Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-21". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Нил Кросс
Соавторы: Рафаэль Кардетти,Оуэн Локканен,Тед Льюис,Кейт Родс,Мартен Кумберленд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 36 (всего у книги 186 страниц)
Глава 41
Мы пересекли город по диагонали, с севера на восток, начиная с Мейфэра и заканчивая Бермондси, при плотном движении потратив на дорогу целый час. Экстравагантные виллы сменились серыми муниципальными домами. Я хорошо знала Пасифик-Уорф, потому что пробегала здесь по пути к Ротерхиту. Чем дальше на восток, тем менее презентабельно выглядели кварталы: Пасифик-Уорф мало что выиграл от строительного бума. Застройщики развернули масштабную деятельность, рассчитывая, что хороший вид обеспечит высокие цены, но у них кончились деньги. Теперь над тротуарами высились бетонные остовы с обнаженными, открытыми для стихий металлическими ребрами. В серой со стальным отливом воде отражались сгущающиеся в небе тучи.
– Мы не первые, – заметил Бернс.
Прибывшие к месту происшествия две патрульные машины, фургон службы криминалистической экспертизы и пожарный автомобиль уже стояли перед недостроенной многоэтажкой. Работы закончились на стадии первого этажа. Оставленные бетонные секции и стальные балки наводили на мысль, что строители в какой-то момент просто бросили инструменты и ушли. Дон коротко переговорил с одним из пожарных, после чего мы прошли через внешнее оцепление к подземной автостоянке. Планы у девелоперов были, по всей видимости, грандиозные – здесь могли бы поместиться сотни машин, – но сейчас стоянка пустовала. В воздухе ощущался запах жженой резины. Мы шли по бетонному полу, и наши шаги отдавались гулким эхом.
– Элис, подожди здесь. – Инспектор натянул синий защитный костюм под хмурым взглядом распоряжавшегося на месте происшествия Пита Хэнкока, и они вместе исчезли за ограждающими экранами. Через некоторое время Бернс вышел, и я сразу поняла – дело плохо. Больше всего меня насторожила его мертвенная бледность. Похоже, только гордость и помешала ему расстаться с завтраком у ближайшей колонны.
– Он там, – пробормотал Дон, глядя на меня очумелыми глазами. – На твоем месте я бы не смотрел. Убережешь себя от ночных кошмаров.
Я сделала глубокий вдох и прошла мимо него. Надевать защитный костюм, грубая, сухая ткань которого царапает кожу, – занятие не из приятных, и мне эта процедура уже изрядно надоела. Зрелище за экраном было еще хуже сгоревшей машины Уилла. Под потолком висел слой черного дыма, запах становился сильнее с каждым шагом, и в нем ощущался какой-то тошнотворный привкус, как будто кто-то включил духовку – да и позабыл про свое воскресное жаркое. Во рту у меня появился солоноватый химический осадок. В нескольких метрах от меня стояла сгоревшая, но еще тлеющая машина. Сказать наверняка, что это «БМВ» Фрайберга, я бы не смогла – огонь полностью уничтожил краску, корпус обгорел до металла, стекла окон и покрышки расплавились. Можно было только гадать, сколько галлонов воды вылили пожарные, чтобы сбить пламя. На бетонном полу остались лужицы, и в одной из них плавала пригоршня белых перьев.
– Где тело? – спросила я.
– Там. – Бернс скрипнул зубами. – Его не трогали.
Я наклонилась, заглянула в машину и тут же, зажмурившись, выпрямилась. Дон тем временем уже занялся делом и рассматривал валявшиеся на земле осколки стекла. Прошло какое-то время, прежде чем я собралась с духом и заставила себя повторить попытку. Тело в машине мало напоминало человеческое – скорее оно могло быть скульптурой из угля или черного металла. Огонь забрал у него все: одежду, кожу, даже мышечные ткани. Должно быть, это произошло быстро, потому что Фрайберг даже не попытался выбраться, и его руки, так напоминающие птичьи лапки, вплавились в рулевое колесо. Прижав ко рту платок, я медленно обошла машину. Пустые глазницы смотрели на меня осуждающе. Точно в такой же позе Хенрик сидел в Найтсбридже. Но больше его самого мне было жаль его жену. Раньше или позже ей скажут, что тело мужа обгорело до неузнаваемости и опознать его можно только по зубной карте.
– Хватит! – выдохнула я. Даже не знаю, что меня так разозлило. То ли прорвавшаяся болью скорбь по Эндрю, то ли осознание того факта, что убийца оборвал еще одну жизнь. Так или иначе, когда мы вышли на свежий воздух, ноги у меня еще дрожали, но слабости не было – только решимость сделать все, чтобы такое не повторилось.
– Оставил нам еще одно послание. – Бернс протянул мне завернутую в прозрачный пластик почтовую открытку.
Из всех ангелов этот был самым милым. Сияющие голубые глаза херувима, фарфоровая кожа, улыбающийся рот… Такой же невинный, как легион внуков сгоревшего Фрайберга. Я повернула открытку обратной стороной. Работа Сассоферрато[140]140
Джованни Батиста Сальви (1609–1685, р. в г. Сассоферрато) – итальянский художник эпохи Барокко.
[Закрыть], портрет ангела, охраняющего Богоматерь с ребенком. Оригинал представлен в Национальной галерее. Мне хотелось порвать эту репродукцию на кусочки. А может быть, открытки и не имеют никакого значения? Может быть, это всего лишь дразнилки, напоминающие о том, какие из нас никчемные ангелы-хранители?
– Я возвращаюсь в участок, – сказал Бернс, когда мы подошли к машине. – Подброшу тебя до дома. А то Тейлор, если увидит, сразу помчится с кляузой к боссу.
Я покачала головой:
– Официально меня никто не отстранял. По крайней мере, Бразертон не выгоняла.
Дон протер очки.
– Что-то я не понимаю. Зачем ему это? Он уже пытался подставить Пирнана. Пора бы успокоиться.
– Это как дурная привычка. Он и хочет остановиться, но не может. Слишком сильное побуждение, маниакальное.
В оперативном штабе нас поджидал целый строй призраков. Кто-то увеличил лики ангелов с каждого места преступления и развесил фотографии на стене. Эффект получился жутковатый. Ясные нечеловеческие глаза смотрели на всех нас с сожалением, как на недостойных. Бразертон видно не было. Может быть, она, следуя своей политике, становилась невидимкой в напряженный час и материализовывалась, когда ситуация успокаивалась.
Пока Бернс бегал от стола к столу, раздавая указания и отвечая на вопросы, у меня зазвонил мобильный. Голос на другом конце линии отдавал сильным западноафриканским акцентом. Я узнала Сэма Адебайо из ИМКА и вспомнила, что просила его позвонить, если ему попадется на глаза Даррен.
– Он провел у нас прошлую ночь, – сообщил Сэм. – Ушел рано утром.
– Вы с ним поговорили? – спросила я.
– Немного. Его не поймешь. Был злой, не мог усидеть на месте.
Я дала Адебайо номер службы неотложной психологической помощи, а потом, сама не знаю почему, спросила, где Кэмпбелл работал до последнего увольнения. Сэм ответил не сразу. Я услышала шуршание бумаг и поняла, что он листает личное дело моего бывшего пациента.
– Бюро по трудоустройству отправило Даррена в банк «Энджел», но шесть недель назад его уволили за опоздание.
Я поблагодарила Адебайо, но осмыслила полученную информацию не сразу. Кэмпбелл работал уборщиком, он вставал на рассвете и отправлялся драить мраморные ступеньки банка…
Я оглянулась – все вокруг уже пришло в движение, завертелось. Как странно – чтобы взбодрить команду, понадобилась еще одна смерть. Лицо Бернса, когда он вернулся к моему столу, излучало какую-то маниакальную энергию.
– Временных рабочих всех допросили? – спросила я.
– Всех, кроме, может быть, одного-двух, у кого не было постоянного места жительства, – ответил Дон. – А что?
– Одного из моих пациентов, работавшего там уборщиком, уволили шесть недель назад.
Инспектор посерьезнел, услышав, что Даррен провел год за решеткой, что у него диагностирована шизофрения и что он был в группе по управлению гневом.
– Давай-ка кое-что проясним. – Бернс хмуро посмотрел на меня. – Парня выгнали из банка, у него нервный срыв, и он начинает толковать про ножи и ружья. Потом поджигает машину твоего брата, а ты про него даже не упомянула?
Я покачала головой:
– Не увлекайся, Дон. Это не он. Он слишком болен, чтобы спланировать такое.
– Но проверить все-таки нужно.
Я попробовала было спорить, но инспектор уже стучал по клавишам с пугающей скоростью.
– Невероятно. – Он приник к экрану. – В банке даже не зарегистрирован.
– А что тут удивляться? Агентства отправляют в Сити по нескольку сотен человек каждый день.
– Но не все они нападают на людей и получают за это срок, – возразил Бернс и, повернувшись к женщине за столом напротив, попросил ее связаться с курирующим Даррена инспектором надзорной службы и послать за ним патрульную машину, если беглец вернется в ИМКА-сити. Когда я снова подняла голову, у двери стоял Стив Тейлор со своей гнусной ухмылочкой. К счастью, Дон отвернулся, чтобы взять ключи, и мне удалось ускользнуть, так и не став свидетельницей очередной разборки.
Увы, удача была недолгой.
Скутер Даррена стоял на желтой линии напротив участка, а сам он смотрел прямо на меня. Что-то в моем лице, должно быть, зацепило его тревожные звоночки, потому что он сразу же уехал. Я успела прочитать регистрационный номер, и Бернс тут же продиктовал эти цифры в телефон, но я знала – рассчитывать на что-то не приходится. Кто сможет отыскать одну заблудшую душу в восьмимиллионном городе? Подозреваемым Кэмпбелл не был, а инспектор просто хватался за соломинку. Мне уже начало казаться, что Убийцей ангелов может быть чуть ли не каждый в столице.
Глава 42
Машины шли по Бейкер-стрит сплошным, бесконечным потоком, так что зевать не приходилось, но я уже догадалась, куда мы едем. Ничего нового наш визит не принесет, все пойдет по привычной колее, Поппи в ожидании очередного клиента продемонстрирует еще один роскошный наряд… Однако Рафаэль-стрит выглядела пустынной. Мы просидели пятнадцать минут, пока Бернс раздавал по телефону указания, и за это время ни один клиент к дому не подошел.
Наблюдая за входом, я пыталась понять, почему Бекуит не бросает работу. Ей не составило бы труда убедить кого-то из своих бойфрендов заплатить за еще один курс реабилитации. Может быть, ее страшила перспектива снова стать дочерью виконта, обреченной на деревенскую жизнь и брак с каким-нибудь высокородным ничтожеством?
Дон постучал. Никто не ответил. Инспектор наклонился и заглянул в щелку почтового ящика.
– Что-то не так. Здесь кто-то побывал.
Отодвинув меня в сторонку, Бернс навалился на дверь. Дерево треснуло – редкое препятствие способно остановить лобовую атаку человека таких габаритов. Осторожно потерев плечо, полицейский переступил через порог. Прихожая была разгромлена: шкаф опрокинут, ключи, письма, фотографии разбросаны по полу.
Настораживала странная тишина. Будь Поппи дома, нас уже встретила бы разъяренная фурия. В гостиной следов разгрома было несравнимо меньше – только перекошенные картины да осколки стекла на полу. Все вроде бы на месте, ничего не пропало. Кухню не тронули вообще. Недавно кто-то готовил кофе – на кофеварке еще светился красный огонек.
Я вернулась в гостиную ровно в тот момент, когда Бернс открывал дверь в спальню, и увидела, как он отпрянул и, выругавшись, сунул руку в карман, за телефоном.
– Не входи! – рявкнул инспектор.
Я слышала, как он просит прислать бригаду криминалистов, восьмерых полицейских в форме и патологоанатома. Что это значит, было понятно и без ясновидящего – хозяйка дома мертва, – и все же увиденное потрясло меня. Поппи раскинулась на кровати в своем любимом розовом платье. Только оно уже не было розовым. Платье будто «сварили»[141]141
То есть окрасили в зафиксированном скрученном состоянии, чтобы получить хаотичный рисунок на ткани, ср. «вареные» джинсы.
[Закрыть] для получения эффектных красных разводов разной степени насыщенности. Многочисленные колотые раны проступали под тонкой разорванной тканью. Но куда больше пострадало лицо убитой, обезображенное до неузнаваемости. На месте носа зияла кровавая дыра, остальные черты лица слились в синевато-багровом месиве. Ничего не осталось и от глаз – только бурые комки на подушке. Но весь этот ужас совершенно не тронул херувима, мягко улыбавшегося мне с прислоненной к изголовью и окруженной белыми перьями открытки.
Меня обожгло гневом. Это я… я не сумела убедить Поппи быть осторожнее. И я должна была настоять перед Бернсом, чтобы ее взяли под защиту. Снова вспомнился наш последний разговор с жертвой, прикосновение ее сухих, шершавых пальцев к моему запястью, когда мы прощались. Никого еще не убивали так жестоко, как Поппи Бекуит.
На кофейном столике лежал ее ежедневник.
– Там ведь есть и его имя, да? – вырвалось у меня.
Дон натянул перчатки и пролистал страницы.
– На сегодня никто не записан. Выходит, взяла выходной.
Криминалисты уже прибыли, с головы до ног в белом, и теперь натягивали через дверь оградительную ленту. Я заглянула во вторую спальню и заметила кое-что новенькое. Вроде бы вполне невинная комната с непритязательной мебелью и распятием на стене, но к изголовью пристегнута пара наручников. Бедная Поппи! Сколько раз ей приходилось притворяться юной школьницей для очередного престарелого насильника.
– Вам здесь делать нечего. – Один из криминалистов вымел меня из прихожей как источник загрязнения.
Тучи кружились в небе подобно полотенцам в сушильном барабане. Я прислонилась к машине. Может, позвонить в Сиэтл, сказать, что передумала? Может, я позабуду там все свои печали и стану каждый день ходить после работы в бассейн? Мечты рассеял вернувшийся Бернс. Двигался он как-то странно, дергано, словно все его нервные окончания присоединили к национальной энергосети, и прижимал к груди ежедневник Поппи. Сев за руль, инспектор снова пролистал страницы, теперь уже от конца к началу.
– Так я и знал, – проворчал он.
– Что?
– Кингсмит приходил к ней в прошлом месяце.
– Его нужно предупредить.
– Не могу. Он винит нас во всех бедах. Попробуем к нему подойти – подаст в суд за некомпетентность.
– Можно? – спросила я.
Бернс пробормотал что-то неразборчивое и нахмурился, что у него означало категорический отказ. Я не стала спорить и отвернулась к окну.
– Таблоиды заплатили бы за нее целое состояние, – сказал он, еще больше распаляя мое любопытство.
Наверняка там значились десятки имен знаменитостей – актеров, футболистов, бизнесменов… Может быть, дорогу к двери Поппи нашли даже члены кабинета министров. Неудивительно, что Дон так напрягся. Впервые в жизни он стал хранителем государственных тайн.
– Тупик, да? – вздохнул он. – Кингсмит в списке убийцы, но к себе нас не подпустит.
Я выдержала его взгляд.
– Нам не о нем надо беспокоиться. Если нападут на Кингсмита, опасность нависнет и над его семьей.
Бернс не удостоил меня ответом, но с места сорвался так, что покрышки взвизгнули.
Глава 43
– Высажу тебя на стоянке такси, а потом вернусь туда, – сказал Бернс. Машина резко дернулась вперед. Сгорбившись над рулем, инспектор уже не притормаживал на повороте.
– Я поеду с тобой, – возразила я.
Такое решение я приняла, думая о Софи. Она наверняка уже знала о смерти Фрайберга, и уже одно наше присутствие могло ее поддержать. По пути Бернс купил два больших стакана кофе. На часах было начало восьмого, и до дома Кингсмитов оставалось полмили.
– Тут кофеина столько, что можно убить лошадь, – сказала я.
– Зато уж точно не уснем. – Судя по тому, как решительно инспектор выдвинул подбородок, он приготовился ждать до наступления следующего тысячелетия.
Два охранника, по-прежнему стоявших по обе стороны от двери, напоминали актеров, занятых в пробе для очередного фильма «бондианы». Не считая этих парней, дом ничем не отличался от соседних – богатый и слишком большой, как перекормленный бизнесмен. До меня лишь теперь дошло, что Лола, твердо решившая присматривать за мной, все еще ждет в моей квартире. Я вышла из машины и набрала номер на мобильнике. Тучи сгустились, заляпав небо угольными мазками.
– Ты видела Даррена? – спросила я, когда моя подруга ответила.
– Еще нет, – разочарованно ответила Лола.
– Это хорошая новость. Если появится, позвони в полицию. Пообещай, что не станешь с ним разговаривать.
Я дала ей номер оперативного штаба, хотя и сомневалась, что она его записала. Зная Лолу, скорее верилось в то, что она выскочит и сама прислужит Кэмпбеллу.
Бернс прихлебывал кофе такими глотками, будто потреблял панацею от всех хворей. Увлекшись, он не замечал ничего вокруг, и я, воспользовавшись моментом, присмотрелась к его новому образу. Ему не хватало какого-то дюйма, чтобы стать по-настоящему симпатичным. Сбросить еще пару стоунов – и трансформацию можно считать законченной: из заношенного надувного костюма толстяка выступит статный худощавый мужчина. Оливер Харди обратится в Стэна Лорела[142]142
Толстый и худой комики из дуэта «Лорел и Харди», одна из самых узнаваемых экранных комических пар.
[Закрыть]. Хотя я все еще ждала, что прежний Бернс вернется и затопчет нового Бернса.
Инспектор вдруг напрягся и подался вперед:
– Вот она.
Софи Кингсмит стояла в дверном проеме и мило болтала о чем-то с охранниками, одновременно угощая их чаем и очаровывая своей беспокойной улыбкой. Дон смотрел на нее с нескрываемым восхищением.
– И как только этот говнюк заполучил такую девушку? – проворчал он.
– Загадка. Должно быть, ей недостает самоуважения.
Охранники вернули чашки, Софи вернулась в дом, и в окнах первого этажа загорелся свет. «Интересно, – подумала я, – чем занимается Макс с тех пор, как закрылся банк? Не имея возможности ни работать, ни играть в гольф, он, должно быть, сам не свой…»
Чтобы занять себя хоть чем-то, я перебрала компакт-диски в багажной сетке: Кертис Мейфилд, Рай Кудер, Эл Грин, Эми Уайнхаус…[143]143
Перечисляются знаменитые исполнители жанров ритм-энд-блюз и современный ритм-энд-блюз (ар-н-би).
[Закрыть] Еще несколько – весьма сомнительный, на мой вкус, выбор вроде «Проклеймерс»[144]144
«The Proclaimers’ (англ.) – фолк-роковая группа, известная с 80-х.
[Закрыть] и Адам Ант[145]145
Стюарт Лесли Говард (р. 1954 г.) – лидер пост-панк-группы «Adam and the Ants».
[Закрыть] – прятались под сиденьем, но момент для критики был неподходящий. Когда я снова подняла голову, свет горел уже во всех окнах. Возможно, это было частью выработанной семьей стратегии. Если убийца притаился где-то неподалеку, то освещенный дом должен предстать крепостью, в которой никто не спит. Бернс, похоже, точно вознамерился бодрствовать всю ночь.
– Разговаривай со мной, чтобы я не уснула, – попросила я.
– О чем?
– О чем угодно. Расскажи хотя бы, почему ты переехал из Эдинбурга сюда.
Дон раздраженно пожал плечами, и я подумала, что ему, наверное, так же неприятно говорить о прошлом, как и мне.
– Я вырос в Мидлотиане[146]146
Область Шотладии возле Эдинбурга.
[Закрыть]. В моем поселке нет ничего, кроме шахтерских домишек, кладбища и супермаркета «Спар». Под завязку паб заполнялся только по понедельникам, когда выдавали пособие по безработице, в остальные дни там не было ни души.
– И ты сбежал?
– Можно и так сказать. – Инспектор не сводил глаз с дома. – Получил стипендию от Эдинбургского колледжа искусств, но через год меня оттуда выгнали за плохое поведение. Вот тогда-то я и рванул сюда, поджав хвост. Отец бы просто из дома меня выгнал.
Вот так сюрприз! В мое представление о Бернсе никак не вписывалось ни буйное прошлое, ни талант к живописи.
– А почему ты пошел в полицию?
– Вариантов было немного. Армия, флот, полиция. А предложить-то мне было особенно и нечего.
– Но потом-то оставаться было необязательно?
Дон посмотрел на меня искоса.
– Это что? Сеанс вечернего психоанализа с доктором Элис Квентин?
– Просто стараюсь не уснуть.
– Тогда ладно. Открою мой маленький грязный секрет. Сначала я думал, что возненавижу эту работу, а оказалось, что она подходит мне на все сто. Кто-то же должен бросать этих извергов за решетку. А пошел бы в колледж искусств – чем бы сейчас занимался? Учил бы детишек рисованию в какой-нибудь дерьмовой школе в Мидлотиане?
– И какая у тебя в жизни цель? Заветное желание?
– Бог ты мой! Вот же привязалась… – Полицейский на секунду задумался. – Хочу, чтобы у моих мальчишек был выбор пошире. А так… да пусть хоть шезлонги на пляже двигают! Я на них давить не стану. – Он помолчал, потрясенный собственной откровенностью. – Ну а ты? Какая у тебя самая большая мечта?
– Хочу научиться дайвингу. Желательно на Большом Барьерном рифе.
Бернс закатил глаза:
– Сходи посмотри «Открытое море» [147]147
Основанный на реальных событиях фильм 2003 года о гибели супружеской пары дайверов, забытых катером на открытой воде в районе Большого Барьерного рифа.
[Закрыть]. Расхочешь.
Он нервно забарабанил пальцами по рулю, и я поняла, что разговор окончен. Я хотела сказать, что убийца вряд ли станет приближаться к дому с охранниками на каждом входе. Эти «агенты 007», должно быть, вооружены до зубов. Его просто изрешетят пулями.
Дверь вдруг распахнулась, и на тротуар хлынул свет. Макс Кингсмит в бешенстве вылетел из дома, и Бернс, обреченно вздохнув, вышел из машины.
– Убирайтесь, инспектор, пока я не позвонил в Скотланд-Ярд! – рявкнул банкир. – Вы палец о палец не стукнули, чтобы защитить нас, а теперь не даете моим парням выполнять их работу!
Выпалив это и не дожидаясь ответа, он взлетел обратно по ступенькам.
– Мило, – пробормотал Дон.
С одной стороны, угроза Кингсмита привела меня в бешенство, а с другой – была нам на руку. За последние два часа ничего не случилось; Бернс таращил глаза, будто у него начались галлюцинации. Вероятно, он делал так, потому что боялся уснуть. Свет по-прежнему горел во всех окнах, а охранников сменили их клоны в точно таких же костюмах. Радио молчало.
Домой мы ехали медленно. Мой спутник повернулся ко мне, но в машине было темно, и разобрать выражение его лица я не смогла.
– Ты им увлеклась? – спросил он. – Пирнаном?
Я молча кивнула, а когда посмотрела на инспектора снова, он выглядел совсем разбитым. Возвращение домой было равносильно признанию поражения. Может быть, он уже жалел, что не стал художником.
Бернс настоял на том, чтобы сопроводить меня до дверей, и, пока мы поднимались, отчаянно зевал на каждой лестничной площадке. Потом я смотрела из окна, как он возвращается к машине, едва волоча ноги, своей чудной, чуть вразвалку, походкой. Вернется домой, вырубится, и никакой будильник его уже не разбудит. В затылке у меня глухо заколотилась боль. Осторожно, на цыпочках, чтобы не потревожить Лолу, я пробралась в ванную за таблеткой обезболивающего. Засыпала долго. Снова и снова я отгоняла лезущие в голову картины тех ужасов, пройти через которые пришлось Поппи. Оставалось лишь надеяться, что убийца проявил хоть каплю милосердия и, как в случае с Джейми Уилкоксом, дал ей снотворное. Но такой вариант представлялся маловероятным. Каждое последующее убийство отличалось от предыдущего более высоким уровнем жестокости. Похоже, он уже не контролировал себя в такие моменты.
Так я, должно быть, уснула, потому что около трех проснулась от резкого звука. На прикроватном столике вовсю мигал телефон, но понять, кто звонит, спросонья получилось не сразу. Сначала мне показалось, что это мама рвется с Крита, чтобы поведать мне о каком-то неизвестном преступлении. Потом до меня дошло, что голос – что-то среднее между шепотом и криком – принадлежит Софи Кингсмит.
– Помоги… пожалуйста…
Из трубки доносилось ее неровное дыхание и еще чей-то голос на заднем плане. Она говорила так быстро, что слова наскакивали одно на другое. Я слушала ее уже сидя.
– Успокойся, Софи. Помедленнее. Я плохо понимаю.
– Он в доме, – прошептала миссис Кингсмит. – Мы не можем выйти.
И снова какой-то шум. Как будто чей-то плач. Но чей, мужчины или женщины? Определить было невозможно. Я уже открыла рот, но тут что-то грохнуло, словно разбившаяся о стену тарелка, и связь прервалась.
Подгоняемая паникой, я торопливо натянула джинсы. Нечего было слушать Кингсмита, пусть бы себе грозился, а мы бы подождали до утра! Я сунула в карман телефон и ключи от машины, выскочила на лестничную площадку и сбежала вниз. Предсказание Уилла начало наконец сбываться. С неба падали первые тяжелые капли. Мне бы порадоваться запаху бьющего в иссохшую землю дождя, но я его даже не заметила. Вода бежала по моему лицу струями, как будто я только что вылезла из бассейна.
Добежав до машины, я набрала номер Бернса, но трубку никто не снял. К счастью, большого движения ночью не было – лишь редкие такси развозили по домам припозднившихся гуляк. К Тауэрскому мосту «дворники» уже трудились на пределе, но все равно не справлялись с потоками воды на ветровом стекле. Я мчалась на запад, не думая о дорожных камерах. Внизу, растянувшись через реку, мигали причальные огни. Я попыталась привести в норму дыхание, успокаивая себя тем, что полиция уже на месте, что семья Софи будет спасена, а Бернс получит свой миг славы.
Я ошиблась, в чем убедилась уже в Мейфэре. Ни патрульных машин. Ни охранников в черном у дверей. Дождь заливал лобовое стекло, будто кто-то опрокидывал на машину ведра воды. Дом то расползался, размытый струями, то снова обретал ясные очертания. Софи с матерью, скорее всего, закрылись в гостиной.
Но потом я вспомнила, как быстр убийца, и поняла, что опоздала. В груди у меня похолодело. Все кончено. Белые перья уже разбросаны, еще один ангел устремил в потолок невидящий взгляд, а ублюдок уже далеко-далеко и поздравляет себя с очередной, отлично сделанной работой.
Первым моим побуждением было взбежать по ступенькам и заглянуть в щель почтового ящика, но я представила гнев Бернса и еще раз набрала его номер. Снова ничего. Я оставила сообщение и подождала, надеясь, что он перезвонит. Город молчал. Только дождь стучал по крыше машины да где-то вдалеке промчался мотоциклист. Я вспомнила, как Дон едва тащился по лестнице. Вернувшись домой, инспектор наверняка уснул мертвецким сном, и никакой рингтон к нему уже не пробьется. А значит, решение, не надеясь на чью-то помощь, придется принимать мне.
