Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-21". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Нил Кросс
Соавторы: Рафаэль Кардетти,Оуэн Локканен,Тед Льюис,Кейт Родс,Мартен Кумберленд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 43 (всего у книги 186 страниц)
Глава 8
Охранник Джой Думбартон жил в той части Балтимора, которую не особенно жаловали респектабельные граждане из-за соседства с криминальной зоной. Кривые ряды домов тянулись вдоль улиц до самого Джонс Фолл. Это был своего рода белый балтиморский анклав, окруженный со всех сторон черными районами.
Джой вышел навстречу Тесс. Дом у него был небольшой и довольно обшарпанный. На окнах висели потертые красные занавески, а у двери стоял велосипед. Но хозяин, казалось, даже обрадовался гостье. Проводив ее в комнату, он предложил ей пиво и устроил целую экскурсию по своему жилищу. Тесс пришлось побывать во всех помещениях – от первого до третьего этажа.
– Дело в том, что дом старый, – пояснял он ей, поднимаясь по лестнице, – мы планировали многое тут переделать.
Надо полагать, что дальше планов дело так и не пошло. Стены на первом этаже все облупились и потрескались, штукатурка свисала с потолка клочьями, а пол почернел от нестирающегося слоя грязи. В ванной и на кухне не было дверей, а проемы были закрыты занавесками.
В спальне Джой уселся на матрас, слишком широкий, свисавший по обе стороны узкой кровати. Комната напоминала склад старой мебели: кресла, диваны, столы, беспорядочно расставленные повсюду, заполонили все свободное пространство. Постояв немного, Тесс осторожно опустилась на край стула, который был завален бельем.
– Присаживайтесь, – любезно предложил ей Джой, похлопав по пыльному матрасу. Тесс покосилась на кровать и покачала головой. Хозяин был бледным, худым мужчиной с желтыми волосами и серыми глазами. Она невольно сравнивала его внешность с красотой стареющего Тинера, который сохранил свою привлекательность, несмотря на свою хромоту и преклонный возраст. Тесс расправила складки на юбке своего нового костюма и решила поскорей перейти к делу.
– Я уже рассказала вам вчера по телефону, – начала она, – почему мне было необходимо с вами встретиться. Мне нужно задать вам несколько вопросов, касающихся убийства Майкла Абрамовича. Я веду журналистское расследование и хотела бы кое-что уточнить у вас.
– Знаете, я слышал, что это какое-то особенное убийство, – сказал Джой. – Его даже называют как-то специально… Убийство при отягчающих обстоятельствах, что ли… Я уже встречал это где-то в газетах.
Ну надо же, до чего образованный ей попался охранник! Он еще поучает ее, какие термины ей следует использовать!..
– Вы интересовались криминалистикой? – спросила она его.
– Нет, но совсем недавно я смотрел фильм, и там был очень похожий случай. Знаете, я даже убедился, что на самом деле, когда приезжает полиция, все бывает точно так, как показывают в кино. Место преступления снимают на камеру.
– Правда? – Тесс никогда не приходилось видеть, как работает полиция. Она посмотрела на свои туфли, стараясь при этом сохранить серьезное выражение лица. – Так вы присутствовали при осмотре места преступления, не правда ли? И какие вопросы вам задавали? Не требовали от вас назвать кого-нибудь, кого вы подозревали?
– Да! Это было, – согласился Джой, с какой-то детской непосредственностью. Ему, вероятно, льстила сама мысль о том, что в этом деле ему была отведена такая важная роль, подумала Тесс. – И я мог бы его назвать, – он гордо поднял голову и посмотрел на Тесс, словно она сама сидела перед ним с камерой в руке. – Я мог бы назвать его имя, и я никогда не забуду эту ночь. Я слушал передачу с футбольного матча, когда в десять часов – я это точно запомнил, потому что всегда отмечаю время, – появился белый мужчина лет тридцати, среднего роста, он выглядел очень обеспокоенным и каким-то помятым…
– Помятым?
– Ну да, вроде как расстроенным чем-то. Как мне потом сказали, его звали Дэррил Пакстон, он был другом Авы Хилл. Ее я тоже знал, она часто оставалась допоздна, когда работала в здании, где я служу. Она очень красивая. Я его пропустил к ней. Он так и сказал мне, что идет к мисс Хилл. А в четверть одиннадцатого он вышел. Я заметил это, потому что должен записывать, кто когда выходит. Я даже хотел спросить его, что случилось, так странно он выглядел, но потом подумал, что, наверное, он поссорился со своей подругой. Вот как это было.
– Отлично, – отозвалась Тесс, любезно улыбнувшись. – Я бы хотела уточнить еще кое-что.
– С удовольствием.
– Вы говорите, что отмечали время. У вас были наручные часы? Или часы висели на стене?
– У меня четыре пары наручных часов, и все показывают свое время: на востоке, на западе, в центре и на юге.
– На востоке, то есть на Японских островах?
– Нет, мисс, таких у меня нет, зачем мне знать, который час в Токио? Только здешнее.
Тесс удивленно подняла брови.
– Так вы же сказали, что на ваших часах было десять, когда появился Дэррил Пакстон. А когда он выходил, не могли ли вы что-нибудь перепутать? Может быть, вы посмотрели не на те часы?
– О-о-ох, нет, я очень внимателен. Я серьезно отношусь к своей работе, не то что те парни, которые идут в охрану только потому, что не смогли найти другую работу. Я горжусь своей работой. – Тесс понимающе кивнула. – Это ведь серьезная компания, самая крупная в городе. И работать там – большая честь. Мы никому спуску не даем.
Тесс была крайне удивлена патриотизмом Джоя, но виду не подала.
– Итак, вы уверены, что правильно заметили время. А что было после того, как мистер Пакстон покинул здание? Кто-то еще приходил?
– Я больше никого не записывал.
– Значит, никто не приходил?
– Я никого не записывал, – повторил он, и Тесс почувствовала, что ее вопрос поставил его в тупик. Она пристально следила за его лицом, пытаясь понять, о чем он думает в эту минуту.
– Может быть, заходил кто-то из сотрудников? Кто-нибудь мог проскочить мимо вас незамеченным?
– Нет, у сотрудников есть ключи от черного хода, они сразу идут к лифту. Я никогда их не вижу. Но больше там никого…
– Записано не было. Это я уже поняла. Хорошо, Джой. Я уверена, что все было так, как вы говорите. Но мне необходимо точно узнать, не мог ли все же кто-нибудь пройти мимо вас, когда вы слушали матч, это очень важно. Это как раз и мог быть тот, кто убил Майкла Абрамовича.
Джой в отчаянии схватился руками за голову:
– Я хорошо делаю свою работу.
– Я ничуть в этом не сомневаюсь, но ведь могло случиться что-то, чего вы не заметили не по своей вине, – успокоила она его, – например, вы могли что-то искать в столе, или… кто-то мог находиться на улице, вы этого не помните?
– Я же говорю. Никого. Все, кто проходил, были записаны.
Тесс протянула ему одну из визиток, которые специально для нее заказал Тинер, где были указаны ее имя, номер мобильного телефона и телефон книжного магазина. Выглядела она очень презентабельно и солидно, что помогало Тесс чувствовать себя более уверенно.
– А какой из них домашний? – с любопытством спросил Джой. Тесс даже похолодела от ужаса, еще не хватало, чтобы ее стал донимать звонками какой-то охранник.
– Они оба рабочие. Звоните, если что-нибудь вспомните. – Она встала и вышла из комнаты, так и оставив хозяина сидеть на постели, со свисавшим до пола матрасом. Может быть, он все-таки припомнит какую-нибудь интересную деталь, ведь не совсем же он безнадежен.
Дом Джоя находился на расстоянии восьми миль от дома уборщика Фрэнка Майлза, который и обнаружил тело Абрамовича. Но район этот был еще более неблагополучным, чем первый: одной стороной он граничил с белой частью Балтимора, по другую сторону жили в основном чернокожие. Однако Тесс чувствовала себя там довольно комфортно. Она выросла поблизости от этих мест, и знала Эдмондсон-авеню наизусть. Никакого страха эти улицы ей не внушали.
Дом Майлза, свежевыкрашенный, с аккуратным железным навесом, выглядел куда более привлекательно, чем сарай Джоя. Перед входом была небольшая зеленая лужайка с белыми и розовыми цветами, приятно радовавшими глаз в середине сентября. Посреди лужайки на пьедестале стоял небольшой хрустальный шар, напомнивший Тесс детскую сказку «Волшебник страны Оз».
Как только она позвонила, дверь тут же распахнулась, словно хозяин ожидал ее приезда с нетерпением. Она шагнула в прихожую, и массивная деревянная дверь захлопнулась у нее за спиной.
– Дверь у нас не совсем удачная, – сказал ей Майлз, – слишком тяжелая. Хотите грибной жульен или стаканчик лимонада?
Осмотревшись вокруг, она поняла, что на этот раз попала в совсем иной мир, нежели тот, в котором обитал Джой, и что здесь можно не бояться испачкаться или зацепиться рукавом за какой-нибудь торчащий гвоздь. У этого дома явно был заботливый хозяин. Однако пыль кое-где тоже лежала слоями, например экран старого телевизора при неярком дневном свете казался бархатным. На стенах висело много фотографий в рамках. На одной из них был изображен сам мистер Майлз и женщина в свадебном наряде. «Он вдовец, – предположила Тесс, – очень набожный и замкнутый».
– Я люблю готовить, – признался он Тесс, поставив на стол поднос с бокалами лимонада и газировки. Тесс с детства обожала лимонад и теперь поняла, что давно уже мучилась от жажды. Не менее соблазнительно смотрелись и маленькие пирожные на тарелке.
– У меня редко бывают гости, – продолжал Майлз, – так что мне всегда приятно угостить кого-нибудь.
– А как же эти фотографии? Разве у вас нет внуков, которые приходят навестить вас?
– Нет, внуков у меня нет, – он глубоко вздохнул, – и детей нет. А это фотографии детей из школы, где я работал. Есть у меня племянница, но она, к сожалению, не совсем здорова. Но она любит приходить ко мне в гости.
– Наверное, это немного грустно, – заметила Тесс, не зная, как еще иначе выразить ему свое сочувствие и как приступить к своим расспросам, чтобы это не показалось слишком бестактным. Размышляя над этой непростой задачей, она потихоньку выпила лимонад и съела пару пирожных.
– Но вы, наверное, интересуетесь подробностями того вечера, – сказал он, как будто прочитав ее мысли, – я имею в виду убийство Абрамовича.
– Да, я знаю, что вы разговаривали с полицией, но я хотела бы тоже задать вам пару вопросов. Полицию ведь вызвали без двадцати пяти одиннадцать. Это сделал охранник. Вы сообщили ему, что нашли тело?
– Да, примерно так все и было. Я задержался рядом с убитым всего на полминуты, подошел пощупать пульс и тогда понял, что он мертв.
– А вы всегда убирали кабинет мистера Абрамовича? Вы его хорошо знали?
– Да, всегда, но он иногда оставался до позднего вечера, смотрел телевизор или работал и очень не любил, когда его беспокоили в это время. Он даже просил меня оставить мусор до следующего дня.
– А почему же вы пришли туда в тот вечер?
– Дверь была открыта, и я увидел на полу его ноги. Мне показалось, что с ним что-то случилось.
– А сколько времени тогда было?
– Я не смотрел на часы. – Он мельком глянул на руку Тесс. – Вы сказали, что охранник позвонил в полицию около десяти вечера. Я думаю, что я нашел тело за десять минут до этого. Я оставался в его кабинете, пока они не приехали.
– Они приехали без четверти одиннадцать. Так мне сообщили в полиции.
Майлз пожал плечами:
– Наверное, так оно и было. Честно говоря, не очень-то это было приятно сторожить труп.
– А сколько в общей сложности вы пробыли на восемнадцатом этаже? Вы никого не видели там?
– Я начинаю убираться с верхних этажей, а затем спускаюсь вниз. Когда я обнаружил тело, я пошел вниз, возможно, что я пришел назад минут в двадцать одиннадцатого. Но точно не помню. И больше там никого не было, да и кто там мог оказаться.
«Проклятие, никаких зацепок, – подумала Тесс, – нельзя же предположить, что кто-то влез в окно на восемнадцатом этаже, чтобы убить Абрамовича, когда Рок ушел. Если Майлз ничего не путал, выходит, что убийце понадобилось всего десять минут, чтобы войти, совершить преступление и выйти».
– Почему вы так уверены, что там никого не было? – спросила Тесс. – Откуда вы знаете, когда вы вернулись, если вы не носите часы, как вы говорите?
– Там никого не было, – повторил Майлз и улыбнулся.
Тесс немного смутила эта улыбка, но лишь на секунду, в следующее мгновение она поняла, почему этот человек с таким равнодушием рассказывает о том, чему он стал невольным свидетелем. Каждый день в городе кого-то убивали, кто-то становился жертвой наркодилеров, кто-то погибал от рук грабителей, преступления уже не удивляли и не внушали ужаса, они были чем-то вроде обыденных каждодневных событий, которые большинство людей просто перестало замечать. И уж тем более никого не удивляло, что не так уж много преступников удавалось поймать.
– Знаете, что было забавно во всем этом, – вдруг обратился к ней Майлз, – первой мой мыслью, когда я догадался, что случилось, была мысль о том, что мне теперь трудно будет отчистить ковер от крови. Это звучит просто чудовищно, но в ту минуту это действительно волновало меня больше всего. Вы, вероятно, считаете меня дурным человеком?
Похоже, его и правда беспокоило, что подумает о нем Тесс. Но она в эту минуту размышляла над тем, что и репортеры мало чем отличаются от уборщиков в своем отношении к чужой трагедии. Так, например, после пожара в спортклубе мало кого из них интересовало хоть что-то, кроме удачных фотографий с места происшествия. Ей и самой несколько раз приходилось делать работу, во время которой она была слепа и глуха абсолютно ко всему, что не касалось выполнения порученного ей задания. Иногда ей приходилось писать статьи-некрологи, и тогда она заботилась лишь о том, чтобы грамотно и занимательно преподнести всю информацию. Но рассказывать об этом Майлзу она бы не стала.
– И вы пощупали и обнаружили, что он мертв? На шее или на запястье?
– На запястье. Его шея была… не совсем подходящей. Я попытался растормошить его, но все было бесполезно. Мне кажется, этот парень его сильно ненавидел, потому что досталось ему от него здорово.
Тесс не могла сдержаться, чтобы не возразить на этот скоропалительный вывод:
– Мы не уверены, что его убил тот, кого в этом обвиняют. Конечно, у него была причина ненавидеть, но я не верю, что Рок, то есть мистер Пакстон, мог убить Абрамовича.
Майлз улыбнулся:
– Это правильно, мисс Монаган, виновность человека нужно еще доказать, но все-таки я ему не завидую. В новостях я слышал, что этот человек не мог простить Абрамовичу, что он домогался его подруги. Тогда нет ничего удивительного в том, что он был в ярости. И если это правда, то Абрамович поступил весьма дурно.
Прекрасно. Телевидение уже раструбило о том, что Ава была жертвой сексуального домогательства. Полиции надлежало бы блюсти тайну следствия или, по крайней мере, не давать никакой лишней информации до тех пор, пока вина подозреваемого не будет доказана. Тесс отлично знала, как сильно обычно преувеличивают все факты в прессе. Она не удивится, если вскоре в газетах появятся статьи, где будет рассказываться, что Ава ест на завтрак или какие книжки нравились ей в детстве.
Пирожные были съедены, лимонад выпит, да и сам мистер Майлз, похоже, уже с удовольствием был готов завершить беседу. Тесс простилась с ним и поехала домой, погруженная в свои размышления о том, как порой умны бывают люди, которых обычно считают недалекими. Кроме того, ее радовало, что она уже заработала двести долларов.
Поднявшись к себе на второй этаж, Тесс решила еще раз проанализировать все, что она узнала за день, и записала все основные события. Затем пошла в душ и с наслаждением встала под струю горячей воды. Она была не одна, впервые за несколько месяцев с нею был тот, кому она когда-то дала ключ от своей комнаты. Он не появлялся слишком долго, и его звали Джонатан Росс.
Глава 9
Некогда Джонатан Росс казался Тесс неотразимо привлекательным, но слишком уж экстравагантным. Впрочем, вскоре после знакомства с ним, она начала пристально следить за всеми его публикациями и очень быстро досконально изучила все его статьи и освоилась с его журналистским стилем. Среди журналистов было немало молодых людей со странными вкусами и пристрастиями. Некоторые из них строили из себя крутых детективов, носили кожаные куртки, длинные волосы и по бриллиантовой серьге в ухе. Другие обильно сдабривали свои статьи сленгом и показывали, что принадлежат к неформальным молодежным объединениям. Третьи старались сойти за респектабельных и преуспевающих представителей прессы, они ходили в деловых костюмах с галстуками. Одни казались героями, другие – шутами. В Джонатане Россе всего вышеперечисленного было намешано понемногу, возможно, поэтому он и был так популярен и нравился почти всем. Тесс познакомилась с ним, когда пришла на работу в «Звезду».
Они проработали вместе около четырех лет, и все это время им всегда было что обсудить друг с другом. Их споры на профессиональные темы часто затягивались далеко за полночь, но для Тесс их общение всегда было интересным и увлекательным. Затем дружба их незаметно переросла в более близкие отношения, между ними завязался роман, на всем протяжении которого Тесс беспрестанно терзала ревность. Не ревновать она не могла, при появлении на горизонте любой новой женщины она вставала щитом между нею и Россом, но при этом все время пыталась сделать вид, что ей нет до этого никакого дела. А между тем другие подруги у него были – и их было немало. Но всякий раз она успокаивала себя одной и той же фразой: «Все равно я для него на первом месте».
Лежа на ее постели, Джонатан, как обычно, спросил ее:
– Это тело все еще принадлежит мне?
Тесс ответила на это точно так же, как всегда отвечала ему:
– Помоги мне раздеться и сам убедишься.
«Это тело». Ее тело – у нее всегда была какая-то болезненная стыдливость, вероятно, ставшая следствием слишком строгого воспитания. Ее мать, как только Тесс исполнилось пятнадцать, начала очень уж непреклонно блюсти ее нравственную и физическую чистоту. А юной девушке хотелось совсем иного, ей хотелось походить на своих подруг и тоже завести любовника, так что со временем вся ее нерастраченная потребность в любви сосредоточилась целиком на одном объекте, на том, кого она сама выбрала и к кому была очень привязана.
– Чем сейчас занимаешься? – спросила Тесс, после того как взяла пиво из холодильника и нырнула в постель. – Я уже давно не видела твоего имени в газетах.
Надо заметить, что подпись Джонатана она всегда искала очень внимательно и знала, что вряд ли могла бы пропустить хоть одну его работу.
Джонатан не спешил заговорить с ней о своей недавней заметке об убийстве Абрамовича. Притворно или искренне, но он, как правило, с пренебрежением относился ко всем своим статьям за исключением тех, которые сам считал безупречными. О прочих заказах он рассказывать не любил.
– Я работал над серией статьей о приговоренных к смерти. Знаешь, это связано с тем, что периодически поднимается вопрос об отмене высшей меры наказания. Я встречался с некоторыми из этих парней. И я узнал от них самих, что самое страшное – вовсе не сам приговор, а тягостное ожидание, когда он будет вынесен и приведен в исполнение.
– Некоторым из них удается получить положительный ответ на прошение о помиловании.
– Это не меняет сути дела, – возразил Джонатан, – ведь я писал о том, что всякий закон имеет свою обратную сторону…
– Темную сторону? И ты уже закончил эту работу? Твоя история наверняка уже готова. – Тесс отхлебнула пиво прямо из горлышка. – Помнится мне, в былые времена неоднократно велась эта полемика на страницах балтиморских изданий, о которых теперь уже никто и не вспоминает. – Она имела в виду газеты, которые были закрыты. Тесс иронично посмотрела на своего друга. – Заменить или нет смертную казнь на пожизненное заключение, и к чему это может привести… Тогда их ожидание смерти станет еще более тягостным – и даже бесконечным. Ты не высказывал еще такую мысль?
– Дрянь, – отозвался Джонатан, но видно было, что говорит он несерьезно, так как давно привык к тому, что Тесс насмехается над его статьями, – хотя ты натолкнула меня на мысль, как иначе следует освещать этот вопрос…
В эту минуту зазвонил мобильный телефон.
– Нет-нет, – ответил Джонатан, – я очень занят. Да, работаю над материалом прямо сейчас. – Он с улыбкой подмигнул Тесс и нажал на кнопку.
Тесс почувствовала себя особенно счастливой в это мгновение: какая бы незначительная жертва это ни была, но она была ради нее.
Уже в конце ночи, перебирая пальцами длинные волосы Тесс, Росс вдруг задумчиво спросил ее:
– А ты случайно не знакома с этим парнем, Дэррилом Пакстоном? По-моему, ты вместе с ним занималась греблей?
Тесс встряхнула волосами и отодвинулась от него на край постели, стараясь получше разглядеть его лицо:
– Ты все еще интересуешься этим делом?
– Нет, это так, простое любопытство…
Голос его прозвучал необычно холодно. На мгновение Тесс вдруг испугалась, уж не пришел ли он к ней в эту ночь только ради того, чтобы что-то узнать о деле Абрамовича. Будучи весьма скрытным и далёко не бескорыстным человеком, Росс способен был манипулировать чужими чувствами, но, по большей части, никто не обижался на него за это, поскольку даже в этом он был необыкновенно очарователен.
– Что-то не похоже на любительский интерес, если судить по твоей статье, – так же холодно и бесстрастно отозвалась она. – Прости, но у меня нет для тебя ничего стоящего.
– Но тебе что-то известно, – настаивал он, – может быть, ты знаешь, какие у него могли быть мотивы? Все знают, что там была замешана какая-то женщина. Но ни у кого нет никаких подробностей. Может, Абрамович домогался ее, преследовал?
– Джонатан, я не могу тебе помочь.
– А ее имя ты знаешь?
– Нет.
– А какие-нибудь детали? Что-то важное, из жизни Пакстона, например. Какой у него характер, не был ли он психически невменяем? Может быть, он мстил за какое-то оскорбление? Как он был вообще связан с жертвой? Я так ничего и не смог найти.
Тесс сидела на постели, молча качая головой и не произнося ни слова.
– Можно было бы опросить его сотрудников по работе или парней с лодочной станции. Ведь это все можно было бы повернуть в его пользу. – Он посмотрел на Тесс с надеждой, но она не попалась на эту приманку, продолжая хранить молчание. – Кстати, я звонил сегодня Джою Думбартону, чтобы увидеться с ним и кое-что узнать. Он хороший парень, даже дал мне посмотреть листок с фамилиями из журнала на проходной, но он уже, оказывается, с кем-то говорил сегодня… Между прочим, он тебя упоминал, дорогая…
– Считай, что я с ним встречалась, потому что хотела познакомиться с каким-нибудь стоящим парнем.
– Значит, твои приятели из гребной команды тебе не нравятся.
Тесс пожала плечами. Даже Джонатан не смог бы заставить ее разговориться.
Он встал с постели, натягивая на себя одежду:
– Мне нужно зайти в одно место. Жаль оставлять тебя, это тело, которое все еще принадлежит мне… Ты не обижаешься?
– Джонатан, если ты пришел ко мне ради одной ночи, не надейся, что я буду страдать и смотреть тебе вслед, превратившись в соляной столб.
– Ну, ты совсем не похожа на жену Лота. А уж тем более грех – сравнивать меня с Содомом. Тебе как католичке следует получше изучить Ветхий Завет.
– Я не католичка. И никак не отношусь к религии. У меня даже нет атеистических убеждений.
– А стоит иногда над этим подумать. – Он поцеловал ее в щеку. – Это бывает полезно. Увидимся.
– Если придется. Но тебе лучше ночевать не здесь. Кто-нибудь всегда рад поделиться с тобой частью постели.
Она почти ничего не знала о его любовницах, даже имен их никогда не слышала. Только однажды он упоминал о какой-то девушке из пригорода Вашингтона, студентке университета, наверное, из состоятельной семьи. А может быть, он просто выдумал ее, чтобы скрывать под ее вымышленным образом множество беспорядочных связей. У него был один недостаток, о котором Тесс знала всегда, – ради ценной информации он способен был переспать с кем угодно.
На следующее утро Тесс притормозила машину прямо позади велосипеда Рока, когда добрались до светофора. Она ехала за ним до самой лодочной станции по всей Ганновер-стрит. Дверь была открыта, и Тесс проскользнула за ним следом.
– Закрой дверь на ключ, – сказал он ей, обернувшись, и прошел дальше через тренерскую, мужские и женские раздевалки. Тесс повернула ключ и посмотрела на себя в зеркало. Выглядела она ужасно, бледная с морщинками под глазами, она так и не смогла заснуть после того, как Джонатан ушел в шесть утра. Она вошла в небольшую комнату, где хранилось всякое мелкое оборудование, приборы и детали, которые Тинер не выбрасывал, а оставлял про запас, на всякий случай.
Рок был там и стоял у окна.
– Ливень на час, не меньше, – заметил он, глядя в окно. Тесс прислушалась и поняла, что начался сильный дождь. Небо было затянуто тяжелыми серыми тучами.
– Отлично, – пробормотала она в ответ, – вероятно, надо было мне остаться в постели и выспаться хоть один раз.
– А как насчет того, чтобы поставить новый рекорд? Пять тысяч метров?
– А ставка?
– Завтрак для того, кто превзойдет свои результаты.
– И что брать за точку отсчета?
– Я должен пройти дистанцию на десять секунд быстрее, ты – на девять.
– Немыслимо. Полагаешь, я на это поведусь? Пять тысяч метров… Мне нужно двадцать две: минуты.
– Ты такая лгунья. Я сам плавал с тобой, когда ты прошла ее за двадцать одну минуту.
– Ну ладно, двадцать одну и тридцать секунд, я специально замечала. Но я точно помню, что ты проходил пять тысяч за восемнадцать минут.
– Согласен.
Тесс уселась в лодке поудобнее. Взявшись за весла, она почувствовала, что руки ее обрели крепость. Она даже не ощущала особенного сопротивления воды. Рок подал сигнал к старту, и Тесс тут же устремилась вперед. Они оба были так увлечены соревнованием, что не обращали внимания на не утихавший дождь. Конечно, она была готова к тому, что проиграет Року и на этот раз, но из упрямства старалась отогнать от себя всякую мысль о своем поражении. Ей самой казалось, что она может двигаться быстрее, чем обычно, используя какой-то скрытый резерв сил. Измеритель скорости показывал, что она проходит двадцать пять метров в минуту. Ничего не получалось, она явно не могла преодолеть свой барьер. Тесс закрыла глаза и с еще большей яростью налегла на весла. Рок двигался с такой фантастической скоростью, что она даже не хотела смотреть на него, чтобы совсем не пасть духом.
Тесс открыла глаза. Первые две тысячи пятьсот метров были пройдены за девять минут тридцать пять секунд. Но она чувствовала, что никогда не сможет преодолеть невидимый предел скорости, свой «звуковой барьер», мышцы на ногах дрожали от напряжения. Однако она еще может и должна попытаться сделать это. Нет, дело было совсем не в завтраке. Просто ей хотелось удивить его, хоть один раз, хоть чем-нибудь.
Но все-таки воспоминание о еде значительно придало ей сил. Только бы проскочить последние полмили за две минуты. Это было бы великое достижение для нее. Рок был прав, когда подговаривал ее посоревноваться. Так, по крайней мере, она начинала стремиться к какому-то видимому прогрессу, а не просто тупо плавать туда и обратно без всякой цели. Тесс уже ощущала тошноту от перенапряжения, такое же неприятное чувство, которое накатывало на нее после слишком интенсивных занятий в спортзале, что-то болезненно сжималось внутри и подкатывало к горлу. Тесс не хотела останавливаться, ее руки словно приросли к веслам. Из последних сил она проплыла последние десять метров. Это было почти невероятно: двадцать минут пятьдесят пять секунд – на целых семь секунд меньше ее самого лучшего результата. Она отпустила весла и прижалась лицом к коленям.
– Ты победила, – услышала она голос Рока.
Тесс покачала головой, не в силах произнести ни слова. Но Рок был на финише, кажется, уже целую вечность. Даже то, что он пытался дать ей возможность догнать его, не помогло. Он был настоящим победителем. Она подняла голову и посмотрела на него недоверчиво.
– Это так, Тесс, – повторил он, – ты победила, и я горжусь тобой. Сегодня ты многого достигла.
Она едва заметно улыбнулась и махнула рукой. Тесс все еще чувствовала мелкую дрожь в коленях, хотя уже выпрямила ноги и расслабилась. Дыхание ее постепенно успокаивалось. Только говорить она еще не могла, хотя и знала, что ей хотелось ответить Року на его поздравления. Он подплыл к ней совсем близко и похлопал ее по спине:
– Не опускай голову. Так будет только хуже.
Однако спазмы в пустом желудке не утихали, Тесс закашлялась и перегнулась через борт. Рок схватил ее за футболку, испугавшись, что она упадет в воду.
Тесс охватило странное чувство при мысли о том, что от прикосновений этого привлекательного мужчины она вообще не испытывала ни малейшего сексуального возбуждения. «Он очень сильный, – рассеянно думала она, – наверное, это должно быть приятно находиться в его объятиях». Она вспомнила его бывших подруг, все они были тоненькими хрупкими девушками, хотя апофеозом хрупкости и утонченности, конечно же, была Ава. Не было никакой двусмысленности в его движениях, когда он принялся растирать ноги Тесс. Какой непривычной, странной казалась ей эта забота. Как бы она реагировала на нее, например, если бы не существовало Авы, Абрамовича и всей этой истории. «Но разве у меня была свобода выбора, – с некоторой досадой подумала Тесс, – а уж теперь об этом не стоит даже и помышлять».
– Спасибо, Рок, мне уже лучше.
– Тебе спасибо, Тесс, ты мне так много помогаешь.
– Нет, я только делаю работу, за которую взялась. Но все делаю так медленно, почти так же медленно, как управляюсь с веслами, так что не знаю, будет ли от этого толк…
– Это была моя идея, помнишь? Не принимай всерьез Тинера, если тебе не по душе вся эта затея, я пойму тебя, если ты решила отказаться…
Разве не пришло наконец время признаться ему во всем? В том, как она пыталась манипулировать Авой, как она обманула его, скрыла от него всю правду, боясь, что это может причинить ему слишком большие страдания, и косвенно стала виновна в случившемся. Но она так и не сказала ничего.
Внезапно дождь полил сильнее, сверкнула молния, и стало совсем темно. Находиться на воде теперь было довольно опасно. Река была неспокойна, лодки болтало из стороны в сторону. Нужно было срочно возвращаться назад на станцию.
– Пора разворачиваться, – сказал Рок, оглядываясь вокруг. – Собирается настоящий шторм.
Переодевшись, они встретились в холле, где стены были увешаны плакатами и фотографиями соревнований и чемпионов самых крупных регат. Из окна открывался прекрасный вид на город, но в ночной темноте Балтимор, освещенный огнями, выглядел намного эффектнее, чем серым осенним днем сквозь пелену дождя и тумана.
– Молния может ударить в здание IBM, – заметила Тесс.
– Или в башню Национального банка штата Мэриленд, – добавил Рок. – Я до сих пор не могу привыкнуть к тому, что компания из Северной Каролины владеет банком Мэриленда.
