Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-21". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Нил Кросс
Соавторы: Рафаэль Кардетти,Оуэн Локканен,Тед Льюис,Кейт Родс,Мартен Кумберленд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 104 (всего у книги 186 страниц)
Тем не менее вначале, когда он показал мне кое-какие свои работы, я воспротивился. По большей части это были чудовищные восковые скульптуры, изображавшие человеческих зародышей с крыльями или гримасничающих мадонн. Несколько неумелых прессовок, в которых угадывалось отдаленное влияние последних работ Армана, завершали коллекцию. Общими чертами творений Сэма были их уродство, пошлость и «непродажность».
Только перспектива неизбежного закрытия галереи, если в ближайшее время не удастся раздобыть какие-то деньги, заставила меня рискнуть.
В конце концов, может быть, если на эти штуковины брызнет кровь Сэма, они обретут ценность?
Тогда я организовал сеанс стрельбы и созвал на него, тщательно продумав пропорции, видных представителей общества и модных прихлебателей, а также необходимых потенциальных покупателей. Я разослал ровно шестьдесят пригласительных открыток, ни на одну больше. Само собой, держатели крупных счетов в надежных банках были бы желанными гостями.
Пирожные закупили в «Фошон», шампанское («Моэт и Шандон», с указанием года) заказали в огромном количестве, а среди целой армии официанток, нанятых по такому случаю, насчитывалось больше красоток, чем на ежегодном конкурсе «Элит».
Короче говоря, в случае провала разорение мне было гарантировано.
Разумеется, ни один страховщик не согласился связываться с представлением, где предполагалась настоящая стрельба. Применив всю силу убеждения, я уговорил Бертена использовать холостые патроны. Он сопротивлялся, говоря, что этим рискует исказить свой художественный замысел, но в конце концов отступил, когда я пригрозил отправить его обратно в Нью-Йорк первым же рейсом, воткнув одну из его непристойных скульптур в самую мясистую часть его туловища.
И все прошло бы прекрасно, если бы накануне Лола не явилась ко мне и не заявила с гордостью, что Бертен выбрал ее в качестве стрелка. Она показала мне «магнум» и боеприпасы. Настоящие пули, длиной в две фаланги Майка Тайсона. По сравнению с этим винтовка двадцать второго калибра тридцатилетней давности казалась водяным пистолетом.
Отменять все было уже поздно. Лола не отступила бы, я слишком хорошо знал ее и мог быть в этом уверен. Что касается Сэма, он был слишком большим идиотом, чтобы правильно оценить риск.
Последние двадцать четыре часа я прожил в состоянии страшного стресса. Мало всего, так еще во время бессонной ночи я наткнулся на документальный фильм о войне банд в Лос-Анджелесе. Я получил возможность убедиться, что после выстрела из «магнума» в черепе остается дырка размером с дыню.
Все это не предвещало ничего хорошего. Я уже представлял себе, как меня волокут в мрачную тюрягу, где мне придется удовлетворять сексуальные потребности психопатов-рецидивистов. Меня ждала незавидная участь – превратиться в живую сексуальную игрушку уже после первого посещения душевой. Если повезет, может быть, я найду себе покровителя, неохотно делящегося своей собственностью.
При подобном режиме двадцать лет, предусмотренные законом за соучастие в убийстве, покажутся мне очень долгими.
Вот почему я с трудом удержался, чтобы не врезать Бертену, когда он подошел ко мне со ртом, набитым тостами с фуа-гра.
– Расслабься, Алекс, – вяло пробормотал он, и несколько крошек вылетели из его рта на мой пиджак. – Ты же видишь, это было не так уж страшно.
– Сэм, предупреждаю: если ты еще раз сыграешь со мной подобную шутку, я сам тебя пристрелю. Причем пули будут настоящими. – Я позаботился об этом уточнении.
Наверное, у меня был серьезный вид, потому что он побледнел и чуть было не задохнулся, поперхнувшись своим немыслимо дорогим бутербродом. Он кашлял до тех пор, пока какая-то добрая душа не принесла ему бокал шампанского.
– Ты ко мне несправедлив. Посмотри, как счастливы эти милые люди. Я подарил им зрелище, которое они не скоро забудут. Они пережили все стадии волнения и страха. И в качестве вознаграждения они обогатят меня на несколько тысяч евро.
– За вычетом сорока процентов моих комиссионных...
– Я и забыл, насколько жестко ты можешь вести дела. Тебе бы, наоборот, следовало меня поблагодарить. Слушай, если прыгнуть с моста на резинке или прослушать целиком альбом Селин Дион, и то так не возбудишься, а? Взгляни на себя: ты похож на представителя среднего технического персонала среднего предприятия, этакого семьянина без особых интересов в жизни. Тебе надо заново учиться жить, Алекс!
– Спасибо за добрые советы. А пока что отдай-ка мне пушку и пули. Если тебя засекут с этим в аэропорту, тебе могут помешать вернуться домой. И главное, я не настаиваю на том, чтобы ты задерживался здесь подольше.
Сэм вытащил из-под рубашки пистолет и с сожалением протянул его мне.
– А пули у тебя в кабинете. Лола их там только что положила.
– Спасибо.
Я оставил его в окружении поклонников и пошел к себе в берлогу, расположенную в глубине галереи. Я набрал четыре цифры на кодовом замке двери из плексигласа (небьющегося и пуленепробиваемого, как заверил меня продавец, когда я покупал ее за бешеные деньги год назад) и вошел в комнату.
Бертен не соврал: пули находились на столе, аккуратно сложенные в коробочку. Я взял ее и убрал вместе с пистолетом в первый ящик. Еще будет время переложить все в сейф, когда все разойдутся. Самое трудное будет тихонько избавиться от них в дальнейшем.
Дмитрий, мой основной поставщик запретных субстанций и по совместительству лучший друг, без сомнения, сможет обменять их на образчик новейшего товара, который он получает напрямую из Афганистана. Первый урожай конопли, выращенной под американским протекторатом, заверил он, только первый сорт. Солдаты, находившиеся на задании в горах к северу от Кабула, были от нее в восторге. Им повсюду мерещились талибы верхом на розовых слонах.
В глубине души я был благодарен Бертену за предстоящие мне ночи разврата.
Мне не удалось поразмышлять подольше о прелестях афганских наркотиков. Лола делала мне какие-то знаки из выставочного зала. Она оживленно беседовала с парочкой лет пятидесяти. На женщине было винтажное вечернее платье от Пако Рабана, из расшитой золотом ткани, модели конца семидесятых. Ее муж, бывший министр-социалист, переквалифицировавшийся в советники по предпринимательской деятельности, показывал пальцем на одну из скульптур Бертена, уродливую композицию из дерева и папье-маше. Я был нужен Лоле для заключения сделки.
Я не очень уверенно вышел из кабинета. Вздохнув, я подошел к своей помощнице. Несколько шагов – и я снова превратился в безжалостного продавца, которым меня научили быть. Поправляя узел галстука, я изо всех сил сдерживал кровожадную улыбку.
Сэм устроил свое шоу, а я оказался не в состоянии ему помешать. Так, в конце концов, что плохого в том, чтобы пожинать плоды всего этого безобразия?
2
Басы непрерывной лавиной обрушивались мне на голову, а из желудка волнами поднималась отрыжка шампанского. Одурев от этой жестокой перекрестной атаки, я из последних сил старался держаться на ногах в центре танцпола. Вокруг меня в ритме бита извивались десятки личностей неопределенной половой принадлежности, отупевших от усталости и экстази. Резкие вспышки стробоскопа разрывали темноту.
Я уже никого не узнавал. Я был один в этой толпе. Несмотря на усталость, я нуждался именно в этом. Раствориться среди людей, забыть о собственном существовании.
И главное, забыть ее.
Я оставил Лолу в объятиях блондинчика-журналиста, с которым она познакомилась на вернисаже. Она делала вид, что строгие жизненные принципы не позволяют ей уступить. Ведь от нее не ускользнуло, что он снял обручальное кольцо и сунул его в карман джинсов. На самом деле это ее не волновало. Идея моногамии была ей глубоко чужда.
С самого начала было понятно, что они отправятся в ее двухкомнатную квартирку в Маре. Получив от него необходимую порцию удовольствий, она отправит его к жене и детишкам. В душе Лола была вампиром. Как истинная представительница общества потребления, она, не задумываясь, выбрасывала любовников после использования.
Бертен тоже отирался в уголке, подыскивая себе добычу на эту ночь. Он, понятное дело, предпочитал женатым журналистам молоденьких девчонок с пирсингом и татуировками, желательно совершеннолетних, но, на худой конец, от последнего условия он мог и отступить. Свежей плоти в клубе хватало. Сэму тоже не придется возвращаться к себе в одиночестве.
Несмотря на мои колебания, он сумел убедить меня пойти отпраздновать успех его выставки. Вернисаж закончился к часу ночи. Я продал двенадцать его работ на общую сумму тридцать семь тысяч евро. Один только бывший министр потратил больше восьми тысяч, чтобы украсить свою квартиру скульптурами Сэма. Да, тут было что праздновать.
Впрочем, я не знал, что он приведет меня именно сюда. Я не знал, что Сэм бывает в этом клубе. Я подозревал, что выбор места – на совести Лолы. Еще один пункт в перечне ее коварных проделок.
«Инферно»... На протяжении двух лет я проводил здесь почти все свободные вечера. Я знал здесь всех, от бармена до хозяина. Вышибала называл меня по имени и, хлопая по спине, рассказывал пошлые анекдоты. Официантки несли мне мартини с джином, не дожидаясь заказа. Еще немного – и я мог бы заполучить именной унитаз в VIP-туалете.
Но с определенного времени я бежал от этого места, как от чумы. Я слишком боялся снова увидеть ее.
Толпа сгущалась. Дорогие рестораны, закрываясь, исторгали из себя толпы гуляк. Молоденькая девушка, не больше восемнадцати-девятнадцати лет, вцепилась мне в руку и одарила меня многообещающим взглядом. Она обхватила меня за талию и прижала к себе. Я принял игру, чтобы не причинять ей боли, и как-то неопределенно кивнул.
Она прокричала что-то, чего я не расслышал. Я пригнулся к ее лицу:
– Что?
– Я тебя уже видела! Ты был на фотографии с ней? Вы...
Именно этого я и не хотел слышать. Я отступил на шаг, ровно на столько, чтобы мне удалось сделать глубокий вдох. Между девушкой и мною втиснулся танцор с зелеными волосами. Людской прилив сразу же поглотил ее леопардовую мини-юбочку. Я снова остался один.
Я сразу узнал ее среди этих впавших в транс тел.
Впрочем, ничего особенного в этом не было. Ее узнал бы любой, в любой стране мира. Наталия Велит прославилась не только своим ростом – метр восемьдесят – и сказочной фигурой. Ей удалось обойти соперниц и заполучить несчетное число рекламных контрактов благодаря безупречной славянской красоте лица и, самое главное, пышной груди – пятый номер, подаренный самой природой.
Наталия была настоящей бомбой. В течение двух лет она была моей бомбой.
И вот уже месяц, как она ею не была. Я не виделся с ней со дня нашего разрыва. И вот в первый раз она оказалась здесь, в пределах досягаемости. Я ждал этого момента четыре бесконечные недели, двадцать восемь самых ужасных дней в моей жизни. А теперь я увидел ее, и меня словно парализовало. Я не мог броситься к ней и крикнуть, что я нуждаюсь в понимании. Ноги словно приросли к полу. Вдруг я почувствовал себя очень плохо.
Наталия создавала вокруг себя пустоту. Естественно и беззаботно она прошла сквозь толпу, как Чарльтон Хестон через Мертвое море. Когда она проходила, танцующие останавливались один за другим, чтобы полюбоваться этим сверхъестественным явлением.
Моя бывшая подружка производила подобный эффект повсюду, где появлялась. В ней всего было с излишком. Слишком красивая, слишком величественная, слишком совершенная. Наталия была архетипом, моделью. Иконой, которых бывает по пять-шесть в каждом столетии.
Боже мой, я спал с иконой!
Рим, 15 мая 1978 года
Луч солнца робко касается ее плеча. Горячая, ласковая волна пробегает по коже рук, по хрупкой шее, поднимается к лицу. Франческа, полузакрыв глаза, наслаждается новым ощущением испарины.
Уже целую вечность ей не было так хорошо. На голых ветках платана за грязным автобусным окном угадываются еще худосочные почки.
Водитель решает набрать скорость, воспользовавшись тем, что дорога долго идет по прямой. Он не замечает крышку канализационного люка, выступающую из асфальта, и наезжает на нее.
Следует резкий и сильный толчок. Прижатые друг к другу пассажиры вскрикивают от неожиданности. На их усталых лицах отражается вначале страх, потом какая-то детская радость, сродни той возбужденной дрожи, которая охватывает вас, когда вагончик на американских горках начинает свой спуск.
От сотрясения Франческа теряет равновесие и валится на соседа, мужчину лет тридцати, не сводившего с нее глаз с той минуты, когда она вошла в автобус.
От нее не укрылась его уловка. Он постарался постепенно приблизиться к ней, настолько, что теперь они стояли вплотную друг к другу. На нем слегка потертая замшевая куртка и серая рубашка. Один из тех парней, перед кем девушкам трудно устоять. Из тех, кому достаточно внимательно посмотреть на вас красивыми смеющимися глазами, и вы задрожите.
Франческа делает вид, будто цепляется за вертикальный металлический поручень, но на самом деле соскальзывает так близко к попутчику, что ему приходится поддержать ее за бедро, чтобы она не упала. Пальцы мужчины задерживаются на ее плиссированной юбке чуть дольше необходимого, потом пробегают по ее рукаву и, наконец, останавливаются на тыльной стороне ее ладони.
Она бормочет какие-то слова благодарности. Мужчина кивает и широко улыбается ей. Он готовится к атаке, думает она, и ей интересно, как он примется за дело. Ей заранее известно, что ничего особенного не произойдет, но не в этом главное.
Ей нравятся мимолетные и ни к чему не обязывающие встречи. Достаточно одного взгляда, нескольких, пусть даже неловких, слов. В одно мгновение весь мир вокруг нее исчезает, и ее охватывает изумительное ощущение полноты жизни.
Когда в воздухе, насыщенном влагой, гремит взрыв, приятный теплый ветерок внезапно превращается в огненный ураган.
Франческа неожиданно оказывается в самом сердце ада.
3
Наталия направилась прямиком в VIP-сектор. Охранник Серж, стоящий на фейс-контроле, наградил ее восхищенным взглядом и посторонился, чтобы дать ей пройти. Он уже собирался накинуть на крючок красный бархатный шнур, когда его плечо сжала властная рука. Узнав хватку Томаса Кемпа, агента Наталии, Серж остановился.
Мне кое-как удалось пробиться поближе к лестнице. Конечно, я продвигался куда медленнее Наталии, ведь никому и в голову не приходило уступать мне дорогу. Мне пришлось поработать локтями и пару раз двинуть плечом, чтобы растолкать танцующих. Нормальным людям, тем, в которых не заключена некая сила, все дается с трудом.
Оказавшись в нескольких метрах от Наталии, я окликнул ее по имени. Мне нужно было выяснить или по меньшей мере поговорить с ней. Она задолжала мне объяснения.
Мой голос утонул в буре звуков «Chemical Вrоthers». Наталия не услышала меня и продолжала подниматься. Наверху ее встретил какой-то толстый тип в темно-сером двубортном пиджаке. Она взяла у него из рук бокал шампанского и, смеясь, села за его столик.
Раньше я никогда не видел этого человека. Он обладал всеми типичными признаками банкира или промышленника – от лысины до огромной сигары. Наталия времени не теряла. С моих губ сорвался новый крик, на сей раз – крик досады.
Кемп повернулся и узнал меня. По-прежнему бесстрастный, он нагнулся к Сержу и что-то сунул ему в карман пиджака. Я стоял слишком далеко и не мог увидеть, что именно, но наверняка это были деньги. Кемп умел быть убедительным.
Широко улыбаясь, я подошел к вышибале и, как обычно, протянул ему руку:
– Привет, Серж. Как сегодня дела?
– Извини, Алекс, – ответил он, не отвечая на мое приветствие, – но ты подняться не можешь.
Он положил руку на крючок, удерживающий шнур, загораживая мне проход. Я так и остался стоять перед ним, как оглушенный, с рукой, протянутой в пустоту. Через несколько секунд до меня дошло, насколько нелепа эта ситуация, и я, наконец, отреагировал.
Первое правило хорошего продавца: не позволять сбить себя с толку. Уметь принять удар, а потом, как можно скорее, нанести ответный. За три года меня научили контратаковать, каким бы сильным ни было сопротивление. Я превратился в настоящую военную машину.
– А можно узнать почему? – ответил я, не теряя спокойствия. – Происходит что-то необычное? Почему сегодня, а не неделю назад?
– Люди там, наверху, хотят посидеть одни. Тебя пускали, потому что ты был с Наталией. Ситуация изменилась, тебе больше не рады.
– Она меня бортанула, и я уже недостоин сидеть в ваших дерьмовых кожаных креслах и покупать виски по сто пятьдесят евро за бутылку, так?
Я очень гордился последней фразой. Она получилась блестяще отточенной, достаточно вульгарной, чтобы показать, что я не шучу. Подразумевавшаяся угроза ужасных экономических санкций в случае повторного отказа, судя по всему, не произвела впечатления на Сержа.
– Именно так, ты все правильно понял. Можешь быть догадливым, когда хочешь. Теперь вали отсюда.
Сержу хотелось, чтобы я начал нервничать и утратил ясность ума, – тогда он точно сможет послать меня в нокаут. А я решил нанести удар по ребрам, один короткий, но весьма чувствительный удар.
– И сколько Кемп тебе дал, чтобы ты меня не впустил? Твой хозяин знает, что ты занимаешься такими делишками?
– Алекс, не усложняй. Ты не поднимешься, и точка. Уйди, пока я не рассердился.
Серж тоже умел принимать удары. Конечно, на него играли и полтора центнера мышц. Не говоря уж о маленьком американском пистолете, лежавшем у него в кармане, и о бите, спрятанной за первым пролетом лестницы. Кроме того, за голенищем ковбойского сапога он держал нож.
Все это побуждало меня быть как можно более осторожным, поэтому в конце концов я отступил.
Это никак нельзя было назвать капитуляцией, речь шла именно о стратегическом отступлении.
– Ладно, ухожу.
– Отлично. И чтобы больше твоей ноги тут не было.
– Я подумаю на сей счет.
Что-то в глубине души, может быть, последние капли самолюбия, восставало против торжества беззакония.
– Последнее, Серж... – сказал я, отходя на безопасное расстояние. – Ну и мудак же ты.
Я ушел из «Инферно» в бешенстве.
Мерзавец Кемп не дал мне поговорить с Наталией. А ведь в его обязанности не входило наблюдение за ее личной жизнью. То, что подобная инициатива могла исходить от самой Наталии, у меня в голове не укладывалось. Я размышлял над тем, что все это могло означать.
Перед клубом я увидел фотографа, который в течение многих недель пытался поймать с поличным нас, Наталию и меня, в самом начале нашей связи. Из-за него Наталия чуть меня не бросила. Ее выводило из себя преследование днем и ночью, необходимость постоянно быть начеку. Все кончилось тем, что она рассказала об этом Кемпу, а тот снял трубку и вызвал нескольких приятелей.
На следующий день папарацци, выходя из дому, непонятным образом упал. Ему пришлось провести месяц с рукой в гипсе, еще две недели ушли на реабилитацию. Мы его больше не видели.
Фотограф охотился за «бомбой» недели. Он стоял со своим телевиком в руке и даже не удостоил меня взглядом. Несправедливо, моя история вполне заслуживала внимания.
Возьмите немного гламура, добавьте чуточку социального неравенства, потом хорошенько сдобрите все это разрывом, с которым так и не удалось смириться, и вы получите восхитительный коктейль из предательства и разочарования. Впрочем, мои страдания, судя по всему, его особо не волновали. Разумеется, в этом не было ничего личного. Вопрос денег, как обычно.
Журналы дорого платили за то, чтобы им досталась первая информация о самых горячих скандалах, тех, в которых были замешаны звезды с самой безупречной репутацией. Пару раз в год в них можно было наткнуться на не очень четкие фотографии некоей старлетки, застигнутой в разгар любовных забав с каким-нибудь героем телехроники в саду виллы в Сен-Тропе. Цена удваивалась, если девушка во всеуслышание заявляла о том, что все это подстроено, и клялась в вечной любви к престарелому продюсеру, с которым год назад она сочеталась браком. В том же случае, если на фотографии можно было хорошо рассмотреть ее накачанные силиконом груди, цена, в соответствии с возросшим интересом общественности, вырастала в пять раз.
Среднему читателю было наплевать на несчастного владельца картинной галереи, брошенного топ-моделью. В безжалостном мире пайеток и стразов меня попросту не существовало. Мое горе выглядело почти неприличным на фоне бешеной инфляции или ужасных африканских эпидемий.
Итак, я прошел мимо фотографа, и его палец, лежащий на спуске, даже не дрогнул. Чуть подальше, на улице за клубом, я узнал его машину, мощный внедорожник БМВ. Воспользовавшись темнотой, я нацарапал ключом несколько ругательств на кузове.
Этого оказалось недостаточно, чтобы успокоиться. А мне действительно требовалось снизить уровень адреналина в крови, чтобы придумать верный способ отомстить за оскорбление, нанесенное Кемпом.
Решение пришло само собой. Я широким шагом направился к ближайшему бару.
