Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-21". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Нил Кросс

Соавторы: Рафаэль Кардетти,Оуэн Локканен,Тед Льюис,Кейт Родс,Мартен Кумберленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 180 (всего у книги 186 страниц)

– Ты что-то сказал, старый козел? – допытывался Альберт.

Уоллер задвинул щеколду и опустил глаза. Альберт вытащил сигарету, сунул ее в рот, прикурил, дождался, пока пламя спички хорошенько разгорится, вытащил из кармана куртки дешевую петарду и поджег запал.

– Я спрашиваю, старый козел, ты что-то сказал? – не унимался Альберт.

Уоллер был бы рад забиться куда-нибудь подальше, но в слишком тесной конторке спрятаться было негде. Петарда яростно зашипела, и Альберт бросил ее в конторку. Петарда перелетела через низкую дверцу. Уоллер упал на ящик с бутылками. Петарда взорвалась. Уоллер пронзительно завопил. Шайка Альберта расхохоталась. Один из них достал новую петарду, поджег ее и бросил в конторку. Мы с Фрэнком позабыли о бильярде. Мы с ним были единственными посетителями клуба. Альберт вытащил третью петарду. Фрэнк отложил кий и прошел вперед.

– Думаю, вам не следует делать это, – сказал он. Альберт повернулся к нему.

– А ты, черт побери, кто такой?

Фрэнк не ответил.

– А? – спросил Альберт, наступая на Фрэнка.

– Вы можете поранить кого-нибудь, – не унимался Фрэнк.

– А тебя, сыкун, кто-нибудь спрашивал? – осведомился Альберт.

Фрэнк опять промолчал. Альберт наклонился к нему, похлопал по щеке и взъерошил волосы.

– Думаешь, ты такой умный, да?

Фрэнк не шевельнулся и продолжал молчать. Альберт толкнул его, и он вынужден был опереться о стол, чтобы не упасть.

– Ну ладно, хватит, – сказал Альберт. – Сейчас мы с тобой разберемся.

– Я не дерусь, – заявил Фрэнк.

– А что же ты делаешь? – осведомился Альберт. – Целуешь ручки?

Все расхохотались.

Альберт поджег петарду и протянул ее Фрэнку. Фрэнк не взял ее. Альберт поднес ее к свитеру Фрэнка, и Фрэнк попытался отступить, но понял, что прижат к бильярдному столу. За секунду до взрыва Альберт сунул петарду в вырез свитера Фрэнка и отскочил. Фрэнк затряс подолом свитера, и петарда, выпав, взорвалась в футе от пола. Фрэнк отпрыгнул. Все его действия были встречены громовым хохотом. Овладев собой, Фрэнк спокойно прошел к другому краю стола и взял свой кий.

– Твоя очередь, дружище, – сказал он. В его голосе слышалась дрожь.

Меня тошнило. В тот момент я ненавидел Фрэнка. Готов был убить его. Все, что я когда-либо испытывал к нему, улетучилось. Он разоблачил себя. Он не захотел драться. Он позволил Альберту испугать себя. Он предпочел ничего не делать. Я едва не плакал. Я долго смотрел на него.

Когда Альберт обошел стол и направился к Фрэнку, я ударил, причем с такой силой, что красный шар вылетел за борт и едва не попал в Альберта. Тот остановился и взглянул на меня. Я выпрямился и твердо встретил его взгляд.

– Прости, – сказал я. – Кий соскочил.

Альберт продолжал смотреть на меня.

– Ну что, неймется? – наконец спросил он.

– Джек, – сказал Фрэнк.

– Пошел ты, – бросил я и обратился к Альберту: – Давай. Или ты испугался?

Шайка загоготала.

– Я каждый день съедаю четырех таких на завтрак, – сказал Альберт.

Я отшвырнул кий и обежал стол, намереваясь броситься на Альберта, но Фрэнк преградил мне путь.

– У этого малыша хватит мужества на десяток таких, как ты, сыкун, – заявил Альберт.

Фрэнк отпустил меня и повернулся к нему.

– А ну, ребята, давайте-ка проучим их.

В первую секунду я подумал, что Фрэнк будет драться. Но он даже не пытался защищаться. Тремя или четырьмя быстрыми ударами Альберт разбил ему нос и повалил на пол. Фрэнк сел, достал носовой платок и вытер кровь. Помню, что в тот момент, когда он вытирал нос, я понял то, что давно знал, но о чем никогда не задумывался: у Фрэнка всегда есть с собой чистый носовой платок.

После этого Альберт повернулся и пошел прочь, его прихвостни поспешили за ним. У двери он остановился и сказал:

– Пошли, Юккер, пощадим этот кружок кройки и шитья.

Я посмотрел на Фрэнка. Он не собирался вставать с пола. Все это время он разглядывал пятна на своем платке, а после слов Альберта посмотрел на меня, догадавшись, что я сейчас сделаю.

В те времена Альберт был довольно красив. Темные волосы, которые он всегда тщательно напомаживал, длинные баки, белоснежные зубы и ясные светлосерые глаза. У него были четкие черты лица и волевой подбородок. Мужчина, сидевший сейчас в кресле за кухонным столом, ничем не напоминал того Альберта. Он был лыс, хотя баки остались; зубы потемнели. Четкие черты лица растворились, морщинистая кожа по цвету напоминала рыбье брюхо. Белки пожелтели, а в углах глаз были красными.

Произнеся мое имя, Альберт изумленно таращился на меня, постепенно осознавая, что Джек Картер действительно жив и стоит в комнате. Когда это наконец-то дошло до него, он начал вставать. Нет, вставать – это преувеличение. Он создал впечатление, будто встает, а в действительности не сделал ни одного движения, которое могло бы дать понять его намерения. Ну, его рубашка лишь немного сморщилась, и все.

Я обошел кухонный стол.

– Не вставай, Альберт, – сказал я.

Он мысленно опустился в кресло. Я разложил металлический садовый стульчик, приставленный к столу, сел и закурил.

Да-а, Альберт выглядел неважно.

– Как поживаешь, Альберт? – спросил я.

– Неплохо, – ответил он. – Неплохо.

Молчание.

– Джек Картер, – сказал он. – Кто бы мог подумать?

– Разве ты не знал, что я в городе?

– Ну, понимаешь ли, Джек, я редко выхожу из дома. – Он постучал себя по груди. – Бронхи. Сижу дома и греюсь. Знаю только то, что мне рассказывает Люсиль.

Я перевел взгляд на сидевшую перед телевизором курчавую женщину.

– Нет, – сказал Альберт, – Люсиль – жена, а это Грир, ее сестра.

Грир продолжала пялиться в ящик.

– Не знал, Альберт, что ты женился, – сказал я.

– Ну… – протянул он. – Ведь так положено, правда? – Он многозначительно улыбнулся. – Человек стареет и больше не может работать.

– Чем ты занимаешься? – спросил я.

– Всем понемногу. Всем, что можно сделать, не вылезая из кресла.

– Тебе повезло, – сказал я.

– Не очень, – возразил он. – Я не сам решил. Врачи приказали. Я тоскую по былым временам.

Молчание.

– А ты, Джек, отлично выглядишь, – сказал он. – Просто замечательно. Слышал, дела у тебя идут хорошо.

– О, оказывается, ты слышал немало, – сказал я.

– Джек, я слышал об этом давно. Когда поправился после болезни.

На противоположном от телевизора конце кухни открылась дверь. И я, и Альберт повернули головы.

В кухню прошли мужчина и женщина. На мужчине была рабочая куртка и комбинезон. На плечах у него висел рюкзак. Пойдя, он тут же закурил. Женщина была одета в мужской клетчатый халат. А вот что у нее было под халатом, не знаю. Ее рыжие волосы вились мелкими кольцами. Свою сигарету она уже выкурила наполовину. Мужчина направился к выходу. Старуха, открывшая мне дверь и все это время сидевшая на раскладном садовом стульчике за столом, встала и перегородила ему проход.

– Разве ты ничего не хочешь дать ма? – спросила женщина в мужском халате.

Мужчина остановился, сунул сигарету в рот, расстегнул куртку, вынул из нагрудного кармана скатанные в трубочку банкноты, вытащил оттуда десятку и дал старухе. Старуха взяла деньги и, не сказав ни слова, села на прежнее место. Мужчина продолжил свой путь к двери.

– Спокойной ночи, Лен, – сказал Альберт. – До встречи.

Мужчина кивнул и собрался было открыть дверь, но вдруг одна из девочек, та, что была постарше, вскочила, пробежала через кухню и сама распахнула перед ним дверь.

– Спокойной ночи, спокойной ночи, спокойной ночи, – пронзительно выкрикивала она, широко улыбаясь.

– Спокойной ночи, – сказал ей мужчина и вышел. Все еще улыбаясь, девочка вернулась к телевизору и села на пол.

– Джек, – сказал Альберт, – познакомься с моей женой. Люсиль, это Джек Картер. Мой друг юности.

– Здрасте, – сказала Люсиль.

– Рад знакомству, – сказал я. Я не посчитал нужным встать.

Она обошла стол, взяла стул, стоявший у окна, и поставила его рядом с табуреткой Грир.

– Привет, Люсиль, – сказала Грир.

– Привет, Грир, – сказала Люсиль.

– Я прихватила «Клаб», – сообщила Грир, подняла хозяйственную сумку, стоявшую у ее табурета, вытащила толстенный каталог для заказов товаров по почте, и они с Люсиль тут же углубились в его изучение. Альберт выбросил окурок в камин, вытащил из кармана кофты пачку и предложил мне сигарету. Я отказался, так как уже курил свою. Он тоже закурил. Со двора донесся звук мотоциклетного мотора.

– Ты, конечно, слышал о Фрэнке, – сказал я.

– Да, – ответил он, затягиваясь. – Плохо дело.

– Ты так считаешь? – спросил я.

– Естественно, – сказал он.

– А что тебе об этом известно? – поинтересовался я.

– Что мне известно об этом?

– Именно.

– То, что я прочитал в газете. Это мне и известно. То же, что и всем остальным.

– Альберт, хватит вешать мне лапшу на уши. Ты знаешь, что с Фрэнком разделались намеренно.

Альберт посмотрел мне прямо в глаза.

– Очень интересное замечание, – сказал он.

– Выразимся иначе: если Фрэнка убили, ты должен знать об этом. Правильно? Ведь ты же узнал о том, что я в городе. И о том, что я не уеду, пока все не выясню. А я уверен, что Фрэнка убили. Вот такая логика.

Альберт выдохнул большой клуб дыма.

– И не важно, Альберт, захочешь ты рассказать мне что-нибудь или нет, – продолжал я. – Я пойму тебя. Но сделай мне одно одолжение. Не изображай из себя недоумка.

Альберт покосился в сторону Люсиль и Грир. Он понял, что беспокоиться нечего: шум телевизора и болтовня женщин перекрывали все звуки вокруг.

– Джек, – сказал он, – просто кое-что мне показалось немного странным. Учитывая, что я хорошо знал Фрэнка. Например, обстоятельства. Но если бы я действительно знал наверняка, то мне, сам понимаешь, было бы трудно рассказать тебе об этом.

Молчание.

– Альберт, кто это был? – спросил я.

Альберт продолжал смотреть на меня и молчал.

– Ладно, – сказал я. – Не буду больше расспрашивать тебя.

Я закурил новую сигарету.

– Скажи мне вот что: на кого сейчас работает Торпи?

Альберт затянулся.

– Торпи? – повторил он. – Торпи со сталелитейного?

– Торпи со сталелитейного.

– А разве он работает не на себя?

– Ну откуда же мне знать.

Альберт сделал вид, будто пытается вспомнить, когда он в последний раз слышал о Торпи.

– Нет, – наконец проговорил он, – он все еще работает на себя. Я слышал об этом примерно полгода назад.

Я пристально посмотрел на него.

– Угомонись, Джек, – сказал Альберт. – Насколько мне известно, Торпи все еще работает на себя.

– Тогда какого черта ему вдруг понадобилось разыскивать меня?

– Возможно, он хочет что-то сказать тебе.

– Чтоб ему провалиться! Помнишь тот скандал у Скегги?

Альберт молчал почти минуту.

– В таком случае он, вероятно, хочет добраться до тебя прежде, чем ты доберешься до него.

– Зачем такой мелкой сошке, как Торпи, могло понадобиться убить Фрэнка? К тому же у него для этого кишка тонка. Он такой трус, что писается от одного взгляда.

Альберт пожал плечами.

– Не знаю, Джек, – сказал он.

– Знаешь, Альберт, – возразил я. – Я и не ждал, что ты расскажешь мне, поделишься своими соображениями. Зато Торпи другой. Так на кого он работает?

– Я же сказал тебе, Джек. Насколько мне известно, он работает на себя.

– Насколько тебе известно, – повторил я. Я встал и выбросил окурок в камин.

– Что ж, спасибо, Альберт. Ты очень помог мне. Дай знать, когда я смогу отплатить тебе за услугу.

Альберт придал своему лицу усталое выражение.

– Думай, что хочешь, Джек, – проговорил он. – Я не могу рассказать тебе то, что не знаю.

– Верно, Альберт, – кивнул я.

И пошел к двери.

– Не забывай заглядывать, – сказал Альберт, – когда снова будешь в городе. Вспомним былые деньки.

– Обязательно, – пообещал я.

– Спокойной ночи, спокойной ночи, спокойной ночи, – прокричала девочка.

Я закрыл за собой дверь.

* * *

Клуб был переполнен. Старики увлеченно играли в домино. Молодежь атаковала шесть мишеней для дротиков. Музыка, пение и женщины отсутствовали. Присутствовали только плохое освещение, хорошее темное пиво, дощатый пол и барная стойка, украшенная несколькими пивными бочонками, выставленными в ряд.

Я огляделся. Тот, ради кого я сюда пришел, сидел в том же углу, где я видел его в последний раз.

Я пробрался к его столику. За столиком, кроме него, больше никого не было.

Его можно было бы назвать худым, если бы не объем живота. Сидр и «Гиннес» превратили его брюхо в аэростат, который нависал над краем стула и, казалось, вот-вот упадет, если не подставить подпорку. Он сидел, поставив между ног тросточку и положив обе руки на ручку. Его глаза за очками в золотистой металлической оправе были мертвыми. Его язык время от времени высовывался изо рта и быстро пробегал но губам, как колюшка, снующая под водой. Пахло от него тем, что он пил.

Я сел рядом с ним.

– Роули, что тебе известно? – спросил я.

Его язык скользнул по губам.

– А что ты хочешь знать? – спросил он.

– Кто убил Фрэнка, – ответил я.

– Зеленый змий, – ответил старина Роули. – Вот что я слышал.

Он поправил очки.

– Эта информация была бы ценной, если бы ты знал наверняка, – сказал я.

– Я не знаю, Джек, – сказал старина Роули. – Не знаю.

– Представь, сколько порнухи ты мог бы купить, будь у тебя деньги, – сказал я.

– Ничего не знаю о Фрэнке, – повторил он, но его глаза немного оживились.

– Но ведь ты догадываешься, что там есть что знать, правда?

– Джек, всегда есть что знать.

– Ладно, – сказал я. – На кого сейчас работает Торпи?

Он не ответил.

– Несколько фунтов, – напомнил я. – Журналов хватит надолго.

Он отпил из своей кружки.

– Торпи?

– Торпи.

– Иногда Рейнер платит ему за мелкие поручения, – ответил старый Роули. – Во всяком случае, я так слышал.

– Рейнер?

Он кивнул. Язык пробежался по губам. Я достал бумажник, вытащил две пятерки и положил их на стол. Он взглянул на них. Одна рука оторвалась от рукоятки трости и начала двигаться к деньгам. Как краб. Пальцы начали сжиматься над банкнотами, но я выхватил их.

– Старый лживый ублюдок, – сказал я. И встал.

– Нет, подожди минутку, – сказал старик Роули. – Это правда. Спроси любого.

– Конечно правда, – согласился я. – Зачем тебе было говорить об этом, если это неправда?

Я смотрел на него, а он следил за тем, как я убираю деньги.

– Пока, Роули, – сказал я.

Он пожал плечами и поправил очки. Я оставил его наедине с вонью.

* * *

Я поехал в город. Меня мучила жажда. Виски остался дома. Я решил заехать домой, выпить и поразмышлять. Время было раннее. Из пабов только начали выгонять зарвавшихся посетителей. Китайские рестораны только начали заполняться гостями, в «Бате», где каждую пятницу до часу ночи работал бар и танцевали, раковины в мужском туалете только начали забиваться. Танцы до десяти, драки до часу. Адаптированные для города деревенские драки. Новый квикстеп с ударами в пах.

Я проехал мимо «Бата», расположенного на углу Хай-стрит и той улицы, где находилась моя берлога. Подростки поднимались но ступенькам «Бата» небольшими группами человек по шесть. Руки в карманах, куртки распахнуты. Воротники рубашек расстегнуты, прически в стиле «Братьев Уокеров».

Я повернул налево, сбавил скорость, задом въехал на площадку перед моим пансионом и вылез из машины. Все окна «Бата» были открыты, чтобы выпускать наружу пар, валивший от танцующих, и музыку, которая быстро затихающими волнами вырывалась в холодный воздух. По сравнению с игравшей в заведении группой Дейв Ди, Доузи, Бики, Мик и Тич[186]186
  Члены английской рок-группы «Бостонз» 60-х гг.


[Закрыть] были не хуже квартета Моцарта.

Я запер машину, вышел на тротуар и направился к главному входу. Послышался звук шагов. Быстрых. Бегущих. Я остановился так, что бегущий человек не видел меня. Шаги приближались. Из-за угла показалась чья-то фигура. Это был Кейт. Я поймал его за руку.

– Проклятье, – выдохнул он. – Ты до смерти напугал меня.

Он обливался потом. Над его правым глазом начал наливаться синяк. Узел галстука съехал куда-то к левому уху. Рукав куртки и колени брюк были мокрыми и в пыли. На костяшках правой руки кожа была содрана почти до мяса.

– В чем дело? – спросил я.

Из-за угла с визгом выехала машина и тут же замедлила ход.

– Торпи, – сказал Кейт. – Они ждали в парке. Они думали, что все будет легко.

– Сколько их?

– Четверо.

– Включая Торпи?

Он кивнул.

– Тогда трое, – подытожил я.

Старый «зодиак» прошуршал мимо нас со скоростью две мили в час. Четыре пары глаз таращились в темноту. Машина остановилась, загородив выезд со стоянки. Никто из машины не вышел.

– Будь рядом, – сказал я Кейту.

Заднее стекло с нашей стороны опустилось.

– Джек? – послышался голос Торпи.

– Добрый вечер, – поздоровался я.

– Хотел бы переброситься с тобой парой слов, Джек, – сказал Торпи. В его голосе не было особой радости.

– Замечательно, – сказал я.

– Наедине.

– Оставайся в машине, а я подойду и выслушаю тебя.

– Ладно.

Я подошел к машине и оказался в круге желтого света. Наклонившись вперед, я положил руки на дверцу.

– Торпи, что ты хотел сказать мне? – спросил я. Торпи высунул в окно свою дрожащую клешню.

В клешне что-то было.

– Просили передать тебе, – сказал он.

Мне в руку легла бумажка. Это оказался железнодорожный билет до Лондона. Я улыбнулся.

– Поезд уходит в четыре минуты первого, – добавил Торпи. – Ты успеешь.

– Это, конечно, очень мило со стороны не знаю кого, – сказал я. – Так кого мне благодарить?

Торпи ничего не сказал. Его крысиные глазки поблескивали желтым из темноты салона.

– А что будет, если я опоздаю на поезд? – спросил я.

– Меня просили позаботиться о том, чтобы ты не опоздал, – ответил он.

С каждой минутой в его голосе звучало все больше отваги, однако этой отваги все равно на него не хватало.

– Ну? – сказал я. – С возрастом становишься оптимистом, да, Торпи?

– Хватит сотрясать воздух, – прозвучал голос с переднего сиденья.

– Так ты едешь, Джек? – спросил Торпи. – Так будет лучше.

Я бросил билет на асфальт.

– Давайте, ребята, – скомандовал Торпи.

Дверцы машины – все, кроме дверцы Торпи, – открылись. Тот, кому не понравилось наше сотрясание воздуха, начал выбираться с переднего сиденья. Я взялся за ручку и распахнул дверцу пошире, а потом изо всех сил стукнул его ею. Я очень точно выбрал момент. Он был на полпути, поэтому верхняя часть дверцы въехала ему в лоб и по носу, а нижняя – по коленной чашечке. Удар получился очень сильным. Он упал на переднее сиденье и начал стонать. Я запрыгнул на капот и ногой ударил водителя по голове как раз в тот момент, когда он, выбравшись из машины и поставив ноги на землю, начал распрямляться. Третий уже успел распрямиться. Я спрыгнул с капота. Третий совершил ошибку, бросившись на меня, вместо того чтобы подпустить поближе. Он бросился, я схватил его за руку и дернул, и одновременно нанес ему удар в кадык. Судорожно хватая ртом воздух, он начал оседать. Для гарантии я хорошенько врезал ему в основание шеи, и он ткнулся мордой в асфальт прежде, чем рухнуло его тело. Я оглянулся, чтобы проверить, как там водитель. Он уже успел подняться на ноги, и Кейт по-боксерски наносил ему удар правой. Пока я стоял спиной к машине, Торпи выбрался и понесся по улице, как испуганный заяц.

– Торпи! – заорал я. Он продолжал бежать.

Я запрыгнул на место водителя. Времени на то, чтобы сдвигать с сиденья мордоворота, которого я ударил дверцей, не было, поэтому я сел прямо на него. Я завел двигатель и, дав задний ход, поравнялся с Торпи в конце улицы, но тот повернул на Хай-стрит, а я не мог задом выехать на главную улицу. Поэтому я выскочил из машины и побежал за ним. Прохожих было много, однако ни меня, ни Торпи они не интересовали в той степени, в какой их интересовали мы.

Ошибка Торпи заключалась в том, что он решил спрятаться в «Бате». «Проклятье!» – подумал я в первую секунду, когда увидел, как он взбегает по ступенькам. Вдруг он споткнулся и повалился лицом вниз. Несколько человек рассмеялись, но, увидев, как я взлетаю по ступенькам, хватаю Торпи за грудки и ставлю на ноги, остановились. Вернее, их остановило не это, а мощный удар в солнечное сплетение, полученный от меня Торпи.

– Итак, – сказал я, – какую конфиденциальную информацию ты хотел сообщить мне?

– Не надо, Джек, – повторял он, – Джек, не надо. Честное слово, это была не моя идея.

– Ладно, – кивнул я. – Пойдем-ка выясним, чья была эта чертова идея.

Я взял его за шиворот и потащил за собой вниз по ступенькам. В этот момент кто-то сильно ударил меня в грудь.

– Кто это тут разыгрался? – раздался возмущенный голос.

Передо мной, на ступеньку ниже, стоял один из юных завсегдатаев «Бата». Еще на ступеньку ниже стоял второй такой же. Оба с интересом смотрели на меня.

– Не твоего ума дело, – отмахнулся я.

– Да? – сказал он и обратился к Торпи: – Что случилось, приятель? Помощь нужна?

Торпи не знал, что ответить.

– Послушайте, парни, – сказал я, – не лезьте в то, из чего потом не выберетесь.

– Да? – повторил фанат «Братьев Уокеров».

Я опять двинулся вниз по ступенькам. Щенок опять ударил меня в грудь. На этот раз сильнее.

– Он меньше тебя, – сказал он.

– И ты тоже, – сказал я. – Так зачем испытывать судьбу?

Дурачок отступил на шаг, чтобы ударить. Он думал, что выглядит угрожающе, а на самом деле просто потерял инициативу. Я пихнул его в живот. Согнувшись пополам, он осел на колени. Длинные волосы свесились вниз, закрывая лицо. Его приятель, ошарашенно следивший за ним, медленно перевел взгляд на меня.

– Тоже хочешь? – спросил я. – Или ты всего лишь дублер?

Он промолчал. Я прошел мимо него и его приятеля, который стоял уткнувшись лбом в ступеньку и пытался сообразить, откуда взялась эта адская боль в кишках. Больше никто не решился встать у меня на пути, и я пошел дальше, оставив несчастного молокососа молиться перед дверями «Бата». Торпи, естественно, пошел со мной. Я отпустил его, только когда мы повернули на ту улицу, где я оставил машину. Машина была на месте. Один из прихвостней Торпи помогал тому, которому я врезал по кадыку. Тот, кто помогал, посмотрел на нас с Торпи, обошел машину и запихнул под приборную панель ноги третьего, который все это время так и пролежал на переднем сиденье. После этого он сел на водительское место и сделал то, что не сделал я: быстро выехал задом на Хай-стрит. Торпи проявил благоразумность. Он не побежал с воплями за машиной. Кейт стоял там, где я его оставил, и беседовал с женщиной. А женщиной была моя квартирная хозяйка. На противоположной стороне улицы в домах зажегся свет.

– Черт побери, – сказала моя хозяйка, когда я подошел, – что вы себе позволяете?

– Я очень извиняюсь, – сказал я.

– Так я и поверила, – ухмыльнулась она.

– Нет, честное слово, – заверил ее я.

– Хватит морочить мне голову, – сказала она. – Если вы путешественник, то я – Твигги. Что здесь происходит? И кто он такой?

Торпи так и не обрел дар речи. С противоположной стороны улицы приковыляла пожилая женщина в огромном халате.

– Что происходит? Вы совсем не думаете о других! – закричала она. Ветер подхватывал ее визгливый голос и уносил ввысь, далеко за уличные фонари.

– Вероятно, будет лучше, если мы пройдем внутрь, – предложил я.

– Внутрь? – переспросила моя хозяйка. – А с какой стати мне предоставлять жилье такому типу, как вы?

– Все знают, кто ты такая, Эдна Гарфут, – кричала старуха. – Все знают, что от тебя одни проблемы. Здесь живут уважаемые люди.

Я посмотрел на свою домохозяйку и улыбнулся. А она нахмурилась.

– Ма, захлопни свою чертову пасть, – сказала она старухе.

– Ах! Ах! – запричитала та. – Вот я напущу на тебя своего старика!

– Ага, и тем самым только порадуешь его, сушеная склочница, – отпарировала моя хозяйка.

– Ах! – завопила старуха. – Ах!

И начала отступать к противоположной стороне улицы. Я кивнул Кейту. Тот пихнул Торпи. Мы вошли в дом.

– Эй! – закричала моя хозяйка и побежала по дорожке. Мы поджидали ее в холле. Она не стала закрывать дверь.

– Ну? – сказала она.

– Ну, – ответил я, – можно было бы закрыть дверь. Мы уже вошли.

Она минуту сверлила меня взглядом, потом вздохнула и закрыла дверь. Торпи, Кейт и я стали подниматься по лестнице.

– Куда это вы направились? – осведомилась хозяйка.

– В мою комнату, – ответил я. – Нам надо кое-что обсудить.

Она последовала за нами.

– Что вы собираетесь делать? – спросила она. Я открыл дверь в свою комнату.

– А почему бы вам не приготовить нам чаю? – предложил я, кивнул Кейту, и тот втолкнул Торпи в комнату.

– Что вы собираетесь делать? – снова спросила хозяйка.

Я захлопнул дверь у нее перед носом и запер на замок.

– Сделаете нам чаю, тогда расскажу, – крикнул я. – Возможно, даже впущу, чтобы вы посмотрели.

– Я вызову полицию, – пригрозила она.

– Не вызовете, – сказал я. Ответом было молчание.

– Не беспокойтесь, – сказал я. – Ничего не случится. Просто приготовьте нам чаю.

И опять ответом мне было молчание: очевидно, она ушла.

Кейт и Торпи стояли посередине комнаты. Кейт держал руки в карманах брюк. И смотрел на меня. Торпи тоже смотрел на меня, но руки в карманах не держал. Он стоял по стойке «смирно», напоминая солдата из Британского легиона. Большие пальцы рук были вытянуты строго вниз, вдоль воображаемой линии лампасов.

– Садись, Тории, – сказал я. Тот не шевельнулся.

– Успокойся, – сказал я. – Кейт, дай Торпи стул.

Кейт взял тот самый стул, на котором моя хозяйка недавно демонстрировала свои прелести, и поставил его позади Торпи.

Торпи остался стоять.

Порывшись в сумке, я достал бутылку и фляжку.

Я отвинтил колпачок и очень осторожно налил во фляжку виски из бутылки, потом передал фляжку Кейту и сел на кровать. Кейт сделал глоток, а я снял куртку и расшнуровал ботинки.

Торпи продолжал стоять.

Я отпил виски из бутылки, поставил ее на пол, достал сигареты и предложил одну Кейту. Мы закурили.

– Ну, Торпи, – сказал я.

Он промолчал.

– Кажется, у меня появился тайный доброжелатель, – сказал я.

Я снова глотнул виски. Торпи проследил путь бутылки от пола до моего рта и обратно.

– Приятно сознавать это, – продолжал я. – Правда, Кейт?

Кейт не ответил. И даже не кивнул. У меня создалось впечатление, что он чем-то встревожен.

– Беда с тайными доброжелателями в том, – сказал я, – что их никто не знает, и человек оказывается в затруднительном положении. То есть не может сказать спасибо, верно?

Торпи таращился на бутылку.

– Есть и еще кое-что, – добавил я. – Имея доброжелателя такого рода, начинаешь спрашивать себя, почему выбрали именно тебя. Из всех нищих и убогих, имеющихся в наличии в настоящий момент.

Молчание.

– Торпи, я хочу знать, кто это.

Молчание.

– Ладно, ладно, – устало проговорил я. – Если хочешь, мы перестанем ходить вокруг да около. Кто-то поручил тебе посадить меня на поезд, потому что они обкакались от страха, увидев, что я сую свой нос то туда, то сюда. А я отлично представляю, что это за «туда» и «сюда», куда мне не следует совать свой нос. Если я прав, то кому-то грозят неприятности. Не знаю, но допускаю, что одним из них можешь быть ты. Если это так – да поможет тебе Господь. А ведь я выясню, так ли это. Однако не исключено, что ты ничего не знаешь. Возможно, тебе известно только то, что тебе дали пачку пятерок за порученную работу. И вот я хочу, чтобы ты сказал мне, кто дал тебе деньги. Торпи посмотрел на меня.

– Не могу, Джек, – сказал он. – Ну не могу.

– Можешь, Торпи.

– Честное слово, приятель. Не могу.

– Давай рассказывай. Ты сам знаешь, что это будет на пользу.

Он уставился в пол и покачал головой.

– Торпи, ты имеешь к этому какое-то отношение? – спросил я.

– К чему?

– К Фрэнку.

– К чему?

– Ты был там?

– Когда?

– Когда они вливали виски ему в глотку?

– Что?

– Ты держал бутылку?

– Что?

В дверь постучали. Я кивнул Кейту. Он впустил ее. Она несла поднос.

– Ты хорошо повеселился, когда он сблевывал виски с той же скоростью, с которой ты вливал его?

Торпи изумленно уставился на меня.

– Наверное, хохотал до упаду, когда отпустил ручник и машина Фрэнка покатилась вниз с холма?

У Торпи затряслась голова.

– А потом, когда машина проскочила через живую изгородь, вы пустили бутылку по кругу, верно? Ту самую бутылку, из которой вливали в него виски?

– Джек, я не знаю, о чем ты говоришь, – сказал Торпи.

– Зато я знаю, – уверенно заявил я.

Я вскочил с кровати, схватил Торпи за небритый подбородок и толкнул его на стул.

– Я, Торпи, говорю о своем брате. Вот о чем я говорю. Так что отвечай на мои вопросы, иначе…

Торпи смотрел мне в лицо. Я врезал ему, и он, прикрыв голову руками, взмолился:

– Не надо, Джек. Не надо.

– Кто убил его, Торпи?

– Не знаю, не знаю.

– Но ты же знаешь, что его убили.

– Нет. Нет.

– Кто поручил тебе выпроводить меня?

Он замотал головой. Я еще раз ударил его по склоненной голове. Звук удара разнесся по комнате.

– Не бей меня, Джек, – проговорил он.

– Тогда ответь нам.

– Ладно, ладно, – сказал Торпи, – отвечу.

Я отошел на шаг. Он продолжал скрючившись сидеть на краешке стула.

– Брамби, – произнес Торпи. – Он дал нам денег. Но больше я ничего не знаю. Честное слово.

– Что он тебе сказал?

– Велел только выяснить, где ты находишься, и убедиться, что ты сел на двенадцатичасовой поезд.

– И это все?

– Все. Честное слово, Джек.

– А ребята знают, откуда деньги?

– Нет, только я.

Я вернулся к кровати и сел.

– Брамби, да? – сказал я.

– Ради бога, не говори ему, что я рассказал тебе, Джек. Пожалуйста.

– Значит, сейчас ты на него работаешь? – спросил я.

– Нет, – ответил Торпи, – выполняю разовые поручения.

– А в последнее время он не платил тебе за некое поручение? К примеру, в прошлое воскресенье?

– Честное слово, Джек, это все. Честное слово.

Я глотнул из бутылки. Моя хозяйка все еще стояла у двери с подносом в руках.

– Ах, как здорово, – сказал я. – Как раз то, что нам нужно. Чашечка хорошего чаю.

От ее былого негодования не осталось и следа. Она поставила поднос на комод и принялась разливать чай.

– Брамби, – повторил я.

– Мне можно идти? – спросил Торпи.

– Нет, черт побери, нельзя, – отрезал я.

– Кто такой Брамби? – спросил Кейт.

– Клифф Брамби? – сказал я. – Ты когда-нибудь был в «Клиторпс»? – Кейт кивнул. – Заходил в галерею игровых автоматов и бросал монетку в автомат?

– Да, – ответил Кейт.

– Так вот, наверняка этот автомат принадлежит Брамби. Не исключено, что и вся галерея. Верно, Торпи?

Торпи не ответил.

– Торпи, а где теперь обретается Клифф?

Без ответа.

– Торпи?

– Найдешь его в «Клубе консерваторов». Он бывает там почти каждую пятницу. Играет в снукер.

– А где он живет?

– У него дом в Бернхеме.

– Адрес?

Без ответа.

– Торпи?

– Дом называется «Черепичная крыша». Он построил его примерно год назад.

– Понятно, – сказал я. – Большое спасибо.

Моя хозяйка подала мне чашку чаю.

– Огромное спасибо, миссис Гарфут. Или вы позволите называть вас Эдна?

– Если вы объясните мне, что здесь, черт побери, происходит. Ведь это как-никак мой дом.

Я налил в чай немного виски и помешал.

– Да, – сказал я. – Вы, Эдна, отлично проявили себя в сложившейся ситуации. Поверьте мне.