обедать в обществе этого веселого, остроумного молодого человека ему приходилось не раз.

– Эндрюс?

– Я!

– А мама тоже здесь?

– Нет, я один.

– Но она где-нибудь поблизости?

– Нет, она в спортивном клубе.

– Чем она там занимается?

– Японской борьбой на этот раз.

– Узнаю свою мамочку, она не может без острых ощущений.

– А почему вы о ней спрашиваете, Дэнис? Я…

– Она запретила нам бывать в тех местах, где теперь бывает она. У нее отдых от компании, и она не хочет, чтобы мы ей мешали.

– И как долго она будет отдыхать от компании Харперов?

– Еще год.

– Вы разделили город?

– Да – пополам.

– И вы никогда не общаетесь?

– Изредка.

– Кто инициатор этого общения?

– Разрешено только маме, когда она сочтет нужным.

– Лично?

– Нет, по телефону.

Пикантные девушки не хотели отходить от Дэниса, они нежно теребили его за рукава немыслимо элегантного пиджака, над которым явно трудился кутюрье высокого класса. Это нервировало Эндрюса Блэкфорда – ему, безусловно, очень хотелось еще выяснить много вопросов, связанных со Стэфани Фархшем. Дэнис отвечал на все вопросы неохотно, очень кратко, но, похоже, правдиво. Вся информация, которая обрушилась сегодня на этого по-своему очаровательного и изысканно воспитанного бесхарактерного человека нарушала его спокойствие. Он этого не любил, потому что еще не понимал, как это отразится на их отношениях со Стэфани Фархшем.

– Дэнис! Мы больше…

– Минуточку, мои прекрасные леди. Господин Блэкфорд, простите, но я должен…

– Разумеется, Дэнис, но у меня еще один вопрос. Почему ваша мать так поступает?

– Вас это удивляет? – Безмерно.

– Вы просто плохо знаете нашу маму – она человек непредсказуемый, и если она что-то решила, то так оно и будет.

Веселое лицо Дэниса стало серьезным, а глаза, в которых искрился огонь Стэфани Харпер, изучающе смотрели на Блэкфорда:

– У вас все, сэр?

– Нет, – с несвойственной ему быстротой, ответил Эндрюс Блэкфорд, он явно испугался, что Дэнис сейчас попрощается и уйдет.

– Что же еще?

– Кто сейчас руководит компанией Харперов?

– Я.

– А ваша мама?

– Наблюдатель.

– А ее средства?

– Выделены в другой банк, она занимается ими сама.

– Она вернется в компанию?

– Да, но через год, я же вам сказал – она устала и пользуется свободой от всех дел, набирается сил. Потом решит, что ей делать дальше. Простите, сэр Блэкфорд, но я должен идти. Это серьезный разговор, и мне не подобает вести его в таком месте. Я уступил вам – вы мне чем-то симпатичны. Мамой интересуются очень многие, но я ни с кем не обсуждаю наши семейные дела. Почему здесь стоит мамина машина?

– Я сейчас отправлюсь за ней, только выпью чашечку кофе, – смущенно сказал Блэкфорд и оглянулся на машину.

Дэнис вежливо попрощался с Блэкфордом, подхватил под руки своих спутниц, и они направились с веселым, оживленным гомоном к машине Дэниса Харпера. Блэкфорд продолжал стоять на том месте, где его оставил Дэнис, продолжая смотреть на него, пока за ним не захлопнулась дверца машины. Смутило его больше всего то, что он вдруг увидел в этом парне молоденькую Стэфани Харпер, веселую, остроумную, с очаровательной дурнинкой в глазах, но которая в один миг может стать абсолютно серьезной, готовой к принятию важнейших решений.

Мысли в его голове двигались лениво, он был тугодумом, и острая смена событий его утомляла, на голодный желудок, правда, они приходили к нему гораздо чаще. Он понял, что Харперы, а Стэфани в особенности, всегда и над всеми, кто их окружает, узурпируют власть – это их суть, данная им свыше.

С несвойственной ему энергией Эндрюс Блэкфорд повернулся и пошел к машине – он сегодня для себя тоже должен принять решение, ему казалось, он даже понял, что он должен сделать, как поступить.

Водитель с удивлением посмотрел на красавца Блэкфорда, которого хорошо изучил за последнее время: сегодня он его не понял – этот человек никогда не отказывался вкусно полакомиться, если предоставлялась такая возможность.

– Вы не пили кофе, сэр?

– Вы что-то сказали, милейший? – Блэкфорд смотрел на водителя так, будто перед ним выросла гора, которой до этого не было и в помине.

– Я спросил – вы будете пить кофе в другом месте? – голос шофера на этот раз был не уверенным.

– Ах, кофе! Не хочется.

– Не хотите? Вы уверены?

– Милейший, поезжайте!

Когда Эндрюс Блэкфорд привел немножко свои мысли в соответствующий своей осанке порядок, он обнаружил, что машина стоит на том же месте.

– Почему мы стоим?

– Вы не сказали, куда едем.

Это было неслыханной дерзостью – все вели себя сегодня не так, как всегда. Этот плебей, который всегда знал без слов, куда везти свою госпожу, старался и для него всегда быть полезным, уважительным, выказывал всегда знаки внимания. Сейчас он сидел, спина его казалась выбитой из камня, и ожидал приказаний.

– Поедем к спортивному клубу, там подождем, мадам, прошу вас.

Уютно устроившись в роскошной машине Стэфани Фархшем, Блэкфорд почувствовал себя несколько более уверенно, чем несколько минут назад. Комфортабельность машины придавала ему самому перед собой всегда большую значимость, так было всегда, так случилось и теперь. Успокоившись, он решил все же задать несколько вопросов водителю – его любопытство сегодня властвовало над ним, и он ему не сопротивлялся, начиная еще с кабинета поверенного Стэфани, адвоката Джулиуса Сэдверборга.

– Вы видели, милейший, как бесподобно выглядел молодой Харпер?

– Кто?

– Дэнис Харпер.

– Где я его мог видеть, сэр?

– Вы не видели, разве, как я беседовал на крыльце кафе с молодым человеком, рядом с которым были две несравненно прекрасные леди?

– Видел.

– И вы не узнали его?

– Я его не знаю.

– Вы так давно работаете у миссис Фархшем, как я знаю, и разве не знаете ее семьи?

– Знаю.

– Кого же?

– Мистера Фархшема.

– А ее сыновей, дочь?

– Знаю.

– Вы разве не узнали ее младшего сына, с которым я беседовал возле кафе?

– Это не он.

– Вы шутите, милейший?!

– Я этого себе никогда не позволяю с господами.

– Но я его узнал. Это был он!

– Не думаю.

– Но почему, почему?

– Младший сын моей госпожи в данное время далеко от нашего континента, так сказала она, и это правда, я всегда доверяю своей госпоже.

Эндрюс Блэкфорд на минуточку решил, что машину, в которой он так комфортно себя чувствует, ведет ненормальный человек, и неизвестно, почему у него есть права водителя.

Чтобы отвлечь себя от этих утруждающих его мыслей, Эндрюс Блэкфорд стал смотреть в окно. Он любил свой город, и фешенебельный район Сиднея всегда успокаивал его. Чувствовать себя частью всей этой роскоши было его сутью, неотделимой частью, было очень приятно и надежно.

Когда машина плавно остановилась возле монументального здания роскошного клуба, куда были допущены заниматься спортом, укреплять свое здоровье только очень состоятельные люди, дорожившие своим состоянием, принадлежностью к элите. Блэкфорд решил подождать Стэфани в машине, оставалось всего несколько минут. За эти несколько минут он еще раз попробовал поговорить с водителем, хотя его отвердевшая, застывшая в монументальной несокрушимости спина не предвещала ему ничего интересного.

В данном случае он решил приступить к беседе издалека, а уж потом задать несколько интересующих его вопросов:

– Не правда ли, что ездить по Сиднею в такой роскошной машине – это что ходить по райскому саду? Вы тоже так думаете, милейший?

– Я никогда не был в райском саду, сэр.

– Там никто не был, но все знают, что райский сад – это Божественное создание, – несколько смутился Блэкфорд.

– Простите, сэр, а кто создал гадов?

– Каких гадов?

– Ну тех, что там ползают.

– В райском саду не могут ползать гады.

– Еще раз простите, сэр, но мне…

– Я сказал…

– …казалось, они…

– …в райском саду нет гадов.

Оба они умолкли, видя как стремительно и широко раскрылись двери клуба. Оттуда быстро в подобострастной позе вышел швейцар. Было ощущение, что его оттуда вытолкнули. Не успел он посторониться, как за ним вышла Стэфани Фархшем, оставляя без малейшего внимания открывшего для нее дверь и пропустившего ее швейцара. Это было в ее духе – хочу вижу, хочу нет – все в ее власти.

– Счастливо, мадам, – сказал он ей уже в спину.

– Благодарю! – это было сказано уже возле машины.

Разговор Эндрюса Блэкфорда с водителем явно не удался – все внимание было переключено на Стэфани, она властвовала всюду и над всеми.

– Ну, и где вы сегодня пили кофе?

– Кофе ммм…

– Не слышу…

– Мы сегодня не пили кофе.

– У тебя не было денег на чаевые моему шоферу?

– Я…

Стэфани уютно, расслабленно устраивалась на сиденье машины, давая отдохнуть уставшим мышцам. Водитель ожидал указаний, положив руки на баранку машины.

– Так почему же вы сегодня остались без кофе, пока я занималась японской борьбой, чем занимались вы?

Блэкфорд выпалил неожиданно даже для самого себя:

– Я встретил твоего младшего сына…

– Что-о-о?

– Дэниса Харпера.

Стэфани Фархшем медленно повернулась к Сэдверборгу и стала смотреть на него, будто перед ней сидел болван из снега, которых она насмотрелась в чужой, далекой, прекрасной, но очень холодной Канаде. Все лицо ее на мгновение расслабилось и возраст ее на мгновение мелькнул и наложился на лицо, но только на одно мгновение. В следующую минуту она громко, молодо и весело смеялась, приложив руку ко лбу Эндрюса Блэкфорда:

– Вы нездоровы, мой друг!

– Я совершенно здоров.

– Тогда вы спали в машине, пока я усваивала приемы японской борьбы. Ах, вот почему вы остались без кофе – вы просто элементарно вздремнули.

– При чем тут сон?

– И во сне вы увидели моего сына.

– Не надо надо мной смеяться, прошу вас.

– У меня нет чувства юмора, я это вам давно объяснила и даже рассказала, почему я от него избавилась.

– Но я воочию видел Дэниса Харпера и…

– Не надо Эндрюс. Дэнис Харпер давно уехал на другой континент.

– Но кто же со мной беседовал?

– Даже беседовал – это еще хуже, – она опять повернулась к Блэкфорду и стала изучать его лицо всерьез.

– Вот, даже водитель видел.

– Неужели? Ты видел…?

– Нет, госпожа, я не видел.

Совершенно растерянный, Эндрюс Блэкфорд выразил желание прекратить этот разговор коротким взмахом руки, но не удержался еще от одного вопроса:

– Так с кем же я все-таки разговаривал?

– Это ваши проблемы, уважаемый мой друг. Мало ли кто захочет выдать себя за моего сына.

Стэфани Фархшем смотрела с удивлением и легким пренебрежением к этому красивому, холеному, ухоженному и совершенно бесполезному на этом свете человеку.

– Поедем, – обратилась она к водителю, – ты помнишь маленькое кафе на берегу реки, откуда мы однажды звонили, возвращаясь в город. Это…

– Я хорошо помню, госпожа, – спокойно ответил водитель, но брови его стремительно взлетели вверх, обратившись в знак вопроса.

Стэфани поняла вопрос, но ответила на него только маленькой искоркой в своих неповторимых, очаровательных глазах:

– Правда, там прекрасно, спокойно.

– Очевидно.

– Душа мистера Блэкфорда сегодня нуждается в отдыхе. Он явно чем-то переутомился. Вот и поедем туда, где чистый воздух и тишина. Вам несомненно, дорогой Эндрюс, там понравится, вы будете меня благодарить за это, – говорила Стэфани, но шум мотора и шум улицы Сиднея, слегка заглушал ее голос. Машина, как всегда, двигалась с умеренной скоростью, и Блэкфорд раскачивался даже при каждом малейшем повороте.

– Милейшая моя.

– Слушаю, – быстро откликнулась Стэфани на слабый голос Эндрюса Блэкфорда.

– А вы уверены…

– В чем?

– Что там хорошая кухня?

– Безусловно. Вы выйдете оттуда успокоенным, как из молельной.

Эндрюс Блэкфорд редко позволял себе волноваться из-за чужих проблем. Сегодня были особые, непредвиденные обстоятельства в первом и во втором случае. Это привело его нервную систему не то чтобы к некоторому расстройству, а просто в непривычное для него состояние духа. Но плохая кухня – это могло его расстроить по-настоящему. Дискомфортное состояние в его желудке было самым большим огорчением в его жизни в последние годы.

– Благодарю вас, моя несравненная. – И ему вдруг захотелось отблагодарить Стэфани за трогательную заботу интеллектуальной беседой. – Я думаю, что если вы там давно не были, то все может измениться, ибо ничто не находится в покое и одной минуты, и десяти секунд. Мы можем судить об этом в каждый момент относительно, однако большинство людей умеют мыслить только абсолютно, не относительно, не с вариантами. Все для них либо черное, либо белое. Полутонов, создающих особую прелесть бытия, они не видят. Им это hp дано.

– Господи, почему?

– Я не о том, что это может касаться людей нашего круга…

– Я спрашиваю, почему вы сегодня не от мира сего?

В голове Блэкфорда произошло короткое замыкание, на сей раз улучшившее его настроение, и он ответил Стэфани почти весело:

– Надо мной сегодня совершили насилие.

– О, это уже что-то. Посмотрим, что будет дальше.

В это время шины машины зашуршали по гравию, и водитель затормозил около обшарпанного здания с облупленной краской. Это старинная, обветшалая, унылая гостиница на берегу реки.