Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-21". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Нил Кросс

Соавторы: Рафаэль Кардетти,Оуэн Локканен,Тед Льюис,Кейт Родс,Мартен Кумберленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 186 страниц)

Глава 20

Утром на столе в кухне меня ожидала записка от Уилла. Брат сообщал, что уехал в Брайтон. Рядом с клочком бумаги лежал ключ от двери. Не знаю, почему я так сильно расстроилась. Может, потому, что он не счел нужным даже попрощаться. Или потому, что моей первой реакцией было облегчение. Слишком долго его проблемы были и моими проблемами. Я уже и не помнила, когда жила не под гнетом беспокойства.

Но затем я зашла в ванную и сразу увидела на верхней полке шкафчика выстроившиеся рядком пузырьки – его лекарства, литий и хлорпромазин. Уилл забыл самое важное, то, что помогало ему, выражаясь образно, держаться на ровном киле. Первым моим порывом было схватить медикаменты, запрыгнуть в машину и рвануть в Брайтон, но потом голос рассудка напомнил, что я больше не несу за него ответственности. Я уже выходила, когда зазвонил телефон и трубка заговорила беззаботным, как всегда, голосом Пирнана:

– Прости, раньше позвонить не мог. Сразу три мероприятия, одно за другим, просто материально-технический кошмар.

– Я звонила насчет твоего подарка. Извини, Эндрю, но я не могу его принять.

Мой новый друг рассмеялся:

– Почему? Не подходит к твоим обоям?

– Слишком дорогой. Ты должен продать ее, а деньги пустить на доброе дело.

Наверное, Пирнан не ожидал такого поворота, потому что ответил не сразу.

– Эта вещь досталась мне бесплатно. Я сказал Джайлзу, что она понравилась тебе, и он просто отдал ее мне. Джайлз получает свою долю от наших благотворительных аукционов в галерее, и я – один из лучших его партнеров.

Я не нашлась что сказать. И пусть в этой истории отсутствовала денежная составляющая, мое отношение к подарку оставалось сложным. Наверное, нормальный человек просто сказал бы «спасибо» и принял объяснение, что никто никому ничем не обязан.

– Послушай, Элис, мы ведь встречаемся сегодня, так? Давай тогда и поговорим, – предложил Эндрю.

Бабочка вылетела у меня из головы, пока я добиралась до Кенсингтона. Стоявший в конце Марлоуз-роуд Стивен Тейлор выглядел еще более взбудораженным, чем обычно.

– А хозяйка-то наша взялась за Бернса серьезно, – сообщил он, ухмыляясь во весь рот. – Между нами, денечки его сочтены.

Я задержала дыхание и посчитала до десяти. Тейлор, разумеется, без дела не сидел, копал под шефа и, конечно, каждые десять минут бегал к начальнице сваливать ей всякую грязь. Мы направились к больнице, и он все разглагольствовал, объясняя, почему должен быть на месте Бернса. Бразертон оставалось только очнуться, протереть глаза и взглянуть в лицо неприятной правде. Я старалась не слушать и мысленно готовила себя к встрече с Николь Морган. Она сама попросила об этом в надежде вспомнить что-то о преступнике и помочь следствию, но меня одолевали нехорошие предчувствия. Слишком рано. Слишком мало времени прошло после нападения. Люди не зря прячут такие воспоминания поглубже. Вытаскивать их на свет бывает опасно. Лучше подождать – в свое время они всплывут сами.

На ступеньках перед клиникой собралась пресса. Я пригнула голову, но Дин Саймонс уже засек меня.

– Элис, я тут написал кое-что для тебя! – крикнул он. – Привет Николь. – Рожа у него была красной – то ли от солнца, то ли с перепоя, – а одежда помятой, как будто ему и ночевать пришлось в машине.

Тейлор бросил на меня неприязненный взгляд:

– Один из твоих дружков по прошлому делу?

Я молча поднялась по ступенькам. Николь предстояло перенести ряд пластических операций, и она выбрала одно из лучших частных медицинских учреждений Лондона. Клиника Кромвеля больше напоминала шикарный отель, чем больницу. Пациентам здесь предлагались кинотеатр, салон красоты и бассейн. У входа в палату Морган дежурили двое в форме. Стива пропустили без вопросов, а вот меня задержали – изучали удостоверение. Может быть, охранникам дали наводку – искать убийц среди неприметных блондинок, маскирующихся под психологов.

Состояние Николь поразительно улучшилось – она уже сидела в кресле, рассылая распоряжения через смартфон. Большую часть ее лица скрывали повязки, но темные волосы были аккуратно уложены, а ногти выдавали недавний маникюр. Тейлор с готовностью отступил на задний план, предоставив мне играть первую партию. В углу устанавливал оборудование оператор.

– Вас будут снимать? – удивилась я.

– «Пятый канал» делает серию программ о моем восстановлении. Они даже самые кровавые эпизоды снимали, в операционной, – ответила пациентка.

Я только открыла рот. Меня всегда восхищали такие вот неукротимые люди, те, что не сдаются. И вместе с тем стало понятнее, почему Морган попросила о встрече. Интервью с психологом, во время которого она отважно попытается вспомнить преступника, – какой блестящий эпизод для телевидения! Если все сложится удачно, она еще может сделаться чем-то вроде национального достояния. Я заметила, что говорит она все еще негромко и с хрипотцой – видимо, гортань тоже пострадала.

– Боюсь, камеру придется выключить, – возразила я.

Морган возмущенно вскинула голову:

– Это еще почему? Телезрители не должны пропустить такое. Это же часть моей истории!

– Если вы хотите вспомнить, кто на вас напал, нам понадобится более приватная обстановка.

– Конечно, хочу. – Единственный видимый глаз женщины сердито сверкнул в мою сторону.

Оператор спорил долго и упорно, но в конце концов вышел. И поведение Морган тут же изменилось. Она померкла, как будто мощный проектор уступил место обычной электрической лампочке, но, по крайней мере, не отказалась разговаривать.

– Убийца должен быть кем-то из своих, – заявила она.

– Вы так думаете? – уточнила я.

– Конечно. – Николь кивнула, и повязка на ее горле чуть съехала. – Работа в финансовой сфере – как работа на золотом прииске. Недовольных, затаивших обиду очень много. Держу пари, поднимаясь наверх, Лео шел по головам.

У меня сложилось впечатление, что за ее желанием вспомнить преступника стоит чувство самосохранения. Должно быть, она боялась, что он может вернуться, чтобы завершить начатое. Оттаивать Морган начала лишь минут через пятнадцать.

– До нападения – что последнее вы помните? – спросила я.

– Помню, что разговаривала по телефону… с Лиамом. Он сказал, чтобы я не шла к машине в одиночку. Я оставила ее в нескольких минутах ходьбы, на Стейнинг-лейн. Было около одиннадцати.

– И что вы сказали?

– Сказала, чтобы он взял себя в руки. – Забота мужа раздражала эту женщину даже теперь. – Давайте перейдем к делу, ладно?

Я кивнула.

– Вы можете остановить меня в любой момент, но я хочу, чтобы вы постарались описать свои чувства и ощущения, когда шли к машине. Все, что видели и слышали.

Морган приняла мое указание как руководство к действию – расслабилась и закрыла глаза, будто собиралась себя загипнотизировать. Я забеспокоилась. Лишь очень немногим жертвам достает сил так быстро оправиться после столь жестокого нападения.

– Когда Лиам позвонил, какие-то люди садились в такси. Я не думала ни о какой опасности – улица была хорошо освещена и никого поблизости. Было жарко, и я несла жакет в руке. Потом полезла в сумочку за ключами… – Голос пациентки сошел на нет, как будто ей не хватило воздуху.

– Не напрягайтесь, Николь. Если хотите, давайте остановимся.

– Он схватил меня сзади, и вот тогда я увидела нож. Попыталась закричать, но не смогла издать ни звука. Он затащил меня между зданиями… – Морган сжала кулаки. – Больше я ничего не помню.

– Вы слышали его голос? Он говорил что-нибудь? Иногда пострадавшие вспоминают какие-то слова или акцент.

Женщина вдруг резко выпрямилась и задышала быстро-быстро, словно кошмар снова настиг ее.

– Все в порядке, – негромко сказала я. – Лучше подождать, пока будете готовы. Поговорим потом.

Мы со Стивеном уже поднялись, чтобы уйти, когда появился муж Николь. Лиам нес в руках что-то большое и завернутое как подарок, стараясь удержать на лице неестественно растянутую улыбку, за которой всегда прячутся люди в час беды. Улыбка эта складывается из шока и желания убедить всех, что ты владеешь ситуацией.

– От Макса и Софии, – бодро сказал он.

Корзина от босса Николь поставила точку в нашей встрече, а сама она успокоилась и даже искренне порадовалась присланным дарам – шоколаду и туалетным принадлежностям. Оператор снова включил камеру.

Лиам выпроводил нас с Тейлором, а я снова спросила себя, почему Морган выбрала именно этого человека, сложением напоминающего штангиста, с уродливым узлом вен над ключицей. Может, Николь видела в нем защитника, верного и, безусловно, преданного, но со мной бы такое не сработало. Если не принимать во внимание коротко постриженные блондинистые волосы, он был копией того громилы, что охранял Поппи Бекуит. Стив вышел в коридор, а я задержалась, чтобы поговорить с Лиамом.

– Как вы справляетесь со всем этим?

Муж Николь расправил плечи.

– Я толстокожий. – У него был резкий северный выговор.

– Правда? – Может, он просто играл в героя, но в голове у меня зазвенели тревожные колокольчики.

– Двенадцать лет в армии. Тут и сравнивать не с чем.

– Но ведь когда такое случается с любимым человеком, это воспринимается по-другому, разве нет?

– Николь – боец. Она никогда не падает духом. – Его маска крутого парня даже не дрогнула.

Я сделала себе мысленную закладку – позвонить из офиса Бернсу и попросить, если он еще не проверил Лиама Моргана, обязательно это сделать. Парень либо до сих пор в шоке, либо начисто лишен восприимчивости. Моргана, похоже, нисколько не трогало, что пройдет по меньшей мере год, прежде чем его жена сможет изобразить даже подобие улыбки.

Глава 21

Чудо случилось на следующий день. Члены попечительского совета развернулись на сто восемьдесят градусов и согласились финансировать мои группы по управлению гневом еще два года. Хари, когда я ворвалась в его офис, искал что-то в каталожном ящике. Вид у него был, как всегда, невозмутимый, словно последний час он только и делал, что медитировал. Я бы обняла его, но такой жест с моей стороны нарушил бы это совершенное спокойствие.

– Как тебе удалось? – набросилась я на него с расспросами. – Когда я с ними встречалась, они и тени интереса не выказали.

– Сие есть тайна. Эти парни никогда ничего не объясняют. – Его улыбка раскрылась медленно, как бутон. – Как дела? Не видел тебя всю неделю.

– Довольно неплохо, если не считать, что у меня появился нежелательный поклонник.

Хари пристально посмотрел на меня.

– Синдром Де Клерамбо?[112]112
   Бред страсти, патологическая убежденность в том, что тебя любит объект твоих воздыханий – как правило, более развитый или имеющий более высокое социальное положение человек.


[Закрыть]

– Скорее проблема одиночества.

– Речь идет о Даррене Кэмпбелле, том самом, который тебя ударил?

– О нем.

– Ты уже звонила инспектору по надзору?

– Она со мной еще не связывалась. Я записала его к тебе на диагностический сеанс. Расскажешь, как прошло?

– Конечно. – Хари посмотрел на меня оценивающе, словно боролся с искушением предложить совет.

Остаток дня я провела в компании ревущего кондиционера, но даже ему не удалось испортить мне настроения. Звук постепенно возрос до уровня крика, и к тому времени, когда я собралась уходить, впечатление было такое, словно в соседней комнате настраивает инструменты духовая секция оркестра. Порадоваться чудесному избавлению от этой какофонии помешало лишь то, что на улице меня встретила плотная стена зноя.

В тот вечер на мне было черное платье без рукавов и мое любимое серебряное ожерелье. Автобус неторопливо тащился через Кенсингтон-Гор, компенсируя медлительность возможностью полюбоваться прекрасной архитектурой. Виллы эпохи Регентства[113]113
   1811–1830 гг., время, когда за недееспособного короля Георга III правил его сын, принц-регент, и время королевского правления последнего под именем Георга IV.


[Закрыть] в Холланд-Парке выглядели восхитительно в теплом свете, напоминая облитые глазурью свадебные торты. Не знаю почему, но ожидание встречи с Пирнаном отзывалось приятным волнением. Может быть, все дело было в том, что он принадлежал к другому, тайному миру. Я выросла в унылом пригороде, он – в загородном поместье, где его воспитывала гувернантка. Его детство представлялось мне чем-то вроде «Вверх и вниз по лестнице»[114]114
   Два связанных друг с другом британских сериала о жизни богатого семейства (1971–1975 и 2010–2012 гг.).


[Закрыть]. А может, все было намного проще…

Мои мысли постоянно возвращались к нему. От автобусной остановки я повернула к скверу в Ноттинг-Хилле, где под платаном стоял высокий, хорошо одетый мужчина. Он улыбался, и мне пришлось протереть глаза, чтобы понять: это – Эндрю.

– Ты изумительно выглядишь, – сказал он, когда я подошла ближе. – Я беспокоился в пятницу, мне показалось, ты не в себе.

– Немного расстроилась из-за того закрытого показа. Мне трудно представить, как можно выбросить полмиллиона ради листка бумаги. – Я огляделась. Дома сохранились прекрасно, а блестящие черные перила обозначали границы империи. – Так ты здесь живешь?

– Господи, конечно, нет! Мне понадобился бы куда более внушительный счет в банке. У Макса Кингсмита вечеринка по случаю дня рождения. Довольно скучное мероприятие. Ты не против, если мы заглянем? Всего лишь на часок?

Вот так сюрприз! От удивления я не сразу вспомнила, что Эндрю когда-то работал в банке «Энджел». Интересно, как меня встретит его бывший босс. Бернс определенно не одобрил бы этого, но, с другой стороны, мне представлялась идеальная возможность заглянуть за кулисы банковской империи.

Вечеринка была уже в полном разгаре. Дом Кингсмита занимал едва ли не целую сторону площади, и многочисленные гости прохаживались по холлу, держа в руках фужеры с пуншем. В какой-то момент я поняла, что банковский мир на самом деле очень мал. Здесь было много гостей из клуба «Альбион», включая и ту увешанную изумрудами девушку. Правда, на этот раз она поменяла их на брилиантовую подвеску, достаточно большую, чтобы выдавить слезу из глаз Элизабет Тейлор[115]115
   Актриса славилась своим увлечением драгоценными камнями, в особенности бриллиантами.


[Закрыть]. Через холл к нам направилась высокая темноволосая женщина. Вцепившийся в плечо и орущий во весь голос малыш не помешал ей тепло приветствовать нас. Окруженный поклонниками Макс Кингсмит купался в лести, как стареющая кинозвезда. Увидев меня, он напрягся и тут же перевел гримасу в улыбку. Его жена все еще стояла рядом со мной.

– Выпьете что-нибудь? – спросила она. – Меня, кстати, зовут Софи.

– С удовольствием, – улыбнулась я.

Следуя за ней через толпу, я оглянулась и увидела, что Эндрю попал в цепкие лапы краснолицего мужчины с громким и властным голосом. Кухня была бы пустой, если бы не компания завзятых выпивох, ставшая лагерем у столиков с напитками. При появлении Софи никто из них даже бровью не повел. Возможно, они и не знали, что она – жена хозяина. Эти люди пришли ради ее мужа, а все остальные были ниже их внимания. В отличие от них, Кингсмит, по крайней мере, обеспечил супругу кухней, вполне достойной считаться произведением искусства. Выглядела она так, словно ее перенесли со страницы журнала «Домашний очаг» – стеклянные рабочие поверхности, уютные диванчики… Малышка моментально стихла, оказавшись в плетеной детской кроватке. Ей было, наверное, месяцев пять или шесть.

– Слава богу! – сказала Софи, поглаживая дочь по спинке. – Молли, ты весишь целую тонну.

Пока хозяйка наливала вино, я присмотрелась к ней повнимательнее. Молодая жена Кингсмита представлялась мне хрупкой блондинкой с точеными скулами. На ней было длинное темно-синее платье, но для статусной жены она выглядела слишком крепкой и здоровой. Стрижка боб[116]116
   Каре без ярко выраженной челки, с нечеткой линией нижнего среза и «плавающей» длиной волосяных слоев.


[Закрыть]. Широкоплечая – возможно, всерьез занималась плаванием. По меньшей мере лет на тридцать моложе Кингсмита. Услышав, как я познакомилась с ним, она удивилась.

– Вам сейчас, должно быть, нелегко.

Затем Софи опустилась на табурет напротив.

– Максу тяжелее. Он ведь работал с Лео с незапамятных времен.

– А вы его знали? – спросила я.

Миссис Кингсмит кивнула.

– Я знала всех в банке. Они часто встречаются – за ланчами и обедами.

Может, мне только показалось, что она поежилась. Положение накладывало на нее немало обязанностей, а тут еще малышка.

– Макс рассказывает о том, что у них там происходит? – задала я новый вопрос.

– Когда что-то не так, он отправляется играть в гольф. – Улыбка моей собеседницы на секунду померкла.

– А вы тоже играете?

– Нет, это не мое. – Софи рассмеялась. – Вообще-то я интерьер-дизайнер. По работе и с Максом познакомилась – стоило только порог переступить, он сразу за меня и взялся.

Пожалуй, на поприще дизайна ее ждал бы оглушительный успех. Вежливо выслушать клиента, постараться уловить его предпочтения и вкусы – это у нее получилось бы. Труднее было понять, почему она выбрала человека, годящегося ей в отцы. Я бы не отнесла ее к тому типу девушек, для которых самое главное в избраннике – деньги. Может быть, Софи увидела в нем что-то хорошее, то, чего не рассмотреть невооруженным глазом? Мы поболтали еще минут двадцать – оказалось, у нас много общего. Миссис Кингсмит тоже была из южного Лондона и до замужества жила неподалеку от меня. Мне даже показалось, что она с удовольствием забыла бы про гостей и проговорила бы со мной остаток вечера.

– А у вас есть дети? – спросила она.

– Пока что нет. Но когда-нибудь… может быть. – Меня так и тянуло сказать, что продолжение рода не входит в перечень моих приоритетов, учитывая наш семейный генофонд, но, посмотрев на Софи, я увидела в ее карих глазах слезы.

– Обязательно. – Голос ее дрогнул. – И не важно, если не все пойдет хорошо. Ради них только и стоит жить.

Она наклонилась, чтобы поднять дочку, но и этого мгновения хватило, чтобы увидеть их с Максом брак в истинном свете. У меня даже ладонь зачесалась – так захотелось отвесить Кингсмиту пощечину. Да только что толку? Нарциссы не меняются. Что бы ни происходило, они твердо убеждены: мир существует исключительно для того, чтобы обслуживать их нужды.

В углу, прищепленные к металлической проволоке, как вывешенные для сушки фотографии, висели несколько карт. На широком бирюзовом поле рассыпались желтоватые островки.

– Сейшелы? – спросила я.

– Мальдивы. Мы провели там медовый месяц. Это что-то невероятное – мы только и делали, что загорали да плавали с острова на остров. Неделями ни одной живой души. – Моя собеседница мечтательно улыбнулась.

– Макс ведь уже был женат? – спросила я.

– Дважды. Говорит, с третьим браком ему повезло. – Софи не отрывала глаз от карт. – Мы там часами не вылезали из воды. Я и сейчас стараюсь ходить в бассейн, когда у мамы получается присмотреть за Молли. Но, сказать по правде, с тех пор как это все началось, удается нечасто.

– По крайней мере, ваша мама рядом.

– Да, она тут, под рукой. – Хозяйка кивком указала на высокую седовласую женщину, разговаривавшую с мужчинами у столиков с напитками. – Мама сейчас с нами живет.

– Хорошо, наверное, когда есть кому помочь, – заметила я.

– Не знаю, что бы я без нее делала. Мне бы, конечно, хотелось, чтобы Макс побольше времени проводил здесь. У него сумасшедшая работа. Уговариваю выйти в отставку, но это, по-моему, безнадежно.

Я нашла в сумочке визитку с моим адресом и телефоном.

– Вдруг захочется попить кофе – позвоните.

– Мы могли бы и в паб сходить. – Миссис Кингсмит так обрадовалась, как будто месяцами никуда не выходила, и, прежде чем убрать карточку, внимательно изучила ее.

Я уже собиралась отправиться на поиски Эндрю, когда к нам подошла мать Софи. Она попросила называть ее Луизой. У нее тоже были широкие плечи и крепкая фигура. Забирая внучку, она обеспокоенно посмотрела на дочь.

– Дорогая, о тебе спрашивают гости.

Нехотя расставшись с малышкой, Софи ушла, и мы с ее матерью остались вдвоем. На Луизе было зеленое льняное платье и никаких украшений, кроме золотого крестика. Стройная, подтянутая, лет шестидесяти, она производила впечатление женщины, проводящей много времени на свежем воздухе.

– Хотите взглянуть на сад? – предложила она.

– С удовольствием.

– Подержите Молли, пока я открою дверь?

Спящая малышка уютно устроилась у меня на руке. Темные реснички чуть заметно подрагивали, как будто ей что-то снилось. Пока я шла с ней через лужайку к деревянной скамейке, ее теплое дыхание касалось моего плеча.

– Я к такой суматохе не привыкла, – сказала Луиза. – Только-только уехала в Корнуолл[117]117
   Самое южное и западное графство Великобритании, омываемое Кельтским морем и Ла-Маншем.


[Закрыть], как родилась Молли.

– Должно быть, скучаете по морю.

Женщина кивнула:

– И по свежему воздуху. Но ничего не поделаешь.

– Надолго здесь? Со сроком еще не определились?

– Софи хочет, чтобы я осталась до конца года. Ей слишком часто приходится быть одной. – На лицо Луизы набежало облачко.

Меня удивило, что она так явно выказывает неприязнь к зятю в присутствии постороннего человека. Какой же сильной должна быть злость, если даже эта умудренная жизненным опытом женщина не могла ее подавить! Я не винила Луизу. Видеть каждый день, что твоя дочь несчастна, а зять занят бизнесом и совсем о ней не заботится… Мы поболтали еще немного, и моя новая знакомая рассказала, что пять лет назад купила коттедж в Сент-Айвсе[118]118
   Город в Корнуолле на побережье Кельтского моря.


[Закрыть], но муж умер еще до того, как они успели переехать. У меня сложилось впечатление, что Луиза терпеть не может Лондон, но вынуждена оставаться здесь ради дочери. Когда я отправилась наконец на поиски Эндрю, она улыбнулась мне немного неуверенно, как и дочь.

Музыка гремела вовсю, в холле уже танцевали, и «Пиммз» выплескивался из стаканов на паркетный пол. Кингсмит флиртовал с какой-то немолодой, но хорошо сохранившейся женщиной в откровенном красном платье, но, заметив меня, повернулся в мою сторону.

– Надеюсь, доктор Квентин, моя жена позаботилась о вас.

– Да. И познакомила с Молли, – ответила я.

Банкир пропустил мой комментарий мимо ушей.

– Утомительное, должно быть, занятие – работать с полицией. Совершенно пустая трата времени. Я получил лицензию, так что мы теперь можем иметь собственную службу безопасности.

Кингсмит стоял совсем рядом со мной, и мне было не по себе от такой близости. Я уже хотела сказать, что полиция работала бы эффективней, если бы он предоставил им нужную информацию, а не прятал ее, но тут он сменил тему, и мои подозрения подтвердились. Его интересовал лишь один предмет, и он уже перешел к изложению истории своей жизни: четыре года в Оксфорде, десять лет на Уолл-стрит, а потом возвращение в этот крохотный мирок, Соединенное Королевство, чтобы возглавить банк «Энджел». При всем его эгоизме в нем было что-то завораживающее. Определить цвет его глаз оказалось невозможно: каждые несколько минут он менялся с серого на зеленый, в зависимости от настроения. Занятая изучением этого феномена, я слишком поздно заметила, как к нам подошла Софи. Какое-то время она молча наблюдала за нами, и я, поймав ее взгляд, ужасно смутилась – ей, должно быть, до смерти опротивело видеть, как женщины ищут что-то в глазах ее мужа. Я поспешно отступила, и тут, к счастью, появился Эндрю в сопровождении все того же краснолицего мужчины, который все еще нашептывал что-то ему на ухо.

Мы вышли, и Пирнан шумно выдохнул.

– Извини. Но не появиться совсем было бы невежливо.

– Не самый счастливый брак, да? – заметила я.

– Неужели? – Эндрю удивленно посмотрел на меня. – Я-то надеялся, что Макс наконец угомонится.

– Сомневаюсь. Софи призвала на помощь мать.

– Пять минут в переполненной комнате – и ты уже всех проанализировала. – Мой спутник усмехнулся и бросил взгляд на часы. – Поела?

В конце концов мы забрели в «Ле Пон да ла Тур». Пирнан, устроившись поудобнее, положил ноги на перила, и я решила поговорить с ним о бабочке.

– Знаешь, не надо было делать мне такой подарок.

– Я уже сказал, она ничего мне не стоила.

– Не в этом дело.

Эндрю повернулся ко мне:

– Только не говори, что ты из тех, кто никогда ничего не принимает из опасения, что за это могут чего-то попросить или потребовать.

Я вздохнула:

– Наверное, что-то вроде того.

– Я не пытаюсь тебя подкупить, и тебе придется мне поверить. Согласна?

Глаза его полыхнули злостью, и мне вспомнился похожий эпизод в Риджентс-Парке. Когда-то давно этот человек научился прятать свой настоящий нрав, и теперь, наверное, уже мало кто знал, каков Эндрю Пирнан на самом деле. Прошло несколько минут, прежде чем он полностью овладел собой и смог спокойно рассказать об организованных им акциях по сбору средств: благотворительном ланче, обеде и аукционе обещаний. Ради чего он так старается? Чего пытается избежать? Когда я сообщила, что финансирование моих терапевтических групп продлено на два года, Пирнан удовлетворенно кивнул, но не удивился. Может, с ним такие финансовые чудеса случаются постоянно? Мы уже закончили, и он наливал мне еще вина, когда я вспомнила кое-что сказанное им в клубе «Альбион».

– Расскажи, как тебе работалось в банке «Энджел», – попросила я.

Эндрю покачал головой:

– Элис, ты – загадка.

– Я не специально.

– Знаю. Поэтому и переносить легче. – Он перевел взгляд за реку. – Ты видишь во мне только объект для изучения, верно?

– Вовсе нет. Просто интересно, какой опыт ты вынес из той работы.

– Откровенно говоря, мне там не нравилось. Но я и не разругался с ними – банк «Энджел» до сих пор мой крупнейший донор. А вот Грешэма это место устраивало во всех отношениях. Он любил все то, что можно купить за деньги, и был жаден до удовольствий. Настоящий гедонист. Макс Кингсмит считает меня другом, но у него дурная репутация. Всегда пытался сломать любого, кто становился у него на пути.

Мне бы еще о многом хотелось расспросить Эндрю, но было ясно, что сказать ему больше нечего, так что я оставила эти попытки, и к нему быстро вернулось хорошее настроение. Он рассказал пару скабрезных историй о знакомом политике и трех дамах из его предвыборного штаба. Было смешно, и я хохотала как сумасшедшая. Потом я попросила счет, оплатила свою половину и собралась уходить. К моему удивлению, Пирнан тоже поднялся, сжал пальцами мое запястье и, подавшись через стол, поцеловал меня в губы. Застигнутая врасплох, я ответила на поцелуй. И тут же уставилась на него в полнейшем изумлении.

– Извини. Ужасно грубое нарушение этикета, да? – Он виновато усмехнулся. – Поздний час и все такое…

Эндрю предложил проводить меня, но я отказалась под каким-то предлогом и поспешила проститься. В животе мутило то ли от страха, то ли от волнения. Возле пирса Черри-Гарден я остановилась. Отдышалась. Вода быстро уходила, обнажая мили берега, усеянного хозяйственными пакетами и пенопластовыми стаканчиками. Скрыть что-то в реке – пустое дело. Все, от чего город избавлялся, возвращалось со следующим отливом.