Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-21". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Нил Кросс

Соавторы: Рафаэль Кардетти,Оуэн Локканен,Тед Льюис,Кейт Родс,Мартен Кумберленд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 175 (всего у книги 186 страниц)

90

Пендер отложил «узи» и сунул Уиндермер пакет с едой.

– Ешьте. Игра в заложников требует много сил.

Уиндермер вынула чизбургер, развернула его и откусила маленький кусочек.

– А скажите-ка, отчего вдруг такая перемена в отношении к Мэри? – поинтересовалась она, двигая челюстями. – Что случилось?

– В смысле? – удивился Пендер. – Она предала меня.

– Вы уверены?

– Но вы сами так сказали, а она подтвердила. Под конец я это осознал.

– Она опасалась за вашу жизнь, ну а мы наплетем вам всякого, лишь бы вы бросили оружие.

– То есть это вранье?

– Думайте что хотите, – пожала плечами Уиндермер, – я не верю, что это имеет какое-то значение.

– Никакого, – согласился Пендер. – Но так или иначе, я сматываюсь отсюда.

– Может быть. – Уиндермер отправила в рот пригоршню чипсов. – Теперь вы довольны? Можно я перестану?

Пендер кивнул, взял у нее пакет и достал второй чизбургер – черствую булку с прозрачным кусочком мяса внутри, но, поскольку последний раз он ел более восьми часов назад, этот чизбургер показался ему вкуснее горячей отбивной.

Они ехали по городу, освещенному синими и красными огнями полицейских мигалок. За окном проплывали магазины, жилые дома, гостиницы, промышленные зоны и, конечно, мотели. В ресторанах сидели люди – семьи, молодые и пожилые пары, одиночки. Пендеру на миг взгрустнулось. «Как славно было бы жить нормальной жизнью, – подумал он. – Иметь обычную работу, семью, дом… Впрочем, жизнь пока не кончилась», – напомнил он себе и поспешил прогнать эти мысли.

Вдали замаячил аэропорт – широкое плоское пространство мерцающих огней и темных терминалов. Передние полицейские машины двигались в объезд терминалов, к ангару, где была заправочная станция и стоял ярко освещенный самолет Джейсона Кардинала, издалека казавшийся игрушечным.

– Можно вопрос? – сказала Уиндермер. – Зачем вы это делали?

– Что? – обернулся Пендер, смотревший в окно.

– Нет, мне-то все равно, но мой коллега Стивенс интересуется. Он хочет знать, каковы были ваши мотивы. Он говорил мне, что хочет посмотреть вам в глаза и понять, что заставило вас вляпаться в это дело.

Холл наблюдал за ними в зеркало. Она смущенно улыбнулась, словно испытывая неловкость от своего вопроса, а Пендер опять отвернулся к окну.

– А вы посмотрите, что творится вокруг, агент Уиндермер, – сказал Пендер. – У нас не было выбора.

– То есть?

– Я имею в виду, вы в курсе, какая сейчас безработица?

Уиндермер громко расхохоталась.

– Так вы искали работу? Черт подери, Пендер! ФБР всегда нужны сотрудники.

– Мы посчитали, что достаточно умны, чтобы зарабатывать таким способом. Что-то вроде перераспределения богатства, понимаете? Мы хотели проверить себя – сможем ли?

– Значит, вы хотели проверить себя. Ну и как – вы прошли эту проверку?

Ангар приближался. Самолет стоял на площадке – гладкий, белый, – как символ свободы.

– Спросите меня об этом завтра, – сказал Пендер.

Не доезжая ангара, полицейские машины отстали, и минивэн в одиночестве подкатил к самолету. Пендер обернулся и увидел, что сзади тоже никого нет. Теперь конвой пас их, находясь поодаль.

– Спецназ тоже здесь, – заметил Пендер.

– Они не станут ничего делать без команды Стивенса.

– Это хорошо, потому что Стивенс к вам неровно дышит.

– Кто вам сказал?

– Я и сам вижу, – усмехнулся Пендер, затем наклонился вперед, обращаясь к Холлу: – Ставьте машину у трапа – пассажирской дверью, чтобы спецназ был с вашей стороны. Сначала выходите вы и поднимаетесь в самолет. Слушайтесь меня, и будете живы и здоровы. А вы, – он повернулся к Уиндермер, – выходите, когда он будет уже на борту. Я проверяю, все ли готово к вылету, и отпускаю вас. Понятно?

Холл сделал все, как велел Пендер, – остановился у трапа, вышел через пассажирскую дверь и поднялся в самолет.

– Отлично, – сказал Пендер, – теперь наша очередь. – Он толкнул Уиндермер локтем, чтобы выбиралась наружу.

Она вышла, и он следом, приставив ствол к ее затылку, и они стали медленно – ступенька за ступенькой – подниматься по трапу. Пока они поднимались, Пендер спиной остро чувствовал присутствие спецназа.

– Предупреждаю: если они выстрелят, то я успею вас грохнуть, – говорил он, – так что молитесь, чтобы они там не сваляли дурака.

В дверях появился водитель.

– Эй, назад! – крикнул Пендер. – Мы уже идем.

– Нет, – тряхнул головой парень, и Пендер увидел, что в лицо ему смотрит дуло пистолета. – Отпусти ее.

– Эй-эй, спокойно, без глупостей. Брось пушку.

– Отпусти ее, – дрожащим голосом повторил парень. Пистолет в его руке ходил ходуном. – Отпусти, иначе я буду стрелять.

Пендер подтолкнул Уиндермер вперед – они поднялись еще на одну ступеньку.

– И что же ты не стреляешь? – усмехнулся он. – Валяй.

– Стреляй, Холл, – сказал Уиндермер. – Не тяни.

Парень сморгнул, посмотрел на нее и задрожал еще сильнее. Тем временем Пендер сменил цель.

– Кому говорят – бросай пушку, а не то тебе конец.

Холл молча таращил глаза. Пендер видел, как его палец сжимает курок.

– Что ж, будь по-твоему, – сказал Пендер, зажмурился и дал залп из автомата.

Уиндермер вскрикнула, парень упал вниз.

91

Стивенс с нарастающим ужасом наблюдал за тем, что делает Холл. Парнишке удалось протащить с собой оружие. Это была провокация чистой воды. Пендер что-то кричал, а потом – Стивенс видел все как в замедленной съемке – выпустил очередь ему в живот. Дальше он услышал, как кричит Уиндермер.

Холл сложился пополам и упал вниз. Он лежал у трапа и не шевелился. Пендер втолкнул Уиндермер в салон.

Стивенс ринулся в фургон к Уэлвуду.

– Эй, какого черта? – заорал он. – Кто дал ему пистолет? Как он пронес оружие в самолет?

– Это не мы, – оправдывался Уэлвуд, – мы не давали. Мы тут ни при чем.

Стивенс грязно выругался.

– Поставьте людей по периметру самолета. Пусть снайперы возьмут под прицел дверь.

– Понятно. А что с женщиной?

Стивенс судорожно сглотнул, помня, что Уэлвуд наблюдает за ним.

– Если будет шанс – стреляйте.

– Понял.

Уэлвуд повернулся к своей команде, приказывая рассыпаться по полю. У Стивенса затрещала рация.

– Агент Стивенс! – Это был Пендер. Наверное, он взял рацию Холла.

– Артур, это случайность, ошибка. Я понятия не имею, откуда у него оружие.

– Ерунда, агент Стивенс. Вы так и будете допускать ошибки, пока меня не убьете. Слушайте, у меня теперь два заложника – пилот и ваш агент Уиндермер. Я считаю, что один из них лишний.

Стивенс покрылся гусиной кожей.

– По логике вещей, агент Стивенс, мне следует убить Уиндермер и оставить себе пилота. Но я пока не стану этого делать. Где Мэри?

– Она в мотеле, – ответил Стивенс. – Извините.

– Это ложь, агент Стивенс. Я видел ее у вас в машине. Доставьте ее ко мне.

– Каковы бы ни были ваши планы, Пендер, у вас ничего не выйдет.

– Давайте ее сюда, или я убью Уиндермер. Немедленно.

– Хорошо.

Он подошел к машине и открыл заднюю дверь. Мэри нахмурилась, но вышла.

– Снимите с нее наручники.

– Артур…

– Что я сказал?

Стивенс помедлил, глядя на самолет, потом вынул ключ и расстегнул наручники. Мэри ошеломленно посмотрела на него и принялась растирать отекшие запястья.

– Мы совершим обмен, – продолжал Пендер. – Вы приведете сюда Мэри, и я обменяю ее вам на Уиндермер. А пистолет вы оставите.

– Еще чего.

– Как хотите, но тогда я ее убью.

Стивенс выругался.

– Ладно, меняемся, – сказал он, скрипя зубами.

– Хорошо. Бросайте оружие.

Стивенс вынул кобуру, сунул в нее служебный «глок» и театральным жестом бросил в машину.

– Теперь ведите сюда Мэри.

Стивенс оставил также рацию, взял Мэри под руку и повел ее через поле. Уэлвуд крикнул ему что-то вдогонку, но Стивенс даже не обернулся, продолжая шагать к самолету, глядя, как вращаются оба его двигателя, и чувствуя себя голым и уязвимым. Мэри тряслась как в лихорадке – не то от страха, не то от возбуждения. Стивенсу казалось, что время остановилось и они никогда не доберутся до самолета, но они все-таки добрались. На земле у трапа лежал окровавленный Холл и смотрел в небо широко раскрытыми глазами. Быть героем не так просто, как кажется. Одного желания недостаточно.

И вдруг он увидел пистолет – револьвер 38-го калибра, – выпавший из руки Холла и лежащий, забытый, подле. Пендер либо не заметил, либо посчитал, что это уже не важно. Так или иначе, пистолет он не подобрал.

Стивенс втолкнул Мэри на трап, а сам нагнулся, якобы для того, чтобы подвинуть тело Холла с дороги, схватил пистолет, сунул его в карман и стал подниматься следом.

* * *

Мэри с сильно бьющимся сердцем нырнула в дверь «гольфстрима», остановилась, переводя дух, немного постояла и вошла в пассажирский салон. Салон поражал своей роскошью – кресла кремовой кожи, мягкий ковер под ногами, несколько плоских телеэкранов. А в конце стоял Пендер, держа перед собой Уиндермер. Пилот, сидевший сбоку, таращился на его автомат.

– Артур, – позвала Мэри, чувствуя дурноту и понимая, что потеряет сознание и умрет. Пендер улыбнулся, но она не узнала его улыбку.

– Все будет хорошо, Мэри, – сказал он с невиданным для себя спокойствием. Таким безмятежным она его не помнила. – Мы свободны. Ничего больше не бойся.

Позади раздались шаги.

– Агент Стивенс, – произнес Пендер, – вы готовы к обмену?

– Готов, – ответил Стивенс. – Пора с этим заканчивать.

– Не надо, – сказала Уиндермер. – Мы столько сил угрохали на это дело, а вы хотите все бросить?

– Лучше помолчите, – заметил Пендер. – У вас будут другие дела. Подумаешь, одно проиграете. Короче, мы сейчас к вам подходим, меняемся, и вы оба убираетесь из самолета.

– Идет, – сказал Стивенс, и Мэри почувствовала, как его рука вцепилась в робу у нее на спине, – меняемся.

* * *

Пендер толкнул свою пленницу вперед, и они начали сближение. Стивенс пристально наблюдал за ним, правой рукой сжимая в кармане пистолет – ждал удобного момента. «Хоть бы он споткнулся или еще как-нибудь отвлекся», – думал Стивенс, но Пендер не сводил с него глаз.

Уиндермер сделала последний шаг и остановилась, почти касаясь Макаллистер. И тут взгляд Пендера на какое-то мгновение опустился вниз, на лицо Мэри. Это продолжалось всего один миг, но Стивенс успел выхватить из кармана пистолет и направить его в голову Пендеру.

– Назад, – велел он, – назад, иначе я снесу тебе башку.

92

– Ты никуда не улетишь, я тебе не позволю, – говорил Стивенс, целя в Пендера.

Тот смотрел на него с холодным спокойствием, совершенно не испугавшись.

– Что ж, стреляй, а я застрелю Уиндермер, – равнодушно пообещал похититель.

Уиндермер стояла, прямая как струна, и смотрела на Стивенса, будто говоря ему: «Пристрели мерзавца».

– Считаю до пяти, – объявил Пендер. – Если на счет «пять» ты не бросишь пушку, твоей ненаглядной кранты.

– А у меня еще жена есть, – сказал Стивенс.

– Один, – начал Пендер.

Стивенс встретился глазами с Уиндермер.

– Грохни его, Кирк, – попросила она.

– Два, – считал Пендер.

– Твой последний шанс опустить ствол, Артур.

– Три.

– Артур, – жалобно пролепетала Мэри, – пожалуйста, не стреляй. Я больше не хочу этого.

– Я делаю это ради тебя. Четыре, агент Стивенс.

– Послушай Мэри, Артур. Пока не поздно.

– Уже поздно, – сказал Пендер, – пять.

* * *

Пендер считал, сверля стволом агента ФБР, и знал, что, когда он досчитает до пяти, придется что-то делать. Он нарочно тянул время, блефовал, а внутри росла пустота. Наконец он понял, что на этот раз блеф не сработает и придется застрелить Уиндермер.

Чужим голосом он произнес «Четыре», потом услышал будто издалека «Пять» и почувствовал, как палец сжимает курок, как цепенеет затылок Уиндермер. Он взглянул в заплаканное лицо Мэри и очнулся от ее крика, но стоял точно парализованный, не в силах пошевелиться.

И вдруг Уиндермер оттолкнула его – он удивился, до чего она сильна, и решение пришло само собой. Они стали бороться, но Стивенс все не стрелял, и в какую-то секунду Пендеру показалось, что еще не все потеряно, что он сумеет застрелить их двоих, но тут раздался выстрел, и он почувствовал удар в плечо.

Уиндермер отскочила, Пендер вскинул автомат, собираясь дать по ним очередь, но не успел. Последовали еще два удара, и он выронил оружие – скорее от шока, чем от боли, и сам упал на пол.

Мэри рыдала, склоняясь над ним. И тут его настигла боль – хуже которой он никогда не ведал и не подозревал, что такая бывает. Вместе с болью накатила слабость, и Пендер понял, что это конец. Он закрыл глаза и постарался представить, что он не в самолете, сраженный выстрелами агента ФБР, а на пляже на Мальдивах. Волны тихо плещут о берег, под пальмами натянут гамак. Под ласковым южным солнцем они навсегда забыли холод и мрак Детройта. Вот только Мэри отчего-то плачет. Он с улыбкой коснулся ее лица и сказал: «Прости». Но она не перестала плакать.

* * *

Мэри прижималась к нему щекой и просила не умирать, однако он ее не слышал, и она догадалась, что уже не услышит. Пендер улыбнулся и шепотом попросил прощения, а она хотела ему сказать, что он не виноват и все в порядке, но он замер, лицо стало холодным и далеким, и его больше не было.

Она долго стояла на коленях, обнимая окровавленное тело, пока агенты ФБР не оттащили ее. К тому времени ее одежда успела промокнуть насквозь. Они схватили ее за руки и за ноги – потому что она кричала и отбивалась – и вынесли из самолета. Мертвый Холл лежал на прежнем месте. Переступив его тело, они понесли ее дальше. Потом ей снова надели наручники и бросили в машину.

Стивенс сел за руль, а Уиндермер рядом. Когда они проезжали мимо ангара, Мэри все крутилась, выворачивала шею, чтобы в последний раз увидеть самолет. Но самолет вскоре исчез вдали, и смотреть стало не на что.

Они везли ее обратно по зимним детройтским улицам и за всю дорогу не проронили ни слова.

93

После смерти Артура Пендера Стивенс задержался еще на несколько долгих дней, подбивая концы, но все-таки не закончил, и в Миннесоте его ожидала куча бумажной работы.

В своей убогой каморке они печатали отчеты, которые надлежало сдать в трех экземплярах. Затем, когда минуло четыре дня, как Артура Пендера извлекли из салона самолета «гольфстрим», принадлежащего Джейсону Кардиналу, они стояли средь плотной толпы на детройтском кладбище, глядя, как гроб с телом агента Холла опускают в холодную декабрьскую землю. Лил дождь со снегом, родные Холла рыдали, и Уиндермер тоже рыдала, уткнувшись лицом в плечо Стивенсу.

Сразу после похорон они сели в такси и отправились в аэропорт, чтобы успеть на первый вечерний рейс в Твин-Ситиз. Во время полета Стивенс держал Уиндермер за руку, не зная, правда, кому из них это более необходимо. Пока все внизу не скрылось за облаками, он смотрел в окно и видел съеживающийся город, серый лабиринт дорог в промышленных зонах, поодаль аэропорт Коулман-Янг, с ангаром, где умер Пендер, и, прежде чем окно закрыла белая пелена, он успел мельком разглядеть извилистую трассу, ведущую в мотель «Мотор Сити».

– Мы вернемся, – сказал Уиндермер, – предварительные слушания по делу Сойера состоятся через месяц, а потом и до девиц очередь дойдет.

«Что касается девушек, – думал Стивенс, – то они, похоже, легко отделаются». Как и обещала Тиффани Прентис, ее отец нанял самую известную в стране компанию адвокатов, чтобы вытащить дочь из тюрьмы. И потому не приходилось сомневаться, что суд проникнется сочувствием к жертве стокгольмского синдрома – если вообще дойдет до суда. Такие дела обычно заканчиваются штрафом или общественными работами, а потом их навечно спускают в архив, где забывают навсегда.

Макаллистер, с другой стороны, полагалась на помощь госадвоката Глории Уоллис, которая во время слушаний защищала ее с пеной у рта, хотя и состояла на государственной службе. Кроме того, Мэтт Сойер всячески выгораживал Мэри, говоря, что ее и близко не было, когда он убил Бенетью, да и в других случаях ей, дескать, отводилась роль десятого плана. Словом, крупный тюремный срок ей не светил. На данный момент помощник прокурора Обрадович готовился одобрить очень выгодное для нее соглашение – несмотря на протесты Уиндермер и Стивенса.

Когда самолет приземлился в Миннеаполисе, уже стемнело. В темноте белели улицы и дороги, покрытые снегом. По пути к багажному терминалу они в шутку поспорили, чей багаж появится на ленте первым, и Уиндермер выиграла. Стивенс со смехом поймал и подал ей чемодан.

– Что ж, до понедельника, – сказала она. – Нам еще дописывать отчеты, а заодно узнаем, не выкинули ли чего Сойер и Макаллистер.

– Вообще-то управление требует, чтобы я вернулся. Я и так потратил уйму времени, работая для них в ФБР.

– Вот вы какой! – рассмеялась Уиндермер. – Кутили вместе, а убирать мне? Но что с вас возьмешь? Вы же городской коп.

Они постояли, улыбаясь друг другу, и Стивенс не знал, что еще сказать, хотя уже пару дней представлял себе этот момент. Взглянув ей в глаза, он увидел, что она думает о другом.

– В любом случае увидимся. Признаться, мне будет недоставать вашей физиономии.

– Все-таки мы неплохо провели время, правда?

– Хотя я вскружила вам голову, – подмигнула Уиндермер.

– Да так, что я чуть не убил вас, – рассмеялся Стивенс.

Уиндермер поставила чемодан на пол, обняла его и поцеловала в щеку.

– Именно тогда я поверила, что вы ко мне неравнодушны.

Она отстранилась слишком быстро – Стивенс с трудом заставил себя отпустить ее.

– Что ж, надеюсь, мы еще увидимся.

– Да, хорошо бы заиметь друзей в Миннесоте. – Уиндермер подняла чемодан. – До встречи, Стивенс.

– Удачи вам с Марком.

– Привет семье. – Она едва оглянулась.

Когда Уиндермер ушла, растворившись среди толпы пассажиров, он взял с ленты свой чемодан – едва ли не последний – и побрел к выходу. На улице его встретил пронзительный ветер и холод. Стивенс поймал себя на том, что озирается по сторонам в поисках Уиндермер. Но ее нигде не было. Она ушла, и все кончилось.

Он сел в такси и поехал в Сент-Пол, по дороге наблюдая метель под фонарями и живые картины в освещенных окнах чужих домов.

У них в гостиной было темно, только в спальне на втором этаже горела лампа. Стивенс расплатился с таксистом и ступил на хрустящую снегом улицу. В его отсутствие кто-то почистил тротуар перед домом. Кто же, интересно? Он поднялся на крыльцо, отпер дверь и вошел в темную прихожую. Постоял немного, вдыхая знакомые запахи и вглядываясь в тени по углам, будто там могли прятаться Пендер или Макаллистер. Потом он поставил на пол чемодан, снял пальто и прошел в цоколь, где уселся в любимое кресло, задрав ноги на кофейный столик, и включил по телевизору новости баскетбола.

Через несколько минут наверху заскрипели половицы, и на лестнице показались пижамные брюки ярко-розового цвета.

– Эй, вы грабитель? – спросила Нэнси.

– Спокойно, мэм, я коп.

Она спустилась – усталая, лохматая и прекрасная.

– Я так и подумала. Ведь тут нечего красть.

Нэнси стояла у лестницы и смотрела на него. Наконец он не выдержал – подошел, обнял ее и поцеловал, чувствуя вкус мятной зубной пасты и запах крема для лица.

– Прости, что я так долго.

– Но теперь ты вернулся?

Он кивнул:

– Да, считай, что навсегда.

Нэнси отступила, чтобы взглянуть ему в глаза.

– Ну тогда идем наверх, мы очень соскучились.

Тед Льюис
Убрать Картера

Четверг

Шел дождь.

Он начался еще в Юстоне и с тех пор лил не переставая. В вагоне царила скученность того рода, когда под ногтями скапливается грязь, хотя вроде сидишь и ничего не делаешь, только смотришь в мутное окно. Смотришь на грязные стены проносящихся мимо домов под нависшими серыми тучами. Сидишь не шевелясь и только смотришь.

Я был один в купе. Ботинки я скинул. Ноги задрал. «Пентхаус» был прочитан. «Стэндард» – дважды. Я обгрыз два ногтя. До Донкастера оставалось сорок минут.

Я взглянул на свои черные мохеровые носки. Потом согнул большой палец. Носок обтянул длинный ноготь. Надо бы подстричь ногти по приезде – в выходные предстоит много ходить пешком.

«Интересно, – подумал я, – успею ли я в Донкастере за пересадку купить сигареты в вокзальном буфете?»

Если буфет будет открыт в пять вечера, в четверг, в середине октября.

И все же я закурил.

Забавно, Фрэнк никогда не курил. А ведь большинство барменов курят. В промежутках между своими основными обязанностями. Хотя бы пару затяжек, чтобы показать: у меня перерыв. Фрэнк же не курил. Даже самокрутки, когда мы собирались в конце Джексон-стрит и покуривали из любопытства. Просто не хотел знать, что значит курить.

А еще он не пил виски.

Я взял фляжку, валявшуюся на журнале, отвинтил крышку и сделал глоток. Поезд сильно мотало, поэтому немного виски пролилось на рубашку. Под воротником появилось довольно большое пятно.

Однако не такое большое, как у Фрэнка – на той рубашке, в которой его нашли. Гораздо меньше.

Они сработали внаглую. Они сработали топорно.

Я завинтил крышку и бросил фляжку на диван. Из-за вершины холма на секунду показалось солнце, и луч света, прорезав серые тучи и сплошную стену дождя, высветил гравировку на фляжке: «Джеку на тридцать восемь лет, с наилучшими пожеланиями от Джеральда и Леса».

Джеральд и Лес – это ребята, на которых я работаю. За то, что я делаю для них, они неплохо мне платят. Они занимаются земельной недвижимостью. Инвестициями. Спекуляциями. В общем, вы понимаете, чем именно.

Жаль, что все это закончится. Рано или поздно Джеральд обязательно узнает про меня и Одри. И когда это случится, я предпочел бы находиться где-нибудь подальше. Работать на Штайна. Под ярким солнцем. И чтобы Одри загорала без всего. И чтобы не было дождя.

Вокзал Донкастера. Мрачное, продуваемое ветром переплетение рельсов и платформ, освещенное слабым светом неоновой вывески. Шелест дождя только подчеркивает царящую вокруг пустоту. Газетный ларек «В. X. Смит» закрыт.

Я прошел по крытому надземному переходу, чтобы перейти к платформе, где меня ждал другой поезд. В переходе никого не было, и меня преследовало эхо моих шагов. В соответствии с указателем я повернул налево, к четвертой платформе, и спустился вниз. Тепловоз громко пыхтел, готовясь отправиться в путь. Я поднялся в вагон, захлопнул за собой дверь и сел на трехместную скамью. Положив свой багаж на соседнее сиденье, я встал, снял зеленую замшевую куртку и бросил ее на сумку.

Я огляделся по сторонам. В вагоне было не больше дюжины пассажиров, все сидели спиной ко мне. Я вытянул шею и заглянул в кабину кондуктора. Кондуктор читал газету. Я вытащил фляжку и быстро глотнул виски, потом сунул ее в сумку и полез в карман за сигаретами. Черт, я же выкурил последнюю.

* * *

Сначала есть только чернота. Покачивание вагона, отражение в залитом дождем стекле и чернота. Но если постараться заглянуть за отражение, можно увидеть зарево, поднимающееся над горизонтом.

Оно очень слабое, и в первую минуту кажется, что вдали что-то горит – скирда, бензиновая цистерна или что-то еще. Но потом замечаешь подсвеченные заревом облака и понимаешь, что это нечто большее, чем пожар. А еще чуть позже, когда поезд проносится через просеку и поворачивает к городу, из темноты возникает небольшой круг яркого света, и становится ясно, где источник зарева: это несколько сталелитейных заводов, построенных вдоль полукруглой ложбины. Трубы цехов тянутся вверх, плавильные цеха пульсируют красным, доменные печи взрываются белым огнем, а очертания завода кажутся черными на фоне этого зарева. При виде всей этой картины на память приходит диснеевский вариант создания мира. Даже когда поезд едет мимо неприглядных окраин, задов бензоколонок и ярко освещенных улиц, внимание все равно притягивает яркое зарево над заводами.

* * *

Я предъявил билет и через турникет вышел к вокзальной стоянке. Некоторые из моих попутчиков направились к своим машинам, остальные остались ждать автобус. Капли дождя лениво падали на блестящий мокрый асфальт. Я огляделся по сторонам в поисках такси. Ни одной машины. Возле билетной кассы я увидел телефонную будку. Зайдя в нее, я нашел в справочнике раздел «Такси» и набрал номер одной из фирм. Мне сказали, что машина будет через пять минут. Я повесил трубку и понял, что предпочту мокнуть на дожде, чем ждать такси в будке, провонявшей дымом.

Я стоял и бездумно смотрел на стоянку. Автобус и машины уже уехали. Напротив меня находился вход на стоянку, а за стоянкой я увидел тускло освещенную улицу с муниципальными домами. Все выглядело так же, как и восемь лет назад, когда я был здесь в последний раз. Это место подходит лишь для того, чтобы с ним попрощаться.

Я вспомнил, что сказал мне Фрэнк на похоронах отца в мой последний приезд.

Я ел сэндвич с яйцом и разговаривал с миссис Гортон, когда ко мне через толпу протолкался Фрэнк и попросил на минуту подняться с ним наверх.

Я последовал за ним в нашу старую спальню. Он вынул письмо и сказал: «Прочти». Продолжая есть сэндвич, я взглянул на штемпель. Письмо пришло из Сандерленда. Судя по дате, четыре дня назад. Я вытащил письмо из конверта, развернул его и взглянул на подпись.

Поняв, от кого оно, я посмотрел на Фрэнка.

«Прочти», – повторил он.

Такси въехало на стоянку. Машина была новой, с ярко горящим значком на крыше. Такси остановилось напротив меня, водитель обошел машину и открыл пассажирскую дверь.

– Мистер Картер?

Я пошел к машине, а водитель подхватил мою сумку и поставил ее на заднее сиденье.

– Милая погодка, – сказал он.

Я сел на пассажирское место, он – на свое.

– Так куда ехать? – спросил он. – К «Георгу»?

– К «Георгу», – ответил я.

Машина тронулась. Я полез в карман за сигаретами и, только вытащив пачку, вспомнил, что она пуста. Водитель достал пачку «Вейтс».

– Вот, – предложил он, – курите.

– Спасибо, – поблагодарил я и прикурил по сигарете нам обоим.

– Надолго к нам? – спросил водитель.

– Как получится.

– По делу?

– Не совсем.

Какое-то время мы ехали молча.

– Знаете город?

– Немного.

Мы ехали по той дороге, что начиналась от стоянки машин. Огни становились ярче. Впереди лежала главная улица.

Это было странное место – слишком крупное для поселка и слишком маленькое для города. В детстве оно напоминало мне город из вестерна. Такие города возникали на Западе в результате экономического подъема: одна-единственная улица, на которой расположены все необходимые для жизни города учреждения и заведения, а жилые кварталы тянутся вдоль грязных окраин. Муниципальные дома начинались сразу за «Вулвортом».[178]178
  «Вулворт» – сеть продовольственных супермаркетов в Великобритании.


[Закрыть] Стандартные домики в викторианском стиле примостились сбоку от «Маркса и Спенсера».[179]179
  «Маркс энд Спенсер» – сеть крупных универмагов в Великобритании с товарами для среднего класса.


[Закрыть] Газовый завод возвышался над чайной «Кардома». Плавательный бассейн и футбольное поле отделяло от муниципалитета всего несколько ярдов.

Это и в самом деле был город из вестерна. Тридцать лет назад на этом месте стояла богом забытая деревушка. А потом обнаружили известняк. Тридцать лет спустя деревушка превратилась в городок, который стал бы большим городом, если бы не кольцо сталелитейных заводов.

На поверхности город казался мертвым, ничто в нем не располагало к проведению приятного субботнего вечера. Но это только на поверхности. Имелись еще и глубинные уровни. Выбираешь любой, предъявляешь нужные верительные грамоты – и город, как любой другой, раскрывается перед тобой во всей своей красе. Или уродстве.

А еще в городе были деньги. Благодаря заводам деньги валялись везде. Муниципальные дома с семьями из четырех человек – мама, папа, сын и дочь – давали доход. Примерно восемьдесят фунтов в неделю. Прибыльное местечко, особенно если ты большая «шишка», владеющая множеством мелких структур. Служащие этих мелких структур собирают деньги с муниципальных домов. А муниципальных домов в городе много. Однажды я работал на одну букмекерскую контору на Прайори-Хилл. «Боже мой!» – подумал я, когда случайно узнал, сколько денег они загребают в неделю. Имея несколько таких контор, можно купить себе клуб «Челси». И «Кенсингтон». Тем более, если накладные расходы так же малы, как у того жадного ублюдка, на которого я работал.

Мы подъехали к «Георгу». На вывеске значилось «Отель «Георг», но на самом деле это была просто большая ночлежка, где предоставляли койку на ночь и кормили завтраком. Снаружи здание покрывал слой защитной краски «Сноусемед», все деревянные детали были выкрашены в синий цвет, на окнах стояли кованые решетки, но я знал, что внутри – сплошное убожество. Я начал шататься по пивным с пятнадцати, и «Георг» был единственным заведением, куда я не решался зайти. Он выглядел чрезвычайно респектабельно. Позже я понял, что внутри дело обстоит иначе. Я и потом не ходил в него, только уже по другим причинам. Сейчас же он подходил мне как нельзя лучше.

Водитель обошел машину и открыл мою дверцу. Я выбрался на тротуар. Водитель достал мою сумку с заднего сиденья.

– Сколько? – спросил я.

– Пять шиллингов, – ответил он.

– Держите. – Я дал ему семь шиллингов и пять пенсов.

– Спасибо, – поблагодарил водитель. – Всего хорошего.

Он собрался было отнести мою сумку в гостиницу.

– Не надо, – остановил я, – я сам.

Он отдал мне сумку, и я пошел к двери.

– Сэр, – окликнул он меня, – сэр, если в течение ближайших нескольких дней вам что-нибудь понадобится, к примеру съездить куда-то, позвоните нам. Ладно?

Я повернулся и посмотрел на него. В синем свете неоновой вывески и в мертвенном свете уличных фонарей он походил на человека, страдающего удушьем. Казалось, ему срочно нужна кислородная подушка. В его глазах отражалось искреннее желание услужить. Капли дождя на лбу напоминали испарину. Я продолжал смотреть на него. Подобострастие исчезло из его взгляда.

– Я же сказал: я сам, – бросил я.

Осмысливая мои слова, он взглянул сначала на сумку, потом на меня, попытался нахмуриться, но из-за страха на его лице появилось не сердитое, а обиженное выражение.

– Я просто хотел помочь, – проговорил он. Я улыбнулся.

– Спокойной ночи, – сказал я и, подойдя к двери с надписью «Салун», открыл ее. Я не слышал, чтобы водитель такси хлопнул дверцей.

«Дилетанты, – подумал я. – Мерзкие, вонючие дилетанты». Я закрыл за собой дверь.

Надо отдать должное хозяину: он действительно пытался сделать свое заведение привлекательным для сорокалетних супружеских пар, желающих приятно провести субботний вечер.

Комнату украшали тисненые обои в полоску, дешевка, которая пыталась сойти за бархат. Были и фотообои с видом Капри во всю стену. Пристенные диваны, обтянутые искусственной кожей, казались совсем новыми, как будто им всего год-другой. Столы и барная стойка были сделаны из жаростойкого пластика. Несколько бессмысленных пластмассовых перегородок, имитировавших ковку, разделяли помещение. И самое главное: на хозяине была чистая рубашка.

Двое подростков топтались у игорного автомата. За одним из столиков сидел старик с полупинтой горького пива и проспектом тюнинговой компании «Рейсинг Грин». Напротив него старая шлюха в брючном костюме пила «Гиннес», оставляя следы губной помады на стакане. Того, кого я искал, среди посетителей не было.