Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-21". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Нил Кросс

Соавторы: Рафаэль Кардетти,Оуэн Локканен,Тед Льюис,Кейт Родс,Мартен Кумберленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 186 страниц)

Глава 18

Альвареса было не узнать: мятая голубая льняная рубашка и поношенные джинсы. Задался, похоже, целью хотя бы на вечер забыть о том, что он полицейский.

– Скажите, что это не взаправду, – пробормотала я.

– Боюсь, взаправду, – казалось, еще мгновение, и он расплывется в улыбке. – Насколько я понимаю, все ваши кошмары слились в один.

– Похоже на то. Хуже может быть лишь одно – застрять вместе с вами в лифте.

– Не знаю, не знаю. – Коп, скользнув по мне взглядом, вальяжно откинулся на спинку стула. – Лично мне известны куда худшие способы провести день.

На другой стороне стола Теджо сидела с довольным видом обладательницы золотой медали за сводничество. Альварес продолжал изучать меня взглядом, как кот блюдце со сливками. Мне ничего не оставалось, как только вести себя вежливо, пока не подвернется предлог встать и уйти.

– Откуда вы знаете Хари? – поинтересовалась я.

– Собственно говоря, я знаком не с ним, а с Теджо. Она неподражаема! Не то что ваш брат психотерапевт, который всем подряд советует копаться в саду. – Альварес посмотрел на свою тарелку. Он явно хотел что-то добавить, но ему не дали. Сидевшая справа от него особа наконец-то сумела завладеть его вниманием.

– Вы что-то сказали про сад? – проворковала она. – Я всегда обожала садоводство.

Альварес отвернулся от меня, чтобы поговорить с ней. Это была хорошо сложенная брюнетка с розовым, оживленным лицом. Не иначе как она восполнила отсутствие алкоголя за столом тем, что заранее пропустила рюмочку-другую в пабе, потому что у нее слегка заплетался язык. Вскоре она уже вовсю рассуждала о преимуществах многолетних растений перед однолетними, а потом, похлопав ресницами, заявила, что ей нужна помощь, чтобы выкопать буддлею, которая пустила корни рядом с ее патио.

Киоко сочувственно посмотрела на меня, затем наклонилась и шепнула мне на ухо:

– Не переживайте, ему нравитесь вы, а не она.

Я пожала плечами:

– Какая разница, ведь он все равно женат.

Киоко выгнула брови:

– Элис, вы не видите картину целиком. – Она подняла указательный и большой пальцы, будто в них был зажат осколок стекла. – Лишь ее часть.

– Не поняла?

Киоко ответила мне мягкой улыбкой.

– Мужчина может носить обручальное кольцо по самым разным причинам, – сказала она и отвернулась, чтобы поговорить с соседкой слева.

Альварес был все еще вовлечен в разговор с брюнеткой. Та нарочно развернулась к нему, чтобы продемонстрировать содержимое своего декольте.

Я сосредоточилась на угощениях. Теджо помнила мои предпочтения с того времени, когда мы с ней вместе снимали квартиру: чечевичное карри, бамия[40]40
  Овощная культура с зелеными плодами, похожими на граненые длинные плоды перца; известна также как «дамские пальчики».


[Закрыть] и лепешки наан, источающие кокосовый аромат. Я все пыталась понять, зачем Альваресу выдавать себя за женатого, если он разведен, когда он вновь повернулся ко мне.

– Вкуснотища, – прокомментировал он, макая лепешку в миску райты[41]41
  Блюдо вроде окрошки на йогурте.


[Закрыть]. – Но мне странно, что вам нравится.

– Это почему же?

– Потому что эта пища не для англичан. А вы у нас англичанка до мозга костей.

– Мне понятно, куда вы клоните, – ответила я и закатила глаза. – Сейчас прочтете лекцию о том, как британцы любят свою королеву и как они не любят выражать эмоции. Угадала?

– Даже и не думал. – Он обиженно всплеснул руками. – На мой взгляд, англичане мало чем отличаются от испанцев. Разница, пожалуй, лишь в том, что вы не умеете готовить и танцевать.

– Чушь. Лично я обожаю танцевать.

Альварес положил себе на тарелку ложку маринованных овощей. Я же воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть его ближе. Спутанные волосы зачесаны назад, на подбородке легкая темная щетина. Вертикальная складочка между бровями на месте. Не знаю почему, но мне захотелось протянуть руку и потрогать ее. Я с трудом удержалась от этого порыва.

– Хорошо, расскажите мне подробнее, каким ветром вас занесло в Лондон, – предложила я. – Поскольку вам из-за стола никуда не деться, давайте, рассказывайте.

– Боюсь, вам будет скучно. Я уже знаю, что, когда дело касается мужчин, вашего внимания хватает ненадолго.

– Я скажу, когда станет.

Альварес положил вилку на край тарелки.

– Мой отец вырос в небольшом приморском городке к северу от Валенсии. Люди там выращивают апельсины и обожают долгие сиесты.

– Идеальный вариант для меня.

– Но не для него. Ему хотелось приключений, поэтому он автостопом добрался до Мадрида, стал журналистом в «Эль-Паис» и встретил мою мать.

– Чем же занималась она?

– Она из Лондона. Изучала в университете языки.

– То есть антибританский настрой – лишь поза? На самом деле вы местный.

– А я никогда и не отрицал. – Он посмотрел мне в глаза. – Это был ваш скоропалительный вывод, Элис. Да, я какое-то время жил в Испании, но лет с тринадцати постоянно живу здесь.

Он облокотился на спинку моего стула и наклонился так низко, что мне было видно, как ресницы нижнего века спускаются к щеке. Слава богу, мы здесь не одни. Затем он отстранился, и мое дыхание пришло в норму. Скажу честно, меня раздражало то, как он действовал на меня, да еще трезвую как стеклышко.

– Теперь ваша очередь, – сказал он. – Расскажите мне о себе. Ведь я практически ничего не знаю.

– Неправда. Вам известны имя и адрес любого мужчины, с которым я хотя бы раз поздоровалась. – Я нахмурилась. – И кстати, не думайте, что я вам это простила.

– Я и не думаю, – произнес он и пристально посмотрел мне в глаза.

– Что бы вы хотели конкретно услышать?

– Все, с самого начала.

У него такой сосредоточенный вид, будто он сейчас вытащит из кармана блокнот и начнет за мной записывать.

Я набрала полную грудь воздуха.

– Итак, я выросла в Блэкхите.

– Потрясающе.

– Я бы так не сказала. – Я посмотрела на свою ладонь, что лежала на столе, словно вытащенная из воды рыба. По какой-то причине в горле у меня пересохло.

– Это все, что вы можете рассказать о своем детстве? Всего пять слов?

– Господи, но ведь мы в гостях!

Он вопросительно выгнул бровь:

– А что люди обычно делают в гостях? Они рассказывают о себе, чтобы ближе познакомиться.

Я сложила на груди руки.

– Рассказывать особенно нечего. Мои родители были не слишком счастливы, жизнь протекала сложно. Вот и все.

– И ваш брат оказался меж двух огней.

– Да, что-то вроде.

– Странно, что вы не любите разговоры. – Альварес задумчиво посмотрел на меня. – Вы собираете истории других людей, но отказываетесь поделиться собственной.

– Потому что не хочу, – пожала я плечами. – Весь день кого-то выслушиваю. И когда я не на работе, мне хочется бегать, танцевать, есть вкусную еду и…

– Что еще? – он посмотрел мне в глаза.

– Жить телом, а не головой.

Альварес прищурился. Под столом его рука коснулась моей кожи и, убрав со своего пути подол шелкового платья, скользнула вверх по бедру. Я втянула воздух.

– Пойдемте отсюда.

– А как же десерт?

– Забудьте.

В следующие минуты все вокруг пришло в движение. Альварес встал и, обойдя стол, наклонился и что-то сказал Теджо. Та, улыбаясь, посмотрела на меня и похлопала его по плечу. Я поднялась из-за стола, и мы с ним попрощались с остальными гостями. Реакция оказалась самая разная. Киоко одобрительно улыбнулась нам. Брюнетка была готова испепелить меня взглядом, будто я увела у нее жениха. До входной двери мы дошли, не дотрагиваясь друг до друга. Наш поцелуй, как только мы шагнули на улицу, длился, наверное, целую вечность. Это было не так, как с Шоном. Казалось, Альварес не мог остановиться, даже если бы захотел.

Его руки потянули за пояс моего платья.

– Ты рискуешь, – шепнула я.

– Оно того стоит, – ответил он, уткнувшись лицом мне в шею и обнимая меня за талию. – Куда идем?

– К тебе?

– Там полный бардак. – В свете уличных фонарей было трудно понять выражение его лица. – Лучше давай к тебе.

– Тоже не выйдет. Там вся площадь перед домом кишит твоими коллегами.

– Сегодня их нет, – покачал головой Альварес. – Я сказал, что до утра беру на себя заботу о тебе.

– Ты самонадеянный наглец!

– Мы можем не продолжать, но ведь тебе нравится, – и он снова поцеловал меня.

У меня же не было сил ответить.

– Я живу в десяти минутах отсюда, – шепнул он. – Пойду возьму вещи и довезу тебя.

* * *

Мы молча шагали мимо Рескин-Парка, но рука Альвареса крепко, почти до боли, сжимала мою. Пару раз он затягивал меня в тень и целовал, пока у меня не начинала кружиться голова. Спустя несколько минут мы дошли до Кэмертон-роуд.

– Вот мы и пришли. Вот оно, мое скромное жилище.

– Симпатичное, – кивнула я. Это был высокий викторианский дом с эркером[42]42
  Выступ на фасаде, увеличивающий внутреннее пространство.


[Закрыть], элегантный, хотя и слегка облезлый.

– Зайдешь, пока я соберу вещи? – он наклонился, чтобы снова меня поцеловать.

– Спасибо, лучше я подожду на улице, – покачала головой я.

Альварес взбежал по ступенькам к входной двери, и в эту минуту у меня в кармане завибрировал телефон. Сначала я хотела его выключить, но, по всей видимости, это звонил Уилл. Он уже наверняка пришел в себя и хотел, чтобы я его забрала. Я посмотрела на дисплей. Номер незнакомый, но звонить мог только он. Кто еще станет так поздно?

Уилл зарыдал в трубку. Он попытался взять себя в руки и даже прочистил горло. Но когда в трубке заговорили снова, это был уже не он.

– Ужас, просто ужас!

В кои-то веки моя мать сняла с себя маску снежной королевы. Голос дрожал, как у ребенка, увидевшего кошмар.

Альварес вышел из дома с сумкой через плечо, как раз в тот момент, когда я клала телефон назад в карман.

– Мне нужно в больницу, – сказала я. – Причем срочно.

– Я тебя довезу.

Он уже было направился к машине, но тут на улице появилось такси.

– Извини, лучше я одна.

Когда такси отъехало от тротуара, я в знак прощанья прижала ладонь к стеклу, но Альварес даже не помахал мне рукой. Он стоял рядом с машиной, будто не знал, что ему делать: то ли броситься мне вдогонку, то ли ничего не предпринимать.

Глава 19

Такси ползло с черепашьей скоростью по Олд-Кент-роуд, мимо кафешек и магазинчиков, в которые мы с Теджо любили захаживать, будучи студентками, и в которых до самого потолка высились отрезы индийского шелка. Все витрины были забраны металлическими решетками, словно без защиты им не пережить очередную ночь.

Водитель высадил меня на противоположной от больницы стороне площади, и, шагая через внутренний двор к нужному мне корпусу, я пыталась ни о чем не думать. Какой смысл гадать на кофейной гуще, что произошло. Лучше сначала выслушать, что скажет по этому поводу мать.

Она ждала меня в коридоре третьего этажа. Судя по ее лицу, она не пролила ни слезинки. Одета в бархатный жакет, лакированные туфли, прическа будто только что из парикмахерской, волосок к волоску. Возможно, когда ей позвонили, она находилась в театре или в гостях у друзей. Я наклонилась, чтобы поцеловать ее, и она тотчас вся сжалась. Я опустилась на банкетку рядом.

– Что случилось, мам?

Мать поджала губы:

– Мне не говорят, как он получил травмы.

– Травмы? Мне казалось, он просто потерял сознание. Ты не сказала мне, что он травмирован.

– А как, по-твоему, я могла это сделать? Ты ведь положила трубку, не выслушав до конца. – Ее серые глаза облили меня укоризненным взглядом. – Врачи считают, что он откуда-то упал.

– Упал? Откуда?

– Прекрати, Элис. Я не могу собраться с мыслями, когда ты повторяешь за мной.

– Извини, пожалуйста. Говори.

– Спасибо, – она пронзила меня типичным взглядом библиотекаря. – Его подобрали на автостоянке. Кто-то услышал, как он кричит, и вызвал «Скорую помощь». – Мать прижала к губам руку, будто не хотела, чтобы слова вырвались наружу.

Я заставила себя сделать несколько глубоких вдохов.

– Просто расскажи мне, что тебе известно.

– Как я уже сказала, ему сделали рентген. Я пока его не видела. – Ее лицо оставалось каменным, но яркий свет был к ней безжалостен: все морщинки, все родимые пятна, которые она обычно искусно прятала под слоем косметики, сразу же бросались в глаза. – Полиция постоянно названивает, чтобы узнать, пришел ли он в себя, хочет его допросить. Боже, Элис, что происходит?

В какой-то момент я едва не выложила ей все. Как за две недели наткнулась на тела двух мертвых девушек и как кто-то забрасывает меня безумными «любовными» посланиями.

– Ничего, – покачала я головой. – Ничего.

Мать открыла рот, чтобы возразить, но тут меня окликнул знакомый голос. Как говорится, не было печали. В коридоре в элегантном костюме, с озадаченным видом стоял Шон.

– Я не знал, что тебе уже позвонили.

– Мне никто не звонил. Я приехала проведать брата.

Шон растерянно посмотрел на мать, затем снова на меня. Впрочем, уже в следующий миг к нему вернулась профессиональная невозмутимость.

– Мы не могли бы поговорить с глазу на глаз? – он наклонился почти к самому уху моей матери. – Вам не о чем волноваться, миссис Квентин. Вашему сыну будет оказана вся необходимая помощь.

Похоже, мать была рада, что он не стал грузить ее медицинскими подробностями. Она всегда была брезгливой. Помню, в детстве у нас каждый день бывало мясо, но сама она отказывалась даже прикоснуться к нему. Обернутое в несколько слоев целлофана, оно лежало в холодильнике, нарубленное мясником на аккуратные розовые кубики.

Шон повел меня к себе в кабинет, располагавшийся рядом с операционной. Сквозь стену доносился допотопный рок, не то «Аэросмит», не то «Бон Джови». Кто-то из хирургов назло интернам на всю катушку врубил самую худшую музыку, какую только мог найти. Вид у Шона был слегка растерянный. Он будто не знал, как меня воспринимать: то ли как пациентку, то ли как бывшую партнершу по сексу.

– Шон, просто скажи мне, что случилось, и все.

Он сунул руки в карманы пиджака.

– Самое главное: его состояние тяжелое, но стабильное.

Я облегченно вздохнула. По крайней мере, будет жить.

– Но ему потребуется ряд операций. Позвоночник, слава богу, цел, хотя сначала я испугался, что у него поясничный перелом. Беда в том, Элис, что сегодня мы его никак не можем прооперировать.

– Это почему же?

– Сначала мы должны получить токсикологический анализ крови. – Шон снова решился посмотреть мне в глаза. – Когда он поступил к нам, у него были галлюцинации. Ты знаешь, что он принимал?

Я сокрушенно вздохнула:

– Героин, метадон, кетамин, метамфетамин. Да что угодно. Можно сказать, он ходячая фармацевтическая лаборатория.

– Господи, Элис! – Выражение лица Шона являло собой смесь ярости и отчаяния. – Почему ты мне раньше не говорила?

Ответ застрял у меня в горле. Мне осточертело говорить на эту тему, потому что с кем только я не разговаривала. И с врачами, и с социальными работниками, и с наркологами, и с полицейскими. Достаточно того, что каждый день на моих глазах, образно выражаясь, поезд жизни моего брата медленно, вагон за вагоном, сходил с рельсов.

– Не хочешь посмотреть на снимки? Хотя предупреждаю, зрелище не для слабонервных.

Шон включил подсветку, и картинки заставили меня поморщиться. Пока я рассматривала их, Шон ледяным взглядом наблюдал за мной.

– Твой брат не смог внятно объяснить нам, что случилось, но судя по характеру и тяжести травм, произошло падение с приличной высоты.

Я вновь заставила себя посмотреть на снимки. Одна нога сломана в двух местах, кости второй – и бедро, и голень – раздроблены всмятку. Даже при самом благоприятном исходе операций он снова встанет на ноги не раньше чем через полгода.

Когда вышла из кабинета, меня трясло. Я прошла почти половину коридора, когда вспомнила, что даже не сказала Шону до свиданья. Мать сидела в той же позе, в какой я оставила ее, – вцепившись в дорогой ридикюль, будто кто-то мог вырвать его из рук. Казалось, у нее нет сил даже пошевелиться, но в конце концов она поднялась и пошла вслед за мной.

Палата Уилла выглядела крохотной, почти все место занимала его кровать, кислородный баллон и капельница с диаморфином, к которой он подключен. Брат крепко спал, зарывшись бледным лицом в подушку. Его сломанных ног было не видно – они оказались скрыты металлической рамой, которая предохраняла их от веса одеял.

– Он в сознании? – шепотом спросила мать.

– Нет, до утра будет спать под действием седативных препаратов, – пояснила я.

Мать внимательно посмотрела Уиллу в лицо, затем снова повернулась ко мне.

– Я ведь так на тебя полагалась, – тихо сказала она.

– То есть?

– Уилл ставил свой фургон рядом с твоим домом, – прошипела она. – Он ждал, что ты поможешь ему, но ты даже пальцем не пошевелила.

– То есть во всем виновата я?

Глаза моей матери поблескивали, как омытая прибоем галька.

– За помощью он пришел к тебе, а не ко мне.

– Замещение, – вырвалось у меня.

– Что-что? – Со стороны могло показаться, будто я сказала ей какую-то гадость. Она, довольная собой, шагала тропой войны, как вдруг я сбила ее мудреным словом.

– Ты не защищала нас, когда мы были детьми, и теперь снова пытаешься спихнуть вину на чужие плечи. Виноват кто угодно, только не ты.

– Давай не будем о прошлом. – Она с трудом сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. – Сейчас не до этого.

– Вот именно, – согласилась я. Уилл неуклюже пошевелился, будто даже в бессознательном состоянии уловил возникшее напряжение. – Иди домой, мам. Тебе здесь делать нечего.

Она не стала спорить. Было видно, что ей не терпится прыгнуть в машину и полной грудью вдохнуть свой любимый лимонный освежитель воздуха.

Мать ушла, а я осталась сидеть рядом с Уиллом, хотя и знала, что он придет в себя еще не скоро. Его скулы были очерчены резче, чем обычно. Круги под глазами сделались почти черными. Я сжала руку брата, и его веки слегка дрогнули. Впрочем, это была вся его реакция. В эти минуты его спящее сознание находилось где-то далеко от меня.

Когда я вышла из палаты, увидела в конце коридора Бернса. Старший инспектор о чем-то болтал с медсестрой. Его внушительный силуэт – серый и округлый – невозможно не заметить, так как он загораживал собой свет. Прежде чем он увидел меня, я юркнула на лестничную площадку.

Выйдя на улицу, несколько раз глубоко втянула в себя свежий воздух. Шел четвертый час, и голова работала плохо. Самым разумным в этой ситуации было бы поймать такси, однако ноги понесли меня в противоположном от стоянки направлении. Я остановилась у банкомата на Боро-Хай-стрит, после чего зашагала в сторону дома, где жил Шон. Паб «Ангел» в это время уже пуст. В окнах темно. Наверное, даже сам хозяин давно завалился на боковую. Я села на кирпичную стену и принялась ждать. Мимо проползло несколько машин. Водитель одной притормозил и, опустив стекло, спросил, сколько я беру.

– Пошел на хер! – крикнула я, и его внедорожник, скрипнув тормозами, исчез из вида.

Через двадцать минут появилась та, кого я, собственно, ждала. Мишель. Причем не на своих двоих, а в новеньком ярко-желтом спортивном автомобиле. Наверное, какой-нибудь бизнесмен, пока жена уехала навестить родственников, решил пощекотать себе нервы. Мишель была в кожаной мини-юбке, на ногах – туфли на высоченных шпильках. Не иначе как посмотрела в Интернете, какой прикид привлекает самых богатых клиентов.

– Не узнаешь? – спросила я.

Она всмотрелась в мое лицо.

– Надеюсь, ты не социальный работник. А то уже затрахали.

– Я разговаривала с тобой на прошлой неделе во время утренней пробежки.

– Ах да, помню. Я еще тогда подумала: что ей от меня надо? – С этими словами Мишель закурила сигарету и принялась дымить с таким видом, будто сизый дым для нее куда полезнее кислорода. – Здорово мы тогда с тобой потрепались.

На худом бледном лице ее зрачки смотрелись размером с блюдце. Мне она напомнила ребенка, который вот уже много дней болтается без присмотра. Краем глаза мне было видно, как машины замедляют скорость, проезжая мимо нас, как опускаются стекла, как водители, прежде чем поехать дальше, оценивающе смотрят на нас: мол, что за товар?

– Дело в том, Мишель, что сегодня пострадал мой брат.

– Вот как? – Ей на глаза тотчас навернулись слезы, будто неурядицы других людей давно стали ее собственными.

– Теперь он несколько месяцев проведет в больнице.

– В нашем районе полно отморозков. – Моя собеседница огляделась по сторонам, будто нас кто-то мог подслушать. – Один тип вчера снял мою подружку. Знала бы ты, что он ей говорил!

– И что именно?

– Что он ей покажет, что она не заслуживает жить. Она с трудом вырвалась.

– Но тебя это не остановило.

– Можно подумать, есть выбор.

Она смотрела прямо перед собой, черные крашеные волосы заслоняли ее лицо.

– Иди домой. – Я вытащила из кармана стофунтовую бумажку. – Возьми такси. Таким, как ты, ходить по этим улицам небезопасно.

Мишель, поколебавшись, протянула за деньгами руку. На ее лице читалась неуверенность. Будто она не могла поверить, что ей дают что-то, ничего не требуя взамен.

– Забыла, как тебя звать.

– Элис.

– Ты ангел, Элис. – Она порывисто обняла меня и, словно подросток, не умеющий толком ходить на ходулях, заковыляла к остановке ночного автобуса. Несколько раз она обернулась и помахала мне рукой.

Я осталась сидеть на стене, собираясь с силами, чтобы встать и зашагать в противоположном направлении. Не знаю, что сказал бы Альварес, увидев, как я посреди ночи болтаю на улице с проституткой. Голова шла кругом. Вспомнив, как он целовал меня, я не удержалась от улыбки: он словно мог не дышать.