Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-21". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Нил Кросс

Соавторы: Рафаэль Кардетти,Оуэн Локканен,Тед Льюис,Кейт Родс,Мартен Кумберленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 186 страниц)

Глава 27

Дин Саймонс выглядел так, словно провел весь уик-энд на посту напротив полицейского участка. Его тронутые сединой волосы растрепались сильнее обычного, а глаза покраснели, то ли от недосыпания, то ли от пьянства. Наверное, его можно было бы обвинить во вторжении в частную жизнь, но, с другой стороны, он всего лишь неверно меня процитировал, так что я просто прошла мимо и поднялась по ступенькам. Один из фотографов метнулся ко мне и на мгновение ослепил фотовспышкой. Все это медийное безумие лишь добавляло убийце уверенности в собственной значимости и могуществе. Пока газеты кричали о нем с первых страниц, весь город был в его власти – наверняка он так и считал.

Когда я вошла, Лоррейн Бразертон уже сидела во главе стола, готовясь начать брифинг. Разведя седые кудри, она коротко кивнула мне, и я физически ощутила исходящие от нее волны напряжения. На столе перед ней лежала картинка с изображением каменного здания с ярко-голубыми ставнями.

– Это в Арденнах, – сообщила она. – Делать там нечего, только купаться в речке да вкусно есть.

Сложившийся у меня образ Бразертон распался. Может быть, она изменилась, когда пересекла Ла-Манш с чемоданом, набитым пестрыми летними платьями? Но ее защитная маска вернулась на место, как только в комнате собралась вся следственная группа. Не успела я и глазом моргнуть, как передо мной уже сидела прежняя суперинтендант Бразертон, холодная, бесчувственная и отстраненная, и атмосфера в комнате напоминала ту, что была при нашей последней встрече: воздух будто пропитался разочарованием, недовольством и адреналином. Пока Пит Хэнкок докладывал об обстоятельствах смерти Лоренса Фэрфилда, улыбался один только Тейлор. У всех служащих и заключенных крыла В взяли образец ДНК и сняли отпечатки пальцев. Одного надзирателя задержали за распространение наркотиков. Пока он отказывался говорить, где купил яд, убивший Фэрфилда. Пузырек с таблетками не вызывал ни малейших подозрений. Возможно, глотая смертельную дозу крысиного яда, Лоренс думал, что принимает ксанакс, который поможет ему уснуть.

Потрудился и Бернс. В опровержение обвинений Стива Тейлора он предоставил обобщенный рапорт по делам, открытым после смерти Грешэма, приложив к нему резюме со списком вещественных доказательств, собранных по убийству Уилкокса, нападению на Морган и отравлению Фэрфилда. Судя по краткому, односложному стилю изложения, инспектор больше всего опасался допустить какой-нибудь ляп, однако Бразертон одобрительно кивнула. От поздравлений она воздержалась, но было заметно, что труд Дона произвел на нее впечатление. Примазаться к успеху попытался и Стив. Сверкая лысой головой, он доложил о работе оперативного штаба, ведущейся под его блистательным руководством.

Мой доклад по профилю преступника слушали внимательно, хотя, возможно, все просто слишком устали, чтобы спорить. По крайней мере, меня никто не прерывал. Я объяснила, что характерные особенности всех трех убийств указывают на психопата категории А, действия которого против банка «Энджел» объясняются личными или религиозными мотивами. Следуя моему совету, Бернс приказал своим людям просмотреть медицинскую документацию по всем пациентам с психическими расстройствами и склонностью к насилию, но дело шло медленно. Подозреваемых пока что не появилось. Я по-прежнему придерживалась той точки зрения, что нападение на Николь Морган совершил кто-то из ее знакомых, бывший коллега или помешанный поклонник, поскольку и почерк, и подпись радикально отличались от трех нападений со смертельным исходом. Когда я повторила предположение о подражателе, Тейлор пробормотал что-то невнятное. Он явно остался при своем мнении и не сомневался, что во всех случаях действовал один и тот же человек.

В заключение я достала из кейса открытку с ангелом и передала эксперту-криминалисту.

– Пришла на мой рабочий адрес в пятницу.

– Ха! – Бернс удивленно посмотрел на меня и положил на стол еще одну открытку. В какой-то другой день и при других обстоятельствах я бы обратила внимание на красоту образа. Это был архангел работы Берна-Джонса[130]130
   Эдвард Коли Берн-Джонс (1833–1898) – британский художник, представитель Движения искусств и ремесел, стремившегося возродить доиндустриальный подход к декоративно-прикладному искусству и объединить его с современным пониманием авторского творчества.


[Закрыть] с белой лилией в руках. Я вспомнила, что мы говорили о нем с доктором Гилликом.

– Вы у него в почете, – сообщила я Дону. – Из всех архангелов он самый могущественный. Это Гавриил, передающий Марии весть о непорочном зачатии.

– Так это честь? – Инспектор вскинул брови.

– Мы получаем дюжины звонков от разного рода чудаков, – озабоченно заметила Бразертон. – Возможно, это дело рук какого-то психа, которому просто нечем больше заняться. Тем не менее нам всем нужно быть начеку.

Закончив «летучку», она попросила Бернса и Тейлора остаться.

– Короткое напоминание, джентльмены. Я внимательно наблюдаю за работой каждого из вас и по завершении расследования приму в отношении вас соответствующие решения. Так что держите себя в рамках, а документацию в порядке. И чтобы больше никаких стычек.

Меня так и подмывало посоветовать ей изменить стиль руководства. Угрозы, может быть, и помогали выпустить пар, но они только усиливали соперничество между Доном и его заместителем, тогда как интересы дела требовали от них совместной слаженной работы. Перед тем как удалиться, Стив все же ухитрился послать в сторону начальницы льстивую улыбку.

Мой рассказ о визите к Поппи Бекуит никакого впечатления на Бернса не произвел. Он лишь напомнил в весьма недвусмысленных выражениях, что, прежде чем действовать в одиночку, я должна испросить у него разрешения.

– Думаю, Дон, ей нужна защита, – объяснила я ему. – Она в опасной зоне, ведь так?

Но инспектор решительно покачал головой:

– Поппи не работала на банк. Посторонние ему не интересны. К тому же у нее свой телохранитель – есть кому позаботиться.

Дон неохотно передал мне папку с материалами по Бекуит. Папка оказалась внушительной – я с трудом засунула ее в кейс. Похоже, проблемы у Поппи начались с самого рождения.

* * *

Мой контролер, Сандра, приехала из Модсли в десять часов. За последние пять лет у нас выработалась определенная модель проведения контрольных сессий. Сандра была одной из немногих, на чей объективный профессиональный совет я всегда могла положиться. А еще я привыкла к ее неизменно доброжелательной улыбке. С коротко постриженными седыми волосами, она вполне могла сойти за двойника Джуди Денч[131]131
   Джудит Оливия Денч (р. 1934) – известная британская актриса, очень долгое время носящая короткую стрижку.


[Закрыть].

– Элис, у тебя усталый вид, – заметила она. – Столько пациентов, да еще работа с полицией… Как ты со всем этим справляешься?

Я не могла признаться, что это страх и эйфория долго не давали мне уснуть после свидания с Эндрю.

– Как жонглер, подкинувший слишком много тарелок, – сказала я.

– А что будет, если одна из них упадет?

Я представила себя посередине комнаты, кругом осколки битой посуды… Представила, вздохнула и… не ответила.

– Послушай, Элис. Я видела, как люди сгорают на работе дотла. Хорошего в этом мало. Будешь делать все за всех – и на тебя свалят еще больше. – Сандра коснулась моего запястья. Прикосновение было легким, но твердым, как будто она проверяла мой пульс. – Как у тебя дома?

– Лучше, спасибо. – Я подумала, но так и не сказала, что обживаюсь в пространстве, оставленном Уиллом, привыкаю к звучащим в нем отголоскам.

– Ты уже слышала, что я ухожу в отставку. Наконец-то меня отпускают.

Вот так новость! Ошарашенная, я поздравила Сандру, а она уже рассказывала о запланированном индонезийском круизе. Представить на ее месте кого-то другого было просто невозможно.

Остаток дня прошел в мареве жары и разговоров. Пациенты приходили один за другим, вываливали свои проблемы и уходили, так что к вечеру я чувствовала себя кем-то вроде мусорщика, собирающего мешки, набитые скорбями и несчастьями. Потребовалось некоторое сознательное усилие, чтобы оставить это все в кабинете и не тащить с собой на пробежку. На этот раз я поставила целью не расстояние, а скорость. Если люди бегают марафон в тропиках, то и я смогу промчаться несколько миль на пределе в сорокаградусную жару. К Черри-Гарден все мышцы молили о передышке, и лицо горело от солнца. Я вытянула руки над головой и сделала несколько глубоких вдохов, утешая себя тем, что занимаюсь марафоном, а не спринтом. Тренировки на сто метров наверняка бы меня прикончили. Остановившись у поручня, я смотрела на какого-то парня с удочкой в конце пирса. Вода прибывала, и леска мелко подрагивала. Трудно представить, что в такой мутной реке может водиться что-то съедобное. Уж если так приспичило, ступай на Солсбери и, как все нормальные люди, покупай рыбу там.

Я так спешила встать под душ, что, роясь в сумочке и открывая дверь, даже не заметила ничего необычного и обернулась, только когда услышала шаги. Чуть в стороне, в тени, кто-то стоял. Я щелкнула выключателем на площадке, и ко мне шагнул… Эндрю. Судя по потемневшим впадинкам под скулами, ночью ему тоже не спалось. А еще его явно что-то беспокоило. Я улыбнулась и открыла дверь.

– Входи и посиди, пока я быстренько приму душ.

Пирнан остался в гостиной с моими книгами. Я уже вытерлась насухо и надевала голубое платье, когда вдруг вспомнила, что не давала ему своего адреса.

Он сидел на диване с путеводителем по Непалу.

– У тебя здесь пятьдесят один путеводитель, – сообщил он мне.

– Несбыточные мечты – все равно никогда никуда не поеду. – Я протянула ему стакан апельсинового сока. – Откуда у тебя мой адрес?

– А ты попробуй отгадать. Кто из твоих друзей не умеет хранить секреты?

Я закатила глаза. Лола выдала бы всю информацию, даже если бы ее попросил сам Аттила, вождь гуннов.

Эндрю выжидающе посмотрел на меня.

– Тут вот какое дело. У моей сестры завтра день рождения.

– И ты убываешь в Париж.

– Лишь на несколько дней. Я надеялся, что ты тоже сможешь поехать.

Пришлось объяснять, что у меня работа, которую никак нельзя отложить. Если бы Бразертон узнала, что я тайком сбежала в Париж, она бы тут же от меня избавилась и даже глазом не моргнула. Мой гость совсем приуныл, а когда наши взгляды встретились, я поняла, что уже не могу видеть его таким, какой он есть на самом деле, а вижу одну только эту открытую и обаятельную улыбку. Чтобы не дотронуться до него, пришлось сделать над собой немалое волевое усилие.

– Расскажи о своем последнем парне, – негромко сказал он.

Паника перехватила мне грудь металлическим ободом.

– А зачем тебе это?

– Ты должна вытравить его из себя. Давай-ка, расскажи с начала до конца. – Эндрю положил руку мне на плечо.

Я рассказала. Все, что смогла. И надо отдать Пирнану должное, он не вздрогнул даже тогда, когда я говорила обо всех погибших женщинах. Жестокость никак его не тронула. Он слушал внимательно, не перебивая, как будто не услышал ничего особенного. И когда я закончила, Эндрю не отвел глаза, а лишь протянул руку и убрал у меня со лба упавшую прядку. Этот вот жест, такой нежный, что я едва почувствовала прикосновение пальцев, и сломал меня окончательно. Позабыв о своем твердом намерении не спешить, я наклонилась и поцеловала его по-настоящему. Но тут в прихожей зазвонил телефон, и Пирнан нервно рассмеялся.

Это был Бернс, и говорил он так быстро, как будто только что проглотил порцию гелия:

– Элис, мы его взяли. Он здесь, на станции.

– Как раз вовремя, – отозвалась я. – Надо же так подгадать!

– Даже не верится, правда? – Из трубки долетали громкие голоса, как будто инспектор стоял посреди ликующей толпы футбольных фанатов. – Сейчас говорить не могу. Жми сюда. И побыстрее.

Услышав, что убийца наконец-то арестован, Эндрю лишь недоверчиво покачал головой. Я попросила подбросить меня до станции, и он неловко, оступившись, как слепой, поднялся.

Глава 28

– И вот так всю жизнь, – проворчал Пирнан, когда мы вышли из квартиры. – Поманят и сбегают.

– Не мой вариант. Я бы предпочла выключить телефон и оставить тебя здесь.

На часах, когда мы сели в машину Эндрю, было уже за полночь. Второпях, думая о другом, я даже не заметила, что это за машина. В любом случае это было что-то шикарное. Внутри пахло новенькой кожей и сосновым освежителем, который предпочитают на всех станциях обслуживания. По дороге Пирнан рассказал о своей предстоящей поездке в Париж. Ехать они собрались первым утренним «Евростаром»[132]132
   Высокоскоростной поезд по маршруту Лондон – Париж – Брюссель.


[Закрыть], и Элеонора уже была вне себя от восторга. Если все пройдет хорошо, то до конца года он предполагает свозить ее куда-нибудь еще, подальше.

– И когда вы планируете вернуться? – спросила я.

– В среду вечером, – ответил мой друг, притормаживая возле участка. – Тогда и увидимся, да?

– Ну, если тебе сильно повезет. – Я торопливо чмокнула его в щеку и побежала по ступенькам.

В этот раз репортеров видно не было. В штабе все кипело. Какая-то девушка в форме проскочила мимо меня, держа над головой, как факел олимпийского огня, стаканчик с кофе. На лицах столпившихся тут и там полицейских читались облегчение и усталость. Бернс, должно быть, подзарядился адреналином, потому что выглядел свеженьким, как огурчик, хотя и провел в участке шестнадцать часов. Он сразу же повел меня к комнате для допросов, но как только назвал имя задержанного, я остановилась как вкопанная посреди коридора.

– Лиам Морган? Арестован за убийства?

– Пока еще нет, но он уже потребовал адвоката, – ответил Дон.

Я непонимающе уставилась на инспектора. Перед глазами у меня стояла запомнившаяся картина: Морган приносит жене чай, бережно ставит перед ней чашку и при этом твердо контролирует каждое свое движение.

– У вас достаточно улик, чтобы доказать, что это он напал на Николь, а потом, через полчаса, уже был у нее в больнице? – уточнила я.

– Пока что нет. Поэтому тебя и вызвали. – Бернс натянуто улыбнулся. – Он и рта еще не открыл, и мне нужно, чтобы ты дала всему этому психологическую оценку.

По крайней мере, мне предложили знакомую работу. За последние годы таких случаев были десятки – как в участках, так и в тюрьмах. Иногда мои отчеты использовались в суде или рассматривались тюремным начальством при решении вопроса о переводе заключенных. Нередко подозреваемые, за которыми я наблюдала, отказывались от дачи показаний, привычно повторяя популярное «без комментариев». Но психология выдает многое. Психическое состояние и умонастроение нетрудно оценить через язык тела и зрительный контакт. Я достала бланк психологической оценки и устроилась в наблюдательной комнате. Интересно, что ведение допроса поручили Тейлору – Бернс, должно быть, посчитал, что ему будет полезнее присмотреться к Моргану со стороны, чем самому задавать вопросы.

Из всех имеющихся в участке комнат для допросов Стив выбрал худшую, напоминающую тюремную камеру где-нибудь в Гондурасе – без окон, с единственной лампой дневного света, подгоняющей температуру к точке кипения. Я бы, наверное, не удивилась, даже услышав там крики жертв, подвергаемых пытке водой, но тут в комнату ввели Лиама Моргана. На нем была плотно сидящая рубашка, и я снова отметила для себя его мощное телосложение, классический перевернутый треугольник с широкими плечами и узкой талией. Со стороны он производил впечатление человека, потратившего годы на развитие отдельных групп мышц. Взгляд его казался безжизненным и тусклым, а когда он опустился на пластиковый стул, я заметила очертания военных татуировок. Впервые мне пришло в голову, что этот человек – тренированный убийца и что во время службы за морями он видел сотни смертей. Рядом с ним сидел адвокат, немолодой мужчина с кейсом на колене.

Тейлор щелкнул кнопкой цифрового рекордера и назвал дату и время допроса. Держался он так же напряженно, как и подозреваемый, и думал, конечно, только о том, чтобы доложить Бразертон об успехе.

– Итак, Лиам. – Сержант картинно вздохнул.

Морган не ответил. Казалось, он старательно изучает поверхность стола, несшую на себе очевидные следы небрежения: кружки от сотен кофейных чашек, выжженные пятна, оставшиеся с тех времен, когда подозреваемым еще разрешалось курить…

– Ваша домработница говорит, что в то время, когда Николь подверглась нападению, вы занимались в спортзале в саду. Но это вы ей так сказали, а сами ведь могли пойти не в спортзал, а куда-то еще. Так? Машину никто бы не услышал. – Стивен говорил холодно, строго, с напором. – У нас есть основания полагать, что это вы напали на свою жену. Может быть, у вас есть что возразить?

На лице Моргана, словно высеченном из гранита, не дрогнул ни один мускул. Он все так же пристально смотрел на стол, словно вознамерился прожечь пластик одной лишь силой взгляда. Через пару минут солиситор с нескрываемым возмущением повернулся к Тейлору.

– У моего клиента шок, вызванный необоснованным арестом. Насколько я понимаю, у вас нет оснований для дальнейшего задержания.

Словно не замечая адвоката, детектив гнул свою линию и лишь повысил голос, звучавший теперь с гнусавой ноткой обиженного школьника.

– Ваша домработница серьезно обеспокоена, Лиам. Говорит, вы странно себя ведете, разговариваете с собой, раскисаете в присутствии детей. И ваш горный велосипед пропал. Совпадение, не правда ли? Человек, напавший на Николь, передвигался на велосипеде.

У Моргана задергались плечи.

– А если вы смогли порезать на ленточки лицо жены, то могли убить и всех остальных, – продолжал Стив.

– Вы не имеете права разговаривать с моим клиентом таким образом, – вмешался солиситор. – Это травля.

– Десять наших парней обыскивают сейчас ваш дом. Проверят каждый нож и каждую вилку. – Тейлор усмехнулся. Его бритый череп блестел от пота. – Вам лучше признаться сейчас. Присяжным нравятся трогательные истории, а вы сможете сказать, что пережили посттравматический стресс.

Лиам начал терять самообладание. Я видела, как он постукивает под столом ногами, изо всех сил стараясь не заговорить.

– Мне ваших детишек жаль. – Стивен подался к нему через стол. – Трудновато будет объяснить, а?

Лицо Моргана побагровело. Наверное, он уже представлял, как применил бы полученные в армии боевые навыки. Солиситор был мрачнее тучи и грозил, что подаст на Тейлора жалобу.

Мы с Бернсом перешли в его кабинет, и я положила на стол бланк. Показатели подозреваемого зашкаливали, однозначно указывая на возбуждение, стресс и уклонение, но до признания пока не дотягивали.

– Язык тела говорит, что это он напал на нее, но еще не в полной мере осознал содеянное. Когда это случится, Лиам автоматически попадет в категорию с повышенным риском самоубийства. Думаю, к другим он никакого отношения не имеет. Нападение спровоцировал какой-то кризис, и теперь Лиам сам не верит в то, что сделал.

Дон покачал головой:

– Нам нужно проверить его и на все остальные преступления. Кому сейчас плохо, так это Николь. У нее завтра очередная операция, и журналисты вьются вокруг Кромвеля, как мухи.

Мы вернулись в оперативный штаб, где уже праздновал победу Тейлор. Флиртуя с одной из телефонисток, он так увлекся ее декольте, что даже позабыл одарить Бернса привычным презрительным взглядом. Я подумала, что сержант, должно быть, на полном серьезе считает себя дамским угодником – отсюда и галстук со скользящим узлом, и лосьон после бритья, и модные брюки. Инструменты повышения мужского обаяния.

– Что вы знаете об армейском послужном списке Моргана? – спросила я.

– Десять лет в Королевском Йоркширском полку. Герой войны, имеет награды. Получил медаль за то, что вынес товарища через минное поле в Афганистане. Вышел в отставку шесть лет назад. – Дон помассировал затылок. – Лиам не отходил от Николь. Как приехал после нападения, так все время был с ней.

– Вполне обычное поведение, – заметила я. – В прошлом году один бывший рядовой в Бирмингеме выстрелил жене в спину, а потом отвез ее в ближайшую больницу. Был безутешен.

– Но это не объясняет, почему он убил трех других.

– Не объясняет, потому что он и не убивал. Уверена, это дело домашнее.

Бернс ничем не выдал своих эмоций. И пусть Тейлор считал, что охота закончена, инспектор, похоже, к определенному мнению еще не пришел.

Пока полицейская машина везла меня домой, мои мысли снова и снова возвращались к Лиаму Моргану. С одной стороны, мне хотелось бы поверить, что я ошиблась и расследование успешно завершено. Но, с другой стороны, Лиам ни по каким параметрам не подходил под уже имеющийся профиль. Убийца, в чем я не сомневалась, был выпускником университета, знал и любил культуру и интересовался религией. И с чего бы Моргану убивать столько народу? Может, банкиры, друзья жены, насмехались над ним на банкетах? Или униженное, рабское положение при Николь всколыхнуло ярость, излившуюся во все уголки ее эксклюзивного мирка? Я стояла у окна, глядя на темные, притихшие дома. Что-то в этой версии было не так. Мужья нападают на жен по самым разным причинам: ложь, неверность, несбывшиеся мечты… Но зачем убивать трех ее коллег? Что бы Морган ни сделал, завидовать ему я бы не стала. За ночь Тейлор придумает что-нибудь новенькое, чтобы расколоть его эго, а потом притащит Лиама в комнату для допросов и будет бить, бить по этому эго, пока не пойдут трещины.